2. Раздевайся

      Гермиона листала пожелтевшие страницы массивного фолианта, переворачивала одну за другой. Ощущала порывистое дыхание и взгляд, скользивший по её пальцам… Он не смел смотреть на её лицо, губы… Или посмел? Она облизала их кончиком языка, медленно обводя контур верхней губы.       И в этот момент что-то с грохотом упало на пол. Этот резкий звук заставил её перестать перелистывать страницы и закрыть книгу, проводя по шершавой обложке ладонью, выжидая момент. Только тогда Гермиона подняла свой взгляд на него.       — Не хорошо ронять книги, Теодор, не так ли?       Он был растерян. Что-то пробурчал. И, опустившись, поднял книгу. Тогда, обогнув стол, девушка подошла к нему и начала расстёгивать пуговицы рубашки.       Теодор поднялся вместе с книгой и растерянно посмотрел ей в глаза, а потом скользнул взглядом по шее и вниз, остановившись на её пальцах, расстёгивающих уже третью пуговицу.       — Что ты делаешь?       — Раздевайся.       Гермиона могла поклясться, что он перестал дышать. Стоял и прижимал этот массивный фолиант, будто бы тот мог его защитить.       От кого?       От неё?       Вряд ли.       Она схватила книгу и дëрнула на себя. Пришлось сделать это ещё раз, чтобы парень наконец отпустил её, и положила на стол.       — Ладно. Тогда я начну сама, Тео.       Гермиона продолжала расстёгивать оставшиеся пуговицы рубашки, стащила её с себя, не отводя взгляд от его глаз. А он словно не смел смотреть на её грудь. Вот тогда, с ухмылкой, расцветающей на лице, она начала снимать бретели бюстгальтера. И он, наконец, сорвался, притянул её к себе. Кусая губы, захватывая их, сталкиваясь языком с её горячим, дерзким…       Поцелуи были слишком хаотичными, как и их движения. Она сдирала с него одежду, а он с неё, и, прикрывающая их тела, ткань падала вниз.       — На столе? — отрываясь от поцелуя, спросила Гермиона.       Вместо ответа Теодор подхватил её на руки, а она обхватила руками его шею, продолжая целовать. Обхватывая талию ногами, ощущая жар, как оказалось, сильного тела. Чувствуя секундную невесомость, его движения… И они вместе рухнули на шёлковую постель. На них больше не было одежды, от которой они избавились по пути. Он вскинул её руки за голову и сильно сжал её запястья.       Её губы были приоткрыты, и горячее дыхание опаляло его кожу.       — Входи! — приказала она, и, выдохнув ей в лицо, Теодор разжал пальцы, коснулся члена и ввёл во влагалище, а она освободившейся рукой вцепилась в его кудрявые волосы. — Да! — крикнула она.       Его движения были быстрыми. Он смотрел ей в глаза и она отвечала ему тем же, продолжая опалять его кожу своим дыханием.       Это было быстро, слишком быстро, и Гермиона, выдохнув, облизала губы.       — А теперь помоги мне, — прошептала она. — Сделай так, чтобы я потеряла сознание. От тебя.