5. Лугару

      Гермиона преодолевала расстояние, рассекая воздух, набирала скорость. Глубоко вдыхала, ощущая запахи из соседних магазинчиков: свежая выпечка, мясо с кровью, крепкий кофе, мята... Остановившись в узком переулке, вскинула голову, втянула носом воздух и почувствовала запах корицы с сахаром, тепло человеческой кожи, обласканной солнцем.       Один толчок — и её массивный ботинок коснулся стены. Прыжок — и она оказалась на крыше. Чем выше, тем острее ощущение свободы. С крыши на крышу, преодолевая расстояние и втягивая воздух до боли в лёгких. И чем выше, тем слаще становились запахи.       Гермиона остановилась и расправила плечи. Вскинула голову и всмотрелась в серое небо. Сумерки — это было её время. Закрыла глаза и втянула носом прохладный воздух снова, пытаясь определить его нотки...       — Ты появилась так неожиданно. Как вообще ты здесь оказалась? Альпинистка или... — мужской голос коснулся её слуха.       Резко обернувшись, она увидела, что на краю покатой крыши сидел кудрявый парень. «Альпинистка» всматривалась в его внимательные глаза, чтобы считать опасность, но отчего-то пыталась определить цвет его глаз, который сейчас был похож на это сумрачное небо. Окинула взглядом его всего: обнажённые жилистые руки, потрёпанная одежда, незашнурованые кеды и пергамент с карандашом, что дрожали в его руках. Незнакомец что-то рисовал. Может быть, вечерний Бухарест?       — Ты художник? Что ты рисуешь? Город?       — Да, но в основном я рисую Лугару. Это...       — Я знаю, кто это, — перебила его она. — И что ты о них знаешь?       — Много чего. Говорят — это просто миф. Но я считаю, что они существуют. Чувствую это.       — Как ты можешь это чувствовать?       — Не знаю. Но мне кажется, что они где-то рядом. Особенно в этом городе. Я прибыл сюда только вчера ночью из Америки. Скитаюсь по свету и собираю про них всё, что только попадётся. Пишу комиксы и...       Гермиона сделала шаг назад, но незнакомец встал и оказался рядом с ней настолько близко, что теперь девушка видела истинный цвет его глаз — синий.       И увидела в них свою свободу, сплетение пальцев и слияние губ, почувствовала запах корицы с сахаром на языке. Его пальцы сомкнулись на запястье, а дыхание коснулось её кожи.       — Хочешь, расскажу про Лугару?       — Хочу, — ответила она, растворяясь в синей бездне его глаз.       Она могла рассказать ему о себе, да и показать тоже, но ей хотелось, чтобы в ней полюбили человека, а не Лугару.