Часть 4

Пролог: Тень Консилиума Была не та тишина, что царит в библиотеках или святилищах. Это была мертвая, выжатая досуха тишина корабля-гробницы. В сгустившемся мраке центрального хаба орбитальной станции «Шортс-Сектор-7» даже свет от далеких звезд, пробивавшийся сквозь бронированные иллюминаторы, казался холодным и безжизненным. Воздух пах озоном, застывшим металлом и чем-то еще — едва уловимым запахом страха, въевшимся в самые стены. Именно здесь, в сердце бывшей аванпостной станции, ныне превращенной в тюрьму, скрывалась их цель. И их гибель. Аргемия, прижавшись спиной к шершавой поверхности вентиляционной шахты, замерла. Ее длинные, гибкие пальцы беззвучно обхватили рукоять плазмомета. Сквозь тонкую ферритовую ткань ботинок она чувствовала едва заметную вибрацию от работы систем жизнеобеспечения где-то глубоко ниже — монотонный, скучный гул, биение сердца этой металлической мышеловки. Ее разум, отточенный годами в Консилиуме Тал — совете старейшин, — работал с холодной, безжалостной эффективностью. Она прокручивала план снова и снова, как калибрует прицел. Каждый шаг, каждое «если». Она видела не просто вентиляцию и ангар. Она видела уравнения вероятности, силовые линии гравитации на ВПП, интервалы патрулей. Тридцать семь солдат-шортсов на нижнем уровне. Два пулеметных гнезда у главного шлюза. Один оператор в диспетчерской — низкорослый шортс, вероятно, из технического персонала, не боец. Слабое звено. — Ты уверена? — голос Эсры, донесшийся из-за ее спины, был тише шелеста ее собственной одежды, но в нем звучала тяжесть, которую не скрыть. — Живой арирал лучше неживого. Этот нечистивец никого не щадит. Особенно нас. Аргемия не обернулась. Ее глаза, адаптированные видеть в инфракрасном спектре, скользнули по очертаниям подруги. Эсра была напряжена, как тетива. Ее обычно плавные, уверенные движения были скованы страхом. И она имела на это право. Они оба знали, о ком речь. Тот, кого они за глаза называли «нечистивцем», не был просто командиром станции. Он был Таловцем. Членом касты правителей, высшей подрасы ариралов, чей рост и сила подавляли не только физически, но и ментально. Для таких, как они — для мятежных шортсов, осмелившихся усомниться в догматах Консилиума, — поимка означала не плен. Обещали «перевоспитание». Аргемия видела его результаты однажды, мельком, в докладе по закрытому каналу. После этого она неделю не могла нормально спать. — Лучше мёртвый, чем порабощённый, — ее собственный голос прозвучал в тишине шахты непривычно жестко, почти чужим. Она поймала на себе взгляд Эсры — ее фиолетовые глаза в полумраке светились тревогой. — Нам пора выдвигаться. Прямо сейчас. Каждый цикл вентиляции на счету. Бросок на волю Их продвижение по лабиринту вентиляций было немым балетом отчаяния и точности. Мягкие подошвы из ферритовой ткани, способные на миг становиться магнитными, позволяли им бесшумно преодолевать вертикальные шахты, цепляясь за сталь. Воздух здесь был спертым, пах пылью и скрытой ржавчиной. Аргемия вела, ее разум был сосредоточен на одной цели: диспетчерская. Маленькая, забронированная комната с видом на ангар, где в сиянии рабочих фонарей, как драгоценные кинжалы, стояли два одноместных корабля «Стрела». Их билет в никуда. Их единственный шанс. Когда решетка перед диспетчерской наконец показалась в поле зрения, они замерли. Сквозь частые прутья был виден затылок оператора. Молодой шортс, уши расслабленно подрагивали, погруженный в монотонный ритм проверки показаний датчиков. Аргемия почувствовала, как у нее сжалось сердце. Не ненависть, не ярость — леденящая пустота необходимости. Он был пешкой. Как и они все. Без лишнего слова, одним движением глаза, она дала сигнал Эсре. Та, чьи руки всегда дрожали, когда нужно было разбирать сложную схему, но становились скалой в бою, беззвучно приготовила плазмомёт. Фиолетовое свечение заряда осветило ее решительное, заострившееся от напряжения лицо. Аргемия же достала тончайшую нить из карбида ксенокристалла — инструмент для точной хирургии, превращенный в орудие убийства. Ее длинный язык, непроизвольно скользнув по глазам, чтобы смочить пересохшую роговицу, на мгновение замер. — За нашу... Свободу, — выдохнула Аргемия, и это прозвучало не как боевой клич, а как молитва. Молитва, в которую она уже почти не верила. Действия слились воедино. Нить, протянутая сквозь решетку, — едва слышный шип разрезаемого металла. Звон падающих на пол обрезков решетки. Вздрогнувшая спина оператора, его поворот — и в этот миг сгусток раскаленной плазмы, беззвучный в вакууме их укрытия, но яростно яркий, прошел сквозь бронестекло диспетчерской и его голову. Не было ни крика, ни агонии. Только резкий запах озона и опаленной плоти, ворвавшийся в вентиляцию. Спуск в диспетчерскую был прыжком в иной мир. Мир теплого, искусственного воздуха, мерцающих консолей и тела, безвольно сползшего с кресла. Аргемия заставила себя не смотреть на него. Ее пальцы уже летали по терминалу, отыскивая протоколы аварийного открытия шлюза. Каждая секунда горела у нее на спине. — У нас будет очень мало времени. Катастрофически, — ее голос был сухим и быстрым. — Готовься резать стекло. Эсра, не теряя ни мгновения, уже наносила маломощную взрывчатку по периметру бронированного окна. Снаружи, в ангаре, никто не заметил бы их — стекло было прозрачным лишь изнутри, снаружи же это была просто еще одна металлическая панель. Но Аргемия видела на мониторах, как два патруля шортсов замерли, уловив, возможно, странный звук через виброчувствительные подошвы. Они настораживались. — Аргемия... — голос Эсры дрогнул. Она не отрывалась от работы, но ее слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. — Если что... мне было приятно иметь с тобой дело. В этих словах была вся их общая история. Годы обучения, тайные дискуссии о философии свободы воли, смех над абсурдностью указов Консилиума, страх, обнаруженные вместе компрометирующие данные о программах «перевоспитания» Тал. Аргемия ощутила ком в горле. Она не могла позволить этому быть прощанием. — Мы выберемся отсюда живыми. Я обещаю тебе, — сказала она, и в этот миг это было не приободрение, а клятва, данная самой себе. Ее палец завис над клавишей итоговой команды. — Я... надеюсь, — прошептала Эсра, занося палец над детонатором. — Они не дадут нам так просто уйти. Ты слишком многое знаешь о них. «О них». О Тал. Об их планах не просто управлять, а перестроить саму структуру реальности, используя технологии, от которых отреклись даже предки ариралов. Аргемия действительно знала слишком много. Она была не просто беглянкой; она была носителем яда для всей империи Тал. — Всё будет хорошо, — повторила Аргемия, и ее голос из-под гермошлема прозвучал странно приглушенно, зловеще, но нотки трепетащей надежды выдавали ее. — Я обещаю, Эсра. Пауза. Вечность, уместившаяся в один удар сердца. Аргемия бросила последний взгляд на экран — патрули начинали движение в сторону диспетчерской. Обратной дороги нет. — Взрыв. Пространство и тишина Мир взорвался светом и движением. Одновременно. Свист детонации, разрезающий стекло. Рев сирен, взвывших от ее команды на терминале. И всепоглощающий, чудовищный рев, который даже не был звуком в привычном понимании, — это была сама пустота, врывающаяся внутрь. Разгерметизация. Створки шлюза ангара поползли в стороны, и могучий поток воздуха, вырывающийся в космическую бездну, смел все на своем пути. На мониторах Аргемия мельком увидела, как фигурки шортсов, не успевшие за что-то ухватиться, превратились в беспомощные куклы, унесенные в черноту. Ее собственные магнитные ботинки с рычащим гулом вцепились в пол, удержав ее на краю. Высота от окна диспетчерской до пола ангара была головокружительной — семь метров, пропасть для ее роста. Но позади уже слышались удары по заблокированной двери. — Быстрее! Бежим, пока они болтаются в космосе! Прыжок. Удар о металл, отдавшийся болью в суставах. Бег по наклонной, уходящей в открытый шлюз ВПП, под вой вырывающегося воздуха. Две «Стрелы» были уже в метрах двадцати, их корпуса подрагивали под напором потока. Они добрались, вскарабкались, захлопнули люки. Мир сузился до тесной капсулы, до трепещущего сердца двигателя, загорающегося перед ней фиолетовым адом. Их корабли, будто выпущенные из арбалета, сорвались с места и ринулись в черный бархат, усыпанный холодными бриллиантами звезд. Станция «Шортс-Сектор-7», эта цитадель страха, стала лишь блеклой точкой, а затем и вовсе исчезла. В наступившей тишине, нарушаемой лишь мягким гулом силового поля и собственным прерывистым дыханием, Аргемия позволила себе выдохнуть. Она сорвала гермошлем, и влажный, прохладный воздух кабины ударил в лицо. В наушниках щелкнула связь. — Какой курс, Аргемия? — голос Эсры звучал устало, но в нем уже не было паники. Была решимость. Аргемия взглянула на звездную карту. Ее разум, уже свободный от сиюминутной угрозы, вернулся к холодным расчетам. Галактические карты, архивные данные о ксенонаблюдениях, аномальные гравитационные помехи… Все это сложилось в одну точку на краю спирального рукава, в ничем не примечательной, желтой звездной системе. — 1194, 348.7, 114.2, — отчеканила она. — Неизвестная, но потенциально пригодная для жизни планета в системе третьей категории. Там… там мы будем в безопасности. На какое-то время. — Дерьмо, — простонал в ответ Эсра. — Ты уверена? Это очень, очень странная звёздная система. Данные противоречивы. Девять планет? Газовый гигант таких масштабов, что он едва не стал звездой? И спутник, больше похожий на планету-компаньона… Это нарушает все стандартные модели. — Других вариантов нет, — перебила ее Аргемия, вводя координаты в бортовой компьютер. — Именно своей странностью она нам и нужна. Консилиум ищет логичные цели. Мы должны стать нелогичными. Пока у нас не появилось больше проблем… Надо прыгать. Они перенаправили всю оставшуюся энергию на миниатюрные варп-двигатели «Стрел». Корабли, созданные для быстрых рейдов, а не для межзвездных скачков, содрогнулись. Пространство вокруг них исказилось, звезды растянулись в мазки света, а затем все схлопнулось в ослепительную точку. Они пробили дыру в ткани реальности, почувствовав на миг невыразимый ужас и великолепие не-пространства за ее пределами. Их выбросило на холодную, темную окраину новой системы, в ледяное облако обломков и замерзших газов. Перед ними, еще далекая, но уже манящая, висела в черноте желтая звезда. Солнце. — Нам нужна третья… Да, третья планета по счёту от местной звезды, — пробормотала Аргемия, изучая поступающие данные. Атмосфера: азот, кислород. Гидросфера. Биосигнатуры. Примитивные, но многочисленные. Мир, кишащий жизнью. Мир, идеальный для того, чтобы затеряться. — Летим на субсвете до пятой планеты, потом замедляемся и войдем в атмосферу по баллистической траектории, — скомандовала она. — Маскируем тепловой след под падение астероида. — Эти корабли… ужасно тесные, — раздался стон Эсры. — Не повернуться. Я уже всю пятую точку отсидела. Аргемия позволила себе слабую улыбку. Они были в безопасности. На время. Опасность отставала на световые годы. Но в глубине души она знала: они не просто бежали. Они направлялись куда-то. И странные, противоречивые данные о системе, особенно о третьей планете с ее неестественно крупным спутником и следами ранней, но мощной радиоактивности, намекали на что-то большее. Не просто укрытие. Возможно… возможность. — Уж лучше так, сестра, — тихо сказала она, глядя на растущий в иллюминаторе голубой мраморный шар. Земля. — Уж лучше так. Где-то под ними, в тишине Швейцарских Альп, в полузаброшенной обсерватории, доктор Кел ворочался в тревожном сне, чуя приближение чего-то нездешнего. А две падающие звезды, не замеченные ни одним земным телескопом