Часть 14 «Слова, которые уже не развидеть»

Кел откинулся в кресле, глядя в потолок. Где-то над ним тихо гудели перекрытия, в серверной ровно шептали вентиляторы, а у него в голове начиналась экстренная сессия под названием «Как не спалиться нахрен». — Так… так-так-так… бл… — пробормотал он, потирая переносицу. Мысли скакали, но постепенно выстраивались в цепочку. Первое. Хвост. Хвост — это, конечно, дефект. Слово неприятное, коробящее, но для любого проверяющего — именно так. Ирония в том, что его самого это слово уже почти не задевало. Его не просто «поворотило» от этих изменений — ему… нравилось. Тело работало правильно, уверенно, как будто всегда так и должно было быть. Но Бао — не он. Бао — человек. Для него хвост = аномалия = вопрос = жопа. — Ладно, — тихо сказал Кел. — Хвост — решаемо. Под кофту. Под длинную. Свободную. Тёплую. Типа альпийская сырость, холодно, спина мерзнет. Хвост можно пустить вдоль позвоночника, прижать, привык он уже держать его компактно. Неприятно, но терпимо. Пару часов — не отвалится. Второе. Уши. Вот тут было сложнее. Кел медленно провёл пальцами по мягкому меху у основания уха. Оно дёрнулось, уловив шорох где-то в здании. — А вот это уже пиздец… — пробормотал он. Уши под кофту не спрячешь. Совсем. Даже если попытаться — будет видно. Значит… Шапка! Он прищурился, прикидывая. Да. Шапка. Простая. Тёплая. Ничего вычурного. Типа недавно болел. Типа температура была. Типа уши мерзнут. Типа врач сказал «держать в тепле». — Сойдёт, — кивнул он сам себе. — Я ж реально болел. Почти. Третье. Ариралы. Тут он поморщился. — Так… — выдохнул он. — Кошки. Аргемия и Эсраники — это уже не дефект. Это катастрофа с документами. Ни одна легенда не выдержит вопроса «а это кто у вас живёт?». Значит — временно свалят. Не потому что он их выгоняет. А потому что иначе всем крышка. Келу это не нравилось. Совсем. Мысль о том, что они будут где-то вне обсерватории, без него, без укрытия, вызывала тихое, неприятное напряжение где-то под рёбрами. Хвост дёрнулся сам по себе. — Ненадолго, — пробормотал он, будто оправдываясь перед самим собой. — День. Максимум два. Пересидят. Четвёртое. Матрас. Он мысленно хмыкнул. — Синий? — он фыркнул. — Да господи, на складе нашёл. И ведь правда. Склад. Старое оборудование. Печать. Биополимер. Кто там будет копаться? Да никто. Обсерватория на краю жопы мира, отчёты сходятся, сервера работают. Пятое. И тут он замер. Сигнал. Тот самый. С наклейкой «Прикольные :)». Кел медленно перевёл взгляд на контейнер с носителями. Пальцы сами нашли нужный диск. — А вот это… — протянул он. — Вот это херня. Этот сигнал нельзя показывать. Ни под каким соусом. Он и так выбивался из общего массива, а если Бао его увидит — вопросы начнутся мгновенно. Решение пришло быстро. Слишком быстро. — Ай, — Кел усмехнулся. — Похуй. Он вытащил диск и сунул его в карман, туда, где обычно лежали всякие мелочи, которые «потом разберу». Сердце дёрнулось, но не от страха — от чёткого понимания, что он только что перешёл ещё одну невидимую черту. — Сныкаю, — тихо сказал он. — Потом. Он встал, прошёлся по залу. Хвост привычно балансировал шаг, уши ловили каждый звук. План складывался. Неровный, рискованный, но рабочий. Оставалось последнее. Предупредить хвостатых. Кел остановился у лестницы на второй этаж и на секунду закрыл глаза. — Бл… — выдохнул он. — Вот это будет разговор. Он уже знал: они поймут. Аргемия — сразу. Эсра — не сразу, но примет. И всё равно будет больно. Не драматично. Тихо. По-домашнему. Хвост за его спиной медленно качнулся, будто соглашаясь. — Ладно, — сказал он уже увереннее. — Работаем. И начал подниматься наверх, не зная, что визит Бао станет не просто проверкой. А точкой, после которой вернуться к прежней версии себя уже не получится. Кел остановился в дверях комнаты и пару секунд просто стоял, собираясь с мыслями. Уши нервно дёргались, хвост медленно ходил из стороны в сторону, выдавая напряжение лучше любых слов. — Так, ребятки… — начал он и тут же выдохнул. — Тут пиздец. Аргемия подняла голову от анализатора. Эсра, развалившаяся на пуфике, приподняла ухо. — Обожаю, когда ты так начинаешь, — протянула синяя. — Давай. Насколько? Кел прошёл в комнату, сел на край матраса, сцепил пальцы в замок. — Бао. Мой начальник. Доктор. — Он поднял взгляд. — Едет сюда. Тишина продлилась ровно полсекунды. — Пиздец, — сказала Аргемия. — Пиздец, — синхронно подтвердила Эсра. Кел хмыкнул. Реакция была… ожидаемой. — Когда? — коротко спросила Аргемия, сразу переходя в режим «работаем». — Хз когда именно, — честно ответил Кел. — Но скоро. Письмо уже пришло. Проверка. Формальная, но… — он поморщился, — вы ж понимаете. — Понимаем, — кивнула Аргемия. — Продолжай. — Значит так, — он загнул палец. — План простой. Я его встречаю один. Вы… — он на секунду замялся, — временно сваливаете. Эсра приподнялась на локте. — Насколько «временно»? — Не на месяц, — сразу ответил Кел. — День. Максимум. Дай бог — один день. — В «Стрелах» пересидим, — тут же сказала Эсра, как будто этот вариант уже был у неё в голове. — Там и защита, и стелс, и датчики. Вообще похуй. Аргемия кивнула. — Согласна. Это логично. Кел выдохнул чуть свободнее. Самое сложное прошло. — Второе, — продолжил он. — Уши и хвост. Я это… — он махнул рукой на себя, — как-нибудь замаскирую. Эсра фыркнула. — Какая шапка, Кел? — она прищурилась. — На улице тепло. — Я знаю, — огрызнулся он. — Но похуй. Скажу, что болел. Уши мерзнут. Врач сказал. Аргемия смерила его взглядом. — Бао не идиот. — Я тоже, — буркнул Кел. — Он не будет меня раздевать и трогать за голову. Максимум — посмотрит косо. Переживу. Хвост дёрнулся, будто добавляя: «Очень на это надеюсь». — Дальше, — сказала Аргемия. — Ты что-то скрываешь. Кел скривился. — Диск. Обе сразу напряглись. — Тот самый? — уточнила Эсра. — Ага. «Прикольные :)». — Он похлопал по карману. — Я его не отдам. — Нам отдашь, — тут же сказала Аргемия, без вопроса. — Да, — кивнул Кел. — Вам. Сегодня. Перед вылетом. Пусть будет у вас. — Правильно, — Эсра села ровнее. — Если что — мы с ним уйдём. Подальше. — Вот, — Кел развёл руками. — В общем… такой расклад. Повисла пауза. Не тяжёлая — рабочая. Аргемия медленно выдохнула. — Значит, ещё раз. — Она загнула пальцы. — Мы исчезаем из обсерватории. Диск забираем. «Стрела» в стелс. Ты — один, в шапке, с легендой «переболел и задолбался». — Ага. — Если он задержится больше дня? — Буду тянуть, — пожал плечами Кел. — Бумаги, отчёты, сигналы, сервера. Я умею. Эсра посмотрела на него внимательно, чуть прищурившись. — А ты уверен, что он просто проверять едет? Кел на секунду замолчал. — Нет, — честно сказал он. — Не уверен. И это было сказано спокойно. Слишком спокойно. Аргемия это заметила. — Тогда тем более, — тихо сказала она. — Всё делаем быстро. Чисто. Без следов. Эсра улыбнулась — хищно и уверенно. — Да ладно, Арго. Один день. Мы и не в таком дерьме выживали. Она встала, подошла к Келу и легонько ткнула его в плечо. — Не дрейфь, кот. Ты нас спас — теперь наша очередь прикрывать твою задницу. Кел фыркнул, но в груди что-то тёпло сжалось. Хвост сам собой качнулся ближе к ним. — Ладно, — выдохнул он. — Тогда собираемся. Аргемия уже активировала браслет, выводя схему «Стрелы». — Вылетим через час, — сказала она. — Чтобы ты успел всё подготовить. — И диск, — напомнила Эсра. — Отдам, — кивнул Кел. Он смотрел на них и впервые за весь этот день поймал себя на мысли, что страшно ему не за себя. Страшно за то, что этот дом — пусть странный, временный и нелепый — могут вскрыть чужими руками. — Всё будет нормально, — сказал он, больше себе, чем им. Аргемия посмотрела на него внимательно. — Будет, — сказала она. — Но расслабляться рано. Эсра ухмыльнулась. — А если что — у нас есть план Б, В и «ёбанём и улетим». Кел коротко рассмеялся. — Отличный набор, — сказал он. — Просто охуенный. И пока они расходились готовиться, он уже знал: визит Бао — это не проверка. Это точка контакта, после которой маски начнут слетать. Кел хмыкнул и опёрся плечом о дверной косяк, наблюдая, как Аргемия что-то быстро отмечает в интерфейсе «Стрелы», а Эсра роется в своих вещах. — Мне-то на себя пофиг, — сказал он как бы между прочим. — Ну серьёзно. Разберут на органы — сдохну. Я уже один раз был трупом, переживу. Он сказал это спокойно, даже с ленцой. И только в самом конце позволил себе кривую усмешку. — Но, бл… — он выдохнул, — не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Эсра замерла первой. Медленно выпрямилась, даже не обернувшись сразу. Её хвост перестал покачиваться. — Кел, — сказала она негромко, — ты сейчас зря так шутишь. Аргемия повернулась резко. Слишком резко для человека, которому «пофиг». Её жёлтые глаза впились в него, будто она пыталась вскрыть слой за слоем. — Это не смешно, — сказала она жёстко. — И не рационально. — Да ладно, — пожал плечами Кел. — Я ж без пафоса. Чисто по фактам. Я уже своё отжил, а вы… Он не договорил. Эсра подошла вплотную. Не обняла. Не прикоснулась. Просто встала очень близко, так что он почувствовал её тепло, запах, тихое дыхание. — Слушай сюда, герой недобитый, — сказала она тихо, но так, что у него уши сами прижались. — Мы никуда не собираемся без тебя. Ни «пересидеть и забыть», ни «улетели, а ты тут сам». Понял? Кел открыл рот, но Аргемия его опередила. — Ты не расходник, — сказала она холодно. — И не «уже труп». Ты — фактор риска. Наш. Общий. И если Бао копнёт глубже, чем должен, — мы не будем стоять и смотреть. Она сделала шаг ближе. Теперь они стояли втроём, почти вплотную. — Мы не позволим тебя разобрать, — добавила она уже тише. — Даже если тебе самому на себя плевать. Кел моргнул. Один раз. Второй. Хвост дёрнулся и сам собой обвился вокруг его ноги, будто предательски выдавая то, что внутри сжалось сильнее, чем он ожидал. — Бля… — выдохнул он и снова ухмыльнулся, но теперь уже криво, неуверенно. — Вот умеете вы, конечно, аргументировать. Эсра усмехнулась и наконец ткнулась лбом ему в плечо. — Привыкай, — пробормотала она. — Ты теперь не один. Кел закрыл глаза на секунду. Ну охуеть теперь, — подумал он. "Хотел быть циничным — не дали! Хотел быть расходником — тоже не дали!" — Ладно, — сказал он вслух. — Принял. Не геройствую. Живём. Аргемия кивнула. — Вот и правильно. И только когда они снова разошлись по делам, Кел поймал себя на том, что улыбается уже без ухмылки. Потому что, как ни странно, мысль «я не один» пугала сильнее, чем визит Бао. И грела — тоже сильнее. Кел и раньше был… странным. Не в том бытовом смысле, где «чудак», а в более тихом, глубинном. Он всегда стоял чуть в стороне от жизни, будто наблюдал за ней через стекло. Не потому что боялся — скорее потому, что не видел смысла лезть внутрь с головой. Смерть для него никогда не была чем-то особенно пугающим. Она существовала где-то рядом, как факт, как статистика, как строчка в отчёте. Но после той ночи всё изменилось окончательно. Когда его почти убили — по-настоящему, грязно, с хрустом костей и холодной землёй под щекой — страх исчез. Не притупился. Не спрятался. Просто… выключился. Словно мозг, пережив максимум, больше не видел смысла держать этот механизм включённым. А потом были уши. Хвост. Чужое тело, собранное заново не по его чертежам. Он проснулся уже не человеком и понял это сразу — не по зеркалу, а по ощущениям. По тому, как мир вдруг стал громче, ярче, ближе. И именно тогда он осознал странную, почти противоречивую вещь: смерти он больше не боялся. Она перестала быть концом. Стала вариантом. Допустимым, хоть и нежелательным. Как крайний пункт инструкции, который читают, но надеются никогда не применять. Но жить… Жить он хотел. Не пафосно, не «во что бы то ни стало». Просто — хотел. Хотел дышать этим холодным горным воздухом. Хотел слышать, как ночью гудят сервера и как скрипит старое здание. Хотел чувствовать тяжесть хвоста, когда тот сам собой обвивается вокруг ноги, и вздрагивание ушей от шагов в коридоре. Хотел злиться, ворчать, материться, чинить Керфура и прятать «прикольный» сигнал в карман. И, что было самым неожиданным и самым опасным — он хотел, чтобы рядом были они. Не как миссия. Не как ответственность. Не как долг. А просто потому, что рядом с ними жизнь вдруг перестала быть плоской. Вот в этом и была вся его новая странность: он больше не цеплялся за жизнь из страха потерять её, но впервые — цеплялся потому, что она вдруг стала иметь вкус. Пока Кел спустился на первый этаж и его шаги растворились в гуле обсерватории, тишина наверху продержалась ровно секунд десять. — Он вообще тупой, а? — внезапно выпалила Аргемия. Эсра оторвалась от своих вещей и медленно повернула к ней голову. — Ты о чём? — искренне не поняла она. Аргемия резко выдохнула, прошлась по комнате и ткнула пальцем в сторону лестницы, будто Кел всё ещё стоял там. — Ну вот это вот всё. «Мне пофиг, если меня на органы разберут», бла-бла-бла. Как будто это, блять, обсуждение погоды. Да, понятно, что разберут, если доберутся. Вопросы не в этом. Вопросы в том, какого хуя у человека внезапно хвост и уши! А он говорит об этом так, будто максимум новую пломбу поставили! Она нервно дёрнула хвостом. — А потом это: «но я не хочу, чтобы с вами что-то случилось». Как в дешёвой сука драме. Ебанутый человечек. Серьёзно. Отбитый. Чекнутый. Эсра пару секунд смотрела на неё молча, а потом тихо фыркнула. — Не угадала, — сказала она спокойно. — Не ебанутый. Сломанный. Аргемия нахмурилась. — Чего? — Сломанный, — повторила Эсра. — А мы его ещё и доломали. Ты сама подумай. Семьи у него не было. Друзей — так, по касательной. Он жил один, как в коробке. А потом мы свалились. С боем, с кровью, с переделкой тела. Она пожала плечами. — А потом… — Эсра оглядела комнату, матрас, пуфики, их разбросанные вещи. — Потом как-то по-семейному всё устроили. Неправильно, криво, но по-семейному. Вот и реакция такая. Аргемия замолчала. Уши слегка опустились. — Это… — она запнулась, подбирая слова, — и приятно, и страшно одновременно. — Ага, — кивнула Эсра. — Особенно то, что он о нас в первую очередь думает. Заботится, зараза мурчащая. Она прищурилась, усмехнувшись. — Интересно… он нас любит? Или это что-то другое? Аргемия дёрнулась, будто её ударили током. — Чт… — она осеклась и резко покраснела. — Я… я не знаю. Эсра наклонила голову, глядя на неё слишком внимательно. — Зато мы его — да, — спокойно сказала она. — И ты это сама признала. — Я?! — Ага, — безжалостно улыбнулась Эсра. — Та ночь. «Может, он будет наш… общий». Твои слова. Аргемия вспыхнула ещё гуще, уши прижались к голове. — Не напоминай, — буркнула она, отворачиваясь. — Никогда. Эсра тихо засмеялась, уже без поддёвки, скорее тепло. — Поздно, Арго. Ты уже всё сказала. В это время Кел сидел на кухне на первом этаже. Один. С кружкой уже остывшего чая и взглядом, упёртым куда-то мимо стены, будто там, за ней, был ответ. Хвост лениво свисал с табурета и время от времени дёргался сам по себе, реагируя не на звуки, а на мысли. — Ну и хуйню же я сморозил… — пробормотал он вполголоса. Он провёл ладонью по лицу, потом по шее, зацепил основание уха. То дёрнулось, чувствительно, как всегда. Тело жило своей жизнью, а мозг догонял. "Мне пофиг, если меня разберут на органы." Гениально, Кел. Просто аплодисменты. Он поморщился, но тут же мысленно себя оборвал. Хотя ведь… это было правдой. Он не врал. Не играл в героя. Не давил на жалость. Он просто озвучил то, что давно сидело внутри, холодным, тяжёлым фактом. После поляны, после боли, после пробуждения с хвостом и ушами смерть перестала быть чем-то, за что он цеплялся зубами. Она стала… допустимой. Как аварийный выход, который ты знаешь, где находится, но надеешься, что сигнализация никогда не завоет. Кел сделал глоток чая и скривился. Холодный. Противный. Как мысли. "Но, бл… зачем я это вслух сказал?" Он прекрасно представлял их лица. Даже не видя. Аргемию — напрягшуюся, с этим своим взглядом, когда она делает вид, что анализирует, а на самом деле боится. Эсру — слишком тихую для своего обычного состояния, что было куда хуже любого крика. Хвост раздражённо дёрнулся и хлопнул по ножке табурета. — Идиот, — констатировал он себе под нос. Но внутри, под этим ворчанием, сидела другая мысль. Упорная. Неприятно честная. Он и правда не хотел, чтобы с ними что-то случилось. Не «логично не хотел». Не «так правильно». А по-настоящему. На уровне, где уже не считают риски и не строят планы. Там, где решение принимается раньше мысли. И это пугало сильнее, чем перспектива визита Бао. Потому что раньше всё было просто. Он — один. Мир — отдельно. Если что-то пойдёт не так, отвечать будет некому. А теперь… Кел уставился в столешницу, рассматривая старые царапины. Теперь у него было за что переживать. Хвост медленно, почти неосознанно обвился вокруг ножки табурета, будто ища опоры. Он не стал его убирать. — Блядь… — тихо выдохнул Кел. — Вот ведь влип! Он не знал, слышали ли они сверху что-нибудь. И, честно говоря, боялся узнать. Потому что если они поняли, что он сказал это всерьёз… Тогда всё становилось куда сложнее. А он никогда не любил сложные вещи. Слово «любил» зацепилось за него, как заноза. Кел сидел всё там же, на кухне, и ловил себя на том, что прокручивает его снова и снова, будто проверяет на вкус. Любил. — М-да… — тихо протянул он и усмехнулся без веселья. Они правда были… красивые. Не в человеческом, журнальном смысле — а иначе. Плавные, живые, цельные. Нежные там, где не ждёшь. Опасные — без показухи. Добрые — не потому что «так надо», а потому что умеют. Игривые, даже когда делают вид, что всё по протоколу. Классные, чёрт возьми. Классные пришельцы. Вот именно. Пришельцы. Не метафора. Не романтическое словцо. А факт. Другая раса. Другая биология. Другие инстинкты, культура, история, способы привязанности. У них даже тело устроено иначе — хвосты, уши, реакции, которые он только начал понимать. Он для них — в лучшем случае знакомый. Союзник. Временное прибежище. Странный, полезный, тёплый человек, которого угораздило оказаться в нужном месте и не выгнать их к чёртовой матери. А он… Он поймал себя на том, что смотрит на них не как на «гостей» и не как на «инцидент». И даже не как на «ответственность». А как на них. На Аргемию, с её вечной собранностью, за которой прячется усталость и желание, чтобы хоть кто-то не требовал от неё быть идеальной. На Эсру — шумную, живую, слишком настоящую, которая прижимается во сне и мурлычет, будто мир наконец перестал быть полем боя. И вот тут было самое херовое. Потому что это уже была не просто симпатия в формате «мне с вами комфортно». Это было что-то другое. Глубже. Теплее. Глупее. Он начал испытывать к ним симпатию в другом плане. Не как к объектам. Не как к фантазии. А как к живым существам, к которым тянет — даже понимая, что между вами пропасть. Биологическая. Культурная. Логическая. Кел сжал губы и отвернулся к окну. — Вот только этого мне не хватало… — прошептал он. Потому что к одиночеству он привык. К смерти — тоже, как выяснилось. А вот к тому, что ему кто-то нужен — к этому он был совершенно не готов. Ту-ту-ту… Бл. Кел шумно выдохнул и потер лицо ладонями. — И как я до этого докатился, сука… — пробормотал он в пустую кухню. Влюбиться. Хахаха. Охуенно. Он сидел, уставившись в столешницу, и не знал, смеяться ему или материться дальше. Всё происходящее звучало как чей-то плохой анекдот: учёный-отшельник, почти труп, потом не совсем человек, потом хвост, уши, инопланетянки, мурчание — и в финале, блять, влюбился. — Ну конечно, — тихо усмехнулся он. — А что ещё? Кредиты, ипотека и кота завести? Смех вышел короткий и пустой. Без радости. Он ведь всё понимал. Головой. Что это абсурд. Что это неправильно. Что это вообще не должно было случиться. Разные расы. Разная биология. Разные жизни. Даже если отбросить романтику — банально опасно. Для них. Для него. Для всех. И всё равно… Он вспомнил, как Эсра притягивает его во сне, будто это самое естественное в мире. Как Аргемия кладёт руку ему на грудь — не как политик, не как беглянка, а просто как живое существо, которому нужен контакт. Как они смотрят на него не с жалостью и не с интересом к объекту, а… как на своего. — Ебанутый… — прошептал Кел. — Абсолютно ебанутый. Но внутри не было отвращения. Не было желания «откатить всё назад». Было смущение. Страх. И странное, тёплое принятие того факта, что он не просто живёт рядом с ними. Он втянулся. — Влюбился, значит… — пробормотал он уже тише, без смеха. И это слово больше не звучало смешно. Оно звучало опасно. Кел откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — Ну что ж, — выдохнул он. — Поздравляю, долбоёб. Нашёл, блять, время и место. Хвост за его спиной лениво шевельнулся, будто соглашаясь. А Кел вдруг понял самое неприятное: даже если бы у него сейчас был выбор — он бы всё равно не захотел ничего менять. Да и как всё так произошло… Ай, хрен с ним. Кел махнул рукой, будто мог этим жестом смахнуть мысли из головы. Это всё равно не может быть взаимно. Точка. Он не стал дальше копаться в этом. Не потому что разобрался, а потому что знал себя. Если начать ковырять — увязнет. А сейчас было не до этого. Сейчас была конкретная, приземлённая задача: не спалиться. — Так, — сказал он уже вслух, возвращаясь в рабочий режим. — План простой. Он обвёл взглядом кухню. Стол. Раковину. Полки. Всё выглядело… почти нормально. Почти как раньше. Не идеально, но и не как логово трёх существ, живущих тут последние дни. По факту — только тарелки и кружки. Вот и всё. Остальное — похуй. Матрас наверху? Нашёл на складе. Пуфики? Да кто вообще будет спрашивать. Запахи? Ха. Если Бао начнёт нюхать стены — это уже его проблемы. Волосы? Шерсть? Тут горы, старая обсерватория, да хоть медведь мог зайти, если очень захотел. А вот посуда — это палево. Кел поднялся, закатал рукава и принялся за дело. Без суеты, без нервов. Почти механически. Сначала — собрать всё лишнее. Три кружки вместо одной. Две лишние тарелки. Ложки. Он сгрузил всё в раковину, потом передумал и часть убрал в ящик, часть — в коробку, которую задвинул поглубже в кладовку. — Один человек. Один комплект, — бормотал он себе под нос, словно мантру. Раковина была вымыта тщательно. Даже слишком. Он вытер стол, протёр подоконник, машинально прошёлся тряпкой по ручкам шкафов. Не потому что там были следы, а потому что так спокойнее. Хвост время от времени мешал, цеплялся за ножку стула, но он уже научился ловко его отдёргивать, почти не задумываясь. Уши ловили каждый звук сверху — шаги, шорохи, но он делал вид, что не слышит. Пусть думают, что он занят. Он и был занят. — Всё, — тихо сказал он, отступая на шаг и осматривая результат. Кухня снова выглядела как кухня одиночки. Человека, который живёт один, ест как попало и не заморачивается уютом. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы сразу броситься в глаза. Он выдохнул. — Вот и отлично. На секунду он задумался, не слишком ли это… отстранённо. Стереть следы так, будто их и не было. Но тут же одёрнул себя. Это не про них. Это про безопасность. Он не хотел, чтобы с ними что-то случилось. И если для этого нужно сделать вид, что здесь всегда был только один человек — значит, так и будет. Кел выключил свет на кухне и направился обратно в зал. Мысли о взаимности, о чувствах, о всякой херне он аккуратно отложил в дальний ящик сознания. Потом. Когда-нибудь. Если вообще. Сейчас было важно одно. Когда Бао приедет, он должен увидеть одного Кела. И ничего больше. Кел остановился у выхода, ещё раз машинально окинул взглядом зал, словно проверяя не приборы и не мебель, а саму реальность. — Так… — протянул он, выдыхая. — Я вроде всё поправил. Вы готовы? Аргемия кивнула почти сразу, без лишних слов. Собранная, спокойная, как перед вылетом на задание. — Да. Естественно готовы, — ответила она ровно. Эсра стояла чуть позади, переминаясь с ноги на ногу, хвост лениво мотался из стороны в сторону. В её взгляде не было тревоги — скорее странное, упрямое спокойствие, как у человека, который не собирается сомневаться в решении. Кел кивнул в ответ, будто ставя внутреннюю галочку. — Ну тогда… удачи вам, — произнёс он, чуть хрипло, но без пафоса. Просто как факт. Синеволосая усмехнулась и махнула рукой. — Агась. Тебе тоже, — сказала Эсра легко, будто речь шла не о возможной проверке и разлуке, а о выходе в магазин. Они развернулись почти синхронно. Аргемия шла первой, уверенно, не оглядываясь. Эсра замедлилась на полшага, словно хотела что-то сказать, но в итоге лишь коротко взглянула на него через плечо — взгляд тёплый, цепляющий, слишком живой, чтобы быть случайным. Потом дверь закрылась. Кел остался один. Он стоял ещё несколько секунд, прислушиваясь, как их шаги удаляются по территории, как скрипит гравий под ногами, как лес принимает их обратно. Его уши улавливали всё до последнего шороха, пока звуки окончательно не растворились. Где-то там, за деревьями, ариралы покидали обсерваторию и направлялись к «Стрелам». А он оставался здесь. Один. Хвост медленно опустился и замер, кончик дёрнулся всего раз — будто махнул им вслед, сам по себе. — Ну… — тихо пробормотал Кел, уже больше для пустых стен. — Поехали. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо он сыграет роль единственного человека в этом доме. Он сделал всё ровно так, как и планировал. Шапка — на голову. Тянул её пониже, почти на брови, аккуратно прижимая уши. Было тепло, даже слишком, но плевать. Если спросят — недавно болел. Температура, озноб, головные боли. Универсальная отмазка, проверенная временем. Толстовка — поверх. Свободная, мешковатая. Хвост он подтянул под неё, уложил вдоль позвоночника, привычным уже движением, будто так и было всегда. Немного неудобно, но терпимо. Главное — чтобы не дёргался. Чтобы не выдал. Он посмотрел на себя в отражение тёмного экрана. Обычный. Почти. — Сойдёт, — буркнул Кел и отвернулся. Он сел за центральный терминал, запустил приём. Экран ожил спектрограммами, цифрами, шумами — знакомым, успокаивающим хаосом. Белый шум снова стал фоном, якорем, за который можно было зацепиться, чтобы не думать о лишнем. Пальцы уверенно бегали по панели. Голова работала. Тело слушалось. Уши под шапкой всё равно шевельнулись, улавливая каждый скрип здания, каждый далёкий звук снаружи. Хвост под толстовкой едва заметно дрогнул, но он тут же успокоил его, почти неосознанным усилием. Кел сосредоточился на сигналах. На линиях. На пиках. На цифрах. Он ловил сигналы и ждал. Ждал приезда Бао. Спокойно. Собранно. Так, будто это был самый обычный рабочий день, а не точка, после которой всё могло пойти совсем иначе. Пикап мягко покачивался на разбитой дороге, фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки и силуэты деревьев. За окнами тянулась ночь — плотная, глухая, почти вязкая. До обсерватории оставалось около тридцати километров. Бао сидел на заднем сиденье, откинувшись и сцепив пальцы на животе. Пиджак он снял, рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем позволял протокол. В руках — планшет, но экран был погашен. Сейчас он не читал данные. Он думал. — И снова я сюда наведываюсь… — произнёс он задумчиво, глядя в окно, где мелькали тени леса. — Как же это всё интересно. Водитель ничего не ответил. Он уже понял: когда Бао говорит таким тоном, разговор не предполагается. Это не фраза для собеседника — это фраза для самого себя. Бао слегка усмехнулся. — Странное место, — продолжил он негромко. — Работники пропадают. Отчёты либо истеричные, либо… отсутствуют. А один... — он сделал паузу, — ...слишком спокойный. Он наклонился вперёд, опёрся локтями о колени. — Ни жалоб. Ни угроз. Ни попыток выбить надбавку за риск. Ни слова про «вы тут нас всех угробите», — перечислял он, словно раскладывая пасьянс. — Только цифры. Сигналы. Логи. Работа. Машина подпрыгнула на кочке. Бао даже не шелохнулся. — Или он гений самоконтроля… — тихо сказал он. — Или он чего-то не договаривает. Или он уже прошёл ту стадию, на которой другие ломаются. Он снова откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. — А ещё этот дрон, — добавил он спустя пару секунд. — Военный образец. Ушёл со склада, как будто так и надо. И осел именно у него. Уголок губ Бао дёрнулся. — Совпадения — это просто закономерности, которые ещё не поняли, — пробормотал он. Пикап мчался вперёд, пожирая километры тёмной дороги. Где-то впереди, среди леса и камня, стояла обсерватория. А в ней — человек, который слишком спокойно ждал визита. Бао открыл глаза и посмотрел вперёд. — Ну что ж, Кел, — тихо сказал он. — Скоро познакомимся поближе.