Часть 13 Чернобыльская полянка

Кел всё же решил пойти за Керфусом. Решение не было внезапным — скорее, неизбежным. Он слишком долго смотрел на экран радара, слишком долго водил взглядом по трём точкам, отмеченным знакомым префиксом. Префиксом Керфуса. Три точки. Не одна. Не две. И даже не мигающие помехи. Три устойчивые отметки. Это не укладывалось у него в голове. Кел нахмурился, приблизил изображение, затем снова отдалил, будто масштаб мог что-то изменить. Но нет — система упорно показывала одно и то же: три объекта с одним и тем же идентификатором, расположенные рядом, но не совпадающие. — Этого не может быть… — пробормотал он. Он не знал, что это были части разорванного Керфуса. Пока что его паранойя оставалась здоровой — рациональной, научной. Сбой системы. Ошибка идентификации. Он перебрал все варианты, кроме самого страшного. Потому что к нему он ещё не был готов. Кел тяжело выдохнул, отодвинул кресло и встал. Решение оформилось окончательно. — Ладно, — сказал он в пустоту комнаты. — Посмотрим. Сборы заняли считанные минуты. Он взял карту местности, сверился с отметками и прикинул маршрут. Затем открыл шкафчик у стены и на секунду замер. Внутри, аккуратно прислоненная к перегородке, лежала сапёрная лопатка. Старая, тяжёлая, с поцарапанным полотном. Его любимого лома больше не было — от него осталась лишь оплавленная масса металла. Мысль об этом пробежала холодком: Аргемия. Та ночь. Та вспышка. Лопатка стала заменой. Не идеальной, но надёжной. Следом он достал счётчик Гейгера — тот самый «подарок», шедший вместе с Керфусом. Прибор казался необычайно тяжёлым, словно напоминал о своём назначении. Кел закрепил его на ремне, проверил питание — экран загорелся мягким зелёным светом. На выходе он невольно взглянул на стену. Там висел жёлтый радиационно-защитный костюм. Яркий. Чужеродный. Слишком заметный для этой обсерватории. От одного взгляда Кела передёрнуло. Нет, до такого он ещё не дошёл. Его паранойя пока не была настолько развита, чтобы надевать эту… дичь, как он сам это называл. — Пока обойдёмся без тебя, — буркнул он и отвернулся. Его кошачьи уши обиженно прижались к голове, нервно дёргаясь при каждом его движении, словно сами ощущали, что впереди что-то тревожное. Хвост медленно мотался за спиной, балансируя и словно считывая окружающий воздух, реагируя на малейшие изменения. Квадроцикл даже не рассматривался — он не работал по той же причине, по которой раньше не работал. Аргемия уже «пробила» его выстрелом. Так что он пошёл пешком. День был тёплым. Слишком тёплым для всего происходящего. Солнце светило ровно и спокойно, лес выглядел почти мирно — зелёные кроны, мягкий свет, редкие порывы ветра. Ни намёка на тревогу. Ни намёка на то, что что-то идёт не так. И это пугало сильнее всего. Гравий тихо хрустел под ботинками. Хвост медленно мотался за спиной, то и дело цепляясь за низкие ветви и листья, слегка смещая равновесие Кела. Он ловко подтягивал его к себе, но каждый раз чувствовал, как маленькая шевелящаяся масса реагирует на окружающее. Порой он едва успевал заметить, что хвост дрогнул в сторону ветки, словно сам подсказывал: «Осторожнее». Кошачьи уши не замолкали ни на секунду. Они шевелились, ловя малейшие шорохи: скрип ветки, шорох листвы, случайное движение птицы. Иногда он ощущал их движение как предупреждение, иногда — как лишнее раздражение. Но в любом случае они делали лес живым. Кел шёл осторожно, сверяясь с картой и поглядывая на счётчик. Прибор молчал. Стрелка не дёргалась. Фон — в пределах нормы. — Пока что… — пробормотал он про себя. Но мысли возвращались к радару. К этим трём чёртовым точкам. Почему три? Почему с тем же префиксом? Почему система не сбрасывает идентификатор, если объект… если объект повреждён? Он остановился и прислушался. Лес жил своей обычной жизнью. Птицы. Ветер. Далёкий треск ветки. Хвост медленно вытянулся, словно чувствуя что-то, и слегка дёрнулся в сторону. Кел замер. Уши дёрнулись, повернувшись в направлении, откуда мог исходить звук. Но всё было спокойно. Человеческий разум подсказывал: это пустяки. Но тело, хвост и уши чувствовали больше, чем мозг. Он сделал шаг вперёд, а хвост помог удерживать равновесие на неровной тропе. Каждая мышца напряжена, каждый звук — сигнал. Солнце играло на листьях, а тёплый воздух казался слишком мягким, почти обманчивым. — Керфус… — тихо произнёс он, не понимая, зачем. Ответа, конечно, не было. С каждым шагом лес начинал ощущаться иначе. Тонкие ветки слегка царапали спину, иногда зацепляли хвост. Он ощущал лёгкий зуд у основания ушей, где кожа прижималась к шерсти. Это была не боль, а странное ощущение присутствия, которое невозможно игнорировать. Ветер шелестел листьями. Солнце просачивалось сквозь крону, оставляя пятна света на тропе. Хвост метался за спиной, подсказывая ритм шагов. Уши поднимались, реагируя на малейшие колебания воздуха. Казалось, лес наблюдал за ним. Он шёл медленно. Каждый шаг — контроль, каждый звук — анализ. Хвост реагировал на неровности почвы, уши — на крошечные звуки. И хотя приборы молчали, что-то внутри него подсказывало: не всё так спокойно. Каждый куст, каждый лист — потенциальная угроза. Каждое движение хвоста и шевеление ушей делали лес живым, но одновременно пугающим. Он чувствовал себя частью этого леса, но одновременно чужаком. Вдалеке послышался звук. Клац… клац… клац… Ритмичный, быстрый, почти машинный. Казалось, что кто-то перебирает лапами или что-то невероятно быстро скользит по земле. Иногда звук усиливался, как будто его производило множество существ сразу, все вместе. — Что… что это? — пробормотал Кел, сердце застучало быстрее. Хвост рефлекторно дёрнулся, подсказывая: осторожно. Уши поднялись, остро ловя каждое колебание воздуха. Клацание приблизилось. Внезапно оно умолкло. Лес снова погрузился в тёплое, обманчивое спокойствие. Минуту Кел стоял, замерeв, прислушиваясь к собственному дыханию и хрусту гравия под ногами. Но через мгновение звук вновь появился. Теперь он спешно удалялся, будто кто-то осознал его присутствие и пытался скрыться. Шорохи сопровождались странным скрежетом — что-то жёсткое, хитиноподобное по камням и земле. — Насекомое? — прошептал Кел, не веря своим ушам. Логика подсказывала, что это могло быть только очень большим, необычным насекомым, но инстинкт подсказывал: это не просто насекомое. Хвост нервно мотался, балансируя, когда он медленно оборачивался в сторону источника звука. Уши дёрнулись, пытаясь зафиксировать направление. Казалось, лес прислушивался вместе с ним. Каждое движение — маленький сигнал тревоги. Он сделал шаг вперёд, а звук клацанья вновь возобновился, теперь с другой стороны. Быстро. Настойчиво. Пульс Кела участился. Хвост дёрнулся и замер, словно ощущая опасность ещё до того, как он смог определить её глазами. — Керфус… — тихо выдохнул он, но ответа не было. Лес казался одновременно мирным и угрожающим. Солнце по-прежнему мягко пробивалось сквозь кроны, но звук напоминал: спокойствие обманчиво. Казалось, что что-то наблюдает за ним. Что-то маленькое, но невероятно быстрое. Что-то с хитиновым скрипом, бегающее по камням и веткам. И в этой неопределённости Кел почувствовал себя крошечной, уязвимой точкой в огромном мире леса. Кел медленно взобрался на пригорок. Дыхание учащалось, сердце стучало в груди, каждая мышца была напряжена. Уши вращались, ловя малейшие шорохи, а хвост нервно дергался, помогая удерживать равновесие на неровной почве. Внизу открылась поляна. Она была большая, почти идеально круглая, окруженная лесом. Солнце мягко освещало траву, создавая обманчивое ощущение спокойствия. В центре поляны выделялось серое пятно. Оно выглядело словно выжженное, но чем дольше Кел на него смотрел, тем больше ощущал тревогу. Пятно не просто выглядело странно — оно как будто излучало «чужую» энергию, нарушало гармонию леса. И тогда он снова услышал звук. Клац… клац… клац… Он дёрнулся и замер, прислушиваясь. Звук исходил с поляны. И теперь Кел смог различить его источник. Его глаза успели заметить на секунду громадную сороконожку, скользящую по земле. Огромная, с блестящим хитиновым панцирем, она двигалась почти нереально быстро. Лапы, длинные и многочисленные, перебирали землю с невероятной скоростью, создавая клацающий звук, от которого мороз пробежал по спине. Кел замер. Хвост мотался за спиной, уши навострились, и каждая мышца готовилась к прыжку или бегству. Он даже не дышал, боясь спугнуть существо. И вдруг сороконожка исчезла. Она скрылась на другой стороне поляны, оставив после себя лишь лёгкое шуршание травы и слабый тёплый ветерок, казавшийся исходящим от её движения. — Чёрт… — выдохнул Кел, медленно опускаясь на колени, чтобы лучше осмотреть поле. Казалось, серое пятно стало ещё более пугающим, теперь уже не просто цветом, а своим присутствием. Он присмотрелся: земля была слегка вдавлена, следы множества лап расползались во все стороны. Каждая лапка оставляла крошечные борозды, как будто сама природа пыталась записать движение огромного существа. — Такого… — тихо выдохнул он, не находя слов. Солнце всё ещё светило, лес шумел привычными звуками, но для Кела каждая тень, каждое движение травы на поляне казались предвестием опасности. Хвост продолжал дёргаться, балансируя тело, а уши ловили даже самое слабое шуршание, предсказывая движение сороконожки ещё до того, как глаза успевали его увидеть. Минуту он стоял так, стараясь прийти в себя. Клацанье прекратилось, но тревога осталась. Каждое мгновение ожидания растягивалось, делая лес будто живым, наблюдающим, напряжённым. Он не мог отвести взгляд от поляны. На долю секунды серое пятно казалось движущимся, но это была только игра света и тени. Или нет? — Керфус… — шепнул он снова. — Где ты? Ответа не было. Только лёгкий шум ветра и шуршание веток, нервно держащего равновесие. Кел знал: что бы ни было на поляне, оно наблюдало за ним. Минуту он стоял так, стараясь прийти в себя. Клацанье прекратилось, но тревога осталась. Каждое мгновение ожидания растягивалось, делая лес будто живым, наблюдающим, напряжённым. Он не мог отвести взгляд от поляны. На долю секунды серое пятно казалось движущимся, но это была только игра света и тени. Или нет? — Керфус… — шепнул он снова. — Где ты? Ответа не было. Только лёгкий шум ветра и шуршание веток, нервно держащего равновесие. Кел знал: что бы ни было на поляне, оно наблюдало за ним. Кел осторожно спустился на поляну, стараясь не издавать лишних звуков. Сороконожку он больше не слышал, и это давало слабую иллюзию контроля, но тревога не покидала. Подойдя к серому пятну, он замер: земля казалась мёртвой, словно высосали из себя всю жизнь. Вдруг счётчик Гейгера затрещал резко и громко, экран зажёгся красным светом. Сердце Кела пропустило удар. Только теперь до него дошло: в ровной окружности вокруг пятна не было деревьев. Ни одного. Ни ветки, ни листвы. Только мёртвая трава и сухая земля. — Блядь… — выдохнул он с испугом, и холод прошёл по спине. Радиация. И он оказался слишком близко к эпицентру. Без секунды промедления Кел дал по тапкам в противоположную сторону от пятна, ощущая, как каждая мышца напрягается, хвост и уши инстинктивно реагируют на опасность, помогая не оступиться. Отдышавшись уже на другой стороне поляны, подальше от злощастного радиоактивного нечто, Кел наконец остановился. Ноги дрожали, дыхание сбивалось, в ушах ещё стоял треск счётчика, будто он продолжал звучать где-то внутри головы. Он добрёл до ближайшего дерева и тяжело опустился на землю, прислонившись спиной к шершавому стволу сосны. Кора неприятно царапала одежду, но это ощущение было почти успокаивающим — реальным, осязаемым, доказывающим, что он всё ещё здесь и жив. Хвост бессильно улёгся на траву, кончик нервно подёргивался, выдавая остаточное напряжение. Уши всё ещё стояли торчком, ловя каждый шорох, каждый треск ветки, хотя разум уже понимал: прямо сейчас за ним никто не гонится. Кел закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, заставляя сердце сбавить бешеный ритм. — Мда… хахаха… бл, — хрипло выдохнул он, и смех вышел нервным, рваным. — Что за пиздец. Он открыл глаза и уставился в просветы между ветками, где сквозь хвою пробивалось солнце. Мир выглядел таким же спокойным, как и час назад. Слишком спокойным. — Час от часу не легче, — пробормотал он уже тише, больше для себя, чем для кого-либо ещё. Хвост дёрнулся сильнее, будто соглашаясь. Кел усмехнулся и покачал головой. — Хахаха, бл… а потом мне ещё будут говорить, что паранойя — это плохо. Выкуси. Ага. Мысли, как это часто бывало в моменты сильного стресса, сами собой уехали в прошлое. В годы обучения. Тогда он тоже часто ловил на себе косые взгляды — молчаливый, отстранённый, вечно настороженный. Друзей у него не было. Почти не было. Была одна из немногих знакомых — Анна. Фамилию он уже и не вспомнил. Они делали совместную работу, вынужденно, конечно. Он — потому что без команды нельзя было закрыть модуль, она — потому что так распределили. Анна была шумной, живой, слишком уверенной в себе. И она обожала его поддевать. «Ты слишком много думаешь», — говорила она. «Расслабься, Кел, ты параноик». «Мир не хочет тебя убить». Она не упускала ни одного шанса постебаться над его привычкой всё перепроверять, закладывать запасные варианты, задавать «лишние» вопросы. Тогда это казалось просто раздражающим фоном. Сейчас же… Кел тихо фыркнул и опустил взгляд на траву у своих ног. — Здоровая паранойя, — пробормотал он. — Здоровый параноик. Он сидел спокойно, опираясь спиной о сосну, позволяя телу постепенно приходить в норму. Хвост наконец перестал дёргаться, уши медленно опустились, но всё ещё оставались настороженными. Лес жил своей жизнью, и Кел больше не пытался убедить себя, что это просто фон. Теперь он знал лучше.

В это время — неизвестно где.

— Доктор Бао? Он оторвался от экрана только спустя пару секунд, дочитав строку до конца. Пальцы всё ещё лежали на сенсорной панели, но движение остановилось. — Да, Люси. Что такое? Она стояла у входа в кабинет, планшет прижат к груди, плечи слегка напряжены. По её лицу было видно: разговор ей не нравится заранее. — Вы… вы серьёзно собираетесь отправиться на проверку лично? Бао медленно повернулся в кресле, посмотрел на неё поверх очков. Взгляд был спокойный, почти усталый, но за этим спокойствием чувствовалась привычка принимать решения без лишних эмоций. — Да, — ответил он просто. — Не вижу тут особых проблем. К тому же, если верить его отчётам, он недавно сильно заболел. Люси нахмурилась, сделала шаг вперёд. — Это да, но… всё же. Я не вижу в этом необходимости. Мы можем отправить стандартную группу, запросить дополнительные данные, дистанционную проверку, в конце концов. Бао усмехнулся краешком губ и отвернулся к окну. За стеклом медленно проплывали серые облака, город внизу жил своей размеренной дневной жизнью. — Люси, — сказал он уже мягче, — поверь, это не только формальность. Это ещё и научный интерес. Он повернулся обратно, поднялся и начал медленно ходить по кабинету. — Прошлые работники к этому времени уже сообщали об аномалиях. И не просто сообщали, — он сделал короткую паузу, — а писали отчёты в крайне… негативной лексике. Люси опустила взгляд, листая данные на планшете. Она знала, о чём он говорит. — Они утверждали, что это бред, — продолжил Бао. — Обвиняли нас в том, что мы не предупредили об уровне опасности. Жалобы на маленький оклад за такую работу, угрозы судами… Он остановился. — А некоторые, — добавил он тише, — вообще сгинули без следа. В кабинете на мгновение повисла тишина. — И на фоне всего этого, — продолжил он, — этот Кел до сих пор не указал в отчётах ничего подобного. Ни истерик, ни обвинений, ни требований. Сухо, по делу. Слишком… нормально. Люси подняла голову. — Но это может означать, что он просто не осознаёт опасность. — Может, — кивнул Бао. — А может — наоборот. Он подошёл к столу и вывел на экран ещё один файл. — К тому же со склада пропал Керфур. Люси резко подняла брови. — Тот самый? — Именно, — подтвердил он. — Военный, засекреченный образец. Хранился у нас для дальнейшей работы. И по странной, не до конца объяснимой ошибке… Он сделал жест рукой. — Он исчез. — Но дрон доставки… — начала Люси. — Да, — перебил Бао. — Его забрал дрон доставки. Код нашего электронного магазина был искажён. Вероятно, именно поэтому система позволила оформить покупку. Формально — всё прошло легально. Фактически — это абсурд. Люси сжала губы. — Это да, но всё же… Бао резко остановился и посмотрел на неё уже жёстко. — Никаких «всё же», Люси. Слишком много странностей. Он развернулся к столу, начал быстро собирать данные, закрывать окна. — Так что уже к этой ночи я наведаюсь к нему в «гости». Люси вздохнула, понимая, что спор окончен. — Подготовь машину, — продолжил Бао. — Выдвигаюсь немедленно. Путь займёт около двенадцати часов. Если у него сейчас около восьми утра, а у нас уже час дня… Он прикинул в уме. — Прибуду ближе к ночи. Он на секунду задумался, затем добавил: — Так. И да, формальности. Нужно отправить официальное письмо. Проверка, всё как положено. Чтобы к моменту прибытия он уже знал, что к нему едут. Люси кивнула, уже делая пометки в планшете. — Поняла. Бао надел пиджак, ещё раз взглянул на экран с данными Кела и едва заметно нахмурился. — Посмотрим, — тихо сказал он сам себе. — Что ты на самом деле там увидел. Кел медленно поднялся, чувствуя, как затёкшие мышцы протестующе ноют. Он потянулся, выгибая спину, расправил плечи, хвост автоматически вытянулся и сделал плавное движение из стороны в сторону, помогая восстановить равновесие. Уши дёрнулись, но не от резкого звука — скорее по привычке, проверяя тишину вокруг. Странно, но паники больше не было. Крайне странно. Тот факт, что где-то здесь бродит эта громадная сороконожка, больше не вгонял его в ступор. Напряжение оставалось, да, но уже не сковывающее. Существо, судя по всему, ушло — и ушло в противоположную сторону. Клацающего, мерзкого звука он больше не слышал. Ни быстрого перебора лап, ни хитинового скрежета по камням. Лес снова звучал нормально. Слишком нормально. Кел прислушался ещё раз. Уши медленно повернулись, ловя фон: ветер в кронах, далёкие птицы, редкий треск сухой ветки. Ничего лишнего. Хвост слегка покачнулся, не сигнализируя об угрозе. — Эх… ладненько, ладненько, — тихо пробормотал он, больше для того, чтобы услышать человеческий голос и убедиться, что всё ещё контролирует ситуацию. Он посмотрел в сторону, куда вели отметки Керфуса. После радиационного пятна идти туда стало не просто делом — обязанностью. Отступить сейчас означало оставить всё как есть. А это было не про него. — Нужно идти, — сказал он уже увереннее. — И посмотреть, что с тобой случилось. Мысль оформилась сама собой, неприятная, тяжёлая, но логичная. Теперь он примерно понимал. Три отметки. Серое пятно. Радиация. И эта тварь. — Скорее всего… — он сглотнул, — тебя разорвала эта насекомая хрень. Произнести это вслух оказалось сложнее, чем подумать. Хвост дёрнулся резче, уши на мгновение прижались к голове, но Кел быстро взял себя в руки. Паника здесь не помощник. Никогда не была. Он проверил снаряжение: карта на месте, лопатка в руке, счётчик Гейгера всё ещё тихо молчал, что немного успокаивало. Кел сделал шаг вперёд, затем ещё один, обходя опасную зону по широкой дуге. Солнце по-прежнему светило, и именно это больше всего раздражало. Всё выглядело так, будто мир издевается над ним: мол, смотри, ничего не происходит. А он уже знал — происходит. Просто не сразу. Не всегда громко. Кел двинулся дальше, углубляясь в лес. Уши снова встали торчком, хвост начал работать как живой балансир, реагируя на каждую неровность почвы. Он шёл осторожно, но без прежней дрожи. Теперь это был не страх. Это была концентрация. Когда он наконец дошёл до места назначения, Кел остановился как вкопанный. Он ожидал увидеть что угодно: обломки, следы крови масла, разорванный корпус, хаос. Что-то по-настоящему страшное. Но реальность оказалась… другой. Керфур был там. Слегка разобран — да. Повреждён — безусловно. Но не разломан. Не уничтожен. Он лежал на боку, частично вдавленный в землю, будто его с силой прижали, а затем отпустили. Корпус был перекошен, несколько панелей смещены, но не сорваны. По металлу тянулись две, нет — три глубокие царапины, параллельные, словно что-то с множеством лап пыталось ухватить его, но не смогло как следует. Кел медленно подошёл ближе, присел на корточки. Уши напряжённо подрагивали, хвост вытянулся назад и замер, выдавая крайнюю сосредоточенность. Он провёл взглядом по корпусу, по стыкам, по соединениям. — Так… — выдохнул он. Вмятина на боку была заметной, но не критичной. Не пробитие. Скорее сильный удар. Он почти физически ощутил, как в голове щёлкнуло понимание. Полевой ремонт, — пронеслось у него в мыслях. Он даже усмехнулся, коротко и недоверчиво. В такое чудо он не мог поверить. После радиации, после этой твари, после всего — увидеть Керфур почти целым казалось издевательством со стороны реальности. — Ну ты и упрямый, — пробормотал Кел, осторожно касаясь корпуса. Металл был холодным, но знакомым. Он прекрасно понимал: он не всесилен. Он не инженер высшего класса, не техник с допуском. Да и условия… мягко говоря, не лабораторные. Но мысль о том, чтобы просто развернуться и уйти, даже не попробовав, казалась неправильной. Почти предательской. Кел тяжело вздохнул, поднялся, перехватил сапёрную лопатку поудобнее. Хвост медленно качнулся, будто подбадривая. — Эх… попытка не пытка, — сказал он вслух. Он аккуратно поддел смещённую панель, стараясь не сорвать крепления. Лопатка была грубым инструментом для такой работы, но выбирать не приходилось. Металл скрипнул, поддался. Кел замер, прислушался — нет ли того самого клацающего звука. Тишина. Он продолжил. Сантиметр за сантиметром он выправлял корпус, прикидывал на глаз, что можно вернуть на место, а что лучше не трогать. Иногда останавливался, отходил на шаг, смотрел сбоку, снова возвращался. Уши то и дело дёргались, ловя фон, но руки работали всё увереннее. Это было не про силу. Это было про упрямство. Керфур был повреждён, но не мёртв. И пока оставался хоть малейший шанс, Кел собирался его использовать. — Крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем… — пробормотал Кел и хмыкнул. — Хоть скотча у меня и нет. Он выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и на секунду прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри всплыло странное, почти абсурдное спокойствие. — Нужно вспомнить свои русские корни, — тихо добавил он. Кел перехватил лопатку, потом передумал и просто сжал кулак. Уши прижались к голове, хвост напрягся, будто он собирался прыгнуть. — Работай, сука. Он вложил в удар всё, что у него было: злость, усталость, страх, адреналин, накопившийся за этот день. Кулак с глухим металлическим звуком врезался в кошачью голову Керфура. На мгновение ничего не произошло. Кел уже собирался выдохнуть и выругаться, когда корпус дрона дёрнулся. Сначала едва заметно, затем сильнее. Внутри что-то щёлкнуло, зажужжало, и знакомый индикатор моргнул тусклым светом. — Ох… — Кел замер. Керфур резко ожил. Он рывком встал на своё моно-колесо, стабилизировался, накренился, затем выровнялся. Из динамика вырвалось короткое, почти возмущённое: — Мя-ау! — ЧЕГО?! — Кел отшатнулся. Не дав ему ни секунды на реакцию, Керфур развернулся и уверенно покатил в сторону базы, набирая скорость, будто только этого и ждал. — Стой! — крикнул Кел, бросаясь следом. — Стой, бл! Хвост хлестнул по воздуху, уши снова встали торчком. Он рванулся за дроном, чувствуя, как адреналин снова заливает тело. Керфур катил ровно, целенаправленно, не оглядываясь, словно в его голове уже был проложен маршрут. — Да подожди ты! — задыхаясь, выкрикнул Кел. — Я тебя вообще-то чинить пытался! Но Керфур лишь ускорился, колёсo мягко шуршало по земле, и его механическое «мяу» эхом отозвалось в лесу, который снова стал подозрительно тихим. — Ой, бл… ну слава Богу, хоть заработал, — пробурчал Кел, останавливаясь и переводя дыхание. Он посмотрел вслед удаляющемуся Керфуру, который уже уверенно катил по знакомому маршруту, и только сейчас позволил себе чуть расслабиться. Уши медленно опустились, хвост перестал хлестать воздух и перешёл в спокойное, ритмичное движение. Адреналин постепенно сходил, оставляя после себя усталость и лёгкую дрожь в мышцах. — Вот ведь… характер, — добавил он тише, усмехнувшись краешком рта. Кел развернулся и двинулся следом, быстрым, но размеренным шагом, стараясь не сорваться в бег. Теперь спешка была ни к чему. Главное — что Керфур снова работал и, судя по всему, направлялся прямиком к обсерватории. Лес больше не казался таким враждебным, хотя настороженность никуда не делась. Уши по-прежнему отслеживали фон, хвост помогал держать равновесие на неровной тропе, но паники уже не было. Вместо неё пришло привычное рабочее состояние — собранное, сосредоточенное. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Там я тебя подмажу, краской пройдусь… Он представил, как будет колдовать над корпусом Керфура уже в относительной безопасности, и невольно хмыкнул. — И почти не заметно будет, что я собрал тебя из нескольких разных частей. Мысль была абсурдной и почему-то успокаивающей. Кел ускорил шаг, направляясь к обсерватории, даже не подозревая, что сегодняшний день ещё не сказал своего последнего слова. Зайдя в обсерваторию, Кел на мгновение задержался у двери, прислушиваясь к знакомому гулу оборудования. Всё работало. Ровно. Привычно. После леса и поляны это ощущалось почти нереально — словно он вернулся в другое измерение. Он скинул с плеч рюкзак, поставил сапёрную лопатку у стены и машинально провёл ладонью по столу, оставляя на поверхности тонкую полосу пыли. Хвост лениво качнулся, уши расслабленно опустились. Первым делом он решил проверить почту. Не потому что ждал чего-то важного — скорее по инерции. Руки сами потянулись к терминалу, экран ожил мягким светом. Несколько стандартных уведомлений, автоматические отчёты… и одно письмо, помеченное как официальное. Отправитель: Бао. Кел замер. Уши медленно поднялись, хвост дёрнулся. Он открыл письмо. Пробежался взглядом по сухому, выверенному тексту о проверке, формальностях и визите в ближайшее время. Каждое слово будто вбивало маленький гвоздь. — Блядь, — сухо выругался он. Слово прозвучало почти спокойно, без злости — скорее как констатация факта. Кел откинулся в кресле и уставился в потолок, чувствуя, как внутри медленно нарастает новое, куда более неприятное напряжение. И это предвещало крайне крайне хоровые последствия для его тушки