Глава 5: Тонкая грань лояльности

Жаркое июльское солнце заливало платформу 9¾, когда я вышла из Хогвартс-экспресса. Родители встретили меня с объятиями, которые казались крепче обычного. В их глазах читалось облегчение – словно они боялись, что я могла не вернуться. – С возвращением, дорогая, – улыбнулась мама, но ее улыбка не достигала глаз. – Как Финн? – спросила я, пока мы шли к выходу. – Скучает по дому, но ему нравится в Ильверморни, – ответил отец. – Мы собираемся навестить его через неделю. Ты ведь поедешь с нами? Я кивнула, чувствуя странную смесь волнения и тревоги. Америка казалась таким далеким и чужим местом. Дома я сразу заметила изменения. На стене в гостиной появилась огромная карта мира с движущейся точкой, обозначающей местонахождение Финна. Мамины защитные чары вокруг дома стали ощутимо сильнее. Даже отец, обычно такой беззаботный, теперь постоянно прислушивался к маггловским новостям. Неделя пролетела быстро, и вот мы уже стояли перед величественным замком Ильверморни. Финн выбежал нам навстречу, и я с удивлением заметила, как он вырос за этот год. – Бри! – он обнял меня с неожиданной силой. – Ты не поверишь, чему нас здесь учат! Следующие дни прошли в экскурсиях по школе, знакомствах с друзьями Финна и долгих разговорах о различиях между Хогвартсом и Ильверморни. Я чувствовала гордость за брата, но и легкую грусть – он так быстро становился самостоятельным. От Ильверморни мы отправились в Салем, где жила двоюродная сестра бабушки Мойры – тетя Элеанор. Ее небольшой домик на окраине города был уютным и полностью маггловским, наполненным книгами по истории и антиквариатом. – Брианна, дорогая, – улыбнулась тетя Элеанор, когда мы устроились в ее гостиной. – Расскажи мне, что происходит в вашем мире. Я слышала тревожные новости по радио о странных происшествиях. Я замялась, не зная, сколько могу рассказать. – Ну, если честно, ситуация напряженная. Есть группа волшебников, которые... не очень хорошо относятся к тем, кто не имеет магического происхождения. Тетя Элеанор нахмурилась. – Звучит знакомо. Похоже на то, что происходило здесь во время движения за гражданские права. - Люди всегда находят причины для разделения и ненависти, будь то цвет кожи или наличие магии. - прокомментировала бабушка Мойра. Мы провели несколько вечеров, обсуждая исторические параллели между маггловскими конфликтами и нынешней ситуацией в магическом мире. Хотя тетя Элеанор не знала деталей магического общества, ее взгляд историка и опыт жизни во времена социальных перемен дали мне новую перспективу. Я начала понимать, что корни нынешнего конфликта уходят гораздо глубже, чем я думала раньше. Каждый вечер мы собирались в уютной гостиной тети Элеоноры, делясь впечатлениями о прошедшем дне. Финн, сияя от гордости, рассказывал о своих приключениях в Ильверморни. – Представляете, там изучают магию коренных американцев! – восторженно говорил он. – Это совсем не похоже на то, чему учат в Хогвартсе! Мама с интересом расспрашивала его о деталях, а папа, хоть и не мог полностью понять магические тонкости, внимательно слушал, время от времени задавая уточняющие вопросы. Тетя Элеонора, хоть и была маглом, с искренним интересом слушала наши разговоры о магическом мире. Последний вечер перед отъездом мы провели все вместе в саду тети Элеоноры. Финн прижался к маме, папа задумчиво смотрел на звезды, а я чувствовала странную смесь грусти и благодарности. – Знаете, – вдруг сказал папа, – я может и не волшебник, но в такие моменты я чувствую настоящее волшебство. Волшебство семьи. Мы все молча кивнули, понимая, что он имеет в виду. В тот момент, под звездным небом Салема, я поняла, что какие бы испытания ни ждали нас впереди, вместе мы сможем преодолеть все. Вернувшись домой, я с головой погрузилась в работу над статьей для "Проблем чарования". Идея использовать принципы легилименции для усиления связи между пером и мыслями пишущего не отпускала меня. Теперь оставалось только правильно ее сформулировать. Между абзацами я отвлекалась на письма от Северуса. Его почерк, острый и угловатый, странным образом успокаивал меня. Мы обсуждали зелья, древние руны и изредка – события в магическом мире. О личном Северус писал скупо, но между строк я чувствовала его одиночество и тоску. "Надеюсь, твое лето проходит лучше, чем мое", – писал он в одном из писем. – "Здесь все по-прежнему. Отец пьет, соседи шумят. Единственное, что спасает – работа над новыми зельями. Кстати, я придумал интересную модификацию Умиротворяющего бальзама. Расскажу при встрече". Я улыбнулась, представляя, как Северус склонился над котлом в своей комнате, забыв обо всем на свете. В такие моменты я особенно остро чувствовала, как сильно скучаю по нему. Август подходил к концу, когда прилетела сова от Регулуса. Короткая записка приглашала меня на встречу в "Чернильном котле" – небольшом кафе на Косой аллее, известном своими экзотическими чаями и выпечкой. Я нашла Регулуса за дальним столиком. Он выглядел напряженным и постоянно оглядывался по сторонам. – Спасибо, что пришла, – сказал он тихо. – У меня к тебе необычная просьба. Я внимательно слушала, пока Регулус объяснял свою просьбу. Его голос был тихим, а глаза постоянно сканировали помещение, словно он боялся, что кто-то может подслушать. – Мне нужен артефакт, – начал он, наклонившись ближе, – который мог бы заменить Патронуса для передачи сообщений. Я удивленно подняла брови. – Заменить Патронуса? Но зачем? Регулус нервно облизнул губы. – Патронус слишком... заметный. Яркий. Привлекает внимание. Мне нужно что-то менее... броское. Я кивнула, начиная понимать. – И что-то, что гарантированно дойдет до адресата, верно? Чтобы он не пропустил сообщение? – Именно, – Регулус с облегчением выдохнул, видя, что я понимаю суть задачи. – Что-то, что выглядело бы как обычный предмет, но могло бы хранить и передавать зашифрованную информацию. И при этом как-то сигнализировать получателю о прибытии сообщения. Я задумалась, уже перебирая в голове возможные решения. Это была сложная задача, но именно такие вызовы я любила больше всего. – Я могу это сделать, – наконец сказала я. – Но мне понадобится время и некоторые редкие материалы. И... Регулус, я должна спросить. Это ведь... это законно? Он посмотрел мне прямо в глаза. – Ничего противозаконного, Брианна. Просто... есть вещи, о которых лучше говорить приватно. Особенно сейчас. Я медленно кивнула. В его словах был смысл, учитывая растущее напряжение в магическом мире. – Хорошо, – сказала я. – Я возьмусь за это. Регулус с явным облегчением откинулся на спинку стула. – Спасибо, Брианна. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Когда я вышла из "Чернильного котла", у меня было странное чувство, будто я только что перешагнула какую-то невидимую черту. Мой первый серьезный заказ, моя первая научная публикация... Лето определенно стало временем перемен. Я не могла дождаться возвращения в Хогвартс, чтобы рассказать обо всем Северусу. И где-то в глубине души я надеялась, что наша дружба тоже готова к переменам. Хогвартс-экспресс, как всегда, был полон шума и суеты. Я пробиралась через толпу студентов, ища знакомые лица. Внезапно кто-то схватил меня за руку. – Брианна! – Эмма сияла от радости. – Я так скучала! Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение последних недель начинает отпускать. Рядом с Эммой стояли Зои и Джордж, оживленно обсуждавшие что-то. – Привет, ребята, – улыбнулась я. – Как прошло лето? – О, у меня есть новости! – выпалила Эмма, и ее щеки слегка порозовели. – Мы с Регулусом... ну... мы теперь вместе. Я удивленно моргнула, вспомнив свою недавнюю встречу с Регулусом. Он ни словом не обмолвился об Эмме. – Вау, это... неожиданно, – сказала я, стараясь звучать искренне радостной. – Я рада за вас. Пока мы устраивались в купе, я заметила, как изменился Барти. Он стал выше, черты лица заострились, а в глазах появился какой-то новый блеск. Он сел напротив меня, задевая своими коленками мои. – Как твое лето, Брианна? – спросил он, и в его голосе мне послышались новые нотки. – Интересно, – ответила я, рассказывая о поездке в Америку и своей статье. Барти слушал внимательно, не сводя с меня глаз. Когда я закончила, он неожиданно взял меня за руку. – Ты невероятно талантливая, знаешь? Немногие в нашем возрасте уже публикуются в научных журналах. Я почувствовала, как краснею, и мягко высвободила руку. – Спасибо, Барти. Но это просто удача и много работы. Остаток поездки прошел в разговорах о летних приключениях и предстоящем учебном годе. Я заметила, как Барти становился напряженным всякий раз, когда речь заходила о растущих волнениях в магическом мире. Первые недели в Хогвартсе пролетели незаметно. Уроки стали сложнее, домашних заданий прибавилось, но меня это только радовало. Я с головой погрузилась в работу над артефактом для Регулуса, проводя долгие часы в библиотеке и пустых классах. Однажды вечером, когда я экспериментировала с чарами в заброшенном кабинете, дверь скрипнула. Я подняла глаза и увидела Северуса. – Привет, – улыбнулась я. – Не ожидала тебя здесь увидеть. Он пожал плечами. – Искал тихое место для работы. Не думал, что оно уже занято. – Ты можешь остаться, если хочешь, – предложила я. – Мне не помешает компания. Северус колебался секунду, но потом кивнул и сел за соседний стол. Мы работали в уютной тишине, изредка обмениваясь комментариями или прося совета. В середине октября профессор Слизнорт устроил одну из своих знаменитых вечеринок. Я обычно старалась их избегать, но на этот раз решила пойти – мне нужно было поговорить с Регулусом о прогрессе с артефактом. Вечеринка была в разгаре, когда я заметила группу слизеринцев, оживленно спорящих в углу. Среди них были Регулус, Барти и, к моему удивлению, Люциус Малфой, который уже закончил школу. – ...чистота крови – это не просто слова, – говорил Люциус. – Это основа нашего общества, наше наследие. – Я согласен с этим, но и сила и талант к волшебству играют очень важную роль. – возразил Регулус. – Взять, например, Снейпа. Он полукровка, но талантливее многих чистокровных. – Или Брианну, – вдруг вмешалась Эмма, которая стояла рядом с Регулусом. – Ее отец сквиб, но посмотрите, чего она уже добилась! Я замерла, услышав свое имя. Люциус повернулся ко мне, его холодные серые глаза оценивающе скользнули по моей фигуре. Внутренне я поморщилась, совсем не обрадованная тем, что Эмма привлекла ко мне внимание. Слухи о том, что сторонники Волдеморта вербуют талантливых учеников еще со школьной скамьи, давно ходили по Хогвартсу. И сейчас, оказавшись в центре внимания группы слизеринцев, среди которых был и Люциус Малфой, я почувствовала себя крайне неуютно. Тем не менее, я постаралась сохранить спокойное выражение лица, понимая, что любая реакция может быть использована против меня. – А, мисс Фергюсон, – протянул Люциус. – Наша юная звезда артефакторики. Присоединитесь к нам? Я подошла к группе, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. – А ты что думаешь, Брианна? – спросил Барти. – О чистоте крови и традициях? – Я думаю, – медленно начала я, – что магия сложнее, чем мы можем себе представить. Она не подчиняется простым правилам происхождения. Я видела талантливых волшебников из семей маглов и посредственных магов из древних родов. Люциус слегка приподнял бровь, но я продолжила: – Но я также считаю, что традиции важны. Они связывают нас с нашим прошлым, с нашей историей и заставляют уважать саму магию, которая не терпит пренебрежения к себе. Проблема в том, как найти баланс между уважением к традициям и открытостью к новому. – Интересно, – протянул Люциус. – Для девушки вы рассуждаете довольно... здраво. Я почувствовала, как краска приливает к щекам от его снисходительного тона, но сдержалась. – Знаете, мисс Фергюсон, – продолжил Малфой, – есть люди, которые могли бы оценить ваш талант. Люди, которые понимают важность традиций и готовы... инвестировать в будущее. Его взгляд стал более пристальным, и я почувствовала, что за этими словами кроется нечто большее. – Спасибо, мистер Малфой, – ответила я осторожно. – Но я предпочитаю сама выбирать свой путь. Люциус усмехнулся. – Конечно, конечно. Но помните, в нашем мире девушке, даже такой талантливой как вы, нелегко пробиться без... правильных связей. С этими словами он отошел, оставив нас в напряженном молчании. Я чувствовала, что этот разговор – лишь начало чего-то иного. Когда вечеринка закончилась, я быстро попрощалась со всеми и поспешила в свою гостиную. Мне нужно было время, чтобы обдумать все случившееся. Слова Люциуса Малфоя не выходили у меня из головы. Я понимала, что за его "предложением" стояло нечто гораздо более серьезное и опасное, чем просто карьерные перспективы. В следующие дни я заметила, что Барти стал более внимательным ко мне. Он часто предлагал помощь с домашними заданиями, старался сесть рядом на уроках. Его внимание было приятным, но в то же время настораживающим. Я не могла избавиться от мысли, что его поведение как-то связано с тем разговором на вечеринке Слизнорта. Однажды вечером, когда я работала над артефактом для Регулуса в пустом классе, ко мне неожиданно присоединился Северус. Он молча сел рядом и начал помогать мне с расчетами. Мы работали в комфортной тишине, и я почувствовала, как напряжение последних дней начинает отпускать. – Северус, – наконец решилась я нарушить молчание, – ты когда-нибудь думал о том, что будет после Хогвартса? Он поднял на меня взгляд, его темные глаза были непроницаемы. – Иногда, – ответил он после паузы. – А что? Я вздохнула. – Просто... мир становится все сложнее. Иногда мне кажется, что мы стоим на пороге чего-то большого и страшного. Северус долго смотрел на меня, прежде чем ответить. – Ты права, Брианна. Времена меняются. И нам всем придется занять какую-либо сторону. В его словах я услышала эхо того, что говорил Люциус Малфой, и это напугало меня больше, чем я хотела признать. – А ты? – тихо спросила я. – Ты уже выбрал? Северус отвернулся, его лицо скрылось в тени. – Иногда у нас нет выбора, Брианна. Иногда выбор делают за нас. Я почувствовала, как сердце сжалось от его слов. В тот момент мне больше всего на свете захотелось обнять его, сказать, что все будет хорошо. Но вместо этого я просто положила руку на его плечо. – Что бы ни случилось, Северус, – сказала я, – знай, что ты не один. Он не ответил, но я почувствовала, как он слегка расслабился под моей рукой. Мы продолжили работать в тишине, но что-то изменилось. Словно между нами протянулась невидимая нить понимания и поддержки. В ту ночь, лежа в своей кровати, я долго не могла уснуть. Мысли о будущем не давали мне покоя. Но среди всех этих тревожных мыслей была одна, которая согревала меня: что бы ни случилось, у меня есть Северус. Холодный октябрьский ветер гнал опавшие листья по двору Хогвартса. Я сидела под старым дубом, пытаясь сосредоточиться на учебнике по древним рунам, когда заметила приближающегося Барти. Он шел нерешительно, словно борясь с желанием подойти и остаться на расстоянии. – Привет, Брианна, – тихо сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня. – Не помешаю? Я покачала головой и жестом пригласила его сесть рядом. Барти опустился на траву, сохраняя между нами уважительное расстояние. – Готовишься к контрольной по рунам? – спросил он, кивая на книгу в моих руках. – Да, пытаюсь разобраться с этими проклятыми скандинавскими символами, – вздохнула я. – Я мог бы помочь, если хочешь, – предложил Барти, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. – У меня неплохо получается с рунами. Мы провели следующий час, склонившись над учебником. Барти терпеливо объяснял мне сложные концепции, его пальцы иногда случайно касались моих, когда он показывал на символы. Я заметила, как он каждый раз слегка краснел от этих прикосновений. Когда мы закончили, Барти неловко поёрзал, словно хотел что-то сказать, но не решался. – Спасибо за помощь, Барти, – улыбнулась я. – Ты отличный учитель. Он смущенно улыбнулся в ответ. – Всегда пожалуйста, Брианна. Я... я рад, что смог помочь. Мы еще немного посидели в комфортном молчании, прежде чем Барти извинился и ушел, бросив на меня последний долгий взгляд. Вечером в их общей спальни Эмма с восторгом рассказывала мне о своих отношениях с Регулусом. – Знаешь, все началось еще в прошлом году, – начала она, её глаза сияли. – Помнишь, когда я работала над проектом по Истории магии о влиянии маггловской культуры на волшебный мир? Регулус случайно увидел мои записи в библиотеке. Вместо того чтобы высмеять, как я ожидала, он заинтересовался. Мы проговорили несколько часов о маггловских фильмов и как бы можно было воспроизвести их в условиях магического фона. С тех пор он часто присоединялся ко мне в библиотеке. А потом был тот ужасный случай на Хэллоуин с вопиллером о чистоте крови. Я была в ярости, готова была проклясть каждого слизеринца, которого встречу. И тут появился Регулус. Он не извинялся, не оправдывался. Вместо этого он спросил, что я думаю об этом. Мы проговорили несколько часов, споря, обсуждая, пытаясь понять друг друга. Он рассказал о давлении, которое испытывает, о своих сомнениях и страхах. А я... я впервые увидела, насколько сложным может быть выбор, когда ты рожден в определенной семье с определенными ожиданиями. В тот вечер я поняла, что за маской холодного слизеринца скрывается глубокий, думающий человек. Весной он начал помогать мне с зельеварением. Ты же знаешь, как я в этом безнадежна," - Эмма рассмеялась. "Но Регулус был терпелив. Он объяснял все снова и снова, пока я не начала понимать. И знаешь, что? Я впервые получила 'Превосходно' за зелье! Летом мы переписывались. Его письма... они были полны сдержанной страсти. Он писал о книгах, которые читал, о своих мыслях и сомнениях. А я рассказывала ему о маггловских вещах, которые меня увлекают. Между строк я чувствовала то, что он не решался сказать вслух. И вот, на той вечеринке у Блэков... Это было как кульминация всего, что накапливалось между нами целый год. Когда мы танцевали, и он прошептал, что я самая удивительная девушка, которую он когда-либо встречал, я поняла - это оно. Это и есть любовь." Эмма замолчала, ее глаза сияли от воспоминаний. Я смотрела на подругу и думала о том, как удивительно может развиваться любовь, преодолевая все преграды и предубеждения. – Эмма, – прервала я её, когда она сделала паузу, – ты не боишься? Ну, знаешь... Регулус все-таки из семьи сторонников Сам-Знаешь-Кого. Эмма нахмурилась. – Иногда боюсь. Ходят слухи, что некоторые старшекурсники со Слизерина уже получили Темную метку. – Как ты думаешь, почему они это делают? – тихо спросила я. – Ведь многие из них не плохие люди. Тот же Регулус или Барти... Эмма задумалась. – Знаешь, я много об этом размышляла. Думаю, у каждого свои причины. Кто-то верит в идеологию, кто-то боится, а кто-то просто следует за семьей. – Но это же неправильно, – возразила я. – Как можно поддерживать организацию, которая пропагандирует ненависть и насилие? – Иногда людям кажется, что у них нет выбора, – тихо сказала Эмма. – Или что это единственный способ защитить то, что им дорого. Страх – мощное оружие, Брианна. Мы долго сидели молча, каждая погруженная в свои мысли. Я думала о Северусе, о Барти, о выборе, который нам всем предстоит. И где-то глубоко внутри я чувствовала, что этот выбор может стоить нам гораздо больше, чем мы можем себе представить. Последние теплые осенние деньки собирали студентов во дворе Хогвартса. Я сидела с Эммой, Зои и Джорджем, когда к нам подошли Лили с Мэри Макдональд. Неподалеку я заметила Люпина, погруженного в книгу. – Привет, ребята, – улыбнулась Лили. – О чем беседуете? – Обсуждаем последние события, – ответила я, заметив приближающихся Регулуса и Барти. За ними шли еще несколько слизеринцев: Эван Розье и Август Эйвери, известные своими консервативными взглядами. – Вы слышали о последних событиях? – спросила Мэри, понизив голос. – Говорят, в Министерстве обсуждают новые законы о контроле над магглорожденными волшебниками. Розье обменялся многозначительным взглядом с Эйвери, прежде чем ответить: – Возможно, это и к лучшему. Нужно же как-то... ограждать нашу магическую Британию от современных быстро меняющихся маггловских веяний, – его тон был нейтральным, но в глазах мелькнуло что-то холодное. Лили напряглась, ее глаза сузились. – Что ты имеешь в виду, Розье? Какие "веяниях" ты говоришь? – Ну, знаешь, Эванс, – протянул Эйвери с ухмылкой, – отказ от «архаичного», как они выражаются, уклада общества, не традиционные отношения, есть много вещей, которые не всем дано понять. Особенно тем, кто... недавно в нашем мире. Лили вскочила, ее щеки покраснели от гнева. – Я прекрасно понимаю, на что вы намекаете! Вы, слизеринцы, всегда прячетесь за красивыми словами о традициях, но на самом деле просто не можете смириться с тем, что магглорожденные ничем не хуже вас! – Лили, – мягко сказала я, – не все так однозначно. Есть множество семей не поддерживающих нынешнюю Политику Волдеморта, хотя преимущественно это происходит из-за его радикальных методов. – Это «множество» не такое уж и большое исключение, – отрезала Лили. – Большинство старинных семей поддерживают его. Барти, до этого молчавший, вдруг заговорил: – Эванс, хорошо быть тобой. Ты пришла в магический мир семь лет назад и тот момент и есть твоя точка восприятия его, у нас же есть родители, деды, портреты в конце концов. И то, что нам рассказывают наши предки совсем не совпадает с тем, что есть сейчас. Магическая сила, как будто выветривается от поколения к поколению. Уровень образования падает, предметы упраздняются. Та же артифакторика, - Барти послал Брианне одну из своих «особенных» улыбок. - еще десять лет назад этот предмет был в учебном плане и по нему сдавали СОВ. И где он сейчас? Так же, как и ритуалистика, теория создания заклинаний, основы магической материи. Последние три предмета фундаментальны для любого мага для которого палочка нужна не только что бы шнурки завязывать. Да… Барти умеет убедительно говорить, когда забывает, что он часто стесняется. Даже, вон, Лили, пару раз пытавшаяся возразить, так и не проронила ни слова. В этот момент я заметила Северуса, который не спеша шел в нашем направление не отрываясь от учебника. Вот он поднял взгляд и сразу нашел им Эванс, глаза его были полны горечи, когда он смотрел на нее. – А ты что думаешь, Северус? – спросила я, мне не хотелось, что бы он смотрел на нее таким взглядом. – Не все так просто, как кажется, – сказал он тихо, но зло. – Говорят, что Хогвартс самое безопасное место и здесь всегда можно найти помощь, но мне не доводилось это испытать на себе. Он бросил быстрый взгляд на Люпина, который прислушивался к нашей беседе: – Здесь привилегированные ученики могут безнаказанно нападать группой на одного, а преподаватели закрывать на это глаза, если им не хочется наказывать своих любимчиков. Северус сделал паузу, его взгляд стал отстраненным, словно он смотрел куда-то вдаль. – И вот я подумал, если же это самое безопасное место, что же меня ждет за воротами этой школы в следующем году? И есть ли мне из чего выбирать? Его слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие, заставляя всех присутствующих задуматься о неприглядной стороне школьной жизни, о которой многие предпочитали не говорить. Внезапно раздался спокойный голос: – Ты не можешь принять правильное решение, основываясь на страхе. Мы все обернулись и увидели приближающихся профессора Дамблдора и профессора МакГонагалл. Дамблдор посмотрел на нас поверх своих очков-полумесяцев, его глаза мерцали, словно он видел что-то, недоступное нашему взору. – Выбор, – начал он, его голос был тихим, но каждое слово, казалось, проникало в самую душу, – это то, что определяет нас больше, чем наши способности или происхождение. Но иногда самый трудный выбор – это остаться верным себе, когда весь мир толкает тебя в другую сторону. Он посмотрел на Снейпа, и я увидела, как Северус слегка вздрогнул под этим пронизывающим взглядом. – Мистер Снейп, вы говорите о несправедливости и отсутствии защиты. Но задумайтесь, не становимся ли мы похожими на тех, кого осуждаем, когда выбираем путь мести? Затем Дамблдор перевел взгляд на Барти и Регулуса. – Молодые люди, вы стоите на перепутье. Ваши семьи, ваши традиции – это часть вас, но они не должны определять ваш путь полностью. Каждый из вас имеет силу сделать собственный выбор. Барти опустил глаза, а Регулус крепче сжал руку Эммы. – Мисс Эванс, – продолжил Дамблдор, обращаясь к Лили, – ваша страсть к справедливости похвальна. Но в конце концов, мы будем помнить не слова наших врагов, а молчание наших друзей. Лили открыла рот, чтобы возразить, но промолчала, опустила и отвела свой взгляд. – В такие времена, – сказал Дамблдор, обводя взглядом всех нас, – легко поддаться страху и ненависти. Но именно сейчас мы должны найти в себе силы для сострадания и единства. Когда профессора ушли, мы остались в глубоком молчании. Я посмотрела на Северуса – его глаза встретились с моими, и я увидела в них целую бурю эмоций. – Северус, – тихо позвала я, – давай пройдемся. Он кивнул, и мы направились к берегу озера. Северус шел уверенно, его осанка была прямой, но я чувствовала напряжение, исходящее от него. Остановившись у старого дуба, он повернулся ко мне. Его черные глаза пристально смотрели на меня. – Брианна, – начал он твердо, – я знаю, что многие считают мой выбор неправильным. Я честно пытался найти варианты, но в какой-то момент понял, что без покровителя меня даже заместителям помощника в аптеку не возьмут. Я внимательно посмотрела на него. – Северус, но я знаю, что ты как и я публикуешься в вестники зельеварения, ты рассказывал что усовершенствовал зелья. Как так получаеться, что тебя не пытаются заполучить к себе в ученики? Молодой человек горько рассмеялся, - они пытаются, уже три предложения было, если не считать Горация. Только знаешь какие условия, если я не заплачу за учебу? Десять лет работать за сущие гроши и все мои разработки будут принадлежать мастеру. Только вдумайся десять лет. Я должен быстрее стать сильным и самодостаточным, чтобы выжить в этом мире. Я внимательно посмотрела на него. – Сила не всегда в том, чтобы противостоять миру в одиночку, Северус Он поднял бровь. – А в чем же тогда? – В том, чтобы иметь смелость принять помощь, когда она нужна. В том, чтобы не бояться быть уязвимым, – ответила я, не отводя взгляда. Северус некоторое время молчал, обдумывая мои слова. – Почему ты здесь, Брианна? – спросил он наконец. – Почему ты пытаешься понять меня, когда остальным легче не вникать, развернуться и уйти? Я сделала шаг ближе к нему. – Потому что я вижу в тебе то, что другие упускают. Твой интеллект, твою страсть, твою силу воли. Ты способен на невероятные вещи, Северус. Его взгляд смягчился, и я увидела в нем проблеск чего-то, похожего на надежду. – Брианна, я... – начал он, но слова, казалось, не могли выразить то, что он чувствовал. Вместо этого он медленно наклонился ко мне. Наши губы встретились в поцелуе, который был одновременно неумелым и решительным. Это было как магия в чистом виде – мощная, непредсказуемая и абсолютно захватывающая. Когда мы отстранились друг от друга, в глазах Северуса я увидела смесь нежности и тревоги. – Брианна, – сказал он тихо, но твердо, – мы должны быть осторожны. Я нахмурилась. – Что ты имеешь в виду? Северус огляделся, убеждаясь, что мы одни, и продолжил: – Я слышал кое-что... Некоторые люди из моего окружения заинтересованы в твоем таланте. И они не любят принимать отказы. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Ты думаешь, они могут использовать тебя, что бы попытаться заставить меня присоединиться? Он кивнул. – Именно. Если они узнают о наших... отношениях, это даст им дополнительный рычаг давления. На меня. На тебя. Я глубоко вздохнула, понимая серьезность ситуации. – Значит, мы должны держать все в секрете? – Пока это необходимо, – ответил Северус, сжимая мою руку. – Это не значит, что моя симпатия к тебе менее реальна. Просто... – Мы должны защитить друг друга, – закончила я за него. Северус кивнул, в его глазах читалось облегчение от того, что я поняла. – Хорошо, – сказала я решительно. – Мы будем осторожны. Но что бы ни случилось, помни – ты не один в этом, Северус. Уголок его рта слегка приподнялся в подобии улыбки. – Как и ты, Брианна. Мы пошли обратно к замку, внешне сохраняя дистанцию, но внутренне чувствуя новую связь между нами. Будущее все еще было неопределенным, но теперь у нас была тайна, которая давала нам силу – сила, которую мы черпали друг в друге, даже когда весь мир думал, что мы далеки друг от друга. Мерлин, как же сложно хранить секреты в этом замке! Казалось, даже стены Хогвартса имели уши, а портреты только и ждали, чтобы посплетничать о чужих делах. Я чувствовала себя как на минном поле, пытаясь балансировать между своими чувствами к Северусу и дружбой с остальными. Однажды вечером, когда мы с Барти засиделись в библиотеке, работая над проектом по Защите от Темных Искусств, он вдруг положил свою руку на мою. – Брианна, – начал он, его голос звучал непривычно мягко, – ты ведь знаешь, что я... ну, ты мне очень нравишься. Я почувствовала, как внутри все сжалось. Мерлинова борода, только не это. – Барти, – осторожно начала я, мягко убирая свою руку, – ты мой друг. Очень хороший друг. И я не хочу, чтобы это менялось. Я прошу прощение, если дала тебе повод думать иначе. Его лицо на мгновение застыло, а потом он резко встал, опрокинув стул. – Прекрасно, – выпалил он, его щеки покраснели от гнева или смущения, а может, и того, и другого. – Просто прекрасно. Я думал... неважно, что я думал. – Барти, пожалуйста, – я тоже встала, пытаясь успокоить его. – Давай поговорим об этом. – Не о чем говорить, – отрезал он, собирая свои вещи с такой силой, словно они лично его оскорбили. – Все предельно ясно, Брианна. Я просто идиот, который неправильно все понял. – Ты не идиот, – возразила я, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. – Пожалуйста, давай просто... Но Барти уже направлялся к выходу из библиотеки. – Увидимся на занятиях, – бросил он через плечо и исчез за дверью. Я осталась стоять, чувствуя себя полной дурой. Почему все должно быть так сложно? Я надеялась, что Барти остынет и мы сможем поговорить позже. В конце концов, он был моим другом, и я не хотела терять эту дружбу из-за недопонимания. Наши встречи с Северусом были как глоток свежего воздуха в душном подземелье. Мы находили укромные уголки замка, о существовании которых, казалось, не знал никто, кроме нас. Каждый раз, когда мы оставались наедине, я чувствовала, как по телу пробегает электрический разряд, словно кто-то наложил на меня Таранталлегру. Руки Северуса, такие уверенные, когда он работал над зельями, слегка дрожали, когда он касался моего лица. С каждым разом нам становилось все труднее сдерживаться. Мы были как два ингредиента в нестабильном зелье – одно неверное движение, и все могло взорваться. Но, Мордредова борода, как же это было прекрасно! Каждое прикосновение, каждый взгляд были наполнены таким чувством, что рядом с этим меркла даже самая мощная магия. Однажды вечером, когда мы прятались в заброшенном классе на седьмом этаже, Северус вдруг замер, его пальцы нежно обвели контур моего лица. Его глаза, обычно такие непроницаемые, сейчас были полны чего-то, что я не могла точно определить - может быть, нежности, может быть, страха. Он не произнес ни слова, но его взгляд говорил громче любых слов. Я чувствовала, как его рука слегка дрожит, когда он заправил прядь моих волос за ухо. В этом простом жесте было столько невысказанной нежности, что у меня перехватило дыхание. Я накрыла его руку своей, прижимаясь щекой к его ладони. – Северус, – прошептала я, – я знаю. Он сглотнул, его кадык дернулся. Затем, словно решившись на что-то, он притянул меня ближе, обнимая так крепко, будто боялся, что я исчезну, если он отпустит. Я чувствовала, как бьется его сердце - быстро и неровно. Мы сидели так, не говоря ни слова, просто держась друг за друга. В этой тишине было больше, чем могли бы выразить любые признания. Мы оба понимали, что впереди нас ждут сложные времена. Но в такие моменты, когда мы были вдвоем, казалось, что мы способны преодолеть все, что угодно.