Часть 1

2008 год       Драко Люциус Малфой шагнул в атриум Министерства магии.       Шагнул с такой же легкостью, с какой мог ступить на территорию любого другого места. Косой переулок, Дырявый котел, магловский бар, даже мать его Хогвартс или нетривиальная Эйфелева башня – насрать. Всё едино. И не важно, что именно происходило в этих стенах когда-то. Прошлой болезненной херней под названием «война» он переболел давно. Любые, даже самые дикие воспоминания не трогали. Уже не трогали.       Как бы сказал Блейз, рискнувший взять на себя смелость поставить психологический диагноз: посттравматический стресс благополучно купирован.       Насрать повторно.       Драко ухмыльнулся, небрежно сунув руки в карманы идеально отглаженных брюк, лениво разглядывая снующих по атриуму волшебников, погруженных в общую суету и собственные банальные мысли. Крысы. Обыкновенные министерские крысы. Скучные, раздражающие, неизбежные – как гребаные винтики огромного механизма. Убери один, жалкий и незаметный, и рушиться начнет всё. Ни сразу, но постепенно.       Это то положение вещей, понимание которого пришло только с опытом.       И уж чего-чего, а этого дерьма у младшего Малфоя навалом.       - Они забавные, правда? – раздался рядом насмешливый вопрос.       Лицо Малфоя едва коснулась фирменная ухмылка. Легок на помине.       - Любуешься личным зверинцем, Блейз?       - Каждый день, - мулат рядом с Малфоем кивнул и улыбнулся от всей души, демонстрируя ровные ряды слишком белых зубов.       - Не надоели?       Забини качнулся с пятки на носок и цокнул:       - Обижаешь. Не обманывайся обыденной серостью министерских мантий. Среди них мастерски прячутся весьма неординарные личности.       - Например? – Малфой иронично вскинул брови.        - Младший отпрыск Малфоев, ушедший в авроры французского Министерства и откомандированный в Британское – чем не экземпляр, - выдал хищную улыбку Забини.       Малфой закатил глаза к бесконечному потолку атриума.       Ну, конечно. Шутка века на ближайшие пару недель придумана и озвучена.       Предсказуемо до тошноты.       - Я еще ничего не решил.       - Ага, ага, - согласно, а главное серьезно кивнул Блейз. – Именно поэтому ты здесь. Примчался через выписанный министром особый порт-ключ, разговариваешь с выделенным сопровождающим и даже заселился в любимый пентхаус. Это всё из-за того, что ты сомневаешься.       Малфой отчаянно пожалел, что в атриуме нельзя курить. Реально жаль. Эффект был бы сравним с Бомбардой во время завтрака в Главном зале, не меньше: младший отпрыск Малфоев, бывший Пожиратель смерти, в форме французского аврората, небрежно курящий прямо посреди Британского Министерства на глазах у сотен ошеломленных волшебников.       Редакторы Пророка были бы в восторге.       И с премией.       Но вместо того, чтобы подкинуть сирым и убогим хлеба и зрелищ, Малфой беззлобно хмыкнул:       - Иди нахер, Забини. Хватит лезть в мою голову.       - Как я могу? – деланно оскорбился мулат, округляя глаза и показушно прижимая ладонь к груди там, где под форменным черным аврорским кителем скрывалось сердце, наличие которого множество раз подвергалось сомнению. – Я не владею легилименцией!       - Чтобы поиметь мозг в моей черепной коробке, тебе она не нужна, - скривился Малфой, не понаслышке знающий, кем теперь работает Забини и на чем именно он специализируется.       Кажется, у магглов это называется психология. В Мунго – целитель разума. В рядах Министерства и конкретно в аврорате его должность именуется «маго-психолог специализированной направленности». А по факту Забини чертов гений, собравший воедино всё, что уже изобрели на эту тему и то, что только пытаются. Причем в обоих мирах: основы магического допроса, методы психологического давления, основы магловской криминалистики…       И все это в пределах одной чертовой башки.       Забини стал в своем роде гением. Его редко узреешь на тренировочном полигоне с палочкой наперевес, но именно он был тем, кто пинцетом без палочки вытягивал из свидетелей преступлений и происшествий тончайшие нити информации. И всё это не без добровольного согласия – бывший слизеринец умел расположить к себе кого угодно, от старушки-сквиба, до оборотня. Причем последнего в волчьей шкуре в разгар полнолуния.       Хотя первые местами похуже.       - В яблочко, - ни капли не расстроившись констатацией факта, Забини от всей души хлопнул Малфоя по плечу, утягивая его в сторону лифтов. – Идем, что ли?       Хмыкнув, Малфой последовал за… другом? Черт, пожалуй, да.       Друг, психолог, коллега – Блейз Забини был тем немногим, кто из ранее обширного списка знакомств младшего Малфоя остался на своем месте. Более того, своим неиссякаемым оптимизмом и жизнелюбием вытолкал всех остальных, пытающихся после войны собрать воедино прежнее жалкое подобие жизненного уклада.       Напрасно пытающихся – война так или иначе переломала всех. Магический мир перевернулся, стирая грани, уничтожая жизни и разбивая семьи. Черное стало белым и наоборот. Кто-то отделался в меньшей мере и легким испугом, но кого-то вывернуло наизнанку. Иногда не фигурально.       Священных Двадцати Восьми не существовало. Главенства чистокровных не существовало. Старых порядков не существовало.       Прежнего Малфоя не существовало тоже.       Гребаный Волан-Де-Морт пытался сделать из него чудовище, и отчасти ему удалось. Вот только змеелицый ублюдок в своей извращенной картине невероятного будущего забыл об одном.       Чудовища никому не служат.       - Что, даже не поинтересуешься, что тебя ждет? – когда лифт оказался битком набит волшебниками, и понесся вниз, останавливаясь на нужных этажах, вполголоса поинтересовался Забини.       Малфой лениво вскинул бровь, опираясь спиной на стену лифта и небрежно складывая руки на груди.        Он чувствовал их. Взгляды. Робкие, осторожные, боязливые. Его узнавали. Не могли не узнать.       Десять лет не тот срок, чтобы навечно стереть из памяти платиновые волосы, разворот широких плеч идеальной осанки и фирменную ухмылку. Ухмылку, которая не покидала его лица ни на заседании суда Визенгамота, ни на колдографии «Пророка» под громким заголовком «Бывший Пожиратель Смерти оправдан!».       Сколько раз злословила Рита Скиттер, поливая грязью его семью. Месяц? Два?       Полгода. Проклятых полгода она не могла слезть с объезженного фестрала, рассыпаясь в теориях, строя гипотезы одна смешнее другой: от Конфундуса или даже Империо, наложенного на Поттера, до великанской дозы Амортенции, силком влитой в Грейнджер. Иного объяснения, почему значительная часть Золотого трио встала на сторону его семьи, Скиттер найти не смогла.       Про львиную долю Ордена Феникса, защищающего Малфоев, она умолчала вовсе. Скорее всего потому, что просто не знала, чем объяснить их многочисленные показания.       Интересно даже, что главный и бессменный редактор «Пророка» выдаст на сей раз.       - А есть смысл? – Малфой насмешливо покосился на улыбающегося Забини. Слишком улыбающегося. – Я не сдавал прорицания, но картину и без кофейной гущи скажу. Священный Поттер – Глава Аврората. Грейнджер на побегушках у Кингсли, и метит в его Министерское кресло. А Уизел наверняка счастливый обладатель отросшего пуза и множественных детей, которым утирает сопли на выходных, по будням восседая где-нибудь в дальнем кабинете с непыльной работенкой.       Улыбка Забини внезапно стала еще шире, вызывая у Малфоя неприятный внутренний зуд.       Блять. Неужели просчитался?       Но вместо дальнейших слов Малфой лишь хмыкнул:       - Удиви меня.       И Блейз не выдержал, подходя ближе и улыбаясь настолько приторно, что стало почти тошно:       - Напомни, как ты сдал Прорицания?       Малфой отчетливо скривился:       - Очень смешно, Блейз. Мне хватило раза бреда сумасшедшей старухи, чтобы больше никогда не подниматься к ней в башню. Даже старик Дамблдор временами не бесил столь же сильно.       - О покойниках ничего…       - Кроме правды, Забини. Ближе к теме.       Но мулат снова улыбнулся вместо ответа. Он вообще стал чаще улыбаться, как будто поставил себе задачу проветрить челюсть за одно утро. Ничего личного, но этот нездоровый оптимизм вызывает весьма нездоровое желание чьи-то зубы проредить.       Для профилактики.       - Кого-то ты мне напоминаешь, - тем временем кивнул Забини. - Ну, да ладно. Так вот, Малфой, к профессору Терлони все ж стоило сходить – может, научился бы гадать не столь паршиво. Что б ты знал, Уизел до сих пор даже не женат, а Грейнджер скорее вернется в Хогвартс и утопится в Черном озере, чем приблизится к Министерской рутине.       Как бы ни хотелось, но Малфой не сдержал своего удивления, скептично изогнув бровь:       - Да неужели? Еще скажи Поттер – не аврор.       - От чего же? – пожал плечами Забини и как бы невзначай одернул черный китель, незаметно подчеркивая аврорский значок на груди. – Аврор. Один из лучших, без лишней скромности. О, не кривись, друг мой, уверен, ты еще пересмотришь свое отношение к нему… Ладно, хотя бы к его профессиональной деятельности. Личностного роста в этом плане я от тебя даже не жду. Боюсь, потребуется немного больше совместно распитого ящика огневиски, чтобы ты перестал, наконец, в нем видеть Мальчика-Который-Никак-Не-Сдохнет.       - Для этого всего винного погреба Малфой-мэнора будет мало, Забини, - просто хмыкнул Малфой, привычно суя руки в карманы идеально отглаженных брюк и возводя глаза к потолку.       - Учитывая, сколько лет ты там не был, - пробурчал себе под нос Блейз. – Количество возможных запасов вызывает сомнения.       Малфой едва повернул голову в его сторону с коротким прохладным «прости?», но этого хватило, чтобы Забини торопливо сменил тему, махая рукой в сторону открывшихся дверей.       - Аврорат. Наш этаж, идем.       - Аврорат из подземелий переместили под крышу? – не сдержал любопытства Малфой, только сейчас осознавая, что ехали они долго.       Непривычно долго. Пусть с момента бесконечных допросов после битвы за Хогвартс прошло много лет, воспоминания об этих днях были еще живы. Едва-едва. Погребенные где-то под стенами окклюменции, разобранные на куски и эпизоды, выблеванные вместе с желчью после ночных кошмаров, пережитые и растертые в пыль. Былые.       Теперь они уже не били под дых, заставляя внутренне корчиться и крошить зубы в попытках заткнуть себе же рот. Не от страха – от злости. Министерские снобы, отсиживающиеся в кабинете и преданно заглядывающие в рот ублюдкам вроде Пия Толстоватого или восхваляющие уродский бант Амбридж… к ним и тогда, и сейчас был только один вопрос. Чем вы занимались, ублюдки?       Чем. Вы. Занимались?       Чем вы занимались, пока кучка детей вроде его, Малфоя или той же лохматой Грейнджер пытались спасти этот гребаный мир? Даже чертов Поттер всерьез готовился положить себя в жертву, лишь бы сдох Волан-Де Морт. И положил. Проклятый Дамблдор, легендарнейший волшебник, одолевший самого Грин-Де-Вальда, позволил себя убить. Северус, никогда не отличающийся альтруизмом, плюющий на систему, и тот стал двойным агентом. Забини, тайком выводящий из пылающего Хогвартса младшекурсников и получивший несколько Круцио от Яксли. Круцио, которые в итоге поставили крест на мечтах мулата стать колдомедиком – сила заклинания, подпитанная ненавистью от предательства, оказалась настолько велика, что навсегда оставила остаточные тремор в его мышцах.       А Люпин? Бывшего преподавателя ЗОТИ было жаль даже Малфою. Вечно бедный, худой, больной, отвергаемый и презираемый обществом, он всё равно бился за это общество. И бесславно погиб, оставив сына без отца. Стоило ли оно того?       А сколько подохло рыжих Уизли в ту ночь можно даже не считать.       Не жаль, пожалуй, только Грюма – чертов аврор знал, на что шел.       А остальные?       Малфоя, как и других, не спрашивали. Их просто бросили на растерзание свихнувшегося красноглазого ублюдка, желающего власти над новым магическим миром, построенном на крови, боли и пытках. И вот, блять, сюрприз!       Дети победили.       И тут вы вспомнили о собственной невъебенной значимости, и решили их судить.       Мило.       Одному Салазару известно, как Малфою удалось тогда, на суде Визенгамота промолчать. Отвратительная, обжигающая правда, вертящаяся на его языке, не была швырнута кислотой в лицо министерским крысам. И то лишь потому, что кто-то умный тайком бросил в него «Силенцио» и говорил за него. От первого слова до последнего. В оправдание его, Драко. За Нарциссу, бесконечно кусающую губы до крови, ставшей тенью самой себя, в клетке в зале суда, под гнетом кружащих над ее головой дементоров.       И даже за Люциуса, кинувшего в свое время всю свою семью, репутацию, славу, уважение и богатство в безразмерную топку бесконечного эго свихнувшегося Тома Реддла.       Проклятый Святой Поттер.       - Да, - заложив руки за спину, Забини шел чуть впереди по длинному коридору, не без гордости кивая на стеклянный потолок. – Когда Кингсли позвал Тонкс возглавить аврорат, это было ее первым условием.       - Тонкс жива? – Малфой едва не запнулся о трещину в каменном полу. – Но я же видел…       - Ее тело в общем зале Хогвартса? – едва повернулся к нему Забини, понимающе хмыкнув. А потом остановился, и обернулся уже полностью, подозрительно сощурившись. - Не, погоди. Ты что реально не интересовался происходящим в Британии все эти годы?       - А должен был? – серьезно откликнулся Малфой.       Мулат сразу не нашел, что ответить.       Только потер переносицу двумя пальцами:       - Я думал, ты не всерьез… И Пэнс… Мерлин, Пенс же работает в Министерстве, и вы встречаетесь!       - Мы не встречаемся, Блейз, - коротко хмыкнул Малфой, подходя ближе. – Мы изредка видимся. И, поверь, от ее рта я хочу нечто иное, нежели болтовня о ее работе и бывших сокурсниках.       - Избавь меня от подробностей, - торопливо вскинул смуглые ладони Забини. – Последнее, что мне сейчас надо, слушать сплетни о любовных похождениях моих коллег.       - Я еще ничего не решил, Блейз, - холодно напомнил ему Малфой, отстраненно замечая где-то далеко над головой, за стеклянным потолком, наверняка усиленным, вспышки заклинаний.       Тренировочный полигон. Конечно.       Без затрат на порт-ключи, без потери времени на перемещения по каминам, в любое время, без трат сил на все виды защиты. Идеальное место. Тонкс, похоже, гений. Видимо, кровь Блэков в ней проявилась не только в бунтарском характере.       А еще Блэки живучи. Хоть и не все.       - Кого другого лечи, - просто усмехнулся Блейз. И, прекрасно понимающий терзания друга, снова зашагал вперед, возвращаясь в интересующей его теме. – А на счет Тонкс. Да, выжила. То заклятие Лестрейндж не было смертельным. Тонкс впала в этот, как его… Лита… Литу…       - Летаргический сон? – машинально подсказал Малфой.       Забини щелкнул пальцами:       - В точку! Коварная хрень. Понятие изначально магловское, но проявляться может в обоих мирах. По виду волшебник мертв, по всем диагностикам тоже. Пробуждение происходит не скоро, спустя месяцы. В фамильном склепе, естественно, откуда без палочки уже не выбраться.       - Но магов хоронят с… - начал было Малфой, но затем скривился, вспомнив. – Белатриса сломала ее палочку.       - Прокляла Тонкс, а затем напала на Джинни Уизли, которая пыталась ей помочь, да, - скривился Забини. Сам он в тот момент едва ли видел происходящее, но явно обладал информацией о произошедшем. Не удивительно, гребаную финальную битву наверняка преподавали на курсах авроров. – В любом случае, Тонкс светило умереть даже не в фамильном склепе Блэков, а в обычной могиле рядом с Люпином. Шесть футов под землей в заколоченном лакированном гробу.       - Но?       - Но, к счастью, на похоронах оказалась умнейшая ведьма столетия, - с каким-то странным вздохом откликнулся Блейз, уверенно чеканя шаг по странно-пустующим коридорам аврората. – Она-то и забила тревогу. Прям на похоронах – ты б видел эту истерику! А остальных, у-у-у… Больше всех Уизли орал, кстати. Что Грейнджер кроет, что ей кажется, что надо просто смириться. Кажись, он даже пощечину ей залепил, чтобы привести в чувство.       Малфой честно попытался представить себе эту картину.       И не смог.       Лишь в очередной раз убедился – если б не Грейнджер, магический мир сдох бы быстрее, чем Гарри Поттер впервые успел произнести «Волан-Де-Морт». Это не Золотое трио, нет. Это Грейнджер, которая всю дорогу тянула двух инвалидов на себе. По-хорошему, Поттер должен давно передать лавры святой ей, а сам позорно уйти в тень истории.       Но это же, блять, чертова Грейнджер. Она ж в жизни не примет такой жертвы. И на смертном одре тоже.       Знал бы змеелиций урод, чьими именно стараниями побежден, лично бы вернулся в прошлое и отгрыз голову Нагайны и Петтигрю заодно – лишь бы этот позор не повторился.       Первой просто за то, что та падет от рук предателя, второму - чтобы того в принципе не воскрешал его лысый череп из крови Поттера.       - И что в итоге? – равнодушно спросил Малфой, лениво глядя по сторонам и закрепляя в памяти таблички на бесконечных дверях коридора.       Мало ли, пригодится.       - Поттер, - мулат пожал плечами так, словно говорил о чем-то само собой разумеющимся, вроде овсянки на завтрак. – Кажись, он чуть не урыл Уизли прямо в раскопанную могилу Люпина, внял Грейнджер и позвал Макгоногалл. Та вызвала кого-то из целителей Мунго и понеслась. Результат, как говорится, на лицо. Точнее – на главенство в аврорате. Тут, как бы, не удивительно – Тонкс была любимицей Грозного Глаза. И, естественно, без долгих уговоров подгребла под свое крыло всю Золотую троицу…       - С Бриллиантовой королевой во главе? – ядовито усмехнулся Малфой.       Забини аж затормозил посреди коридора, задумавшись.       И даже цокнул языком:       - Неожиданно от бывшего поборника чистой крови и первого ненавистника главной грязнокровки Хогвартса. Что изменилось?       - Остынь, Забини. Я эту хрень пережил давно, - ровно констатировал Малфой, без разрешения толкая подвернувшуюся под руку дверь.       «Отдела аврората №1».       В отделе оказалась на удивление пусто. Несколько столов, заваленных папками и пергаментами, сломанными и целыми перьями, книгами и пепельницами. На стенах висело несколько пробковых досок с прикопленными на них колдографиями, рисунками и картами, в воздухе витал спертый запах табачного дыма от магловских сигарет. Стальные стеллажи с бумагами и свитками, потертые кресла. И никаких окон, лишь бескрайний стеклянный потолок, до сих пор отражающий вспышки заклинаний, да вытертый грубыми подошвами невзрачный ковер на полу.       Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем ожидалось.       По обстановке. По факту – вокруг ни души.       - Понедельник, - поймав взгляд блондина, ровно пожал плечами Забини, плотно прикрывая за собой дверь. – Все отряды на тренировке. Все, кроме Поттера – он в нашем отряде главный, как ты понял. И один из претендентов на место Тонкс, когда она решит уйти на покой, - тут же поправил он сам себя, невольно понижая голос. - Если. Если она захочет уйти на покой, конечно же. Салазаром клянусь, это оторва даже годы Грюма переживет. И запасных конечностей у нее будет больше.       Не обращая внимания на болтовню Забини, который в аврорате явно чувствовал себя как рыба в воде, Малфой еще раз оглянулся, заостряя внимание на царапнувшем его моменте:       - Поттер главный в вашем отряде. Есть и другие?       - Да всё как и во французском аврорате, в общем-то, - невнятно пожал плечами Блейз, проходя мимо стола, особо заваленного книгами, почти любовно касаясь относительно чистого края пальцами. Сразу стало понятно, чей он. Без вариантов. Забини, не желая пародировать Хагрила, лишь ненавязчиво обозначал принадлежность, без тупых, банальных экскурсий. – Несколько отделов. У каждого свои приоритеты и степень сложности заданий. Своя специализация. Есть универсалы. Есть аутсайдеры, которым выше рядового разбоя среди маглов ничего не доверить. Но мы…       - Нечто особенно, да, Блейз? – понимающе усмехнулся Малфой, заметивший, наконец, еще две двери в просторном помещении.       И, практически не задумываясь, направился к той, что вещала красноречиво «Аналитический отдел».       Уж лучше инициатива пообщаться с непосредственным коллегой по должности, чем переться под очи неизменного Поттера. Хотя бы из сохраненного чувства прекрасного – вряд ли гриффиндорец перестал пялить на себя шмотки на три размера больше.       - Если б только мы, - внезапно выдохнул Забини. Побарабанил длинными пальцами по ближайшей книге со странными, неподвижными картинками на обложке, и сдался. – У нас два воющих отдела, Драко. Первый возглавляет Поттер. А второй…       - Грейнджер? – даже не думая, хмыкнул Малфой.       Блейз показался озадаченным.       Даже моргнул несколько раз, а потом слабо и, как на миг показалось, с затаенной теплотой выдохнул:       - Нет. Блять, конечно же, нет. Я б стукнулся, если б она перешла на ту сторону. Второй основной отдел возглавляет Уизли.       Малфой, уже успешно шагнувший в отдельный кабинет аналитического отдела, замер почти на пороге.       Повторный вопрос чуть не вырвался вслух.       Что, прости?       - Уизли, - неловко переступив с ноги не ногу, тихо, но почти брезгливо кинул ему в спину Блейз. – Глава второго отдела. Главный конкурент Поттера за будущее место Главы аврората.       - Который из них? – равнодушно спросил Малфой, мельком оглядывая представшее перед глазами пространство.       Здесь было спокойнее. Уютнее. Не так сухо и бездушно. Их стальных стеллажей – всего один, зато деревянных, «живых» - множество. Тысячи талмудов и еще больше книг. От пола и до потолка, буквально каждый дюйм стен. И лишь две проплешины: на одной характерная пробковая доска с пергаментами заметок, у второй тренога со странной чашей. В медной на вид, чуть зеленой емкости, как ни странно оказался обычный песок.       Что именно стояло на полке в банках над той самой чашей, Малфой рассмотреть даже не пытался. Он проигнорировал письменный стол у окна, заваленный книгами и пергаментами; почти не заметил широкий низкий подоконник у огромного окна.       Всем его вниманием завладел второй длинный стол подальше от выхода. Котелок, подставка, склянки, весы, пробирки, флаконы… Всё в упорядоченном беспорядке, бесящем на первый взгляд. Но всё, несомненно, качественное и стоящее внимания.       Особенно древние книги по зельеварению.       Они буквально манили потертыми обложками и старинными письменами, завораживали своей небрежностью и показной беззащитностью. И младший отпрыск семейства Малфоев даже не заметил, как шагнул вперед, ступая массивными аврорскими ботинками прямо на пушистый, серебристо-серый ковер, нетипичный для сухой министерской обстановки.       - Шутишь? – донеслось ему в спину неуверенное от Забини. – Половина погибли в битве за Хогвартс. Джиневра изувечена навсегда. Близнецы поседели напрочь после того, как Руквуд при них буквально растворил кости их отца заклинанием, превратив того в амебу. А после обрушил стену на Перси. Ты же сам…       - Я помню, Блейз, - с нажимом произнес Малфой, медленно обходя стол с предметами для зельеварения. Редкими и привлекающими его внимание в том числе. – Итог?       - Рон, - с неохотой выдохнул Забини, складывая руки на груди, машинально барабаня пальцами по предплечью, на котором тонкими ремешками поверх рукава была закреплена кобура с его палочкой. – Рональд Уизли возглавил один из отделов аврората наравне с Поттером. Таково было второе условие Тонкс – Золотое трио не могло остаться не удел.       - Третий отдел – Грейнджер, а остальные на побегушках? – лениво предположил Малфой, протягивая руку к приглянувшейся ему книге, лежащей на самом краю.       Чернокнижные зелья Албании, том второй. Он с трудом достал первый, и отдал бы половину своего счета в Гринготсе, чтобы завладеть этим экземпляром.       Блять.       Он не успел даже коснуться выцветшей обложки, как получил такой разряд, что стеклянный потолок с темным каменным полом поменялись местами.       Боль пронзила пальцы, ладонь, запястье и вверх, растекаясь спазмами выше по руке, выворачивая и скручивая сухожилия.       Это было…       - Салазар, - с трудом оторвав руку от книги, едва выдохнул Малфой, хватаясь второй рукой за сводящее болью предплечье. – Что это?!       Блейз на книгу даже не посмотрел, мягко ухмыляясь:       - Не знаю, как во Франции, но в Британском Министерстве всё особо опасное находится либо в Отделе Тайн у невыразимцев, либо подлежит уничтожению.       - А без нотаций, Блейз? – с неприязнью бросил ему Малфой, едва скрипнувший зубами.       Мышцы его руки всё еще дергались, как при ударе магловским током. Либо как…       - Но если тебя приласкало чем-то похожим на Круцио, то это, скорее всего, защитное заклинание нашего аналитика, - почти скучающе закончил Блейз.       Еще б довольную ухмылку так спешно не прятал, как руки в кармане черных брюк и Малфой, быть может, поверил.       И лишь спустя миг до него дошло.       - Похожее на Круцио? В аврорате? Мир перевернулся? Не делай мне мозг, Забини.       - А ты не трогай то, на что не давали разрешения, - насмешливо вторил ему бывший слизеринец. И уж не без гордости. Уже совсем не без гордости, причем отчетливо не за себя. – Повезло, что тебя не сложило пополам еще при входе. Стоит отдать должное, в кабинет Поттера проникнуть проще, чем сюда. Помяни мое слово, если Уизли продует место Главы аврората, то явно не ввиду невъебенных талантов Гарри. Скорее вопреки им и супротив нашему аналитическому отделу.       И до Малфоя дошло.       Ни сразу, с долей скептицизма и недоверия, но дошло.       В этом кабинете оказалось много книг. Слишком много.       - Грейнджер, верно? – нехорошо прищурился Малфой. – Она в вашем аналитическом отделе.       - Нет, - неожиданно серьезно откликнулся Блейз. И предупреждающе блеснул темными глазами. – Она и есть наш аналитический отдел. Претендовать не советую.       Зря сказал.       Мгновенно Малфой, сам того не желая, ощутил то, чего не чувствовал со времен обучения в Хогвартсе.       Соперничество.       С самого первого курса, когда Поттер так неосмотрительно отверг его руку, предлагающую дружбу, Драко почувствовал тот самый незримый дух нездоровой конкуренции. С той лишь разницей, что тогда до него не сразу дошло – не Поттер его главный конкурент. Окруженный преувеличенной славой, обрамленный навязанным благородством, прогнувшийся под гнетом надежд посторонних ему людей.       Святой, талантливый, незапятнанный Поттер, вознесшийся на пьедестал только потому, что вовремя не загнулся от Авады. И почему не загнулся – тоже не знал, был почти младенцем. Но кого это волновало?       Он стал легендой, историей, Избранным. Мальчиком-Который-Не-Сдох. А еще – чертовым везунчиком, которому вместо детской бутылочки совали Феликс Фелицис, не иначе.       Да, баловнем судьбы и удачи явно был Поттер, по неизвестным причинам. Но движущей силой всё же являлся не он.       Нет, это место, даже без признания вслух, всегда занимала Грейнджер. Мелкая, невыносимая, излишне инициативная всезнайка с совиным гнездом на голове и слишком длинными зубами. Она всегда становилась первой в чарах, зельях, трансфигурации. Даже в рунах.       Она, маглорожденная, посмевшая вольготно ворваться туда, куда ее не приглашали – скорее позвали из вежливости. Позвали, не рассчитывая на ответ. А она ворвалась, смело и упрямо сметая всех на своем пути. Так, кого ненавидели, и всё же, сквозь зубы ставили в пример. Даже его отец, Люциус Малфой, желая стереть Поттеровскую подстилку в порошок, не мог не заострить своего чистокровного внимания на ее уме и одарённости. Ее таланты отмечал, конечно же, с презрением на губах, сам Темный Лорд.       Нежелательное лицо номер два, вроде? Личный враг Амбридж, личная цель всей инспекционной дружины и особое влечение всех без исключения егерей. Лакомый кусочек для Белатриссы Лестрейндж и лично его, Драко Малфоя, заноза в заднице.       Грейнджер, всегда Грейнджер. Нечистокровная ведьма, доказавшая, что ее кровь и мозги стоят половины из Священных Двадцати Восьми, как минимум.       И теперь она, это долбанное олицетворение знаний, света и всего хорошего и правильного, что может быть, накладывает на свой кабинет защиту, разработанную на основе одного из Непростительных заклинаний.       В какой миг этот ебаный мир перевернулся, интересно?       Наверное, в тот, когда кучерявая звезда битвы за Хогвартс решила сигануть с Астрономической башни.       - Я – аврор аналитического отдела французского отела аврората, - насмешливо напомнил Малфой, играючи совладав с воспоминаниями, и с эмоциями, что они тянули за собой. – А не Британского. Блейз, мне насрать, что у вас происходит. Я здесь по просьбе министра Франции. Не более.       - Без проблем, - неожиданно ровно и даже покладисто отреагировал мулат, являя одну из своих белоснежных улыбок. Только сейчас она почему-то из лукавой и вкрадчивой больше стала походить на акулью. – Тогда идем. Поттер у нас человек занятой и ждать не любит. От слов к делу, так сказать.       Хмыкнув, но не ответив, Малфой проследовал за приглашающим жестом Забини.       Волноваться решительно не о чем.       Это же Золотой, мать его, Поттер. Что может пойти не так?