Часть 2

      В кабинете руководителя первого отдела аврората оказалось слишком роскошно.       Даже на его, Малфоя, весьма притязательный вкус.       Всё тот же стеклянный потолок и огромное окно едва ли не всю стену, являющие серое Лондонское небо во всей своей мрачной красоте. Старинный мраморный пол с древними рунами и письменами, которые никому не удалось расшифровать. Огромный камин для личного пользования, украшенный затейливой резьбой. На каминной полке различные часы: от винтажных с маятником, до стеклянных с песком. Несколько старинных канделябров со свечами, пара глубоких бархатных кресел с вычурным столиком меж ними. И книги – снова много книг, и той степени древности, на которую и смотреть страшно, не то, что дыхнуть. Дорогие стеллажи из красного дерева, полированный дубовый стол на гнутых ногах и, как яркий акцент – белоснежный ковер на полу.       Настолько, сука, белый, что наступать кажется кощунством. Войдя в кабинет, инстинктивно хочется наложить на подошвы очищающее заклинание.       Что ж, если Поттер ставил своей целью дезориентировать любого, кто ступал на порог кабинета, ему удалось. Ты можешь сколько угодно нестись к начальнику отдела, плюясь ядом, но пока будешь решать дилемму с обувью и ковром, пыл трижды остынет. И все остальные жалкие попытки восстановить реноме будут смешны, и нелепы.       Наверное, потому Блейз и остался стоять у двери, подпирая стенку плечом и сложив руки на груди. Ему было интересно.       Малфою же было плевать. Привыкший к подобным деталям интерьера и деньгам, что они стоили, он равнодушно шагнул вперед. И остановился прямо перед столом, небрежно сунув руки в карманы черных, идеально отглаженных брюк, чувствуя, как ботинки утопают в мягкой шерсти ковра.       Его гораздо больше интересовал Поттер, небрежно развалившийся в глубоком кожаном кресле.       Мальчик-Который-Выжил?       Скорее Мужчина-Который-Охренел.       Строгая аврорская форма, качественная и явно сшитая на заказ. Похоже, Поттер изменил своей излюбленной привычке таскать шмотки с чужого плеча. Короткая стильная щетина, неплохие часы на широком запястье и, о ужас – вполне цивилизованная стрижка, едва прикрывающая длинной челкой знаменитый шрам. Из отличий только особый значок на кителе, зашвырнутом на спинку кресла. Рукава шелковой рубашки закатаны до локтей, ноги в лакированных туфлях небрежно закинуты на один из подлокотников.       Пальцы лениво вращают палочку. Даже не Бузинную.       И очки.       Куда, нахрен, делись его незаменимые очки?       - С возрастом возникла тяга к роскоши, Поттер? – не сдержался Малфой, по достоинству оценивший предоставленную ему картину.       Признаться, он ожидал другого. Пыльный угол дальнего кабинета, потрепанные шмотки, которые позволяла зарплата обычного аврора, и горящие прежним бешенством и верой в добро глаза. Поттер в его понимании должен стать фанатиком на добровольных началах и положить всю свою жизнь, семью, здоровье и личный счет в Гринготсе на борьбу со злом. Раз уж сразу его не возвели в ранг Главного аврора всея аврората.       Но это, блять, что?       Пародия на него самого, Малфоя. И неплохая пародия, нужно признать.       - Это называется комфорт и хорошая зарплата, Малфой, - насмешливо откликнулся Поттер, не меняя позы и не отводя насмешливого взгляда как прежде ярких зеленых глаз.       Надо же. И никаких прежних комплексов, заставляющих раньше этого кретина бросаться с кулаками на любого, произнесшего хоть что-то, похожее на оскорбление?       - А что на счет вкуса? – едва вскидывая брови, насмешливо поинтересовался Малфой, покосившись в сторону обстановки, соответствующей, скорее, кабинету какого-нибудь небедного лорда, чем нерядовой, но всё же министерской крысы.       - Сохранить и преумножить любой ценой, - неожиданно хмыкнул Поттер, изящно провернув палочку в пальцах. – Кажется, этот завет кочевал от поколения к поколению среди семей Священных Двадцати восьми?       По губам Малфоя проскользнула едва заметная улыбка.       Надо же. Старина Поттер наконец-то отрастил зубы?       Что ж, будет даже забавно.       - Не плебейское «кочевал», Потер. А передавался от отца к сыну. И как, позволь спросить, он перепрыгнул на тебя?       - Я просто привык брать из чужого опыта всё самое полезное, - усмехнулся Поттер, не меняя, впрочем, ни позы, ни выражения лица. – И из ситуации тоже. Если предыдущий глава этого отдела попался на коррупции, почему я должен избавляться от всего, что он нажил непосильным трудом?       Малфой притворно удивился, едва коснувшись ладонью груди в священно-показательном ужасе:       - Как? А как же благотворительность, Поттер? Жертвы на благо Министерства? Разговоры в пользу бедных?       Поттер насмешливо обвел взглядом кабинет:       - Вот Министерство. Вот пожертвование на благотворительность. Вот разговоры в пользу бедных работников. Всё по протоколу, не так ли?       Не выдержав, тот самый Малфой негромко расхохотался.       Черт возьми. Еще немного и можно подумать, что с таким Поттером ему даже приятно будет работать.       Похоже, Блейз не солгал, когда говорил, что ему, Драко, еще придется изменить мнение о своем давнем визави.       - Смело, Поттер. Мне нравится, - наконец, подвел итог Малфой и сразу вернулся к прежней фирменной ухмылке. – Я мог бы даже сказать, что с тобой новым интересно будет иметь дело.       - Но ты, конечно же, еще ничего не решил, - с восхитительной наглостью его перебив, коротко усмехнулся Поттер, скидывая ноги с подлокотника. – Да-да, я в курсе. Давай оставим эту увлекательную игру в равнодушие, Малфой. Мы давно не в школе, и оба знаем, как обстоят дела на самом деле. Я должен сквозь зубы и через призму прежней ненависти уламывать тебя нам помочь, а ты с воистину королевским снисхождением будешь строить вид, что делаешь нам одолжение. Ни сразу, конечно же. Но давай говорить откровенно: ты уже заинтересован, а нам помощь от специалиста по Темной магии не будет лишней. У всех своя выгода, так или иначе.       Если Малфой и удивился, то виду не подал.       - И что ты предлагаешь?       Где-то позади послышался удовлетворённый хмык Забини, но на него мало кто обратил внимание.       Изучать Поттера оказалось куда как интереснее. Он явно стал старше, мать его, и куда взрослее. Сильнее и тренированнее. А еще наверняка злее, смелее и без прежней шелухи добро нравственности и всего того светлого, что годами вбивал в его башку Дамблдор. Вероятно, кое-какие из его заветов всё же пошли на пользу, раз Избранный мальчик сумел победить сильнейшего волшебника современности. Но только война так или иначе переломала всех, и Поттер не стал исключением. Его ад коснулся в первую очередь.       Он действительно изменился.       Настолько, что святым Поттером назвать язык не поворачивался.       - Оставим преамбулу, - сцепив пальцы в замок и положив их на стол, без прелюдий предложил уже не Золотой мальчик, а потенциальный Глава аврората. И без вариантов – что-то Малфою подсказывало, этот пост Поттер теперь Уизли не отдаст, даже в память об их старой «дружбе». – Перейдем сразу к сути. Ты знаешь, зачем Тонкс запросила у французского Министерства специалиста по Темным искусствам.       - К сути говоришь, да? – в свою очередь саркастично усмехнулся Малфой. – Изволь. Тогда говори прямо, Поттер. Тонкс запросила не просто специалиста, а меня. Наследника рода Малфоев, истинного наследника Блэков и бывшего Пожирателя смерти. Для чего? Тут всё просто. Кто-то надругался над могилой Пожирателя, приснопамятного Яксли, если я не ошибаюсь. Надругался с особой жестокостью и извращенным садизмом. И его могила была не первой и, как вы подозреваете не последней. Следов нет, подозреваемых нет, и вы гадаете, кто может стать следующим, верно?       И тут Поттер лукавить не стал. Но и смущаться, как на третьем курсе вовсе не собирался:       - Ты прозорлив, Малфой, как и всегда. Но, откровенность на откровенность: тебе нет дела до дохлых ПСов. Ты, как и я, опасаешься, что вандализм перерастет в иную плоскость. И с мертвых неизвестный мститель перейдет на оставшихся в живых Пожирателей. В числе которых ты, Люциус, Нарц…       - Заткнись, Поттер, - холодно оборвал его Малфой, предупреждающе блеснув глазами, вмиг сменившими цвет с мягкого серебра на закаленную сталь. – Моя мать была оправдана. Как и я.       Неожиданно, но Поттер спорить не стал, предупреждающе вскинув ладонь в сторону Блейза, который чутко уловив смену настроения, собирался вмешаться:       - Я этого не говорил, Малфой. Разговор идет не о том, что думаю я или ты. А о том, что может думать или желать чокнутый ублюдок, уже год безнаказанно пляшущий на костях. Не пойми меня неправильно, но аврорату и Министерству нет дела до Пожирателей, настоящих и тех, что перешли на нашу сторону. Но даже они встревожены.       - И что же заставило Кингсли так возбудиться? – раздраженно бросил Малфой. – Если уж он напряг не только святого Поттера, но хладнокровную Тонкс, и дал чертово разрешение на запрос во Францию?       Ответ пришел, откуда не ждали.       Точнее – из неоткуда, но произнесенное тихим, не лишенным вздоха женским голосом:       - Дамблдор.       Малфой непонимающе тряхнул головой, сначала списав знакомые нотки на игру воображения:       - Что?       Впервые на лице хладнокровного Поттера проступило что-то, похожее эмоцию. Это было… Пожалуй, да. Это оказалось ноткой раздражения пополам с блядской мягкостью.       А потом он просто откинулся на спинку кресла, разрешающе махнув рукой.       Короткий всплеск магии, интуитивно воспринимающееся чутьем как невербальное «Фините», и на краю Поттеровского объявилась Грейнджер. Гребаная Грейнджер, скрывающаяся всё это время под Дезиллюминационными чарами столь искусно, что не проявился даже ее силуэт. И всё время молчавшая.       Удивительно для такой, как она.       - Кудряшка! – радостно вскинулся со своего место Забини. Даже языком восхищенно цокнул. – Опять провела, зараза такая!       - Блейз, - укоризненно качнула головой в его сторону Грейнджер. И только после подняла на него, Малфоя, взгляд своих по-прежнему невыносимых карих глаз, едва кивая приветствие. – Малфой.       Удивительно, с какой скоростью сменились эмоции девушки: с укоризны, достойной любимого, но непослушного ребенка, до вежливой отстраненности.       От одного к другому.       С Блейза на Малфоя.       Ауч. Почти холодно.       - Грейнджер, - качнувшись с пятки на носок, раздраженно кивнул он в ответ. – Подслушивать – это не по-гриффиндорски, не находишь?       Ведьма, почти не изменившаяся со времен последней битвы за Хогвартс, равнодушно пожала плечами, едва скрывая улыбку в уголках губ, что-то ища на столе Поттера:       - Стать аврором и дать согласие на работу с Гарри Поттером – так не по-слизерински, не находишь?       - Туше, - вынужден был признать Малфой. Не без сарказма, конечно же.       С кем другим послабее, конечно, сыграть на собственной важности, но Грейнджер уже всё слышала. Песню о «я еще ничего не решил» повторять на бис показалось моветоном.       - Приятно прийти к консенсусу с порога, - и снова эта же безмятежная улыбка, едва озарившее бледное от явного недосыпа лицо.       Светлая кожа, заметные синяки под глазами, хрупкая фигура, закутанная в черную магловскую толстовку с капюшоном и свободные штаны. Кудрявые каштановые волосы, небрежно собранные в хвост, из приметного – обычные, потертые черно-белые кожаные кеды.       Вопрос вырвался сам собой:       - Поттер тебе вообще не платит?       Упомянутый волшебник почти забыто и привычно возвел глаза к потолку, но Гренджер лишь безмятежно усмехнулась, подкуривая магловскую сигарету обычной зажигалкой, смело стащенной со стола Поттера:       - Когда он тебе выплатит первое официальное жалование, тогда и сравним. Или гордый отпрыск Малфоев брезгует презренными министерскими галлеонами?       У Малфоя невольно выгнулись бровь.       Курит. Грейнджер, блять, еще и курит?       - Если это будут галлеоны, Грейнджер, я лично вознесу молитвы Мерлину. В моем представлении выше десятка сиклей ты не получаешь.       - Бойся данайцев, - выдохнув струйку дыма, тонко улыбнулась ведьма.       И Малфой не удержался:       - Дары приносящих. Так что, Грейнджер, обсудим троянского коня или перейдем к гребаным лимонным долькам?       На миг в кабинете вместе с сигаретным дымом повисла тишина. Малфой и Грейнджер схлестнулись взглядами, и в каждом буквально светился Люмосом вопрос: «Что же ты теперь такое?».       Но ни одно из предположений не было озвучено вслух.       - Я ж говорил, они друг друга стоят, - изрек со своего места невесть чем довольный Забини.       Но Поттер лишь потер переносицу пальцами, тихо проговорим:       - Это будет сложнее, чем я думал.       - В нашей ситуации все намного проще, чем кажется, - в голосе Грейнджер прозвучал укор. Зажав сигарету между пальцами одной руки, второй он прихватила кожаную папку со стола и смело протянула ее Малфою. – Прочтешь сам или рассказать?       Жест не походил на проверку и насквозь пропитался прагматичностью. Ведьма не пыталась уколоть его словами и выдавить нечто вроде «Не побрезгуешь принять от грязнокровки», и явно не боялась ответа. Скорее действовала сухо, как коллега.       И Малфой поступил так же. Забрал папку, и устроился в ближайшем кресле, кивнув:       - Рассказывай. В отчетах может быть отображено не всё. Особенно, если его писала не ты.       Блять.       Это похоже на комплимент?       Нет, вовсе нет.       Просто Малфой еще со школьных лет прекрасно помнил о ее педантичности и преувеличенному вниманию к деталям. К тому же, Блейз сказал, что она и есть их аналитический отдел. А не доверять ему причин не было.       Пока что.       - Принимается, - спокойно приняла его решение Грейгджер. И заговорила, скупо перечисляя факты. – Месяц назад обнаружен акт вандализма над Белой гробницей, где был захоронен профессор Дамблдор. Мрамор гробницы разломан на части, на месте могилы разруха, и сделан он магловским взрывным устройством. От того защитные чары Хогвартса и не сработали. Как ты помнишь…       - Старик был похоронен, по традиции, на берегу Черного озера у Хогвартса, - едва кивнул Малфой, листающий страницы дела. Описания он пролистывал, сразу отыскивая колдографии с места происшествия. И, когда нашел их, едва не дернулся. – Что за…       - Неприятно, знаю, - тихо подтвердила Грейнджнр, медленно затушивая окурок в тяжелой медной пепельнице. Поттер же наоборот, поднявшись, молча закурил, стоя у окна. Кажется, он эту пагубную привычку завел еще на шестом курсе. Но когда подсадил на нее самую примерную ученицу? – Кто-то взломал гробницу, отлевитировал скелет и устроил взрыв. А затем трансфигурировал обломки в стол и стул, усадил за него скелет Дамблдора и наколдовал тарелку с мармеладом. Кроме взрыва магловского происхождения, заклинания просты: от левитации до трансфигурации. Особой силы и времени не требуют. Когда профессора услышали звук и стали искать его источник, у преступника оказалось достаточно времени и возможностей, чтобы устроить эту… инсталляцию.       - Кто бы это ни был, - вынужден был признать Малфой, разглядывающий одну из колдографий. – Он знал толк в извращениях. Я не раз клялся, что запихну ему в глотку эти чертовы лимонные дольки. Но даже я бы не стал этого делать после его смерти. Спустя десять лет. Какой смысл?       - Возможности не было, - равнодушно пожала плечами Грейнджер, вытягивая вторую сигарету из пачки, но не подкуривая ее. – Сил не было. К этому готовились долго, Малфой, всё продумали.       - Уверена? – едва взгляну на нее Малфой. – Дамблдора ненавидели многие. Пожирателей тоже. Ни говоря уже о старых приятелях со времен Грин-Де-Вальда. С чего ты вязла, что действовал один и тот же маг?       Удивительно, но Грейнджер, как то было в школе, не кинулась яро доказывать свою правоту. Лишь едва нахмурила лоб:       - По почерку, Малфой. Пока вскрывались могилы Пожирателей, никто особо не беспокоился. Мало ли среди общества осталось травмированных волшебников? От некоторых потрясений не могут излечиться годами, сам знаешь. Но когда четко стал заметен почерк, мы забили тревогу. Кто-то знал слишком много о тех, на чьих костях устроил пляски. Слишком многое, понимаешь?       - Конкретнее, Грейнджер.       - Лимонные дольки и развалины гробницы Дамблдора, - ведьма вскинула на него взгляд. – Пепелище на месте гробницы Винсента Кребба. Взрыв и ошметки животных на могиле Сивого. Гробница Яксли перевернута вверх ногами, гроб стоял нижней частью вверх, всё искорёжено и вывернуто. Прах с соседних могил усыпан на прах Беллатри…       - Достаточно, - сухо прервал ее Малфой, с силой захлопнув папку. – Ты хочешь сказать, что кто-то повторяет детали их смертей, как будто одной было недостаточно. Я прав?       - Да, - без обиняков подтвердила Грейнджер, продолжая катать меж пальцев и без того растерзанную сигарету. На мгновение она остановилась, но только для того, чтобы кивнуть в сторону Забини. – Мы долго пытались понять, что к чему. Блейз?       - И пришли к выводу, что кто-то из Хогвартса после битвы поехал крышей, - вклинился в разговор Забини, мигом ставший серьезным. – Не смог себя перебороть, не смог жить дальше, и решил «облегчить» страдания за счет тех, кого винил в своей сломанной жизни. Беда только в том, что винит он, похоже, не только армию Темного лорда, но и тех, кто был против него. Проще говоря – мстит всем, кто так или иначе сломал его мир. И теперь он будет ломать наш. Начал он с мертвых. Но скоро явно перейдет и на живых.       - И, судя по тому, что он свободно смог проникнуть на территорию Хогварстса, знал, какие установлены заклинания, и где похоронен чокнутый старик, это кто-то из бывших учеников, - добавил к сказанному Малфой. А после, не выдержал, выругался, откидываясь на спинку кресла. – Блять. Список подозреваемых огромен.       - Как и список возможных жертв, - согласно кивнула Грейнджер. – Мы пытаемся набросать варианты со своей стороны. И с вашей. Но, понимаешь сам…       - Чертова война коснулась всех, - прикрыв глаза на мгновение, мрачно согласился Малфой.       Дело откровенно пахло керосином.       Поттер был прав – многим, и ему, Малфою, плевать на дохлых ПСов. Даже на свою бешеную тетку. Не менее насрать и на живых, хотя многие, как и он, вынуждены были быть у Лорда на побегушках. Забини, Гринграсс, Нотт. Пэнс, в конце концов. У кого-то была метка, у кого нет – суть роли не меняла. Они в прошлом безумии повязаны все.       Но, хуже всего, что Нарцисса замешана в это дело, как никто другой. И пусть она служила Реддлу только под угрозой ее сыну, а он – пытаясь уберечь мать, и в итоге оба помогли одолеть красноглазого. Станет ли это оправданием для свихнувшегося уебка, которые даже мертвым не побрезговал мстить?       Похоже, чуйка его не подвела. Не зря он дал свое согласие помогать Британскому аврорату, даже не зная всех подробностей. У него просто не осталось выбора.       Опять.       - Я так понимаю, вопрос твоего сотрудничества теперь не стоит? – уничтожая окурок в пальцах беспалочковой магией, вдруг спросил Поттер.       Проницательный, Салазар его забери.       - Выходит, в происходящем я кровно заинтересован, - едва кивнул Малфой, безупречно сохраняя маску холодности и отчужденности. – Безусловно, Поттер. Я в деле. Но понимаешь ли ты, что все здесь присутствующие попадают не только под потенциальные жертвы, но и под подозрение?       Но вместо Золотого мальчика, как в старые добрые времена ответила Грейнджер:       - Конечно понимаем, Малфой. Ведь, как ты и сказал, война так или иначе коснулась всех.       И он понял, что она хотела этим сказать. И она поняла, по его ответному взгляду.       Ведь, как бы они оба не старались, события прошлого оставили слишком сильный след на обоих, запечатав их двоих общим неприятным воспоминанием. Общей постыдной тайной и минутной слабостью. Мгновением, когда стали друг для друга якорем, заставившим уцепиться за эту проклятую жизнь.       Уцепиться, чтобы потом разойтись в разные стороны, как казалось, навсегда.       И вот, спустя десять лет, снова вместе, в одной комнате. В аврорате. Уже не школьные соперники, и не заклятые враги из противоборствующих сторон. А коллеги.       Забавная штука жизнь, верно?       Чертова сука, не иначе.       - Кто кого будет допрашивать первым? – насмешливо встрял Забини, явно пытаясь разрядить обстановку и едва ли не потирая руки в предвкушении.       Но был прерван появлением в кабинете огромного серебристого косматого волка. Патронус запрыгнул на рабочий стол главы отдела и вдруг заговорил хриплым, до боли знакомым голосом:       - Поттер, зови Грейнджер, хватайте остальных и бегом на кладбище Хогсмита. Уизли я позвала. Если мой дражайший родственник явился, хватайте его тоже, за испорченную прическу извинюсь потом. Наш гробокопатель объявился снова. И, - тут призрачный волк переступил на лапах и повернулся к внимательно слушающей его Гермионе. – Грейнджер, в сейфе Поттера есть огневиски, точно знаю. Влей в него стакан перед выходом. Дело серьезное. Себе тоже плесни между делом.       И только после длительного молчания патронус невесело сообщил:       - Ночью пострадала могила Снейпа.       В этот миг Малфой осознал – раньше он никогда не пил с гриффиндорцами.       А сегодня, похоже, придется.