[А любовь ли?]

У меня книги из рук выпадали, В запястьях пульс прекращался, Сердце как пропускало удары, Мир — будто замер, стало казаться. В темноте были черты Искусства А в статуях как будто бы душа, И голос, что очерчивал иллюзии – Я умирал лишь в нем едва дыша. Как красиво звучала Влюбленность с надеждой на счастье, Во снах каждый день посещала И обнимала, а я просыпался. А я видел, что люди не те, Что вокруг заряжают патроны Чтоб потом задушить во сне, В том счастливом сне и без боли. А я видел — глаза другие, И голос, не как у Искусства. Запереться бы в пустой квартире И в вечный сон — лишь ощущать его присутствие.

[Мятная зима]

А потом я с разбитой губой Мчался к тебе под облаком птиц, Кровь шла из зимнего сердца, но с душой И в зеркалах отражалась гематомой лиц. Бинты — дело суровое, снежинки заклеили раны, До сердца не добрались, заплутали в лёгких, И так вот я, с раскрытым шрамом в сердце, шагал дворами, Пытаясь отыскать железный запах чужеродной крови. Ноги путались, сплетались, погибали, Руки — сущий холод, либо просто холоднее тела, Небо птиц рассыпалось, брезгливые прохожие прогнали, Я смотрел на звёзды, мои губы засыпало снегом. Как будто бы Вселенная забыла о тепле И душит снова тело снегопадом, Руки — сущий холод, либо мороз пробрался внутрь, он во мне; Он обволакивал все органы саднящим ядом. А потом с разбитой губой, Что мне лёд завещал наказанием, Я подумал, бывает порой Мы теряем дома и с вещами погибаем в морозном незнании.

[Суждено]

Наша судьба расположилась боком к нашим лицам, Не чужды нам страдания, увы. Осталось сожалеть… Дозволено ль смириться? С прекрасною дорогой, ведущей прямо в сны. Все заново. Система дала нам ясный сбой Отправив в мир кошмаров, тревожных горе, мук. Все правильно. Отныне, рождаются весной Когда цвет сирень, черемуха и луг. Мы не неправильны, мы просто неисправны. Однажды так случилось и вовсе до конца Рождались люди разно и жил под нирвану, Потратив все мечты, похоронив отца.