5.6.

      — Неужели она настолько тебе понравилась? — чуть кривясь, спросил Ноа, закрывая дверь комнаты. Они вышли в коридор, направляясь на очередную, по их мнению, лекцию.       «Я тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос!», — воскликнул в мыслях Гина резвый голос Солей.       Гин потер переносицу, отгоняя плохое настроение; временами в висках долбило, напоминая о банши и ее выходках.       «Ты бросил меня! Я тебе ничего не скажу!», — быстро ответил парень, уверенно шагая вперед к учебному крылу.       «Ты по-прежнему глуп… ну а как иначе! — Солей крикнул, отчего Гин сморщился, снова ощущая новую волну боли, — Я чувствую тебя, но мне как низшему существу… даже не думай, я никогда не назову себя твоим слугой! Мне тяжело понять разницу между обычным «желанием» и дурной «влюбленностью».       «Сгинь!»       Ноа тяжело дышал, стараясь успеть за резвой походкой Гина, не бросая попытки на ходу проснуться, потирал глаза и быстро перебирал ногами, сохраняя равновесие на скользком покрытие коридора.       — Что лучше подружки не нашлось? — не отступал Ноа, поправляя галстук.       «Я столько лет считал себя самостоятельным и взрослым, а сейчас мне придется что-то объяснять Ноа?».       «И Солею!»       Гин шел впереди, лавируя среди студентов, резво огибая их и ни с кем не сталкиваясь, что не скажешь о его соседе; за спиной только и было слышно: «извините», «простите», «не хотел», «безумно рад тебя видеть». Ноа умудрялся обмениваться несколькими фразами на ходу с соседом и другими студентами, останавливаясь, но быстро вспоминая, о том, что опаздывает, тут же отдалялся, крича собеседнику: «я не прощаюсь!».        «А стоило бы!», — не удержался от комментария Гин, вынужденный снова ждать.       «Не надумал еще поговорить?», — не отступал Солей.       «О чем?»       «О выборе подружки!»       «Лопни твой панцирь! Не кричи мне в голову, бездушное зеленое существо! Мне же больно, — секундная пауза и Гин вернулся к предыдущей теме разговора. — Ты сам ее защищал, она тебе нравилась, а теперь ты хочешь меня отговорить?».       — Мы из-за тебя опоздаем, — обращаясь к Ноа, что задержался у компании девушек, бледных, словно к ним с минуты на минуту в дверь постучится сама Смерть за чаек.       «Вампиры?»       «Ты чертовски догадлив, — ликовал Солей, — может ты не все пропускаешь мимо ушей на лекциях?»       Гин нахмурился, пропуская вопрос от черепахи. Вдруг вспоминая о пропущенных занятиях с малышней, где он считался самым слабым и при этом самым старшим. Одновременно с этим корпеть днями и ночами над заданиями своего курса.       На утренних факультативах дети изучали свои возможности: магия, крылья, когти, нюх, слух; позже задания усложнялись, когда кому-то пришлось летать, осваивая крылья, или попробовать услышать то, что говорят прохожие за дверью. Самое сложное — это дотронуться и не убить, развить свои природные способности, усмирив их.       На таких занятиях Гин становился в качестве испытуемого, но под строгим наблюдением директрисы Кой; он обладал регенерацией, хоть и медленной, острым слухом, что позволяло ему проверить достоверность происходящего за дверью.        Однажды увидев чем-то опечаленную в углу Сашу, Гин позволил испытать свой голос на нем, и приказать сделать все, что она пожелает. Он не жалел, что позволил управлять маленькой сирене своим телом и разумом. Саша попыталась запеть так, чтобы никто не слышал, посылая внутренний голос на Гина; она с блеском в глазах пожелала, чтобы Гин спел.        Собрав из стульев высокую импровизированную сцену, он забрался на четвереньки и завыл, как настоящий волк, протяжно, беря высокую тональность. Сбежались все; Аврора, услышав его издалека была одна из первых зрителей, хохотав, смотрела на зрелище; потом пришли профессора из соседних аудиторий, Даррен непонимающе присоединился к общему сбору растянул удовлетворительную улыбку.        — Саша, — нежно позвал Даррен, — он не должен останавливаться! — подмигнул и ушел. Она кивнула, собираясь продолжать, пожелав своей песней что-то новое.       Детский голос Саши был не совершенен и мало действенен, но в самый раз, по возрасту, так говорили. Сам собой песня прекратила свое воздействие на Гина. Истощенный продолжительным воем, парень упал с помоста на спину.       — Отличное начало, — стараясь отдышаться, Гин покорно закрыл глаза, — сейчас, я чуток полежу тут, — и захрапел.       «Вот умора», — добавил тогда напоследок Солей.       Ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы разобраться во всех тонкостях устройства и взаимодействия внешнего (Гин и морты) и внутреннего (Гин и сознающие существа, ближайшие по происхождению) два мира.        Не высыпаясь ночами переводя древние знаки и символы, трактуя их буквально по дуновению ветра, собирая всю волю в кулак — терпел. Вечно недовольный голос Солей в голове, что не позволял сосредоточиться. Своих эмоциональных и неутомимых соседней по комнате, парочку от которой так и хотелось сбежать куда-нибудь на кухню. Занятия с малышней выматывали, и до ужаса непонятные задания от профессоров заставляли биться Гина в истерике.       «Гема!»       Он должен был остаться, задержаться внутри; сейчас как никогда его нюх был обострен и чувствовал нечто в воздухе, в настроениях студентов и профессоров, то как ведет себя Кой; будто гроза надвигается, вот уже тучи над ним, и та самая секунда, мгновение абсолютной тишины, перед тем как грянет гром, а молния всего на секунду, но сделает свое дело и ослепит, оставив беспомощным.        — Опоздали, впрочем, как и всегда, — прошептал Гин, тихо открывая дверь лекционной.       «Спать надо меньше!»       Окна были завешаны плотной тканью, студенты в выглаженной форме сидели ровно, смотря на экран перед собой, разглядывая иллюстрации. Сделав один шаг вперед Гин ждал, сзади Ноа уже толкал его.       — Опоздали, а теперь ты не хочешь входить?       — Что-то не так, — в ответ шепнул Гин.       — Это тебе волчий нюх говорит?       — Только вас и дожидались, — рядом с ухом Гина раздался строгий мужской голос. Ноа и Гин в мятой форме и перекошенными на шее галстуками замерли в дверях. Профессор Нур, что рассказывал о принципах переговоров и о взаимоотношениях на основе психологического анализа человека, стоял у двери подперев стену; он сложил руки на груди и тоскливо дожидался опаздывающих. — Как по расписанию и всегда двое, — его голос хрипел, нахмуренный лоб выдавал смятение, профессор выпрямился, и указал студентам на их места. — Входите.       — Простите, профессор, — быстро сообразил Гин.        В большой аудитории, овального типа с несколькими уровнями практически не было свободных мест.       «Все тут и видят наш позор».       «Это что, совесть? — удивленно спросил Солей, — не было ее раньше. Закапывай обратно!»       Медленно Ноа и Гин с трудом нашли на первом уровне свободные места, извиняясь — протиснулись и громко сели.       «Какой ужас!»       «Что с тобой сделала эта девчонка?»       — Итак, начнем с простого, — покашлял, начал лекцию профессор, поднимаясь на трибуну, — события, как способ воздействия на эмоции нестабильной личности.       «Всегда надо на кого-то воздействовать», — парировал Гин.       Ему показалось, что он услышал странный набор слов от профессора, никак между собой не связанных — нахмурился. Этот предмет считался одним из основополагающих для того, чтобы стать частью мира мортов, об этом говорили все профессора. Парень, подперев левой рукой голову открыл тетрадь для того, чтобы в процессе длительной лекции записать важные или сложные тезисы для дальнейшего уточнения и разбора. Чтобы Солей не скучал.       «Смотря на тебя, мне совсем не скучно!»       — Ты ушел от ответа, — прошептал рядом Ноа.       — Когда?       «Знаю, но я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с Авророй!», — Гин продолжал показывать непонимание.       «А со мной?».       «Тем более. Ты — черепаха!»       «А ты — человек, я же говорю с тобой, хоть это и стоит мне больших трудов и самоконтроля».       «Тише!»       «Сам тише!»       — Утром! Мы шли на лекцию, — быстро пояснил Ноа и замолчал, ловя недовольный взгляд профессора.       — Прекрати задавать глупые вопросы, тем более утром, — Гин пользуясь моментом слегка обернулся, ища Аврору среди однокурсников; она подняла глаза прямо на него, будто чувствуя коротко улыбнулась, и продолжила что-то записывать.        — Челюсть подбери, — фыркнула Лила, что сидела уровнем выше и ближе к Ноа; тот хохотнул, прикрывая рукой лицо.        — Почему вам можно лобзаться и портить повсюду мебель, а мне даже взглянуть нельзя?       «Так больше не говорят!»       «Тише ты!»       «Сам тише!»       Лила недовольно вытянула губки, делая вид, что не замечает упрека со стороны Гина.        — Гин, она же… — Ноа вдруг стал неуверенным, замялся и прятал взгляд, — Горгулья…       — И что? — повышая голос, спросил Гин.       — Горгулья! — Лила зачем-то повторила вслед за Ноа. Гин все еще смотрел, не понимая куда они оба ведут разговор.       — А еще у них отличный слух, прямо как у волков, — шептала на своем месте Аврора, так, чтобы Гин своим обостренным слухом точно ее услышал.        — Между прочим она вас слышит, — цокнул парень.       — Извини, — Ноа быстро обернулся, зная где обычно сидит Аврора, — но это же правда.       — Ноа Бирн! — грозно произнес профессор Нур; Ноа вернулся в исходное положение и сел прямо. — Скажите, мистер Бирн, как мы можем использовать Синдром Аспергера для достижения целей дипломатических переговоров?       Гин почувствовал, как все замерли; никто не шелохнулся, стараясь не переключать на себя внимание профессора от несчастного Ноа. Он не прятался, смотрел прямо на профессора обдумывая свой «кудрявый» ответ, очередной набор слов, и никакой сути. Обычно ему это помогало.       Профессор отсчитал десять секунд, решил продолжить:       — Вы считаете себя удачливым, мистер Бирн? — не позволяя Ноа ответить, профессор Нур с каждым словом усиливал давление, выделяя интонацией каждое сказанное слово, — Найдя такую прекрасную компанию, как наивный мистер Хайит, — Гин откинулся на спинку, внимательно слушая странные заявления от профессора, его ладони в секунду сжались в кулаки.       Солей присвистнул.       — Не ведись! — очень тихо шепнула Аврора, надеялась, что он не позволит злости взять верх, — верь мне… Верь мне, Гин!       — Мистер Хайит настоящий герой, раз таскает вас за собой как домашнюю, но нежную псинку. Простите за каламбур!        «Вот умора!», — по голосу Солея было не разобрать, насторожен он или восхищается профессором.       — Носится и оберегает, вероятно искренне заботится о вас, о вашем благополучие, — напирал Нур, — сдувает с вас пылинки, старается за двоих, а в ответ ничего не получает, — Ноа не подавал вид, что заявления, как-то его задевают. — Бедный мистер Хайит, а вот Лилайна, — указал рукой профессор на девушку-кицунэ чуть выше от Ноа. — Госпожа Ниеми, она для вас только для удовлетворения или вы хотите получить что-то еще?        Ноа рывком встал со своего места и вышел за дверь, оставив вещи на месте. Все коротко будто неловко переглянулись. После того, как дверь с приложенной силой хлопнула, профессор улыбаясь пояснил:       — Наглядный пример самой простой манипуляции, — профессор Нур сменил тон, голос стал прежним, спокойным, даже тоскливым. — Указывая на достижения окружающих, вы обесцениваете того, к кому обращаетесь, довольно простой способ заставить собеседника замолчать, и даже как мы видим, — профессор указал рукой на дверь, — уйти первому. Теперь мы можем продолжить нашу лекцию. Так вот, синдром Аспергера…       Гин чувствовал, как его рот невольно открылся, а брови поползли на лоб от удивления; он переглянулся с Лилой; она тоже все поняла и опустила глаза.        В дверь аудитории постучали; Гин сел ровно, думая, что Ноа обдумал свой поступок, и вернулся. Понял, что это была всего лишь часть лекции — так сказать наглядное применение знаний в жизни.       — Войдите!       Дверь быстро открылась, незнакомая девушка в форме и синим галстуком уверенно прошла к профессору Нуру, протягивая записку. Он кивнул ей, и девушка быстро вышла за дверь.       «Где Ноа?»       — Гин Андар Хайит!        «Что, теперь моя очередь?»       — Аврора Лин Маан!       «Что мы сделали?»       Гин повернулся к Авроре смотря прямо в глаза.       — Вас просят пройти в кабинет директрисы Кой.       «Вот черт!»