Ожерелье muña

      У muña Висеньи драгоценностей наберется целая гора. Она — принцесса, а так же невестка самого богатого человека в Вестеросе, так что в этом есть смысл. На самом деле, украшений так много, что для них требуется маленькая комната. Она пару раз показывала дочери эту комнату, и та была наполнена ожерельями, серьгами и другими блестящими безделушками. Те, что не были выставлены на показ, хранились в богато украшенных сундуках из бархата, атласа и дерева. Несмотря на многочисленные сокровища, у muña есть фавориты, которые она неоднократно носила.              В комнате ее матери под бронзовым зеркалом был выдвижной ящик. Он обит вельветом, и в нем выложены рубины, золото и много-много колец, которые muña надевает на каждый палец каждый день.       Однажды, когда Висенья примеряла слишком большие кольца на свои крошечные пальцы, бархатная обивка зацепилась за выступающую деревяшку. Потянув за нее, девочка обнаружила маленькое второе дно, достаточно большое для вмещения такой же маленькой красной коробочки. В ней было красно-серебряное колье, подвеска на котором выполнена в виде переплетающегося узора из металла, опознанного принцессой как валирийская сталь, а по ее центру находился рубин.       Оно было прекрасным. Висенья никогда не видела так много валирийской стали, если не считать Черное Пламя, меч ее дедушки. Даже металл в ее собственном браслете из драконьего стекла не мог сравниться с этим.       Теперь, когда девочка знала о спрятанном колье, она могла наблюдать, как muña достает его и просто держит в руках, в то время как служанки завязывали тесемки на платье Висеньи. Эта утренняя рутина предназначалась исключительно для нее и ее матери; она была их, и только их. Каждый день они вместе наряжались в покоях muña. Юная принцесса помогала матери выбрать платье, а та заплетала ей волосы своими опытными пальцами.       У muña были украшения-фавориты, но Висенья считала, что ожерелье из валирийской стали было у мамы самым любимым. Девочке было интересно, почему она никогда не видела, как та носит его.       Сегодня, когда muña расчесывала волны ее волос гребнем с широкими зубьями, Висенья набралась смелости спросить. — Skoro syt gaomagon ao dōrī dīnagon ziry va?       Ее мать напевала, разделяя волосы дочери на пробор, закалывая половину сбоку, чтобы сначала поработать над второй. — Ношу что, zaldrītsos? — несколько лун назад мать Висеньи начала приучать ее к общему языку. Девочка почти свободно говорила на высоком валирийском и предпочитала язык своих предков, но большинство людей вокруг нее говорили только на общем. Этот процесс еще не был завершен, но очень помогало то, что muña и kepa начали постоянно разговаривать с ней на нем. Однако мать не перестала использовать прозвище Висеньи — zaldrītsos. — Ожерелье из валирийской стали, мама. Ao gīmigon, se mēre lēda mele dōra, — она почувствовала, как пальцы матери остановились, и чуть не попятилась, испугавшись, что расстроила ее. — Оно очень красивое. Как мой дракон, — слабо добавила Висенья, теребя браслет из драконьего стекла, прочно закрепленный на ее предплечье. — Да, не так ли? Это подарок из прошлого, отданный, когда я была моложе, — в ее голосе было что-то, чему девочка не могла дать название. Как будто она скучала по чему-то, и это огорчало ее. — Gōntan kepa tepagon ziry naejot ao? — должно быть, она так дорожила им, потому что kepa подарил его. Тем не менее, это не объясняло печали.       Полусмешок сорвался с губ ее матери. — Хм, можно сказать и так. А теперь не двигайся, ты, любопытное маленькое существо. Я почти закончила, а потом мы отправимся в сад, чтобы пообедать с твоим дедушкой, — сказала она. — Я даже приказала подать твои любимые лимонные пирожные. — Kessa, kessa, kessa! — Висенья начала подпрыгивать на стуле, но остановилась, когда muña цокнула языком и закрепила ее прическу заколками.       Мать встала и подвела ее к зеркалу, позволив Висенье взглянуть на результат. — Ну вот, дело сделано, — девочка нежно провела руками по косам, стараясь не растрепать их. — Вообще, кажется, чего-то не хватает.       Висенья терпеливо ждала, пока muña рылась в ящиках и вытащила знакомое колье, то самое, о котором она спрашивала. — Ты бы хотела надеть его, один раз?       Юная принцесса ахнула. — Да, пожалуйста! Можно, muña?       Muña застегнула его на ее шее, отведя косы в сторону, чтобы они не запутались. Оно сидело не так плотно, как на маме, но все равно ей шло. Металл был тяжелым и холодным на ее шее, но это был приятный вес. Висенья наклонилась вперед перед зеркалом и поиграла с подвеской. Она красиво отражала свет.       Девочка развернулась и показалась своей матери. — Skorkydoso gaomagon nyke jurnegon muña?       Впервые за день muña ответила на высоком валирийском. — Gevie.