Возвращение домой

      Несмотря на настояния отца, Рейнира решила провести последние месяцы беременности и последующие за ними два года на Драконьем Камне. Только недавно она стала уставать от писем, ежемесячно доставляемых Мейстером Джерардисом, от слов отца, пытающегося очаровать ее и Лейнора, чтобы они вернулись в Королевскую Гавань. По правде говоря, принцесса наслаждалась покоем, обретенном со своей маленькой семьей в твердыне предков. Ее место на троне здесь не оспаривалось — даже приветствовалось — и Двор был менее ядовит.       Она вздохнула, повернувшись лицом к тяжелым дверям тронного зала. Висенья пошевелилась в ее руках, вероятно, почувствовав волнение матери. — Еще рано, — скомандовал Лейнор герольду, почтительно склонившему голову. — Рейнира? — он не произнес ничего, кроме ее имени, но беспокойство супруга было очевидно, благодаря теплу его руки на ее спине. Будь они в другом месте, а не здесь, он сказал бы больше — например, не хочет ли она развернуться и сбежать на драконах. Но это — Королевская Гавань, и за ними следят.       Девушка кивнула мужу и выпрямила спину. Она поцеловала Висенью в макушку и пригладила ее волосы, акт заверения для матери в той же степени, что и для ее дочери. — Время познакомиться с твоим дедушкой, не так ли, zaldrītsos? — Рейнира из дома Таргариенов, Принцесса Драконьего Камня, Наследница Железного трона. Ее королевский супруг, Сир Лейнор Веларион, Наследник Дрифтмарка. И их дочь и наследница, Принцесса Висенья Веларион, — звук аплодисментов сопровождал их шаги, в то время, как глашатай объявлял имена и титулы. Висенья оглянулась через плечо, привлеченная шумом.       Тем временем Рейнира наслаждалась ощущением возвращения домой. Несмотря на то, что плохие события накапливались с годами, она запомнила большую часть своего детства в стенах замка, как счастливую. Непрошенное воспоминание о том, как дядя однажды шел по этому пути — с короной на голове, тоже возвращаясь домой — всплыло в ее мыслях. Действительно, домашний уют.       В конце зала возвышался Железный трон, как всегда внушительный. На нем восседал Король. Его волосы поредели, бледность лица стала более болезненной; глаза были усталыми, но все же прояснились при виде нее и загорелись при виде внучки. Он медленно спустился с трона, оставив трость позади. Он был таким другим, но при этом все тем же — все еще ее отцом. До сих пор Рейнира не осознавала, как сильно скучала по нему.       Они встретились у подножия лестницы. Казалось, и отец, и дочь решили отказаться от формальных приветствий, вместо этого обнявшись. Висенья заворчала, недовольная тем, что оказалась сжата между ними. — Ты не представляешь, как приятно снова видеть тебя дома, мое дорогое дитя, — он улыбнулся и положил теплую руку ей на плечо. — Лейнор, зять мой, я также рад воссоединению с тобой. Будьте желанными гостями, — он обменялся короткими кивками с ее мужем, прежде чем повернуться к Висенье. Она, в свою очередь, с любопытством посмотрела на него, никогда не препятствуя вниманию — или чему угодно — к себе. — А это, должно быть, моя внучка! Боги, ты выглядишь точь-в-точь как Рейнира. Если бы твоя бабушка могла видеть тебя… — когда голос отца затих, принцесса почувствовала, как ее сердце сжалось. Было приятно знать, что Эймма Аррен была больше, чем просто призраком в этих залах, что ее помнили самые дорогие люди. Краем глаза девушка увидела, как Алисента корчит кислую мину. — Я твой дед Визерис, малышка.       Висенья посмотрела на мать, как бы прося подтверждения. Та улыбнулась и кивнула, и это все, что было нужно девочке. Она наклонилась вперед и поцеловала дедушку в щеку. — Rytsas, Visenya iksan, — затем она повернулась к зрителям, наблюдающим за происходящим с пристальным вниманием, и помахала им рукой.       По Двору прокатилась волна воркования и хихиканья. Юная принцесса услышала, как отец подавил смешок, и обернулась, чтобы посмотреть на него. Наглость Висеньи чаще всего очаровывала людей, и Лейнор находил забавным то, что это удавалось двухлетней девочке. — Действительно, ты прямо как мать, — король погладил внучку по голове, в его глазах светилась гордость. Затем он обратился к двору. — Похоже, у нас появилась еще одна Отрада Королевства!

♛♛♛♛♛

      Висенья шла рядом с родителями, размахивая руками. Хоть девочка не имела понятия о планировке Красного замка, она все равно бежала чуть впереди, дергая их за ладони, как будто ведя. — Значит, выводок королевы будет там? — небрежно спросил Лейнор. — По всей видимости. Отец хочет, чтобы мы разделили завтрак как… семья, — ответила Рейнира. Она не видела своих единокровных братьев и сестру пару лет, возможно, больше, так как старалась избегать их даже тогда, когда жила в столице. Хотя прошло всего два года, принцесса уже удивлялась тому, как из девушки, которую раздражали младенцы, она стала женщиной, дорожившей своим. Из-за матушки она думала, что материнство будет мучительным; из-за Алисенты, что оно обернется досадой. Ее собственный опыт же оказался далеким от того, что представлялось раньше.       Когда стражники открыли двери, дочь вырвалась из их рук и забралась на колени к дедушке, принявшем ее с распростертыми объятиями. Рейнира не преминула заметить мелькнувшую на его лице гримасу боли, тело короля, вероятно, не привыкло к буйным детям. — Paez, ñuha dōna, — она села по его левую сторону, Лейнор рядом с ней. — Доброе утро, отец. Моя королева.       Рейнира не знала, как относиться к Алисенте. Та начала вести себя отчужденно после ситуации с Деймоном, и еще больше во время свадьбы. Перед отъездом принцессы из Королевской Гавани они практически не разговаривали, лишь обменивались любезностями, и бывшая подруга даже не пришла ее провожать. Девушка планировала сохранять нейтралитет по отношению к ней, но, по какой-то непостижимой причине, Хайтауэр холодно приняла Висенью. И нет более простого способа изменить ее отношение к человеку, чем сделать что-то, касающееся ее дочери. — Дети, подойдите, — Хелейна подошла послушно, в то время как Эйгон будто неохотно жался сзади. За ними последовала служанка, неся на руках самого младшего, примерно годовалого младенца. — Это твои дяди и тетя. Aōha muña se qȳbor. В них та же кровь дракона, что и в тебе, — король редко говорил на языке их предков, это проявлялось в том, как неуклюже он произносил слоги. Слишком мягко, недостаточно грубо. — Yn issi byka? — прошептала Висенья, как будто это было секретом. Рейнира улыбнулась дочери.       Ее отец же рассмеялся. — Они, ах, olvie hāedykta, — он подозвал отпрысков поближе. — Подойдите, представьтесь друг другу.       Девочка поцеловала каждого из них в щеку, похоже, это был ее новый любимый вид приветствия. Рейнира занялась приготовлением тарелки для дочери, в то время как дети разговаривали, как могли, из-за языкового барьера. — Muña, kepa! — Висенья позвала их, указывая на Эйгона. — Эйгон! Hae Aegon hen se vestriarzir! — она взволновано потянула мальчика за рукава, заставив его, спотыкаясь, шагнуть вперед. — Что она говорит? — пропищал он, сморщив в замешательстве нос. — Девочка что, не может разговаривать на общем? — спросила Алисента с едва скрытым отвращением.       Улыбка Рейниры застыла в уголках губ. — Она может сказать несколько слов, но на этом, я боюсь, пока что все, моя королева. Мы с мужем решили продолжить традицию и сначала обучить ее высокому валирийскому. Общий будет включен в обучение позже, — принцессу раздражало то, как женщина использовала детское любопытство своего сына, чтобы оскорбить Висенью — как будто ее дочь была простушкой, потому что владела редким языком, что мог мало кто другой. — Висенья ссылается на Эйгона Завоевателя, — ответил Лейнор, плавно пресекая возникшее напряжение. — Завоевание — ее любимое предание на сегодняшний день, вероятно, с тех пор, как она узнала, что названа в честь одной из трех его центральных фигур. Дочка говорит, что ты разделяешь имя с Эйгоном, как она с Висеньей. — Ох, — сказал принц, затем посмотрел на девочку, все еще держащую его за рукав. — Да, меня назвали в честь Эйгона Завоевателя. Я тоже люблю эту историю. Больше всего мне нравится он, но, полагаю, что его старшая сестра тоже интересна. Она владела Темной Сестрой, верно? — Да, Темная Сестра! — Рейнира увидела, как дочь схватила в кулак зеленый рукав дяди. Она рассмеялась в свой бокал и обменялась взглядом с супругом. В ближайшее время этот мальчик никуда не денется. (Позже, поперхнувшись вином, Лейнор укажет на кислое выражение лица Алисенты, смотревшей на то, как Эйгон подтащил стул, чтобы сесть рядом с племянницей и ее отцом, а после довольно грубо попросил мать подвинуться. Вместо этого королева встала и вышла из комнаты, заявив, что закончила завтракать. Наблюдать, за тем, как она, источая неудовольствие, уходит, было более приятно, чем Рейнира ожидала.)