Эйгон и Висенья

      Эйгон находил большинство людей скучными. Эймонд был отстойным и едва мог что-либо делать, в то время как Хелейна любила играть с тем, что, по мнению мальчика, следовало сжечь. Или раздавить подошвой его ботинка. На самом деле, однажды он сделал это, и сестра плакала так сильно, что ее чуть не вырвало. Мать тогда дала ему пощечину настолько крепкую, что она оставила след на его щеке. Все это не имело значения. Все вокруг были скучными и унылыми и ожидали от него слишком многого. Эйгон, сделай это, Эйгон, сделай то, будь тем — а он даже не был наследником! Это звание принадлежало его старшей сестре, о которой он знал только по приглушенным разговорам матери и сира Кристона, когда они думали, что он не слышит. Иногда отец туманно упоминал о ней, но никогда не рассказывал всю историю целиком, выглядя так, будто сама мысль о Рейнире приводила его в уныние.       Принц просто хотел, чтобы мать оставила его в покое; она, казалось, всегда была рада сделать это в других ситуациях, касающихся ее детей. Алисента гордилась их достижениями, сопровождала их в Септу, разговаривала с ними за обеденным столом — определение хорошей матери, и все же. И все же. Эйгон чувствовал себя виноватым за то, что так думал о женщине, подарившей ему жизнь, но его раздражало, что она всегда находила его недостаточным. Несмотря на то, что он следовал ее указаниям, королева всегда находила, что можно было покритиковать. Это раздражало, как бы сильно мальчик ни пытался отрицать. Отец же был совсем другим делом. Он был рядом, но в то же время отсутствовал во многих отношениях, имеющих значение, из-за его обязанностей и болезни. Все это оставило их троих воспитываться исключительно матерью. — Эйгон! — девочка указала на него, сжав одну руку в кулак на его рукаве. Она несла непонятную ему чушь, судя по звучанию, на высоком валирийском. Он никогда не утруждал себя изучением сверх того, что было необходимо для тренировки Солнечного Огня, и мать тоже отговаривала, ставя изучение Семерых на место высокого валирийского. Однако в тот момент Эйгон сожалел о своем выборе. Ему хотелось бы понять, что она говорила, почему выглядела такой счастливой, видя его, тогда как он ничего не сделал. — Девочка что, не может разговаривать на общем? — он нахмурился, услышав насмешливые слова матери и то, как она заставила вопрос сына звучать обвиняюще. Ему это не понравилось, и, если по тону старшей сестры можно было судить, ей тоже. Эйгон почувствовал странный прилив желания защитить девчушку, которую еще даже не знал. Он хотел отвести от нее осуждающий взгляд матери, спрятать девочку за своей спиной — мальчик слишком хорошо знал, каково быть объектом этого взгляда. — Висенья ссылается на Эйгона Завоевателя, — ответил Сир Лейнор, и принц сразу соединил все кусочки пазла. Конечно же! Это был первый рассказ, который он смог прочитать полностью самостоятельно, книга в библиотеке была изношена из-за того количества раз, что была использована. Эйгон, Висенья и Рейнис — Завоеватель и две его сестры-жены. Он мало что знал о Висенье Таргариен, больше сосредоточенный на Эйгоне I, но мог вспомнить ее знаменитый меч из валирийской стали.       Глаза Висеньи загорелись при упоминании Темной Сестры, и Эйгон никогда еще так не гордился тем, что помнит такую мелочь.       Вернувшись в свою комнату после завтрака, он обнаружил, что его ждет мать. Она схватила сына за руку и подвела к стулу, затем опустилась перед ним на колени, так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Эйгон, — начала она суровым тоном. — Посмотри на меня. Ты не должен связывать себя с этой девочкой, ты меня слышишь? — Почему? Отец сказал, что она член семьи. Моя племянница, — сказал мальчик.       Мать выглядела огорченной. — Племянница. Рейнира не твоя сестра, а вот Хелейна — да. Не позорь нашу семью, думая об этом. Что вообще знает твой отец? Он никогда не мог видеть недостатков Рейниры — его идеальной дочери, отсутствующей последние несколько лет, пока она изолировалась на своем острове, занимаясь боги знают чем, — разглагольствовала она. — Ничего хорошего из этого не выйдет. Это понятно? — Эйгон кивнул, не имея это в виду ни в малейшей степени.       Мать узнает об этом и снова поговорит с ним, но ему будет все равно. У него был игрушечный дракон, которого он обещал показать Висенье.

☀☀☀☀☀

      В то время как прибытие Таргариенов-Веларионов только расстроило его мать, Эйгон не мог быть счастливее. Присутствие Висеньи было отрадой. Сначала он думал, что она наскучит ему через несколько дней, но прошло много лун, и теперь уже мальчик боялся, что принцесса скоро устанет от него. Его маленькая племянница (и разве это не странно, иметь племянницу в его возрасте?) была жизнерадостной, яркой и сообразительной для девочки, столь юной. Тем не менее, она также могла быть вспыльчивой, когда не получала того, чего хотела — подобные моменты были редки, потому что существует мало людей, способных отказать ей в чем-либо. Только ее мать могла дисциплинировать Висенью, когда она начинала так себя вести. Как ни странно, теперь вместо того, чтобы просить о том, чего хотела, малышка доставала это сама. Его старшая сестра вздыхала, но принимала это. Избалованная, шептала мать. Сила природы, говорил отец. Эйгон был склонен согласиться с ним. — Висенья! — крикнул он в сады, задыхаясь. — Здесь, Эйгон! — ответила она откуда-то справа от него. Мальчик сразу же последовал за ее голосом, и тот привел на поляну. Он остановился как вкопанный. Она была не одна. С ней была его старшая сестра, мать Висеньи. Под ними было постелено одеяло, и голова девочки лежала на бедрах родительницы, пока та запускала пальцы в волосы дочери. Рядом с ними стояла корзина, наполненная едой, и кувшин с водой. Не двигаясь со своего места, малышка помахала ему, жестом приглашая подойти к ним. — Садись, садись! — она похлопала по месту рядом с собой.       Неохотно Эйгон приблизился к ним. — Э-э, принцесса, — он неловко поклонился, прежде чем броситься к Висенье. До этого мальчик только наблюдал за Рейнирой издалека, обычно, когда она была с дочерью. Они никогда по-настоящему не взаимодействовали, и по какой-то причине это заставляло принца нервничать. Что, если она решит, что он недостаточно хорош для племянницы? Особенно учитывая то, что его мать продолжала грубить им, поступит ли сестра так же с ним?       Вероятно, почувствовав испытываемую им внутреннюю панику, Висенья взяла руку, робко лежащую у него на коленях, и сжала ее. Рейнира просто смотрела на них некоторое время, а затем улыбнулась. — Иди есть, Эйгон. У нас полно еды. — Даже твои любимые блюда! — воскликнула Висенья. — Я просила о них. — Ты не могла знать, что я приду, — сказал Эйгон, сестра передала ему пряное печенье, и он пробормотал слова благодарности. — Нет, но Хелейна знала, — в этом было еще меньше смысла. Хелейна говорила много странных вещей, но она не была провидицей. Как девочка могла знать, что он собирался сегодня сбежать с тренировки, чтобы найти племянницу? — Ты не должна слушать ничего из того, что говорит Хелейна. Она странная, — он был немного обескуражен из-за того, что Висенья разговаривала с тетей, даже если она просто спрашивала о нем. Если принцесса хотела найти его, все, что ей нужно было сделать, это позвать, и он бы пришел. — Вредный Эгг, — она шлепнула его по запястью, заставив крошки теста рассыпаться по коленям. — Эй! — пожаловался он. Висенья называла его так всякий раз, когда дядя вел себя так, как ей не нравилось. Более того, прозвище зацепило многих членов их семьи, особенно его младших брата и сестру. Отец тоже называл сына так, отчитывая, однажды оно проскользнуло даже в речь матери. — Я говорю только правду, такой, какая она есть. — Но ты говоришь ее подло, — девочка обвиняюще ткнула в него пальцем. — Она особенная. Konir sagon mirros naejot biarvī manaeragon, — Висенья перешла на высокий валирийский. Хотя принц выучил несколько слов из-за того, что много времени проводил с ней, он все еще не мог полностью понимать язык. — Она сказала, что это нужно прославлять, — услужливо перевела его старшая сестра. Эйгон почти вздрогнул, забыв, что она находилась с ними. — Наверное, — смягчился он, угрюмо откусывая еще кусочек печенья.       Висенья фыркнула, и Эйгон был отчасти оскорблен ее реакцией. — Не волнуйся, Эгг. Ты тоже особенный.       Он попытался подавить улыбку, но в конце концов не смог. Мальчик остался сидеть с ними, просто разговаривая с Висеньей, пока ей не захотелось играть. Этим они и занимались, пока солнце не село, и его сестра не повела их обратно в замок. Это был хороший день.

☀☀☀☀☀

      Это были третьи именины Висеньи, и подарок Эйгона должен был стать лучшим из всех. — Ты уверен, Эгг? — обеспокоенно спросила девочка, когда дядя повел ее за руку во внутренний двор. — Что, если он откажется? — Я принц, а ты принцесса. Он всего лишь рыцарь, присягнувший моей матери, конечно же сир согласится, — настаивал мальчик. Он не понимал, почему племянница так нервничает. — И у меня есть для тебя подарок!       При этих словах Висенья засияла, и Эйгон с облегчением увидел восторг в ее глазах. В последнее время их игра в принцессу и рыцаря превратилась в игру в завоевателей из Драконьего Камня, дети притворялись своими тезками, установившими правление Таргариенов в Вестеросе. Пока они притворно сражались палками, девочке стало любопытно, почему он справлялся с этим лучше, чем она; затем Висенья расстроилась, когда Эйгон рассказал ей. Малышка считала несправедливым то, что у нее не было уроков боя на мечах. Мать объяснила ей, что она еще слишком мала, но принц знал, что проблема еще и в том, что девиц этому никогда не учат. Мейстер рассказывал, что в Дорне и на Севере есть люди, практикующие подобное, но он также говорил, что они дикари.       В семь преисподних с этим. Висенья хотела этого, и Эйгон даст это ей.       Когда они прибыли во внутренний двор, там сражалось несколько рыцарей, но сира Кристона нигде не было видно. Принц пожал плечами, зная, что рано или поздно гвардеец появится здесь. А пока он отдаст племяннице свой подарок. Мальчик взял деревянный меч, лежащий до этого на оружейном столе — он был меньше и легче обычного тренировочного, но более изящным. — Вот, — он с усмешкой протянул его Висенье. — Твоя собственная Темная Сестра.       Эйгон приказал сделать его похожим на Темную Сестру, нарисованную в книгах. Он хотел бы создать копию подлинного клинка, но тот был у дяди. Этот был меньше по размеру, так что принцесса могла поднять его, но детали на нем были искусно вырезаны и соответственно раскрашены. Принц настоял на этом перед столяром. Мальчик подумывал сделать его из затупленной стали, но позже решил, что это глупая идея.       Эйгон даже заручился помощью Хелейны и Эймонда в прятанье, хотя и неохотно. Малыш был почти невыносим, спрашивая, могут ли они совместно подарить меч Висенье. С тех пор, как научился ходить и бегать самостоятельно, его младший брат постоянно ходил за ним и принцессой, и это начинало раздражать. Он постоянно цеплялся за девочку, и Эйгону это ни капельки не нравилось. Он также мог сказать, что это начинает ей надоедать.       Но все это того стоило, потому что, когда она зачарованно рассматривала меч, на ее лице играла улыбка. — Gevie. Эйгон… как…?       Он пожал плечами, внезапно почувствовав смущение. — Я скопил немного денег, — а недостающее приписал короне, но Висенье не нужно было об этом знать. Мастер монет справится с этим без проблем. — Моя собственная Темная Сестра. — Ни одна Висенья не будет целой без нее, — сказал он. — Не хотела бы ты опробовать ее? — Эйгон взял тренировочный меч и протянул его. — Просто попробуй блокировать меня.       Девочка немедленно приготовилась, пытаясь подражать его позе. — Будь легка в ногах! — это было единственным предупреждением, данным ей, прежде чем мальчик бросился вперед, не вкладывая всю свою силу. Она выглядела удивленной, но инстинкт заставил ее успешно противостоять ему. После еще нескольких попыток Висенья начала обретать уверенность, двигаясь вокруг и смеясь, ведя его через двор в веселой погоне. Было немного неловко, так как некоторые рыцари остановились, чтобы весело понаблюдать за ними. Похожий на мать голос прошептал на ухо, что он ведет себя по-детски, а не по-королевски, но мальчик проигнорировал его. — Принц Эйгон! Принцесса Висенья! — строгий голос разнесся по двору, и оба ребенка остановились, когда сир Кристон подошел к ним. — Что здесь происходит? Ваша тренировка начнется только через несколько часов, и, — он хмуро посмотрел на девочку. — Это не место для юных леди, принцесса.       Эйгону не понравился его тон, но они пришли сюда не просто так. — Чепуха, сир Кристон, — это была бравада, но он не мог подвести племянницу. Коль в состоянии обучить их, его просто нужно убедить. — Висенья хочет научиться драться, и если вы смотрели, то видели, что она готова! — похвалил он, довольный девочкой, в то время, как она подняла свой меч и лучезарно улыбнулась. Это была улыбка, мгновенно очаровавшая бы большинство людей, но хмурый взгляд рыцаря лишь потемнел. — Хорошо, — согласился он, но у Эйгона было плохое предчувствие по этому поводу. Белый Плащ поднял один из тренировочных мечей и взмахнул им в сторону Висеньи. Конечно, он не думал о том, чтобы… — Тогда подойдите ко мне, принцесса.       Прежде чем мальчик смог остановить это, племянница помчалась вперед, никогда не будучи в силах отступить от вызова. Все происходящее стало размытым пятном, закончившись тем, что девочка упала на землю, прижимая к себе руку, в которую впились щепки. Темная Сестра валялась на земле, расколотая надвое. — Висенья! — крикнул принц, опускаясь на колени рядом с ней. Ее плечи сотрясались от рыданий, по лицу стекали крупные капли слез. — Что, во имя семи преисподних, это было? Она же ребенок! Твоя принцесса! — Принцесса, которая должна понять, что ей не подобает держать меч, — спокойно ответил Сир Кристон. Эйгону захотелось ударить его. — Это моя работа — учить вас и предотвращать опасные занятия, подобные этому. Поверьте мне, принц Эйгон, хорошо, что она научилась у меня, — рыцарь говорил резонно и совсем не виновато, и это разозлило мальчика. Висенья все еще рыдала ему в плечо, а мужчина говорил об уроке? Это было глупое оправдание. Он посмотрел на останки Темной Сестры, отметив острые края, и принял решение. — О чем ты думал? — они были в тронном зале, приведенные стражниками, и мать бушевала, как ураган. Рядом с ним руку племянницы обрабатывал мейстер. Ее неповрежденная рука и его собственная были переплетены, не разжавшись ни разу с тех пор, как их затащили в замок. — Он ранил Висенью, — Мальчик поморщился, когда мейстер прижал ткань к порезу на его губе. Эйгону удалось ранить сира Кристона в щеку, но, получив один удар слева, он отлетел в сторону. — И ты придумал напасть на него? Рыцаря Королевской Гвардии? — Он сделал это первым! Мы принц и принцесса, какое право он имеет так поступать? Он просто чертов рыцарь… — Следи за своим языком!       Двери открылись, и вошла его старшая сестра, вскоре за ней последовал ее муж, затем отец — о боги, целая аудитория. Эйгон был не в настроении для всего этого. Он уже и так испортил именины племянницы. — Висенья! — воскликнули ее родители. Его старшая сестра немедленно опустилась на колени перед дочерью, в то время как сир Лейнор встал рядом с ней, наклонился и погладил ее влажные щеки. — Skoros massitas naejot ao, ñuha zaldrītsos?       Новые слезы покатились по лицу девочки, и Эйгону до боли захотелось протянуть руку и вытереть их. — Se timpa azantys ōdrikagon nyke. Aegon sylutan naejot mīsagon nyke.       Мальчик не мог понять, что она говорит, и не мог попросить перевода, но, судя по грозным лицам этих двоих, принцесса рассказала им о сире Кристоне. — Белый рыцарь? — его отец зарычал. — Кто из Королевской Гвардии осмелился поднять руку на мою внучку?       Мать немедленно бросилась на Эйгона, предупреждая его держать рот на замке. Он вызывающе посмотрел в ответ. — Это был сир Кристон.       Принцесса Рейнира встала, грудь ее тяжело вздымалась, когда она положила руку на плечо своего мужа. У сира Лейнора было страшное выражение лица. — Я держал рот на замке, Ваша Светлость, из уважения к вашему решению нанять такого… персонажа, но, похоже, я больше не смогу продолжать, — сказал он с резкостью в голосе, но неизменно вежливо обращаясь к королеве. — Много лет назад, накануне моей женитьбы на Рейнире, он убил человека из моего дома и нанес мне увечья. Вы простили его. Теперь мерзавец проливает кровь нашей дочери. Я бы не принял никакой другой компенсации, кроме его головы.       Мать заломила руки. — Мы еще не слышали версию случившегося сира Кристона. — Какую версию? — возразила его старшая сестра. — Он взрослый мужчина. Это дети — наши дети. Моя дочь. Твой сын. Этому не может быть оправдания, — последнюю фразу она адресовала королю.       Отец кивнул сиру Вестерлингу, и тот быстро взял с собой двух рыцарей Королевской Гвардии и вышел за дверь. Мальчик наблюдал, как кулаки матери сжались от волнения. Сир Кристон не умрет, она позаботится об этом, но Эйгон чертовски надеялся, что он будет страдать.       На них опустилась тишина. Как только мейстеры объявили, что их работа закончена, мать жестом подозвала сына. — Эйгон, иди сюда. Ты должен отдохнуть, любовь моя.       Племянница сжала его руку. — Я хотел бы остаться, мама, — ответил он. — Сегодня все еще день рождения Висеньи. Я бы хотел отпраздновать вместе с ней. — Мы были бы тебе очень рады, брат, — ответила его старшая сестра, и на этом было покончено.       Как только мать ушла, он обратился к Висенье и ее родителям, к своему отцу. — Мне жаль. Это была моя идея. Я не ожидал, что он будет…       Сестра положила руку ему на плечо. — Эйгон, это не твоя вина. Ты не заставлял его вести себя подобным образом. Ты вступился за Висенью, и за это я тебе благодарна.       Обильное количество торта спустя, принцесса и принц лежали, растянувшись на одной кровати, а Эймонд и Хелейна располагались прямо между ними. Услышав о случившемся от их матери, они посетили комнату Висеньи, куда по приказу Рейниры доставили еду. Дети поели и поиграли, а потом рухнули на кровать, старшая сестра разрешила им остаться с ночевкой на сегодня. — Эйгон? — прошептала девочка.       Он промычал в ответ. — Спасибо, — она потянулась через его младших брата и сестру, и мальчик инстинктивно взял ее за руку. — Мне жаль, что Темная Сестра была уничтожена. — Это был прекрасный подарок, — сказала она печальным голосом. — Я могу использовать другие мечи. Kostilus mēre tubis, kostan sesīr emagon se drēje mēre. — Вместо него я буду учить тебя, Висенья. Обещаю, что больше не позволю тебе быть беззащитной. — Ты защитишь меня, Эгг? — Всегда.