Цзинь Лин и поход в больницу

      Как и все маленькие дети, Цзинь Лин никогда не любил больницы. Цзян Чэну стоило огромных усилий, чтобы уговорить своего племянника перебороть свои страхи и пойти вместе с ним на прием. Он капризничал, плакал и громко кричал каждый раз, когда нужно было сходить в это злополучное место, будто мальчика там собирались избивать или пытать, используя беднягу для каких-то своих целей. Однако это все — лишь глупые фантазии ребенка и образы, которые тот сам себе придумал, стоило только один раз врачу сделать ему больно. Тогда дядя вопил настолько сильно, что слышали все этажи, и многие даже высунули свои любопытные носы, чтобы поглазеть на разборки, однако представление быстро закончилось, и разгневанный мужчина, получив большую гору извинений, покинул больницу. Подумать только, какой-то неумелый идиот посмел заставить Жуланя плакать, случайно попав иглой не в то место. Понабирают на работу одних неучей!       К сожалению или к счастью, навсегда сбежать от врачей и госпиталей им не удастся, ведь в детском саду они получили направление на сдачу необходимых анализов, которые входят в обязательный медицинский осмотр. Если с первыми двумя племянник и дядя справились отлично, потому что там не требовалось прикладывать никаких усилий, то сдача крови для них всегда была тяжелым испытанием, которое им предстоит преодолеть. Цзинь Лин боялся. Сильно боялся. Он прижался к Цзян Чэну и до боли сжал чужую руку, тихо всхлипывая. Ваньинь не реагировал на слезы мальчика, хоть и хотел его утешить, а только следил за очередью, чтобы какая-нибудь чересчур наглая бабушка не полезла вперед них. Успокаивать Жуланя сейчас было бессмысленно, так как уже скоро истерика случится снова.       Дверь приоткрылась, и высокая женщина с плачущей дочерью на руках, покинула кабинет, что-то бормоча девочке, чтобы та успокоилась. Кажется, это не сильно помогало, да и малышка брыкалась и не желала слушать лепет матери из-за сильного испуга. Цзян Чэн презрительно посмотрел на них и, даже не обращая внимания на протест племянника, силой затащил того к медсестре, что уже ждала их обоих, и осторожно закрыл за ними дверь. Цзинь Лин вырывался и не желал никуда идти, а слезы уже катились по щекам. У дяди сердце разрывалось на куски от этого вида, но ничего он поделать не мог, ведь прохождение медицинского осмотра является обязательным. Мужчина сел на деревянный стул, который придвинули ближе к столу и, грубо схватив вопящего во всю Жуланя и посадив на колени, чтобы облегчить процедуру, протянул руку испуганной девушке, которая должна была взять анализ.       — Все хорошо, это нормально. Лучше поторопитесь, пока он тут не начал реветь еще сильнее, — дядя вел себя крайне спокойно, однако в душе уже тысячу раз извинился перед своим племянником за излишнюю грубость. Когда медсестра проколола палец специальной иголкой, Цзинь Лин громко заплакал, надрывая глотку, и дернулся, не желая, чтобы его трогали, и ближе прижимаясь к Цзян Чэну, а тот крепче перехватил маленькую руку, чтобы медсестра без труда могла взять у мальчика кровь, — ведешь себя, как маленький. Устроил тут цирк, — и ведь Ваньинь не врал, потому что каждый, кто сидел за дверью, слышал эти вопли и боязливо поглядывал на кабинет, гадая, все ли в порядке.       Когда пытка закончилась, девушка приложила к пальцу кусочек ваты, плотно прижимая его к ране, и мужчина, попрощавшись с ней, вышел с племянником на руках. Тот уже прекратил плакать, когда понял, что мучить его больше не будут, и спрятал зареванное и красное лицо с мокрыми от слез глазами. Они дошли до машины в тишине, и все это время Цзян Чэн держал Жуланя за палец, чтобы вата не падала, и кровь могла остановиться. Он разблокировал двери, но не спешил сажать ребенка в его детское кресло. Вместо этого Ваньинь уместился на переднем пассажирском сидении, позволяя Цзинь Лину удобно расположиться на коленях, и приказал мальчику крепко ухватиться за ватку.       — Больно было? — в ответ последовал кивок, и дядя достал из рюкзака детского пачку салфеток, чтобы тот мог высморкаться и вытереть слезы, — а сейчас болит? — на этот раз племянник мотнул головой, показывая, что ему сейчас уже лучше. Цзян Чэн погладил племянника по волосам и заключил в объятия, чтобы успокоить и себя и его. Не было ничего страшного или чересчур болезненного в сдачи крови, однако испуг на лице Жуланя и громкий плач не могли оставить дядю остаться равнодушным, — ты большой молодец. Но в садик все равно сегодня пойдешь, а сразу после я куплю тебе любую игрушку, какую захочешь, разумеется, в пределах разумного, — глаза Цзинь Лина радостно засияли, и он даже чмокнул легонько Ваньиня в щеку, как всегда это любил делать в моменты радости. А тут еще и похвалили вместо того, чтобы ругать!       — Покажи-ка мне, — он поднял руку, убирая вату от пальца. На месте укола красовалась красная точка и следы высохшей крови. Цзян Чэн заботливо вытер кожу влажной салфеткой, убрав весь мусор куда-то в отсек на двери, — вот видишь, уже ничего нет.       — Дядя, я больше не буду плакать! — конечно же, он правда постарается.