Глава 1.2

Глава 12

Pov Дмитрий Масленников Мы оказались в комнате. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, отрезав нас от всего шума за стенами. Высоцкая стояла напротив — глаза блестели, дыхание сбивалось. Взгляд — прямой, почти вызывающий. Прежде чем я успел что-либо сказать, она подошла и толкнула меня в грудь. Я рухнул на постель, и в тот же момент она села сверху, перекидывая ногу через меня. Её платье скользнуло по моим бедрам, губы приблизились, дыхание стало одним целым с моим— …и на этом моменте я резко проснулся. Комната. Полумрак. Тот же офис. Та же кровать. Я моргнул. Что за. На мне лежала чья-то тяжёлая рука. Я повернулся. Медленно. С опаской. И… — Бля… Это был Даник. Он мирно дышал, раскинувшись поперёк кровати, одной рукой зацепившись за мою грудь, будто плюшевая игрушка. — Ты серьёзно?.. — простонал я, осторожно скидывая его руку. — Вот за что, Господи, я это вижу после такого сна? Где-то в углу храпел Стас. Колонка тихо доигрывала «Ламбаду». И только одна мысль звучала в голове : «Вот и вся романтика». Я встал с постели, и всё поплыло — как будто земля решила немного подвигаться под ногами. Голова гудела, рот пересох, а во рту вкус… ну, как будто я ел бумагу, запивая перекисью. — Прекрасно, — пробормотал я, проведя рукой по лицу. Слегка шатаясь, миновал Даника, который не шевельнулся ни на миллиметр, будто приклеился к подушке. Осторожно, чтобы не наступить на чью-то куртку, чьи-то очки и, кажется, чьи-то суши, я двинулся в сторону лестницы. Скрип ступенек отдался в висках, но я продолжал двигаться — как зомби, медленно, но упорно. Спустился на первый этаж. В офисе пахло вчерашней вечеринкой: смесь алкоголя, еды, парфюма и чьих-то духов — возможно, её. Это даже немного прибавило сил. На кухне кто-то что-то ел, в коридоре горел свет, а за окном уже начиналось темнеть или расцветать, я так и не понял. Я провёл рукой по перилам, нащупал выключатель и щёлкнул им, щурясь от резкого света. — Чёрт… — выдохнул я, наткнувшись взглядом на собственное отражение в зеркале у входа. — Да я просто секс-символ послепраздничного синдрома. В гостиной царил полный бардак. На столе — пустые стаканы, салфетки, огрызки пиццы и недопитые коктейли. Пол усеян куртками, пледами и чьими-то телефонами. Офис выглядел так, будто через него прошёл ураган по имени «вечеринка». Сударь и Карина, подруга Эвы, спали вповалку на диване — он развалился на спине, она уткнулась носом ему в плечо, закинув ногу поверх его. Рядом, на том же диване, полулежала Лиза — укрытая чужим худи, с телефоном в руке. На соседнем диване, под мягким пледом, тихо спали Яна и Эвелина, прижавшись друг к другу. Локоны Эвы спадали на подушку, и даже во сне на её лице оставалась лёгкая улыбка. По комнате стоял запах алкоголя, роллов и чьих-то сладких духов. Где-то пиликал брошенный Bluetooth-динамик, а на полу мирно дремал чей-то кроссовок. Надо будет точно заказать клининг, чтобы всё убрать в офисе. Весь офис был, мягко говоря, не в кондиции. Одним словом: пиздец.

***

После того как я поднялся и более-менее пришёл в себя, из-за спины раздался хрипловатый, ещё сонный голос: — У тебя есть что-нибудь, во что можно переодеться?.. Я в душ, а потом… Я обернулся — Эвелина сидела за барной, укутанная в плед, с растрёпанными волосами и припухшими веками, но всё равно казалась чертовски красивой. Голос у неё был тихим, хрипловатым, в нём слышалась и усталость, и лёгкое похмелье. — Сейчас принесу, — кивнул я и ушёл в комнату. Вернулся с футболкой и спортивными штанами. Она взяла вещи, поблагодарила и скрылась за дверью ванной. Пока она была в душе, я успел заварить сладкий чай — тот самый, который всегда у нас спасал с утра. Когда она вернулась, уже в моей одежде, мокрые волосы собраны в небрежный пучок, я подал ей кружку. Она сделала пару глотков, села за стол и облокотилась локтями: — Я б что-то приготовила… — проговорила она, открывая холодильник. — Но тут, кажется, мышь повесилась — Обычно в офисе мы питаемся остатками Мы переглянулись, и оба синхронно произнесли: — Закажем продукты? Пока оформляли заказ, по дому ещё кто-то шаркал в носках, на часах уже было 16:49, не спали только мы двое. — Ты вообще помнишь, как мы оказались дома? — спросила она, сделав ещё один глоток чая. — Примерно до момента, где мы орали «ЛАМБАДА, МЫ ТАНЦУЕМ У БАРА ВЕСЬ ДЕНЬ», — фыркнул я. — А потом… чёрный экран. — Угу, у меня тоже. Только помню, что было весело. А потом совсем ничего. Мы рассмеялись.

***

Пока мы ждали доставку, Эвелина вдруг поднялась со стула, закатала рукава моей футболки и сказала: — Ладно, фиг с ним с холодильником. Что-то же можно сварганить. Я приподнял бровь: — Ты собралась творить на пустом? — Не на пустом, а на почти пустом, — усмехнулась она и уже рылась в ящике с крупами. Как ни странно, но в шкафу нашёлся рис, а в морозилке — немного курицы. Она уверенно поставила кастрюлю на плиту, налила воду. К этому времени подоспела доставка, она достала овощи и начала нарезать их. Пока варился суп, она решила сделать ещё конвертики с сыром и ветчиной. И, будто не прошло этой безумной ночи, она двигалась по кухне спокойно, сосредоточенно, с тем самым выражением лица, когда человек что-то делает не из обязанности, а от души. — Ты когда всё это готовить-то научилась? — спросил я, наблюдая, как она ловко закручивает лаваш в конверты. — Сама как-то… Да и чего тут уметь, любой сможет, — хмыкнула она. Спустя полчаса на столе стоял ароматный куриный суп — наваристый, с золотистым бульоном и нежным мясом. Рядом — подрумяненные на сковороде лавашные конвертики, хрустящие снаружи и тянущиеся сыром внутри. Я попробовал ложку супа и присвистнул: — Так… а ты точно фотограф, а не повар? — Если будешь себя хорошо вести — узнаешь ещё пару моих талантов, — бросила она с усмешкой, сделав глоток чая.

***

Ближе к девяти вечера квартира постепенно начала оживать — кто-то зевал, кто-то шарил по углам в поисках зарядки, кто-то просто сидел с чаем и смотрел в одну точку. Глаза у всех были уставшие, но довольные. Ночь выдалась жаркой во всех смыслах. Постепенно мы начали собираться. Кто-то вызывал такси, кто-то звонил, кто-то просто надевал куртку и тихо выходил за дверь. Эвелина задержалась на пороге. — Я тебе всё постираю и верну, — сказала она, потянув немного рукава футболки, что была на ней. — Обещаю, как новенькая будет. Я кивнул. — Но если она тебе так сильно понравилась, можешь себе оставить.— ответил я. Она усмехнулась: — Ну уж нет, лучше верну. А то скажешь, что я тебя уже раздеваю. Она попрощалась со всеми и обняла меня на прощание, после чего ушла.

***

Потом я начал развозить всех — по очереди, с музыкой фоном, короткими разговорами, тишиной, которую никто не пытался заполнять. Сударь и Карина первыми, потом Лиза, потом Яна и Стас. Когда я наконец остался один в машине, наступила та самая тишина, в которой голова впервые за сутки смогла подумать. Я закинул руку на руль, немного приоткрыл окно и просто ехал. На фоне тихо играло радио. Теперь — только ночная дорога и я. И мысли, от которой трудно было отмахнуться.

***

Знаете, я правда люблю своё дело. Съёмки, YouTube, каждый раз — новые приключения на пятую точку. Это уже не просто работа — образ жизни. Иногда даже страшно представить, что будет, если однажды всё это закончится. Куда себя деть? Кто ты без камеры, света, идеи? Но у этой медали, как водится, есть обратная сторона. Когда ты медийный, личная жизнь перестаёт быть твоей. Даже если ты всеми силами держишь её за закрытой дверью — поверь, найдутся те, кто эту дверь взломает. А если не взломают — то придумают, что за ней. Им достаточно одной улыбки в кадре, одного взгляда, чтобы развести целую ветку «теорий». Паблики — боль каждого блогера. Эти анонимные сборища слухов, мемов, кадров с дичайшими таймкодами и, конечно, «инсайдов». Они работают быстрее новостных каналов и цепляются за каждую деталь, будто от неё зависит мировое равновесие. Как-то раз мне мама скидывает сообщение. Сначала я даже не понял, что это. Скриншот из паблика, где фотка, где мы с Эвелиной сидим рядом на диване — ничего особенного, просто момент со съёмки, но подпись такая, что хоть стой, что падай. «ПОХОДУ ЭТО ОНА — ДЕВУШКА МАСЛЕННИКОВА 😱🔥». А под скрином мама пишет: «Дима, у тебя что, девушка появилась? Почему не рассказываешь и не знакомишь нас?» Вот в такие моменты я понимаю, насколько далеко может зайти шуточный флирт на камеру. Или один взгляд не в ту сторону. У меня мать родная с отцом узнают раньше меня, что я с кем-то встречаюсь. Причём, судя по пабликам — регулярно. Иногда хочется пошутить в ответ: «Мам, я даже не в курсе, что я уже с кем то в отношениях. Как разузнаю — обязательно звоню😂». Смешно? Возможно. Но если честно — выматывает. Потому что ты постоянно под прицелом. Как посмотрел, как засмеялся, где и с кем стоял — всё разберут по кадрам. Не потому что тебе есть что скрывать. А потому что кто-то обязательно захочет доказать что-то, чего, может, и в помине нет. Эвелина... ну, она та ещё находка для кадра. Яркая, уверенная, с характером. Она снялась у Стаса, у Даника, у меня — и понятно, что зритель не мог пройти мимо. У неё харизма, внутренняя дерзость, подача — она запоминается. И, конечно, пошло поехало. Кто она такая? Почему так часто с пацанами? С кем она из них встречается? Ага, на этом моменте она смотрит на Диму — всё, между ними что-то есть. А тут Даник подал ей руку — всё, значит с ним. Стаса, правда, сразу вычеркнули — он почти женат. Сделал предложение своей девушке ещё год назад, сейчас они вовсю готовятся к свадьбе. Так что выбор остался между мной и Даником. И если поначалу это забавляло, то со временем — начало раздражать. Эвелина тоже получает свою дозу. Кто-то восхищается, кто-то хейтит. Кто-то пишет, что она «влезла в мужскую компанию», кто-то — что она охотится за вниманием. Комментарии, анонимные сообщения, сравнения, разборы… Иногда складывается ощущение, будто зрители искренне уверены, что они знают нас лучше, чем мы сами. Хочешь ты этого или нет — аудитория влияет.На восприятие.На отношения. На то, как ты сам смотришь на другого человека. А что между мной и Эвелиной?.. Ну вот это, наверное, единственный вопрос, на который я сам пока не знаю ответа. Так что — куда уж подписчикам знать.

***

С момента того похода в бар прошло уже пару недель. Мы с Эвелиной всё это время переписывались. Даже встретились как-то раз — я предложил ей выпить кофе, и она согласилась. Ничего особенного, просто посидели, поболтали. Спокойно, без лишнего шума. Остальное время ушло на подготовку к новому ролику. Мы снова решили снимать прятки — один из любимых форматов и у зрителей, и у нас. Начался привычный хаос: локация, участники, согласования, проверки, безопасность, логистика — как всегда, полный комплект. Когда снимаешь с подписчиками, это всегда немножко лотерея. Сегодня человек горит идеей, а завтра у него что-то случается, и он пропадает. Так вышло и в этот раз — один из игроков в последний момент просто слился. Но нам повезло. На его место мы позвали Эвелину. Локацией стала заброшенная больница — жуткая, с облупленными стенами, длинными коридорами и кучей мест, где можно заныкаться так, что и за три часа не найдёшь. Идеально. На часах уже седьмой час вечера. Всё было готово: техника, свет, ребята. Мы отсняли вступление, как обычно — с драйвом, на адреналине, чтобы завести подписчиков с первой минуты. А потом — всё по плану: дал отмашку, участники побежали прятаться, а я тем временем отошёл в комнату, где будут сидеть кураторы, чтобы случайно не подсмотреть, кто куда спрятался. Pov Эвелина Высоцкая Спрятали меня, конечно, по-королевски. Шахта. Настоящая. Узкий проём в стене, бетонный пол, холодок, и тишина такая, что слышно, как капает вода где-то далеко. Даник с Олегом долго спорили, кто полезет проверять, пройду ли я, но в итоге, когда я туда залезла сама и ещё повернулась, чтоб показать «всё норм» — вопрос отпал. Маленькое телосложение, оказывается, не только минус, когда куртка с XS всё равно как балахон. Сижу, значит. Гоупро закреплена, рация лежит под рукой, и я — как в засаде. Почти час тишины впереди. Ну, я, естественно, подготовилась: бутылка воды, мармеладки (ну а что? с сахаром лучше думается), телефон на авиарежиме — чтоб не спалиться экраном. Свет выключен, только слабое свечение с камеры да лёгкое эхо, когда двигаюсь. В такие моменты время как будто замирает. Сначала ты ещё на адреналине — сердце стучит, прислушиваешься к каждому звуку, ждёшь, что вот-вот кто-то пойдёт рядом… А потом — всё. Тишина превращается в фон. И ты начинаешь просто сидеть. Слушать, как у тебя урчит живот. Или пересчитывать, сколько швов на кроссовке. Или размышлять, а точно ли тебе это надо было. Но на самом деле — мне это нравилось. Участвовать в съёмке не как фотограф, а как часть игры. Прятаться. Ждать. Быть в кадре, но при этом вне его. Было в этом что-то… новое. А ещё, если честно — я хотела посмотреть, как он будет искать. Найдёт ли. Будет ли удивлён. Отмахнётся ли, если всё-таки доберётся до шахты. Да и… просто хотелось, чтобы он посмотрел в камеру и снова сказал что-то в своём стиле. С хрипотцой, с усмешкой, с этим своим «а вот это уже интересно». Ну а пока — я в шахте. И по ощущениям, до конца таймера ещё лет сто. Или, как минимум, минут сорок.

***

Сначала я услышала шаги. Нерезкие, вдумчивые. Кто-то шёл осторожно, но уверенно. Я замерла. Рацию отключила, дыхание затаила. И в эту самую секунду — знакомый голос. — Так… вот здесь, кстати, что-то интересное, — пробурчал Дима, видимо, обращаясь в камеру. — Бетонная кладка, старый проём, и... блин, серьёзно? Я услышала, как он начал возиться где-то у входа в шахту. Скрежет обуви по камню, характерный скрип защитной куртки. Он пытался просунуться. Прямо серьёзно полез. И буквально через несколько секунд — непередаваемое «уф» и его голос, с этой его особенной подачей: — Нет, ребята, ну вы это видите? Тут, чтоб пролезть, надо быть максимум сорок килограмм и уметь дышать ушами. Это не я. Это вообще не человекопроходимо. Я даже голову просунуть не могу. Значит, туда никто не залезал. Пауза. Потом его хохот и шёпот на камеру: — Хотя… я знаю одну маленькую и очень хитрую особу, которая в принципе могла бы туда залезть. Да туда никто в жизни не полезет. Я чуть не засмеялась. Реально. Еле сдержалась. Представила, как он стоит там, с серьёзным лицом, снимает гоупро и делает вид, что это место даже не стоит рассматривать. Хотя он был в двух шагах от меня. Дима ушёл, шаги стихли. А я… осталась сидеть. В темноте, одна.

***

Эвелина поправила гоупро, усмехнулась и заговорила, еле сдерживая смех: — Ну ты главное так думай, Димочка… Она подняла камеру и показала, как уютно устроилась: вокруг — узкое, но надёжное пространство, под спиной — туристический коврик, рядом бутылка воды и пакет с мармеладом. — Здесь, между прочим, можно жить, — сказала она вполголоса, облокотившись о стену. — Я вон уже себе всё обустроила, осталось только гирлянды повесить — и будет уютный блогерский уголок. Эвелина снова усмехнулась, вспоминая, как Дима с трудом пролез в шахту, чуть не застрял, отмахнулся и буркнул оператору, мол, «да сюда никто в жизни не полезет». — Вот что значит — быть маленькой и юркой, — добавила она, хрустнув мармеладкой. Она улыбнулась в камеру.

Pov Дмитрий Масленников Время вышло. Мы стояли на бетонной площадке перед входом в одно из крыльев заброшенной больницы. Все участники уже были найдены — кроме двоих. Эвелина и Егор. Но Егор спустя минуту сам вышел, подняв руки вверх: — Ладно-ладно, я сдался. Уже жрать захотелось. Я кивнул ему, и только тогда повернулся к Данику: — Ну что, осталась твоя — где спрятал? Даник усмехнулся и поманил: — Пошли, сам увидишь. Мы обошли здание, миновали пару проломленных коридоров, и в итоге остановились у входа в чёрную дыру в полу — шахту, по-другому и не скажешь. Даник присел, включил фонарик и крикнул: — Эвелина! Вылазий! Из глубины донёсся знакомый голос, ленивый, будто её разбудили: — Уже? Да мне и тут хорошо… Я встал ближе, заглянул внутрь. И вот она — появляется снизу, вытягивая сначала одну руку, потом вторую, подтягивается ловко, уверенно, и уже через пару секунд стоит перед нами. Немного запылённая, но с абсолютно довольной мордой. — Пиздец… — выдохнул я, — ты уже там обжилась, что ли?.. Эвелина невозмутимо вытащила из-за пазухи бутылку воды, потом — упаковку мармеладок. — Ну у параши я жить не собираюсь, Димочка. Поэтому пришлось сделать себе all inclusive. Я просто уставился на неё, не зная — то ли ржать, то ли хлопать. — Ты туда КАК залезла вообще? — А вот если бы сразу смотрел внимательнее, а не рассуждал "никто туда не пролезет", — усмехнулась она, — может, и нашёл бы. —Я пытался пролезть, если, что подписчики всё видели. — Значит плохо пытался.

***

В итоге Эвелина и Егор получили по сто тысяч рублей — честно, от сердца оторвал. Особенно глядя на то, как счастливо сияли их лица. Егор тут же начал сыпать планами: новая клавиатура, мышка, может даже наушники в придачу. А Эвелина… Она просто сжала купюры в руках, словно не верила, что выиграла. Даник прыгал вокруг, как ребёнок, радовался будто сам выиграл, а не его участница. — Ну ты видел, как мы их сделали! Прятки — моё второе имя! — Да-да, — усмехнулся я. — Твоя заслуга на десять процентов. Остальное — шахта и мармеладки. Съёмка завершена, техника убрана, микрофоны сняты, камеры выключены. Все выдохнули. Кто-то потянулся за водой, кто-то уже звонил по телефону, сообщая, что свободен. Началась обычная после съёмочная суета: «Ты с кем едешь?», «А у кого свободное место?», «Кто рядом живёт?» — Я могу взять троих, — сказал я, окинув взглядом свою машину. — Ко мне кто? — Я с тобой! — тут же отозвался Даник. — И я, — Лиза влетела следом. — Ну и я тоже, — пожала плечами Эвелина. — Тут, видимо, без шансов. Так мы и поехали достаточно спокойной, до одного момента.Сзади между тем начался какой-то женский съезд. Эвелина и Лиза перебивали друг друга, договариваясь, будто не виделись сто лет. — Давай в конце недели соберёмся? — предложила Лиза. — Только девчонки. Вино, роллы, фильм. — Ага, давай Карину подтянем? Ну и Яну. — Главное — зарядки не забыть и пацанам сразу сказать, что мы пропали! Я хмыкнул и бросил взгляд в зеркало: — А ничего, что вы меня, кажется, вычеркнули? Почему без меня? Лиза фыркнула: — Ну Дим, это девичник. Там будут маски, нытьё и обсуждение бывших. Ты выдержишь? — Я, между прочим, обожаю ныть и знаю два вида масок — тканевую и глиняную, — буркнул я. — А ещё открываю вино без штопора. Идеальный кадр, между прочим. Эвелина засмеялась, покачала головой: — Ладно-ладно, может, потом и общий сбор устроим. Но в этот вечер — вход строго по фем-карте. — Угу, — протянул я. — Понял, проигнорирован, отвергнут и вычеркнут из жизни. — Не вычеркнут, — улыбнулась Эва. — Просто не вписываешься в женский коллектив. —Я просто вахуе, я вам это припомню. И снова раздался смех.