Глава 1.5

Глава 15

Pov Дмитрий Масленников Сегодня девушка осталась у меня. Пока она была в душе, я записывал голосовое Кириллу — нужно было уточнить детали по обложке, он снова что-то не так внёс в макет. Я говорил быстро, уже на автомате, пытаясь сформулировать мысли чётко и по делу. Даже не заметил, как она вышла из ванной — просто вдруг почувствовал, как руки обвили меня за плечи, а тёплое дыхание коснулось кожи. Я продолжал говорить, не сбиваясь, пока её губы не коснулись моей шеи. Один поцелуй — чуть ниже уха. Второй — ближе к ключице. Медленно, как будто она знала, что делает. — …и ещё, Кирюх, поправь текст слева, а то он… — я замолчал, когда она чуть сильнее прижалась ко мне. Но голосовое всё-таки досказал, только уже не таким уверенным тоном. После чего я нажал «отправить», положил телефон на стол и сразу притянул её к себе, усаживая на колени. Она тихо засмеялась, но не сопротивлялась — наоборот, обвила руками мою шею, устроившись удобнее. — И что это за провокации, а? — спросил я, глядя на неё снизу вверх с прищуром. В голосе звучала не строгость, а скорее тёплая, тихая усмешка. — Ты просто слишком долго говорил, — невинно ответила она, улыбнувшись. — Я решила немного ускорить процесс. На её лице — ни капли раскаяния. — И вообще… иди уже в душ, Масленников. — Уже и фамильярничает, — хмыкнул я, приподнимая бровь, но сам не сдержал улыбку. Pov Эвелина Высоцкая Всё-таки парень ушёл в ванную, а я направилась в спальню. Расстелила постель, легла, устроилась поудобнее. У Димы плазма была прямо в спальне, так что я включила телевизор и начала выбирать, что посмотреть. В прошлый раз мы залипли на «Сватов», но сегодня мне захотелось чего-то более динамичного — я выбрала «Кухню». Уже начались первые сцены, когда я услышала, как открылась дверь ванной. Девочки… если бы вы только видели его в этот момент. Он вышел, завязав полотенце на бёдрах, а по телу всё ещё стекали капли воды. Кто-то говорил, что у Димы не особо спортивная форма? Ну-ну. Плотные плечи, широкая спина, подтянутый торс… А ещё эти слегка влажные волосы, падающие на лоб… Я прикусила губу, не в силах отвести взгляд. Он заметил. — Ты чего так смотришь? — спросил он, и в его голосе уже скользнуло то самое озорство. Я пожала плечами, стараясь скрыть выражение лица, но вряд ли у меня получилось. Потому что внутри уже крутился вихрь эмоций, и, честно говоря, то, что было на экране, стало совершенно неважным.

***

Утром я проснулась позже него. Потянулась, нащупывая рядом тёплое плечо, но под рукой оказалась лишь прохладная пустота. Я открыла глаза, немного нахмурившись, и потянулась к телефону на тумбочке рядом с кроватью — 9:47. Не спеша встала с постели, первым делом пошла в ванную — умылась, почистила зубы. Всё как обычно, только тишина в квартире казалась непривычной. Когда вышла и заглянула в гостиную — никого. Ну, почти. На кухонном столе лежал букет пионов, нежно-розовых, только распустившихся, а рядом — записка, аккуратно сложенная пополам.

«Доброе утро, солнце!

В офисе ЧП, я уехал,

буду совсем скоро.

— Дима.»

Я взяла записку в руки, и уголки губ сами собой поползли вверх. Букет я долго разглядывала со всех сторон — лепестки ещё прохладные, свежие, будто он только что принёс их с улицы. Вазу я у него, конечно, не нашла — в квартире её просто не было. Пришлось импровизировать: в ход пошла литровая банка. Ну, тоже по-своему атмосферно. Я решила приготовить завтрак. И, к слову, продукты в его холодильнике — заслуга исключительно моя. Дима чаще всего жил на бегу, между съёмками и офисом, и не видел смысла закупаться. После того самого первого утра, когда я осталась у него с ночёвкой и обнаружила абсолютно пустой холодильник, моё негодование было громким и, как видно, продуктивным. Включила музыку через Алису, выбрала лёгкий утренний плейлист, и взялась за сырники. Тесто мешала с особым удовольствием, а сама то и дело подходила к пионам — кажется, раз пять, если не больше, — просто чтобы снова вдохнуть этот аромат. Сладкий, свежий, такой… что даже я не могу его описать.

***

Я почти закончила жарить сырники, как вдруг услышала щелчок замка и лёгкий скрип входной двери. На автомате сделала музыку тише и, держа в руке лопатку, пошла в коридор. — Дим, а я сырники приготовила! — крикнула весело, даже не заглядывая. Но остановилась на полпути. Это была не Дима. Передо мной стояла женщина — статная, ухоженная, с умным и в то же время удивлённым взглядом. Мы замерли, разглядывая друг друга. Я, босиком, в футболке Димы до колен и шортах, которые уже пытались с меня сползти, с растрёпанным пучком на голове и лопаткой в руке — прямо как в каком-нибудь нелепом фильме. Первой заговорила она: — Здравствуй… Я просто не ожидала кого-то здесь встретить. — Здравствуйте… — выдохнула я, собираясь с мыслями. — Я Эвелина… девушка Димы. — Очень приятно. Наталья Петровна. Я — мама Димы, — представилась она, чуть смягчившись. Ситуация всё ещё оставалась неловкой, но её спокойный тон немного разрядил обстановку. — Может быть, чаю с сырниками? — предложила я с самой дружелюбной улыбкой, на какую была способна. Она сдержанно кивнула: — Почему бы и нет. Тем более я как раз привезла ему продукты. А тут… такой сюрприз. Мы обе были в лёгком шоке.Ну не каждый день такое увидеть. Я — потому что стояла в одной его футболке, с растрёпанным пучком и лопаткой в руке, а она — потому что явно не ожидала увидеть в квартире сына постороннюю девушку. Но всё как-то быстро уладилось. Я поставила чайник, достала варенье и сметану, наложила сырники и поставила перед ней чашку с чаем. — Угощайтесь, — улыбнулась я, стараясь сохранить спокойствие. — Сама делала. Мы сели за стол. Наталья Петровна оказалась удивительно тёплым человеком. Никаких придирок, никакой настороженности — только вежливость и спокойствие. Мы даже разговорились. — Очень вкусно, Эвелина, — сказала она, отложив вилку. — Теперь хотя бы не буду переживать, что Дима питается одной доставкой. — Рада это слышать, — чуть смутившись, ответила я и поднялась, чтобы перемыть посуду. — А вы давно вместе?.. — спросила она немного тише, словно не хотела задеть или спугнуть. — Примерно месяц, — сказала я, не оборачиваясь, занятая тарелками. — Ну… чуть больше, если считать всё до. Мы не успели углубиться в тему, как входная дверь снова щёлкнула, и в прихожей послышались шаги. — Чем так вкусно пахнет? — донёсся до нас знакомый голос. — Сырники! — весело крикнула его мама из кухни. Я обернулась, и увидела, как Дима, остановившись в дверях, оглядел нас с таким лицом, будто увидел сцену из параллельной вселенной. Видно было, что он тоже удивлён — если не сказать, ошарашен.

***

Честно говоря, я всегда думала, что знакомство с родителями Димы произойдёт куда позже. Где-то там, в будущем. С красивыми платьями, цветами и волнением перед дверью. А не вот так — с пучком на голове, в его футболке по колено и с лопаткой в руке. Но что случилось — то случилось. — Буду сырники. И привет, мамуль, — спокойно сказал Дима, поцеловав мать в щёку и усевшись за стол так, будто всё происходящее — норма. Я поставила перед ним тарелку с сырниками, налила чай и тихо присела рядом. Наталья Петровна, конечно, не упустила шанса воспользоваться моментом. — Почему ты мне ничего не говорил? Целый месяц! — бросила она с укором, но в голосе слышалась не злость, а радость. — Я что, должна из воздуха обо всём узнавать? Дима только хмыкнул, а я украдкой посмотрела на него — неужели он и правда так ничего не рассказывал? — Мам, ну… просто хотелось, чтобы всё было спокойно. Без суеты, — ответил он, отломив кусочек сырника. — Спокойно, говоришь? — переспросила она с прищуром. — А я вот теперь спокойно спать не буду, пока не получу номер Эвелины. Вдруг ты будешь косячить — она мне сразу сообщит. Я на тебя управу найду, Масленников. Мы все засмеялись, а Наталья Петровна, доставая телефон, на полном серьёзе добавила: — Записывай мой номер, милая. Если будет плохо себя вести — сразу мне. Не стесняйся. И знаете… Я записала. Лицо Димы в этот момент — это надо было видеть. Особенно когда я, совершенно серьёзно, взяла и записала номер Натальи Петровны в контакты. А она, улыбнувшись, добавила: — Называй меня просто тётя Наташа. Она действительно оказалась очень тёплой, душевной женщиной. Такой, с которой сразу чувствуешь себя комфортно — даже в чужой футболке, с пучком и лопаткой в руке. А вот Диме досталось. Наталья Петровна выдала ему целую лекцию о том, как он должен ко мне относиться, что терпеть она «всякие обиды и дурости» не намерена, и если хоть что — она «приедет и устроит». — Имей в виду, сынок. Это я сейчас с пирожками добрая, — подмигнула она. Через час, напоследок обняв нас обоих, она ушла, оставив после себя ароматы духов, сумку с продуктами. — Не так я планировал тебя знакомить с родителями, — пробормотал Дима, почесывая затылок и бросив на меня виноватый взгляд. Я усмехнулась, опираясь локтями на стол: — Что случилось, то случилось. Значит, так и должно было быть. А наставления… — я многозначительно посмотрела на него и улыбнулась. — Поверь, я всё запомнила. Особенно ту часть, где "если обидит — сразу звоните мне, я на него управу найду." Дима тихо засмеялся, наклонился и поцеловал меня в висок: — Люблю, когда ты такая. Уверенная, с лопаткой и с моей мамой за спиной. Я обняла его крепко-крепко, прижалась к тёплому плечу и поцеловала в щёку. — А это за цветочки, — прошептала я, с улыбкой заглядывая ему в глаза. — Они безумно красивые. Он усмехнулся и поцеловал меня в лоб. — Для самой красивой, — спокойно ответил Дима и пошёл за мной на кухню. Мы вместе прибрались, разложили продукты — он открывал пакеты, а я раскладывала всё по местам. …Это было такое простое, почти семейное утро, которое больше смахивает на жизнь в браке. И знаете, мне даже нравится. Но ближе к вечеру Дима отвёз меня к студии — сегодня у меня была съёмка. Он настоял сам, хотя я могла бы доехать и на такси. — Мне не сложно, — сказал он, когда я в очередной раз пыталась возразить. — Зато спокойно отпущу тебя, зная, что ты доехала нормально. У порога студии он поцеловал меня в висок и задержал ладонь на моей талии чуть дольше, чем обычно. — Удачи, зай. Жду вечером. Я кивнула и, не скрывая улыбки, скрылась за дверью.