Глава 3.5

Глава 35

Дмитрий Масленников

Неделя после родов. Я до сих пор не привык к тому, что теперь нас трое. Вроде бы прошло всего семь дней, но кажется, что вся моя жизнь перестроилась вокруг этого маленького комочка, который мы назвали Ксюшей. Дом стал другим. Не тише и не спокойнее — наоборот, каждое её движение, каждый писк будит меня так, будто меня встряхнули за плечи. Но я не жалуюсь. Ни на секунду. Внутри только странное ощущение счастья и тревоги одновременно: я боюсь пропустить хоть миг её первых дней. Эвелина ещё слабая, уставшая, но такая красивая в этой новой роли. Я часто ловлю её взгляд, полный какой-то глубокой нежности, которую словами не объяснишь. Иногда ночью она зовёт меня шёпотом: — Дим… можешь взять её, я так устала… И я подхожу, беру Ксюшу на руки, чувствую, как она крошечная, почти невесомая, но всё равно кажется тяжелее целого мира. Её дыхание, её крошечные пальчики, которыми она иногда цепляется за мой палец, — всё это сводит меня с ума. Я хожу по комнате кругами, напевая вполголоса, прижимая её к груди. Смотрю в эти закрытые глазки, в морщинистый лобик, и думаю: «Боже, неужели это моя дочь?» Неделя после родов, а я уже понимаю: я никогда в жизни так не любил. Не только её, но и ту, что лежит на кровати и улыбается мне сквозь усталость. Я всегда считал себя сильным, но, кажется, только сейчас понял, что настоящая сила — это вот это: держать свою дочь и знать, что ты отвечаешь за каждое её завтра.

***

Спустя месяц. Всё вокруг вертелось вокруг нашей маленькой Ксюши — её сон, её смех, даже её плач задавали ритм нашим дням и ночам. Я держал её аккуратно на руках, словно боялся хоть чуть-чуть придавить. В ванной плескалась тёплая вода, я проверил её рукой раз десятый, хотя и так знал — температура идеальная. Эвелина стояла рядом, в мягком халате, с полотенцем наготове. — Дим, не торопись… — она говорила спокойно, но я замечал, как её пальцы всё равно слегка дрожат. — Она ещё к воде привыкает. Ксюша потянулась к струйкам, её крошечные ладошки скользили по воде. Я улыбнулся. — Смотри, ей нравится, — сказал я, чуть наклонив голову. — Настоящая морская звезда у нас растёт. Эвелина рассмеялась тихо, наклонилась ближе и поцеловала дочку в влажный лобик. Я осторожно поддерживал Ксюшу под спинку, чтобы она чувствовала себя уверенно. Она пискнула и замахала ручками, будто хотела ухватить воду. В комнате пахло чем-то новым — смесь детского шампуня, тёплого пара и спокойствия. Я поймал взгляд Эвелины. Она смотрела не только на Ксюшу, но и на меня — устало, но с таким светом в глазах, что внутри у меня всё перевернулось. — Знаешь… — она чуть улыбнулась, поправляя прядь волос за ухо. — Я никогда не думала, что купание может быть таким счастливым моментом. Я лишь кивнул. У меня просто не хватало слов, чтобы описать это чувство.

***

Прошло полгода Ксюша уже сидела, лепетала свои первые звуки и улыбалась так, что у меня сердце готово было разорваться от счастья каждый раз, когда я видел её. Работа в офисе поглотила меня с головой — проекты, встречи, съёмки, переговоры. Но, несмотря на всё это, мысли о доме и девочках никогда не отпускали. Во время съёмки в офисе царил привычный хаос: камеры, свет, крики «мотор!», ребята спорили о сценарии. Я стоял за столом, отрабатывал свою часть, когда вдруг в коридоре раздался тихий детский смех. Я автоматически повернул голову, думая, что послышалось. Но нет. Дверь открылась, и в проёме появилась Эвелина с Ксюшей на руках. У меня внутри всё оборвалось. Она стояла красивая, уставшая, но сияющая, а дочка — в розовом комбинезоне с маленьким бантом на голове. Ксюша хлопала ручками и радостно лепетала, будто понимала, куда и к кому её привели. — Сюрприз, — улыбнулась Эва. Я замер на секунду, забыв про камеры, свет и сценарий. Ребята тоже отвлеклись: Даник с Сударем открыли рты, оператор даже опустил камеру. — Э-э, Масленников, — крикнул кто-то из команды, — это у нас что, новый персонаж на шоу? Я рассмеялся, шагнул к Эве и аккуратно взял Ксюшу на руки. Она сразу вцепилась воротник от толстовки и потянула его вниз, вызывая дружный смех у всей съёмочной группы. — Принцесса моя… — прошептал я, прижимая её к груди. И в этот момент мне было абсолютно всё равно, что идёт съёмка. Хоть камеры, хоть публика — всё исчезло. Были только они: Эва и Ксюша, самый дорогой кадр в моей жизни.