Эпизод №1.

По асфальту текут долговязые ручьи с грязной водой. Льёт так непомерно, будто протекает крыша всего мира, а у соответствующих инстанций, разумеется, не хватает средств, чтобы залатать её. Прохожие разбегались, как тараканы, толкая друг друга, сталкиваясь зонтиками, соприкасаясь плечами, и, всего на миг, жизнями. Грохотнуло со всей мо́чи, блеснула вспышка яркого света высоко над головами и крышами. «Взвизгнули» тормоза иномарки. Девушка, у кассы в дешёвом супермаркете, пробила чек и достала из шкафчика мелкую сдачу. Где-то под землёй распахнулись двери вагона метро и десятки ног, обутые в разную обувь, спрыгнули на плиточный пол. По капюшону стекают крупные капли дождевой воды, под ногами хлюпают лужи. Насквозь мокрые кроссовки отбивают ритм отчаяния и одиночества, падая толстой подошвой в собравшуюся жижу из болота и брошенный кем-то окурков. Из-под капюшона выглядывают только пару чёрных коротких прядей волос, сморщенных из-за впитавшейся в них влаги. С кончиков волос на воротник куртки капают капли воды и резво сбегают вниз, пробираясь под ткань свитера. Темнеет. И внутри и снаружи. Дрожащей рукой она тянется к дверям, что под вывеской с глупым названием, но открыть не успевает. Некто распахивает двери прямо перед ней, врезается в её плечо примерно половиной своего тела. Капюшон спадает с головы. Сбивается дыхание. Незнакомец замирает, сделав шаг назад. Смотрит. На него также взирают угольные глаза, осторожные и боязливые, как будто два чумазых волчонка, выглядывают из укрытия. Мокрые волосы облепили её лицо, замершие губы дрожат. — Прошу прощения. — тянущими гласными извиняется случайный незнакомец, склоняет голову и уходит чуточку быстрее, чем следовало бы. — Ничего, всё в порядке. — отвечают те самые дрожащие губы, когда рядом уже никого нет.

Двумя часами позднее...

Дешёвый мотель. За маленьким окном большой мир всё также в траурном молчании, покорно принимает хлесткие удары прозрачной стихии. Ливень. Опять, снова, всё ещё... Она сидит на кровати, сутуловатая фигура бросает кривую, некрасивую тень на голую стену с ободранными обоями. Наполовину высушенные волосы ободком касаются её лица, а глаза — всё те же дикие, испуганные волчата — жадно всматриваются в тёмную жирную точку на полу. В двух сантиметрах от двери неподвижно расположился сытый паук. Уже около минуты прошло, как перестала жужжать надоедливая муха. Стало очень тихо. Тонкая лямка светло-серой майки съехала вниз по плечу, закрыв родинку на сгибе локтя. Тяжёлое дыхание едва-едва приподнимало грудь, а пальцы — шершавые и покрытые мозолями — нервно сжимали тонкий плед, пахнущий сыростью. Снова грянул раскат бешеного грома и тень напряжённой фигуры вздрогнула. Запустилась череда воспоминаний. Она зарылась палицами в волосы, ногти впились в кожу головы, больно царапая.

Десятью часами раннее...

Она бежала пролёт за пролётом. Пролёт за пролётом. Перепрыгивала через несколько ступенек, хваталась руками за перила. Толчок. С криком упала на пол, обдирая ладони почти до крови. Сзади навалилось тяжёлое тело, дышащее в затылок дыханием смерти. Её придавили к полу, больно выкрутили руки, взвинтили острый локоть в поясницу. Секунду помедлив, она ударила его между челюстью и шеей, пнула в живот и, спотыкаясь, побежала дальше. На следующей лестничной площадке её снова схватили, на этот раз за горло. Всё тело судорожно пыталось освободиться. Она поняла, что задыхается, что её душат, что из напряжённых красных глаз полились слёзы, что уровень адреналина в крови бил все допустимые нормы, подпрыгивал до отметок — «рекорд» и «опасно». Она поняла, что умрёт прямо сейчас и, испугавшись этой мысли, впилась острыми ногтями в мерзкие руки подонка, оставляя глубокие кровавые борозды под его крик — ведь это причиняло сильную боль. Дрожащие окровавленные руки ослабили удушающую хватку и девушка жадно глотнула спасительный воздух, казавшийся ей таким прекрасным и сладким на вкус. Со зверством мужчина закричал и бросился на неё с намерением столкнуть вниз, но она увернулась, поставила ему подножку и... Через несколько секунд она услышала глухой грохот. Как будто что-то безжизненное и тяжёлое рухнуло на пол с высоты шестого этажа. Она так и осталась стоять спиной к лестнице. Затошнило. Смерть пронеслась в нескольких сантиметрах от неё, оставив на память красные следы на горле.