Эпизод №2.

Вонючая забегаловка. Крохотные столики и стулья, которые каждый раз, когда их двигают противно царапают пол. Раздражающе частит лампочка, то включается, то выключается, будто в концлагере. Рядом девушка быстро царапает шариковой ручкой по желтоватому листочку в толстом блокноте. Опять звенит колокольчик, прикреплённый к двери, оповещая об очередном клиенте. Кто-то роняет столовый прибор на пол. Кто-то ругается по телефону, размахивая руками. Официант едва не роняет поднос, бокалы стукаются друг о друга, когда мужчина резко подкидывается со своего места и несётся к санузлу. Она шумно выдыхает и порывисто зачёсывает, и без того спутанные волосы, назад. Расстегивает две верхние пуговицы белой рубашки и чувствует, что ей снова не хватает воздуха. Красные следы от мерзких пальцев на её горле практически сошли. Но, здесь душно. Сзади к ней подкрадывается уже не трезвый клиент и шлёпает пониже спины, задевая слюнявыми губами её щёку и девушка сжимает зубы, зажмуривает глаза, а затем хватает со стола железный поднос и, стремительно развернувшись, прикладывает его к голову мерзавца. Удар получается сильный. Прежде, чем директор подлетает к ней, с пеной у рта требуя объяснения, девушка развязывает фартук и бросает его на пол, решительно заявляя: — Я увольняюсь. Пошёл ты к чёрту. Уходит. Хлопает дверью. И дышится свободнее, легче. Ужинает в том же дешёвом мотеле, поставив тарелку с лапшой на картонную коробку, а сама сидит, упираясь коленями в пыльный пол. Ест неаккуратно и быстро, пока не остыло. Жизнь — несправедлива. Вкалывать десять дней в этой вшивой закусочной, с семи утра до девяти вечера, где половина клиентов уже приходят пьяные и им, в общем-то, плевать что именно есть, но почему-то прямо жизненно-необходимо залезть под короткую юбку молоденькой официантке. — Скоты. — агрессивно поедая безвкусную лапшу, она тыкает палочками по тарелке и дёргает головой, чтобы стряхнуть пряди волос, прилипшие к губам. Ложится спать поздно, почти в полночь, и всё утро проводит в тщательном изучении газет с объявлениями о работе. Деньги нужны — их не хватает. Нормальной работы тоже не найти. Её принимают курьером. Ничего особенного — развозить письма и посылки по адресам. Минимум контактов с клиентами и внешним миром. Это именно то, что нужно. Она надевает тканевую маску и натягивает капюшон, переходя от одной двери в другой. На неё даже никто не смотрит, никто не собирается запоминать. Чудно. Но, в душе всё также темно. Ночью снова льёт дождь. Крышу мира так и не подлатали. Она подрывается с постели посреди мрака и тьмы, когда над головой жужжит комар, а перед глазами яркие вспышки жутких воспоминаний. Она не плачет, она ненавидит. Спускаясь вниз по ступенькам, после того, как отдала студенту-очкарику какую-то редкую энциклопедию, заказанную в книжном магазине, которую он прижимал к себе, словно мать родное дитя, она слышит вибрацию своего телефона в кармане. Достаёт. «Неизвестный номер». — Алло. Я слушаю, кто это? — она хмурится. В ответ тяжелое дыхание. И она замедляет шаги, предчувствуя что-то страшное. — Что вам нужно? — испуганно-угрожающе. Она касается дрожащими пальцами своего лба. — Я всё о тебе знаю, Ким Ю Джин. — змеиным шипением раздаётся на том конце провода. Голос обработан. Ну, разумеется... — Какого чёрта? Что вам от меня надо? — сдержанная паника. — Хочу тебя увидеть, Ким Ю Джин. Нам есть о чём поговорить. Разговор обрывается, но она ещё долго держит телефон возле уха, сжимая его побелевшими от напряжения пальцами и не может поверить, что попала под этот асфальтоукладчик. Минутой позднее с неизвестного номера приходит сообщение с координатами. Ким Ю Джин судорожно вздыхает и идёт. Под мостам самой малоиспользуемой трассы припаркован чёрный джип.