Глава 4. Приятное знакомство

***

Самолет коснулся взлетно-посадочной полосы аэропорта Шарль-де-Голль с глухим гулом, вырвав Марину из полудремы. Париж встретил ее хмурым небом и пронизывающим влажным ветром, но даже эта погода не могла скрыть особой ауры города. Номер в отеле «Hyatt Regency Paris Etoile» был выполнен в светлых, кремовых тонах. В спальне возвышалась большая двуспальная кровать, а рядом с панорамным окном стоял небольшой диванчик. Главным украшением номера был вид из окна. Марина подошла ближе, прижав ладонь к холодному стеклу. Панорама Парижа простиралась перед ней, как живая открытка. Лабиринты узких улочек и вдали, гордо пронзая хмурое небо, — Эйфелева башня. С глухим стоном она повалилась на мягкую кровать. «Пять минут полежу и пойду гулять», — промелькнула мысль. Проснувшись, Марина вышла на улицу. Она шла по небольшому скверу, где последняя осенняя листва золотила влажные тротуары. Цель была очевидна — увидеть башню вблизи, но вскоре она поняла, что заблудилась. И тут она заметила мужчину, который шел неспешным, уверенным шагом. Ему было около тридцати пяти, он был одет в элегантное пальто, а его темные волосы были аккуратно уложены. — Извините, — робко начала Марина по-французски. — Не подскажете, как дойти до Эйфелевой башни? Мужчина остановился, и его внимательный взгляд встретился с ее. — Конечно, — ответил он, но затем, уловив ее акцент, мягко улыбнулся и перешел на русский. — Я вижу, вы не местная. Вы вообще в другую сторону идете. — Ну да, я из Киева, — сказала Марина. — Киев? — его лицо озарилось теплой улыбкой. — Красивейший город. Я провел там часть детства. Андрэ, — представился он. — Марина. — Очень приятно. Позвольте, я провожу вас? Совсем рядом есть одно прекрасное кафе. Его спокойное дружелюбие вызвало у Марины неожиданное доверие. — Спасибо, я не против. Андрэ оказался прекрасным гидом. Он показал ей не только Эйфелеву башню, но и уютные сады Трокадеро. За непринужденной беседой ее горечь на время отступила. Вскоре они подошли к уютному кафе «Le Recrutement». Внутри пахло свежим кофе и выпечкой. Они нашли столик у окна и заказали луковый суп, фуа-гра и улиток. — Почему вы переехали в Париж? — спросила Марина. — Отец мечтал о лучшем будущем и отправил меня к тете учиться, — объяснил Андрэ. — Но хватит обо мне. Расскажите о себе. Кем вы работали? — Я была химиком. — Химиком? — он с искренним удивлением поднял бровь. — Интересно. И почему же «была»? Что привело вас в Париж? Марина опустила взгляд. — Я уволилась. Решила начать все с чистого листа. Думаю, в Париже задержусь. Вы не знаете, где здесь можно найти работу? Андрэ задумался, его взгляд стал оценивающим. — Знаете, я могу кое-что предложить, — сказал он. — Я модельер. Мне как раз требуются новые лица для съемки каталога. У вас очень фотогеничный типаж. Мы можем начать с контракта на одну съемку. Это оплачиваемая работа, и я могу помочь с жильем. Марина прокрутила его слова в голове. Химическая лаборатория в Киеве, предательство... и вот теперь — Париж и сумасшедшее предложение стать моделью. Это была полная смена декораций. Она глубоко вздохнула и подняла голову. — Я согласна. Попробовать в жизни нужно все. — Вот и прекрасно, — кивнул Андрэ. — Оставьте мне ваш номер, я пришлю за вами машину. — Хорошо, — сказала Марина, и впервые за долгое время на ее губах дрогнула настоящая улыбка. Андрэ проводил девушку до самого отеля. В свете вечерних фонарей его профиль казался особенно четким, а в глазах читалась та самая парижская меланхолия, о которой пишут в романах. Он был тактичным собеседником, не задавая лишних вопросов, и эта ненавязчивость была мне сейчас как нельзя кстати. В номере Марина сбросила туфли на высоком каблуке, которые успели натереть пятки за день прогулок. Болели не только ноги — все тело ныло от усталости и нервного напряжения. После горячего душа, когда пар затуманил зеркала, она наконец почувствовала, как расслабляются зажатые плечи. Марина утонула в прохладных простынях, натянув одеяло до подбородка. «На новом месте приснись жених невесте», — невольно вспомнилась мамина присказка. Горькая улыбка тронула губы. Девушка закрыла глаза, и сознание поплыло в темноту. Ей снилась их с Женей свадьба. Солнечный день, в белом платье, он подхватывает её на руки, и она чувствует его надежные, сильные руки. Его смех, такой искренний и родной... Он шепчет что-то на ухо, обещая вечную любовь и преданность. Его глаза смотрят с обожанием. Марина просыпается от собственного рыдания. За окном уже светало, а подушка была мокрой от слез. В горле стоял ком, сердце бешено колотилось, выбивая ритм старой боли. «Хватит, — сурово сказала она себе вслух. — Прекрати это. Начни жить заново. Он уже забыл тебя, а ты все цепляешься за призраки». Когда сердцебиение немного успокоилось, раздался настойчивый стук в дверь. На пороге стояла улыбчивая горничная с сервировочным столиком. Аромат свежей выпечки и кофе тут же наполнил комнату. — Доброе утро, мадемуазель! Завтрак в номер, — произнесла она на мелодичном французском. — Доброе утро, но, кажется, вы ошиблись. Я не заказывала завтрак, — ответила она, все еще находясь под впечатлением от сна. — Марина Сокол? — переспросила она, сверяя с бумажкой. — Да, но... — Все верно! Месье Андрэ Делакруа просил передать вам это, — она протянула ей большой бумажный пакет с логотипом модного бутика. — И записку. Он настаивал, чтобы я передала лично в руки. Любопытство взяло верх. Она вскрыла конверт из плотной бумаги. Текст был написан четким почерком: «Доброе утро. Надеюсь, Париж подарил вам спокойную ночь. Сегодня синоптики обещают похолодание, и я позволил себе позаботиться о вашем комфорте. Машина будет ждать внизу в девять. Возврату не подлежит :). Приятного аппетита. А.Д.» В пакете лежал кашемировый свитер нежного персикового оттенка. Прикосновение к невероятно мягкой ткани вызвало детское желание прижаться к ней щекой. Андрэ Делакруа... Так его полное имя? Звучало элегантно и по-парижски. Завтрак был настоящим произведением искусства: идеальные круассаны с хрустящей корочкой, свежий багет, миниатюрные баночки с джемом и медом, изысканная сырная тарелка и фруктовый салат с тропическими фруктами. Отдельного внимания заслуживал дымящийся кофе в высоком стеклянном стакане. Ровно в девять Марина вышла из отеля. У подъезда меня ждал темно-синий Rolls-Royce с тонированными стеклами. Рядом стоял высокий водитель в безупречной форме. — Мадемуазель Сокол? — обратился он с легким поклоном. *«Неужели все так формально?»* — промелькнуло у неё в голове. — Да, это я. — Франсуа, к вашим услугам. Месье Делакруа просил доставить вас в ателье. Он открыл массивную дверь, и она оказалась в салоне, где пахло кожей и дорогим парфюмом. Бежевые кожаные сиденья казались безупречно мягкими, а полированная деревянная отделка сверкала в утреннем солнце. — Разрешите включить музыку? Может, что-то конкретное предпочитаете? — вежливо осведомился Франсуа. — Включите что-нибудь нейтральное, пожалуйста. Зазвучали плавные джазовые мелодии. Девушка устроилась поудобнее, наблюдая за просыпающимся городом. Париж жил своей жизнью: бариста расставляли столики перед кафе, почтальон разносил корреспонденцию, молодая мама катила коляску с близнецами. Она ловила себя на том, что придумывала истории незнакомцам. Вот элегантная дама с ридикюлем — наверное, спешит на утренний брифинг в модный журнал. А этот юноша в потертых джинсах — студент, опаздывающий на лекцию в Сорбонну. Их реальные жизни, вероятно, были куда прозаичнее, но в этот момент каждый казался персонажем из романа. Машина бесшумно остановилась перед историческим зданием с коваными воротами. На медной табличке у входа было выгравировано: «Atelier Delacroix». Сердце учащенно забилось — начиналось что-то новое. Что-то её.