Время идёт вперёд

Ассан открыла глаза, будто при быстром пробуждении, и сразу поняла, что не просто так стоит за спиной Аптекаря, а прячется от чего-то. В голове у Ассан была мешанина, и она не слишком понимала, почему она здесь находится — в пустой вокзальной зале, чью тишину даже не разрушала, а лишь слегка коробила уборочная машина, отчего-то безголовая, с усталой миниатюрной азиаткой за рулём. «Откуда я всё это знаю?» — удивилась Ассан. Из-за спины Аптекаря ей не было видно ничего. — Стойте спокойно, — негромко сказал ей Аптекарь. — Пока она не видит вас, время продолжит идти вперёд. — Почему? — не поняла Ассан. — А как вы думаете? — мягко спросил Аптекарь. — Что вы знаете о ней? Расскажите мне. — Она пострадала от ксенофобии, — неуверенно предположила Ассан. — Как видите, этого мало, — ответил Аптекарь. — Мы ещё не знаем ни её сути, ни желания. — А, д-да... — Ас-сан, — спросил Аптекарь, — почему вы здесь? Ассан вдруг стало страшно от его интонаций, которые будто подчёркивали звенящую в воздухе тревогу. Кроме того, она не могла ответить на его вопрос. Она пыталась понять, как и зачем оказалась здесь, но в голове по-прежнему вместо мыслей была густая паутина. Что было самым главным? Из чего состояла её жизнь, притащившая её сюда? — Ринэ, — выдохнула она. — Мне нужно к Ринэ. Почему-то из всех слов именно это имя отозвалось гулким эхом, зигзагом отражаясь от стен, увешанных табло, зеркалами и красочными инструкциями о том, что делать, чтобы выжить. Ассан казалось, что имя достигло купола здания и там рассыпалось на обрывки звонких и гласных. Зал заполнился новыми звуками: жутко завопила, вставая на дыбы, машина, и измождённая водительница, понимая, что не сможет управиться, сползла на пол с глазами, полными слёз. После чего с гулким стуком открылась дверь в противоположном конце зала; за ней ещё одна, ещё и ещё, и наконец вдали показался тёмный силуэт. Его обладательница бежала, задыхаясь и прижимая ладонь к левому боку. Ассан только смотрела на неё, заворожённая; и лишь когда силуэт преодолел последние двери и упал на колени, упираясь руками в пол, чтобы отдышаться, Ассан, забыв все предупреждения, рванула к явившейся. — Ринэ, — сказала она почти в слезах. — Ринэ. — Я пришла тебя встретить, — с трудом пробиваясь через собственное тяжёлое дыхание, счастливо произнесла Ринэ. — Пойдём домой, Ассан. — Нет, — сквозь слёзы с трудом проговорила женщина, которую Ассан оставила далеко за спиной, и тихий голос её отчего-то раскатился по всему залу, будто гром. Ассан обернулась на неё. Она тоже стояла на коленях, и руки её вцепились в волосы. Вновь взвыла уборочная машина и рванула к Ассан и Ринэ; но бумажные амулеты оказались быстрее и один за другим отгородили женщин высокой стеной. Они заалели, когда машина врезалась в стену, но всё ещё держались. Ассан и Ринэ успели отпрянуть назад и теперь сидели на полу, облокотившись о вновь закрытую дверь. Ассан повернулась к Ринэ и увидела, что та глядит вперёд пустым взглядом. — Мэн-ччи… — прошептала она. — Мэ́нчи? — недоумённо переспросила Ассан. — Рин-нээ, — так же, как и ранее, тихо и громогласно произнесла та, кого Ринэ назвала Мэ́нчи. — Рин-нээ, я не смогу без тебя. — Теперь я знаю твою суть, — произнёс Аптекарь, и на этот раз второй замок щёлкнул. — Это ревность.