Эпизод четвёртый

«О… я поцеловала мужчину». Ассан с беспокойством изучала лицо человека, от губ которого только что отстранилась. Вблизи он выглядел чуть иначе, чем ей показалось сперва в скупом свете фонарей, и, пожалуй, ещё красивее. Недаром она приняла его за женщину. «Неудачно вышло. Что я скажу Ринэ?» — мысленно вздохнула Ассан. А ведь всего минуту назад она— — Не волнуйтесь, Ас-сан, — мягко произнёс Аптекарь. — Мы с вами оба отлично умеем хранить секреты. Ассан не хотела иметь секретов от Ринэ, тем более таких секретов, но— — Вы виноваты, но Рин-сан не станет легче, если его раскрыть. В каком-то смысле это ваш способ защитить её. Ассан, внимательно глядевшая Аптекарю в глаза, кивнула после короткой паузы. Это была отвратительная мораль, но только для чёрно-белого мира. Мораль Аптекаря была вне представлений о «плохом» и «хорошем». — Благодарю, — ответила Ассан, бережно пожимая ледяную руку с длинными фиолетовыми ногтями. — Теперь мне пора идти, она же меня жд— Но тут с гулким, устрашающим звуком захлопнулись самые дальние от Ассан двери вокзала; за ними последовали другие с нарастающей громкостью, и, наконец, прогрохотала дверь у Ассан за спиной. Теперь Ассан была в ловушке огромного вокзального зала с громоздкой постыдной люстрой над головой и высокими зеркалами на стенах. И отчего-то она ни на секунду не была удивлена. Удивило её другое: сразу же после последнего грохота на зал не легла тишина, а послышались иные звуки: мягкое шуршание щёток и слабый повторяющийся писк. Это большая уборочная машина подметала пол и подавала сигнал сойти с траектории. Малика много раз видела такие машины, но эта, похоже, когда-то попала в аварию, потому что передняя часть была ниже, чем обычно, и сквозь дыру были видны спутанные провода. — Кубикирэ-ума, — повторил Аптекарь, оказавшийся у Ассан за спиной.. — Объяснитесь, — потребовала Ассан, не поворачиваясь. — Лошадь без головы, — ответил он. — О ней есть разные истории. Но не это сейчас важно. Аптекарь поднял меч, и Ассан увидела, что первый замок на мече снят. — Это её форма. Осталось найти суть и желание. Ассан кивнула, прежде чем Аптекарь спросил: — Ас-сан, что вам известно? Ассан опешила: — О чём? — Например, об этом, — ответил Аптекарь, кивая головой в сторону уборочной машины. — Ну, — начала Ассан, в действительности не зная, что сказать, — она… обычная? Кроме того, что у неё нет головы… Такой же цвет, такая же тихая. Кстати, в это время они появляются довольно редко… — Именно, — кивнул Аптекарь. — Это значит, смысл в том, что она такая же, как все? — Нет. Это значит, что вы до сих пор не вспомнили о водительнице. Даже глядя на неё в упор. Ассан ахнула, прижимая ладони ко рту. Ей было неимоверно стыдно. Она наконец взглянула на женщину за рулём. Это была миниатюрная азиатка в мятой рабочей униформе. Явно вымотанная — казалось, что даже руки её подрагивали от усталости. Ассан хотелось лучше разглядеть её лицо, но Аптекарь помешал ей, неожиданно заслонив её собой от взгляда водительницы. — Вам нельзя попадаться ей на глаза, — пояснил он. — Почему? — не поняла Ассан. — Возможно, — уточнил Аптекарь спустя долгую паузу. — Этот мир крутится вокруг вас. Может быть полезным пока что сохранить это в секрете. — В-вокруг меня?... Аптекарь не ответил, и Ассан задала другой волновавший её вопрос: — Значит, эта женщина — мононоке? — Может быть, — сказал Аптекарь, — а может быть, просто безобидная аякаси. Но лошадь под ней — мононоке. И я знаю его форму. — Женщина всё ещё не умерла, — заметила Ассан и вдруг одёрнула себя. С чего она взяла, что кто-то должен умереть? — Верно, — кивнул Аптекарь. — Кубикирэ-ума убила троих предыдущих… и все они были белые. — …Это что-то значит? — Есть разные истории о кубикирэ-ума, — ответил Аптекарь. — Говорят, в Камииту, в Токушиме, однажды на лошади приехала пожилая женщина. Однако она отличалась от них. Потому её не приняли, лишь издевались. Тогда она покончила с собой, а лошадь, лишённая головы, так и осталась бродить по дорогам. — А почему она без головы? — на автомате переспросила Ассан. — Кто знает, — равнодушно произнёс Аптекарь. — Зато благодаря Ас-сан я знаю суть. — Что?.. — Помните, кем были те, кого она убила? Ассан нахмурилась. Она определённо не видела никаких убийств, но зыбкие образы, будто из сна, мелькали, пересекаясь на бедности, безвыходности и даже какой-то... унизительности. — Тем, кто считает себя павшим низко, становится легче, если уронить кого-то ещё ниже, — поняла она. — Да, — подтвердил Аптекарь, — это ксенофобия. Боль, страх, издевательства, насилие — ей пришлось перенести всё это. — Он направил взгляд на безголовую машину, поднимая меч. — Это твоя суть. Но обезьяньи зубы не клацнули.