Уголок недоступного рая: он там, где есть первый любви поцелуй

— Как прошел тот вечер, который… — Деймон понимающе усмехался. Дядя и племянница наблюдали над Черноводной рекой в Королевской Гавани, касаясь локтями, которыми опирались на парапет крепостной стены между двумя башнями Красного замка. — После которого сир Коль, — продолжал Дэймон, рассматривая залив, пока ветер трепал его белые волосы, — не может на тебя смотреть. Рейнира с наигранным недоумением взглянула на дядю. Было холодно, поэтому на ней был серый приталенный камзол, они с Деймоном были одеты похоже. — О чём вы, дядя? Деймон нисколько не купился, только продолжал понимающе щуриться сквозь ветер, ожидая ответа. Рейнира передёрнула плечами, придумывая подходящую гордости версию. — Сир Кристон, ну… Она весело улыбнулась, при воспоминаниях о командующем гвардией, каким он был неловким и стеснённым, теплота невольно просочилась в голос: — Он немного неопытен, зато-о-о… — она с восторгом округлила глаза, — Я могу ему довериться. Кажется, это единственный человек в замке, кто точно на моей стороне. — Рейнира … — вздохнул дядя, — Ты темнишь, — и хитро прищурился, развеселённый тем, что племяннице нечем похвастаться. Та поёжилась и отвернулась, скрывая лицо. Ей стало холодно и неприятно. — Сир Кристон преданно оберегал меня. Теперь же он совсем не видит меня женщиной, — она горестно вздохнула. Совсем как и ты, дядя, добавила про себя. Деймон подвинулся поближе и тронул племянницу за спину. — Ты сама, — сказал он. Когда она несчастно обернулась, щурясь на него сквозь выбившиеся от ветра пряди белых волос, добавил: — Сама не видишь себя женщиной. Рейнира нахмурилась, уголки рта опустились, и она взглянула вниз, на реку. — Пошли, — дядя оттолкнулся от камней парапета и двинулся прочь по смотровой площадке, он явно что-то придумал. Рейнира покосилась на его удаляющуюся спину. Её ждёт такая же шутка, как и вчера? — Поспеши! — поторопил тот сквозь шум ветра, и Рейнира надеялась, что дядя не задумал ничего, что заставит Визериса умереть от беспокойства за неё. Деймон скрылся в башне. Они бежали вниз по ступеням, издавая шум каблуками своих сапог, который отталкивался от стен гулким эхом. Потом принцесса торопилась за широкими шагами дяди по переходу, где дядя, казалось, и вовсе летел как дракон. Деймон жестом шута закрыл за ними дверь, втолкнув Рейниру в одну из комнат, где она никогда не была. Там оказалось совсем пусто, только пыль по углам и слабый свет из одинокого узкого окошка без портьер. — Что ты с ним сделала? — дядя возбуждённо спрашивает, его глаза сверкают, а подбородок самодовольно вздёрнут, — Что он «совсем не видит тебя женщиной». Между ними в этой тишине установилось особое невесомое невидимое облако, обостряя чувства и вынуждая соревноваться в красноречии, что принцесса и раньше ощущала между ними, но в уединении от остального мира это проявилось особенно заметно. Рейнира стоит, скрестив руки на груди, и смеривает Деймона взглядом: — Мне показать, дядя? — язвит она. Дядюшка нервно оглядывается по сторонам, потом немного успокаивается и расслабляется. Спокойно пожимает плечами. Рейнира подходит к нему и привстаёт на носочки, чтобы чмокнуть в губы, также, как сделала с сиром телохранителем. Губы у дяди были более мягкими, но почти такими же, и Рейнира немного погрустнела, потому как теперь ей, кажется, никогда больше не понравятся поцелуи с мужчинами. — Это глупо. — заявил Деймон. Принцесса испугалась, что сейчас тот скажет, что это просто нелепая шутка, но тут дядя спросил: — Так просто? Поцелуй меня кто-нибудь так, я бы счёл, что меня отправляют на смерть, — он с вызовом усмехнулся. — Ясно, дядя, — улыбается Рейнира невольно, так смешно он актёрствует. Они оба переглядываются, как в старые добрые времена, и вся неловкость последнего времени между ними растворяется. Дэймон смотрит на племянницу сверху вниз, и в нём нет ни следа того Деймона, в полумраке и новом для Рейниры мире, есть лишь её дядя, любитель перекинуться с племянницей шутками. Он капризно говорит: — Плохо, не интересно. Это было бы весьма обидно, окажись эти слова сказаны там, в полумраке вздохов и чужих взглядов, но тут Рейнира хихикает в своём праве, потому что дядя сейчас никуда не уйдёт. Он же не такой, как вечером, не непонятный и не чужой. — Любой из моих женихов был бы этому рад, — авторитетно говорит она. Когда Дэймон бросает на неё позабавленный взгляд, Рейнира добавляет: — Но сир Коль не вы, дядя, он не поведёт меня в обитель разврата, и даже не решится помыслить снять с меня одежду. Мне кажется, что так ничего не получится, если даже вы не рады, что и думать про него. Рейнира хотела бы, чтобы сам её поцеловал, как в тот раз, однако радовалась, что у неё есть его добрая воля и они снова так близки. Конечно, дядя должен бы сказать что-то более довольное, нежели «плохо», ну или ничего не говорить, только смотреть, так, будто Рейнира ему очень дорога. А он играет! Деймон встаёт рядом: — Повторяй за мной. Он ободряюще улыбается. Принцесса тоже поворачивается к дядюшке, красуется, слегка покачиваясь. Кокетливо улыбается, смотря прямо дяде в глаза, ненароком спускаясь на его рот. Деймон слегка касается её скул кончиками пальцев. Собирается поцеловать, но она отпрыгивает в последний момент, хихикая, что поступила с ним как он. Дядюшка застыл, не опуская рук, тень нежного прикосновения принцесса ещё ощущала на своей коже. По взгляду Деймона думалось, что ему нанесли оскорбление, но Рейнира была довольна, она отомстила за вчерашнее. Дядюшка со вздохом опустил руки, приподнял брови и посмотрел на стену, открыл рот, закрыл, потом сказал весьма неожиданное: — Очень неплохо. Принцесса самодовольно прищурила светлые глаза и надула губы. Дядя был серьёзен. — Что ж, урок окончен, принцесса. Деймон уже собирался выйти за дверь, но Рейнира юркнула ему под локоть и быстро положила аккуратную ладошку с тонкими пальцами поверх его руки, что уже лежала на ручке двери. Их взгляды встретились, хмурый дядюшкин, и кокетливый принцессы. Она уже проделывала это с Колем и была уверена в своих чарах. Дэймон приближается к ней сам, однако весьма настороженно. Рейнира замирает и её улыбка тает, особенно когда она ощущает его приближение всем телом. Мысли проносятся вскачь. Вот-вот-вот, сейчас! Это снова происходит!.. Рейнира наполняется восторгом и затихнув ждёт, прикрыв глаза, чтобы не спугнуть ненароком. Дядюшка касается её приоткрытого рта своим, подаётся слегка вперёд и она чувствует давление его тёплых губ, от которого голова кружится, совсем как тогда. Она затихает и даёт себе почувствовать, как спина касается стены. Появляется желание заготовить уверенные слова, но мысли кажутся очень далёкими, они не доходят до рта и настоящих мыслей всерьёз. Все мысли сейчас заняты тем, что хотят, чтобы это никогда не кончалось. А ещё дядю очень хочется обнять. — Дядя, сир Коль куда более застенчив, — довольно бурчит Рейнира, когда дядюшка навис над ней как дракон над наездником, благо только, что не трогал, а то головокружение стало бы нестерпимым, и никаких умений у Рейниры извлечь из его уроков бы не получилось. — Бывает же он когда-нибудь распалённым, — негромко ответил Деймон, и что-то в его тихом голосе заставило принцессу прижать к голове воображаемые ушки, как кошка со внутреннего двора, от ожидания чего-то пугающего, зависшего в воздухе. Она шепчет в его шею, когда Деймон всё ещё не стремится вернуться к двери: — Но он мне не позволит. Он этого не хотел. Её голос звучит несчастным, и сейчас она думает вовсе не о лорде командующем. — Он скучен до умопомрачения, — легкомысленно заявляет дядя. Они снова целуются, и это словно стать драконом в небе, как воздух несёт всемогущее создание. Принцесса гладит его скулы, и пальцы путаются в длинных белых волосах. — Я для тебя… Просто игрушка? Как Коль?.. — улыбаясь, спросил Деймон вдруг, когда между ними не было и дюйма воздуха. У него были горячие губы, принцесса чувствовала его дыхание на своих, это было похоже на ласковый летний ветер. Конечно, дядя не верит в это. Это он с ней играет. Потому Рейнира помедлила, наслаждаясь близостью с ним, каждый миг ей был ценен и дорог. Ценен и дорог именно потому, что это дядя всё спланировал, вёл себя с ней так недосягаемо. — Ты очень хорошая игрушка, дядя, — пробормотала Рейнира с ликующим чувством, сознание её скрывал туман. Она всё равно не решилась бы даже обнять Деймона, обхватить спину ладонями, как хотелось бы. Прозрачные глаза дяди бегали по её лицу, его рот был приоткрыт, серебристые волосы были как конская грива на груди камзола под руками Рейниры. Тишина была слишком долгой. Рейнира снова быстро чмокает дядю в губы, приподнявшись на носках, и радуется, что может это делать. Почему они раньше так не делали? Надо было намного раньше. Деймон вдруг отстранился и вышел быстрее, чем туман в голове принцессы рассеялся. Рейнира стояла замерев, перебирая в голове недавние действия и слова, ненавидя себя за то, что он снова её бросает, снова, а она слишком наивна, чтобы не хотеть его остановить, каждый раз. Рейнира бросилась следом. В коридоре он хватает её за руку, когда она путает дорогу, и ведёт за собой. Принцесса спешит следом, и ей жаль, что как только они приближаются к паре гвардейцев, дядя отпускает, и они просто идут рядом. Ей нравилось держать его горячую руку. — Визерис не отошлёт тебя столь скоро? — спрашивает она, взглянув на профиль дяди. — Визерис в бешенстве, — тот косится в ответ, и Рейнира пытается угадать по его непроницаемым фиолетовым глазам, что он обо всём этом думает, — Но он собирается излить свой гнев на твоего командующего. Надеюсь. Рейнира коротко смотрит им под ноги и поднимает глаза, уставившись вперёд. Она чувствует себя виноватой, словно сама сбежала в город и забрела в дядин бордель, и тому пришлось её спасать, рискуя своей репутацией. — Надеюсь, ты чему-то научилась, Рейнира, — серьёзно говорит дядя, оставляя её перед поворотом к её покоям. И не ясно, говорит он о прошлом вечере, или об их недавнем уединении в заброшенной комнате. — Ничему, — говорит она, дерзко глядя в ответ, — Вы — плохой учитель. Деймон не обижается, он только подмигивает и скрывается в глубине замка, пока племянница смотрит ему вслед в восхищении его неуловимости. Рейнира бредёт к себе в приподнятом настроении.