Часть 9

Глава 9. С утра, увы, не хотелось думать ни о чем другом, кроме как о том, что уже никогда не повторится. Вспомнишь миг, а вокруг все не то.. Только дождь так же сильно хлещет по крышам соседних домов, как по кроне и веткам старого клёна. Роберт собирался на работу. Внезапно он услышал трели телефонного звонка. Товарищ и коллега Роберта - Николай Шпаков, исполняющий роль Арлекина в спектакле Басова. Роберт поднимает трубку в ожидании чего-то важного, ведь Шпаков - противник пустой болтовни по душам. Только срочное и только тет-а-тет. - Алло? - Энтин, ты вообще где ходишь? - он строго и вопрошающе кликнул Роберта - Коль, я собираюсь, скоро выхожу. И вообще, к чему спешка? Нам же к 8, еще и половины 7 нету. Громкий и нервный вздох в трубку заставил Роберта сконфузиться. - Там театр на ушах стоит уже, дай бог, не поубивают друг друга.. Роберт пошатнулся на стуле и практически упал - Кто поубивает, кого? За что? Не понимаю, давай конкретнее, что там у вас творится? - Да тут так просто не объяснишь. Подгребай, через 10 минут как штык чтобы был здесь, ладно? -Принято. - Роберт бросил трубку и второпях выбежал из дома. Дело в театре. Зал совещаний по поводу грядущего спектакля перед генеральным прогоном. Вагумов сидел в кожаном кресле во главе длинного стола, по обе стороны от него сидели педагоги и Басов. - Коллеги, - начал режиссер - позвольте представить вам план дальнейших действий: генеральный прогон состоится завтра в 7 часов вечера по решению, согласованному с Вольдемаром Викторовичем. Просим предупредить артистов. Все костюмы пошиты, финальная примерка завершится за полтора часа до конечной репетиции. Декорации полностью готовы к спектаклю, оркестровая труппа также сообщила о прибытии на генеральный прогон вечером. Всё абсолютно готово, Вольдемар Викторович. Коллеги, осталось сделать последний вдох перед премьерой, и нас ждет фурор! - Басов ответственно и гордо стоял перед всеми в зале, все восторженно переглядывались друг с другом. Радость была прервана, когда Вагумов заговорил. - Позвольте полюбопытствовать, товарищ режиссер.. - Вагумов подался вперед головой и оперся локтями на стол. - А напечатаны ли афиши к вашему «головокружительному» спектаклю? Или вы хотите, чтобы залы были как и всегда полупусты? Басов растерялся, а потом, скрестив руки на груди, спросил: - Что значит «как всегда полупусты»? Вы говорите о.. - Да, товарищ Басов, я говорю о. О том, что вы поступаете непрофессионально. Все готово, не спорю, на это вы горазд. Вот же люди обрадуются! А позвать этих людей гениальная голова не додумалась? М-даа.. несостыковочка. Басов смотрел на Вагумова испытующе и пристально, а потом твердо добавил: -Если афиш пока нет, это еще не значит, что люди не придут на спектакль, и уж тем более, что не захотят на него смотреть. Вагумов посмотрел на перстень на своем указательном пальце и смахнул с него пыль, уверенно сказав: - Да даже если бы и были.. Тишина повисла в зале. Все уже чувствовали запах предстоящей разборки, которая, зная Басова, обязательно будет и, зная Вагумова, может закончиться чем угодно. Директор попросил присутствующих выйти из зала совещаний. Педагоги послушно покинули помещение, но сразу после того, как закрылась дверь, прильнули ушами к стенам, прислушиваясь к разразившемуся, как гроза в мае, скандалу. Стук кулаков мужчин по столу и звук падения летящих из угла в угол всего, что попадалось под руку заглушали речи оппонентов. Кто-то хватался за сердце, кто-то за голову, а кто-то пытался расслышать хоть какое-нибудь вразумительное слово. Удалось услышать что-то похожее на «Да как же вы смеете!?» , «Бездарность» , «Да что вы себе позволяете!?» и прочую брань, местами даже нецензурную. Неожиданно наступила тишина и все, кто подслушивал данную какофонию из ругани и разборок, внезапно отпрянули от двери. Басов вышел из зала и громко хлопнул дверью так, что, казалось, здание вот-вот развалится до руин. Настолько он был зол. Все в театре впервые видели его таким и были несказанно удивлены. Выслушав рассказ Шпакова о произошедшем скандале, Роберт не верил своим ушам. Даже сами свидетели сих событий не могли до конца убедить себя в реальности происходящего, это им удавалось с большим усилием. Коллеги шли по коридору до гримерной комнаты. - Не думаю, что Басов все это просто так оставит. - предполагал Роберт. - А я знаю, что он обязательно этого так не оставит. - утверждал Шпаков, доставая из кармана брюк носовой платок. - Стоит к нему зайти, проверить, все ли с ним нормально, - предлагал Роберт. - Пойдешь со мной? Николай остановился, оглянулся по сторонам, посмотрел на пол и быстро пробежал взглядом по Роберту. - Друг, я понимаю, что ты хочешь как лучше. Тем не менее, я бы пошел с тобой, но не уверен. Не уверен, что Басов захочет тебя сейчас видеть. Роберт искренне не понимал, почему коллега считает его попытку оказать режиссеру поддержку неудачной и поэтому вопрошающе посмотрел на него. Шпаков подошел ближе и похлопал его по плечу и добавил, далее удалившись. - Просто предупредил. Сергей Федорович сидел на пустой сцене в полной темноте и протирал очки. В голове роились разные мысли и он всеми силами хотел собрать их в кучу, но не выходило. Хотелось одновременно разорвать Вагумова в клочья и остаться в полном одиночестве. Басова по - настоящему било, толкало и терзало всё внутри. Такое чувство обычно посещало его в молодости, когда он терпел свои первые провалы. Роберт вошел в зрительный зал и сел на крайнее сидение. Начать говорить он так и не отважился, в такие моменты предпочитал не мешать человеку думать. Через несколько секунд Роберт понял, что в зале есть кто-то еще. Оглянувшись, он пригляделся к темноте и заметил своих коллег и некоторых педагогов. У всех был задумчивый и озадаченный вид, они были вместе с Басовым погружены в глубокий и непонятный поток мыслей. Через несколько мгновений удалось увидеть Елену Карповну. Она была единственной, кто смотрел не перед собой и не в пол, а прямо на Басова. Своим грустным взглядом она словно раздевала мысли режиссера и полностью понимала его настолько, что сама будто ощущала то же самое, что и он . Разглядев Роберта в темноте, она тихо встала со своего места и подсела к нему ближе. Теперь они смотрели на Басова вдвоем, а он перевел свое внимание на них. Это побудило в нем инициативу начать говорить. - То, что произошло утром, - начал Басов - это.. типичное проявление Вагумова, и я не думаю, что это что-то серьезное. Было видно, что он пытается солгать, дабы не проявить истинных эмоций. Все же Сергей Федорович собрал волю в кулак и продолжил. - Мы.. Мы не можем.. Я не могу этого так оставить. Моя пьеса станет известна, наша работа не пройдет зря. Я просто не позволю ему испортить и разрушить то, к чему мы так долго шли. Один из педагогов тоже решил высказаться: - Вольдемар Викторович просто понятия не имеет, чего пытается коснуться этим своим моральным террором. Как по мне, это своего рода вандализм. За ним другой следом начал говорить: - Целиком согласен, это непозволительно. Такая дискриминация труда недопустима! Потом третий, четвертый, начали присоединяться артисты. Роберт и Елена Карповна поняли, что у Басова появляется уверенность и обоим стало спокойнее за него. Теперь они знают, что он точно не бросит постановку. От этого на душе поселилась искра надежды. Басов не долго был радостен, и тут же предположил: - Вагумов наверняка не допустит нас к генеральной репетиции. Втихую ее провести не получится, приедут важные люди.. не думал, что на этот раз не получится выкрутиться.. Все уже было потеряли уверенность и притихли, поняв, что все это вполне реально. Неожиданно Басов проговорил полушепотом - погодите… а что если.. Зал затаил дыхание, весь мир на миг превратился в астматика. Ощущение было таким же как и долгий гудок в телефонной трубке. Роберт и предположить не мог, что творится в голове у Сергея Федоровича. Непонятная и необъяснимая тревога. Неожиданно Басов встал на ноги и посмотрел вглубь зала, уверенно сказав в полный голос: «Мы спасем пьесу. Это…просто гениально.»