Часть 8

Глава 8: Ночь. Такое неугомонное время, честно сказать. Казалось, спи, да радуйся, что завтра проснешься с новым настроем на работу. Только именно в такое время в голову приходят разные мысли, никак не желающие покинуть рассудок. Как у Роберта.. Он встал с кровати, включил настольную лампу, еле горящую тусклым белым светом. Стал протирать глаза, которые были полны слез несколько часов назад. «Боже мой, а я ведь и подумать не мог.. Елена Карповна, как же так.. Пожалуй, мне не стоит утром спрашивать, как ее дела.». Роберт взял телефон, открыл список контактов. «Басов С.Ф.» - нужно ли ему это сейчас? Верно, он спит и набирается сил. По многим причинам. Но главная - завтра на работу. Идти и делать свой вклад в искусство. «Кому же тогда сейчас нужен я?». Палец сам застыл над одной из ячеек. «Мама». «Она сейчас спит, ее не нужно беспокоить.»- думал Роберт и еще раз посмотрел вокруг. Нашел на столе ту самую жемчужную пуговицу, начал разглядывать и неожиданно для себя уснул прямо за письменным столом. Утро. Новая репетиция, на этот раз начавшаяся с недопонимания. - Где же Вольдемар Викторович? Позвоните же ему кто-нибудь! - Басов ходил по коридору с педагогами и артистами, явно обеспокоенный. - Сегодня первый ген. погон, а его нет. Если не ответит, сам поеду его искать, хоть до полуночи. Авось, изволит явиться - с раздражением режиссер постукивал в ожидании носком стопы по плитке пола и взирал туда же глазами. Кто-то из педагогов дозвонился Вагумову. Напряжение воцарилось и в театре и за его пределами. Казалось, весь мир стоит в ожидании и слушает гудки. На удивление, трубку сняли довольно быстро и все приготовились к тому, чтобы выслушать объяснение. Никаких объяснений не последовало: сначала в трубке раздался странный хрип, вздох, стон, потом чих и невразумительные звуки, только походившие на слова. Потом тишина и голос слегка пьяной особы. -мм, Алё, че надо? *ик* Я.. я вам не звонила. Басов был в большом недоумении и попытался спросить: - Я извиняюсь, могу ли услышать Вольдемара Вагумова? Он очень нужен сегодня на прогоне в театре. Девушка,немного погодя, ответила, при этом очень запинаясь и заикаясь, будто язык ее уже не слушает: -*ик*.. Ааа, так вы моего Володю ищете что - ль? Ну нееет, я его *ик* прост так не отдам, он мне ночью должен будет… (кричит) ВОЛОДЯ! Добби свободен,*ик* на работу сегодня не идешь, эй, ты, там еще осталось… да он не проснулся еще.. Короткие гудки. Шок. Басов в ярости смотрит на телефон коллеги и сжимает кулак. -Я извиняюсь, господа, но я когда-нибудь сорвусь и не выдержу такой выходки. Это уже из ряда вон. Басов быстрым и уверенным шагом направился ко входу в свой кабинет. Он был просто в ужасе и гневе. Все разошлись. Закулисье разбрелось в разные стороны, очень тихо и постепенно опустошив коридор. Роберт остался один. Идя к гримерной он обнаружил ту самую картину, которую видел ранее - золотистый раскидистый клен, листву которого прорезал огромный луч солнца. «Вот бы оказаться там хоть на минуту!» Роберт снова залюбовался и загорелся идеей совершить прогулку в пределах театра снаружи. Говорят, там не менее красиво. Он вышел из здания, пропитанного молчанием и напряжением. Иногда хочется опустошить себя, чтобы потом вобрать в себя новых чувств и с всплеском пустить их наутек. Сейчас Роберту это было крайне необходимо. Обойдя здание по кругу, он прошел чуть дальше. Глядел себе под ноги, а когда поднял глаза, замер в изумлении.. Живописный клен с картины стоял перед ним во всей своей красе. Чудом, в ноябре он не утратил всей своей красоты. Казалось, будто его питает нечто более прекрасное и мощное. Возможно, даже святое.. Под древом стояла белая скамейка и молодой человек сел не нее, оперевшись на спинку. Он смотрел вверх, на крону. Почувствовав чье-то присутствие прямо у себя за спиной, юноша обернулся. Снова глаза магнитом притянулись сами собой к милым чертам.. Елена Карповна стояла и смотрела на него, сидящего на скамье в позе, которая, как ей тогда показалось, вдохновила бы гениев - натурщиков на шедевр живописи. Длинные руки в изумрудной рубашке протянулись по обе стороны спинки белой скамейки, а он сам опрокинул голову назад и дышал свежим осенним воздухом, слегонца влажным и трепещущим. Темно - каштановые волосы были почти одного оттенка со стволом старого клёна, а ткань шелковой рубашки лучшим образом контрастировала с золотой листвой, плотно усаженной на каждой ветке могучего древа. Ноги его упирались в землю, словно корни, и ни в коем случае не косолапили. Артист все- таки. Елена Карповна улыбнулась Роберту и начала ,не торопясь, приближаться к скамье. Вскоре молодой человек отодвинулся, чтобы уступить место даме. Елена Карповна присела, держа сумочку на коленях, а после посмотрела на Роберта. Оба не знали, что сказать друг другу. Кажется, говорить нечего. Тем не менее, и он и она желали обсудить инцидент, произошедший утром. Роберт оказался смелее: - Кажется, вечером уже не соберемся? Елена Карповна вздохнула и огляделась, потом добавила: - И завтра, скорее всего, тоже.. Ну ничего, это только мы так грустим с вами. Сегодня детям сказала, что прогона не будет - такие радостные были, а родители и подавно! Роберт усмехнулся: - Я так понимаю, и Вольдемар Викторович не сильно расстроен? Елена Карповна вопрошающе посмотрела на него своими карими - медовыми глазами и с легкой игрой спросила: - А вы расстроены? Уж больно переживаете, я полагаю. Привыкайте, работу у нас выполняют добросовестно. Но не все, и, как видите, не всегда. Роберт прекрасно понимал о ком и о чем идет речь, но его удивила манера Елены Карповны, с которой она преподнесла свою позицию. Он взглянул на нее. Опустил глаза на руки и ответил: - Увы, мы - люди исполнительные, что прикажут, то и делаем.Да вот только приказчики, видимо, сами исполняют с большой неохотой. Елена Карповна одобрительно кивнула и подсела ближе. - Где вы учились? Заметно грамотный человек, иногда так приятно находиться в обществе таких как вы. Роберт был польщен, надо сказать, смущен словами собеседницы и поблагодарил ее, ответив: - Не стоит комплиментов, Елена Карповна. В вашем обществе находиться еще приятнее. Это разбудило в ней еще больший интерес продолжить диалог, но она лишь убрала упавший на ее плечо лист и стала всматриваться вниз перед собой. Недолгое молчание вновь появилось, оба решили просто промолчать, немного польстив друг другу. Чтобы разрядить обстановку, Роберт пошевелил внутри карманов брюк. Вдруг что-то вылетело из него наземь. От неловкости он начал быстро все собирать, а Елена Карповна чуть заметно усмехнулась, тепло глядя на него. Из всего, что оказалось на полу, она заметила недавно потерянную безделушку. Сняв улыбку с лица, она протянула руку к вороту блузки. Пуговицы там не оказалось. Женщина вспомнила: пуговицу сорвал с нее Вагумов в гримерной, а Роберт, видимо нашел ее и даже понятия не имеет, что ее владелица сидит прямо перед ним и , боже, как постыдно она лишилась этой безделицы. Елена Карповна неожиданно села вниз и быстро подняла пропажу. Роберт в недоумении смотрел на нее. Она потупила взгляд. Вскоре оба они встали и Роберт решил спросить, в чем дело. Елена Карповна ничего не говоря развернулась к нему спиной, чтобы дать понять, что к чему, при этом стыдясь. Роберт сперва ничего не понял и списал это она то, что женщина желает его покинуть. Но потом она тихо добавила: - Это моё.. Роберт вспомнил ее в день, когда нашел пуговицу. Та была растеряна, как и сейчас. Гримерка.. Елена Карповна.. Вагумов всегда заставлял ее теряться в его присутствии. Это был будто.. стыд. Роберт все понял.. Он подошел ближе к Елене Карповне, и.. Он сам не знал, что им овладело: жалость и желание защитить ее или уже просто неспособность держать все в себе. Она подступила к нему в ответ. Сердце Роберта колотилось все чаще, но вдруг показалось, что оно скоро покинет молодую грудь: Елена Карповна приобняла его руками за плечи и возложила одну сторону головы на хрупкое предплечье Роберта. Он не знал, как действовать и просто стоял в растерянности, пока в груди его был бешеный стук. Елена Карповна же действовала из давно известного всем, но не всегда доступного ей принципа «слушать свое сердце». Она чувствовала, что сейчас так надо и только так ей удастся сбросить всю эту постыдную гору с женственных плеч. Женщина хотела было что-то сказать, но ей удалось только шептать несвязно: - Я, право, не знаю, сможете ли.. Сможете ли вы меня простить за мою.. *вздох* ..За мою слабость и..Просто я уже не могу бороться с этим.. С ним и с его.. Он желает, чтобы я.. Роберт не верил своим ушам. Его подозрения оказались правдой и Елена Карповна действительно сейчас в лапах у Вагумова. Он понимал: кто как ни он сможет поддержать ее и дать ей понять, что она ни в чем не виновна? Что ей не за что извиняться. Тем не менее, он все еще был не в состоянии говорить и дал Елене Карповне закончить: - Понимаете.. иногда так нужно быть храброй и сильной для искусства.. а реалии … они просто не дают быть такой.. Мне страшно сейчас, понимаете? Поймите.. Прошу, поймите.. Роберт ответил на объятия. Ладони грели спину женщины сквозь тонкие слои ткани блузки. Она прижалась сильнее, но все так же осторожно, будто боясь разбить хрустальную фигуру. На этот раз, было слышно биение сердца юноши : частое и волнующее кровь. Роберт ощущал аромат ее волос, тонкие нотки цветочных духов и старался как можно скорее ,четче запомнить и «украсть» этот миг. Внезапно он ощутил, что рубашка на плече слегка намокла. Слезы? Дождь. Он поднял глаза вверх и ему на лицо упало несколько капель. Внезапно чья-то ладонь коснулась его щеки.. Теплые касания нежных губ, на которых теплились капли ноябрьского дождя согревали щеки. Нечастые, трепетные, волнительные и благодарные поцелуи Елены Карповны были для Роберта чем - то большим, незабываемым и прекрасным. Он чувствовал, как ее неосторожные пряди норовят залезть ему в глаза, и аккуратно убрал их ей за ухо. Она отстранилась. Дождь бил сильнее, усиливалось и сердцебиение Роберта. Его рука по - прежнему лежала на ее локонах. Оба они были уже насквозь промокшие, хотя все остальные и ступать из здания вон не хотели. Ноги стояли ровно и прямо, но было ощущение, что они вот-вот подведут хозяина и тело рухнет на землю. Гравитация была сейчас ничем. Существовало лишь их притяжение друг к другу, с чем они не могли совладать. Роберт осторожно потянулся ладонью ближе к лицу Елены Карповны. Все же было в ней что-то неприкосновенное. Она для него была как экспонат в музее, объект трогательного искусства, не предназначенного для тактильного контакта. Елена Карповна в ладах с законами о субординации, но тяга к Роберту была сильнее, чем любой закон. Дождь беспощадно барабанил по листьям других деревьев, но и прикоснуться не смел к старому клёну… Роберт поцеловал Елену Карповну. Стихийно, будто бежал за уходящим вагоном со словами «помни, я рядом». Елена Карповна, хоть и не ожидала, за последние годы после смерти мужа, впервые ощутила трепет и дрожь внутри и снаружи. Она обняла юношу так крепко, как только могла. Он ответил. Хотелось танцевать и шептать невразумительные слова и фразы, ловить капли дождя и растягивать этот момент столько, насколько это может и не может быть возможно. Роберт чувствовал, что в душе распускаются розы, а губы Елены Карповны, хоть и целуют его сейчас, говорят что-то, что он должен услышать. Дождь прекратился, а они так и смотрели друг на друга. Уже хотели было разойтись, но она подошла и шепнула ему на ухо: «Вы так и не рассказали мне, где учились».