ГЛАВА 3. Сахарная вата

Через полгода

      Когда уродливые и прожорливые демоны ночью срывались с поводков и вылезали из-под кровати, стирая призрачные границы между реальным и потусторонним миром для того, чтобы безжалостно забрать искалеченные души, то просыпался их хозяин, хитроумно скрывая свою личину под маской нарисованных улыбок и белого грима.       Мерцающие огоньки переливались, закреплённые на крышах передвижных белых палаток, и манили к себе заблудшие души, раскрывая дружелюбно распахнутые объятия.       Запах сахарной ваты наполнил воздух, запуская невесомые и сладкие, местами приторные, облака на много миль вокруг.       Необычный цирк, состоявший из анимагов, оборотней и суккубов, не ждал любви и признания, а хотел разорвать израненные души гостей и сшить их заново, построив по своему образу и подобию.       Новый дебют и новое взрывоопасное представление. Кто отдаст свою душу в этот раз? А может быть, кто-то из зрителей научится воздушно летать под куполом цирка и подрся с испорченными тварями, которые станут новой семьёй и подарят любовь?       Гости оживлённо толпились у пахнущей свежей краской кассовой зоны, охотно выкладывая галлеоны и возбуждённо перешёптываясь о таинственном владельце, который смог отреставрировать забытое богом место за столь короткое время.       Грейнджер нервничала и сейчас ощущала сухой комок в горле и неприятный жар в груди, который ограничивал дыхание.       Живоглот ей ничего не сообщил утром, только загадочно усмехнулся и вручил странные билеты, а после пропал на целые сутки и не выходил на связь.       Последние месяцы выдались для него очень трудными: парень постоянно пропадал в заброшенных зданиях, где ночами проводили подпольные бои, а утром стремился в Косой Переулок, подрабатывая в магазине, который занимался продажей магических существ.       Она волновалась, и сердце болело оттого, каким уставшим стали изумрудные глаза, а шерстяные ушки иногда клонились вниз от усталости. Однако его огонь, казалось, не потухал, а наоборот разгорался из-за временных трудностей.       Грейнджер ночами плакала в подушку после того, как лечила разбитые костяшки на его руках, а также вновь и вновь очищала одежду от крови и грязи.       Живоглот клялся в том, что это временно. Он так головокружительно целовал её и так крепко обнимал, что она с готовностью поддерживала его дальше, замечая, насколько важно ему было осуществить мечту.       «Деньги ничего не стоят, ты скоро будешь бросать их в потолок» — однажды сказал Живоглот, привычно играя с её кудряшками, когда ночью они смотрели на звёздное небо, разгадывая созвездия, прижимаясь друг к другу разгорячёнными, после занятий любовью, телами.       — Гарри, нам сюда, — Гермиона нетерпеливо схватила его за предплечье и потянула в сторону, проверяя в сумочке наличие двух билетов с серебристыми выгравированными узорами, которые вели на отдельный балкон. — Я никогда не была в цирке в волшебном мире, а ты?       — Как-то посещение такого места прошло мимо меня, потому что я пропадал на тренировочном поле для квиддича или же совершал набеги на «Сладкое королевство», — признался Поттер, держа девушку крепко за ладонь, чтобы та не потерялась среди волшебников и волшебниц, которые местами вели себя неадекватно и злобно подталкивали других в спину, спеша к главному шатру несмотря на то, что до начала представления оставалось ещё десять минут.       Гарри сжал губы от досады и от беспардонного поведения некоторых, которые из-за своей жажды занять «лучшие» места причиняли неудобства окружающим. Он никогда не понимал таких личностей, предпочитая неспешный ритм и размеренность пустой и бессмысленной суете, тем более что у каждого проданного билета был выбит номер места.       Парень резко свернул налево, уткнувшись в ступени, ведущие на второй этаж, и схватился рукой за перила, уверенно таща подругу за собой, к дальней двери, которая в соответствии с планом, размещённым на стенде у линии касс, вела к балкону.       Гермиона мысленно сетовала на неудобные ступеньки — довольно узкие и скользкие, которые нервировали и заставляли думать о падении.       Если бы не Гарри, то она наверняка бы множество раз заблудилась или же её просто затоптали разъярённые волшебники, которые не могли найти место и потерянно слонялись туда-сюда, изливая раздражение, а также употребляя обсценную лексику, почему-то обвиняя незнакомцев в неурядицах.       — Хоть здесь не будет никого, кроме нас, — улыбнулась девушка, садясь в бархатное кресло, удобно поддерживающее поясницу и плечи. — Мне интересно, что будет включено в программу и будет ли Живоглот выступать.       Она вытянула ноги и положила ладони на бёдра, поставив сумочку на стеклянный стол, на котором стояло шампанское, охлаждённое в металлическом ведёрке и два пустых бокала.       — Хаос иногда может утомлять, — Гарри потянулся к бутылке с шампанским, наполнил бокалы, а затем протянул один Грейнджер. — Ты уверена в своём выборе? До сих пор не могу поверить в то, что Живоглот, бывший кот, с которым я играл и гладил за ушком, когда приходил в гости, теперь твой бойфренд.       Он сделал глоток пузырящейся жидкости и выжидающе посмотрел на девушку. Поттер искренне желал Гермионе обрести счастье в личной жизни, поэтому довольно придирчиво относился к выбору её избранников. Если бы он мог, то непременно допрашивал бы их со всей строгостью и даже не гнушался бы такими нечестными методами, как слежка и запугивание.       Гарри давно заметил, что Грейнджер вначале всегда с восхищением рассказывала про каждого своего нового бойфренда, однако потом, с каждой услышанной претензией и обманом её мелодичный голос звучал всё тише и тише, пока доверху не наполнялся разочарованием и разбитыми надеждами.       — Да. Моё сердце впервые ведёт себя спокойно, а пресловутая женская интуиция молчит. Я доверяю ему на сто, нет, на тысячу процентов! Гарри, Живоглот понимает меня, как никто другой, и он такой целеустремлённый. Он работает без выходных по четырнадцать-шестнадцать часов в день для того, чтобы дать мне возможность не брать сверхурочные часы и вновь заняться давно забытым хобби — писать учебное пособие по нумерологии, — с гордостью сообщила Гермиона и осеклась, когда увидела Живоглота в чёрном фраке, лацканы которого были расшиты стеклянным бисером, и цилиндре, что каким-то чудом держался на голове.       — Дамы и господа, приветствую вас в цирке «Паноптикум», который получил шанс на возрождение. Давным-давно я выступал здесь, когда имел кошачье обличье. Этот цирк издавна служил пристанищем для отчаявшихся тварей всех мастей, которые не могли жить мирной жизнью после пережитых травмирующих событий, — парень церемонно поклонился и взмахнул ладонью, обтянутой белоснежной тканью перчатки.       От его продуманного движения тяжёлый занавес, состоящий из двух частей, стал убираться в боковые углубления фортанга, который отделял манеж от закулисной части.       Живоглот медленно обнажил губы в улыбке, обводя взглядом заполненные зрителями места перед тем, как удалиться за кулисы.       В его венах растекался адреналин, а чужие эмоции опьяняли похлеще алкоголя, заставляя сердце танцевать от трепета, а желудок сжиматься в узкую полоску.       Грейнджер обратила внимание Поттера на арену, залитую неоновыми лучами софитов, на которой уже начал представление канатоходец, выступающий без страховки и буквально летающий в воздухе, словно экзотическая птица.       Артист сорвал шквал аплодисментов, когда в конце номера непринуждённо прыгнул вниз и, достигнув пола и едва не разбившись, превратился в полярную сову, вновь воспаряя под купол цирка и меняя подсветку на чернильное небо с россыпью белых звёзд.       Небо содержало в себе грубые мазки кистью синих и чёрных оттенков, будто его нарисовали второпях, а маленькие звёзды то вспыхивали, то гасли, словно приручённые маленькие озорные искорки, которые хотели сейчас красовались перед зрителями.       Грейнджер восторженно кричала, подбадривая каждого выступающего на манеже артиста, и хлопала так долго, что почувствовала, как покрасневшая кожа ладоней окуталась неприятным мерцанием иголок, врезающихся друг об друга.       Сейчас начался новый номер, и она с открытым ртом смотрела на то, как парень, прячущий лицо за зловещей маской, без всякого страха и волнения погружал в свою глотку разнообразные шпаги, отливающие холодным блеском металла.       — На манеж приглашается Гермиона Джин Грейнджер, — внезапно произнёс он, выталкивая на сцену крутящееся деревянное колесо с четырьмя эластичными кожаными ремнями, предназначенными для фиксации конечностей.       Грейнджер в недоумении покосилась на Гарри, а затем на парня, который её объявил. Её нутро потерянно дрожало, но почему-то тянулось исполнить предложенный трюк, будто хотело стать бессловесной марионеткой под пленом притягательных зелёных глаз.       Грейнджер сжала руки в кулаки и едва уловимо кивнула, выражая согласие, а затем отодвинула тяжёлый стул, выполненный из резного дерева, и направилась к выходу, без раздумий исчезая в дверном проёме. Девушка заметила, что настенные светильники с жёлтым светом ободряюще подмигивали по мере её продвижения вниз.       Грейнджер на негнущихся ногах вошла в манеж и остановилась напротив парня, который проявлял спокойствие, и весь его вид показывал, что не случилось ничего экстраординарного.       Здесь стояла такая оглушающая тишина, которую можно было разрезать на одинаково пропорциональные кубики, сделанные из вакуума. Девушка чутко слышала каждый скрип подошвы зрителей об пол, шорох курток и шептания на задних рядах. Никогда прежде звуки не звучали в ушах так громко.       — Тебе ничего не грозит, — он наклонился к её уху и уверенно повёл к колесу, которое вблизи выглядело ещё более угрожающим. — Гермиона, — промурлыкал парень.       Его красный цилиндр, украшенный чёрным тканевым бантом, каким-то чудом не спадал от порывистых движений парня.       — Живоглот? — тихо промолвила Грейнджер, робко подходя к стенду, становясь спиной к нему и наблюдая за тем, как парень умело фиксирует её руки и ноги в правильное положение, будто он делал данное действие множество раз.       Его маска сильно искажала тембр голоса, однако шёлковое мурлыканье вряд ли принадлежало кому-то другому.       — Это я, — парень уверенно затянул ремни и проверил в последний раз кольцевые крепления, прежде чем с любовью погладить её по волосам. — От тебя требуется только не шевелиться, ты сможешь это сделать?       Даже сквозь белую маску с резкими вырезами для глаз и злых уголков рта девушка поймала его улыбку.       Она кивнула и мысленно повторила простое указание. Гермиона всегда боялась неизвестности и колюще-режущих предметов, так как в детстве серьёзно порезала ладонь ножом, когда училась готовить пиццу с пепперони.       Живоглот отсчитал количество шагов, а затем отошёл назад, как раз, пока он возился с Грейнджер, ассистент поставил стол и разложил кофр, в которых хранились ножи из личной коллекции.       Он довольно кивнул, и ассистент проворно исчез за кулисами, увидев, как Живоглот одним движением открыл крышку и выложил ножи, неторопливо группируя их по размеру и форме.       Парень щёлкнул языком и засвистел, заставляя колесо вращаться на металлическом шарнире против часовой стрелки.       — Посмотрите на этот уродливый нож! Он является моим любимым среди прочих. Я помню, как владелец зоомагазина, однако скорее это было адское пристанище, говорил о том, что дико хочет выпотрошить меня, раскладывая по кусочкам, — фыркнул он, перекатывая остро заточенное лезвие между двух пальцев, а затем отправляя его прямо в живую мишень, соблюдая жёсткую последовательность действий, продиктованную техникой безопасности.       Грейнджер собрала весь самоконтроль в охапку, однако нервы натянулись до состояния тугой пружины. Она мысленно напоминала самой себе о том, что Живоглот не стал бы её обманывать, а значит, не стоило переживать, однако девушка всё равно вздрогнула и чуть не шевельнула головой, когда лезвие воткнулось в дерево, а и ребро коснулось кончика уха.       Адреналин вызвал противный шум в ушах, и аплодисменты звучали будто не на манеже, а в её мозгу. Дышать стало труднее, а расширенные зрачки выдавали неровный пульс и удушающий страх.       Живоглот снял цилиндр, кладя на стол, и задумчиво провёл кончиками пальцев по волосам, приглаживая их назад и пытаясь сделать зализанную причёску.       Он обворожительно улыбнулся зрителям и подпёр подбородок кулаком, делая вид, что полностью потерял интерес к произошедшему.       — Скука! Хм... будто бы чего-то не хватает, — Живоглот бесшумно достигнул Гермионы, глаза которой остекленели и беспокойно перебегали то на лежащие позади ножи на столе, то на него. — Может быть, стоит добавить больше шоу? — он медленно схватился за рукоять ножа и вытащил его из расщеплённой поверхности, не прикладывая никаких усилий.       Его дыхание опалило её щеку, словно знойный ветер, внезапно пришедший с юга. Он без раздумий схватил Гермиону за подбородок и пристально уставился на неё в ожидании ответа. Не хотел давить и ломать её, потакая собственным деструктивным желаниям. Живоглот всегда давал выбор, оставаясь бесстрастным наблюдателем, так как долгие годы кошачьей жизни приручили его к осторожности и развили чутьё, которому вполне могли позавидовать ведьмы из Салема.       — Да. Я хочу увидеть, что произойдёт дальше, — неожиданно для самой себя выпалила Грейнджер. Она не колебалась.       Гермиона подумала о том, что азарт преступно завладел её рассудком, заставляя повысить ставки в смертельном номере. Она понимала, что сейчас глупо рискует жизнью, и одно неверное движение может бесповоротно погубить её, ножом равнодушно перерезав красную невидимую нить, но отчего-то так хотелось оторваться от реальности и погрузиться в иную изнанку жизни, которая была доступна лишь избранным.       Может быть, Живоглот намеренно подсадил её на острые ощущения и превратил из хорошей девочки в девочку-дьявола?       — Дамы и господа, моя прелестная участница согласилась продолжать дальше. Поэтому я увеличиваю уровень летальности и буду кидать в крутящееся колесо все имеющиеся ножи, — с расстановкой сказал Живоглот, наклонившись к ней и коснувшись губами её бледной и холодной щеки. — Не волнуйся, я гарантирую, что всё пройдёт гладко.       Её длинные угольно-чёрные ресницы так мило затрепыхались от ужаса, а на прелестном личике застыло выражение удивления, приправленное нетерпением.       Мрак на манеже сгущался, а лампы стали мерцать, не выдерживая витающего напряжения. Прожектор слабо светил, поддаваясь клубящимися теням, однако всё же смог сфокусироваться на Гермионе, подчеркивая её хрупкость и решительность.       Грейнджер закрыла глаза, отдаваясь на милость статике, повисшей в воздухе, и ощущая жужжание под кожей, которое впустило в голову мрачные мысли.       Она убеждала себя в том, что не зря доверяет Живоглоту, и он бы никогда не стал подвергать её жизнь настоящей опасности. Они же столько пережили вместе, когда он был пушистым котом, который придумывал новые хулиганские проделки, а затем самозабвенно воплощал их. Грейнджер даже не могла припомнить случайно брошенных резких слов, ведь их отношения всегда были гармоничными и строились на взаимном уважении и доверии.       Неужели парень всего лишь расчётливо использовал её, когда нашёл удобный вариант для того, чтобы переждать в безопасном доме до момента окончания насланного проклятия? Может быть, он был таким же, как остальные — эгоистом с подлой душонкой?       — Я верю тебе, Живоглот. Я люблю тебя, — прошептала она, стараясь не заплакать из-за нервного напряжения.       Он остолбенел, превратившись в каменное изваяние, стоя к ней спиной и методично проверяя остроту лезвия у разложенных ранее ножей. Его левое ухо резко дёрнулось, а потом повернулось в сторону долетевшего до него признания.       Он захлопал в ладони, требуя от зрителей поддержки, а затем пошевелился, хватая ножи. Живоглот гордился своим безупречным самоконтролем, но сейчас червячок сомнений грыз его, отразившись капельками пота на лбу.       У него был большой перерыв в метании ножей, и, конечно, благодаря упорным тренировкам парень вернул часть умений, однако он ощущал, что вынужденный перерыв не прошёл бесследно, а техника стала более грубой и нуждалась в корректировке, но у него оставалось несомненное преимущество перед другими: его реакция, скорость и гибкость превосходили физические данные волшебников и волшебниц.       Живоглот зарычал, выхватывая из-за пояса ножи, кручеными ударами направляя их в девушку и наблюдая за тем, как они синхронно врезаются рядом с ней, филигранно очерчивая силуэт.       Сердце радостно подскочило, забирая гул подбадривающих аплодисментов от зрителей и сохраняя ласкающую симфонию внутри.       Гермиона испугалась уже меньше, и теперь адреналин приятно захлестнул её высокой серповидной волной, глубже утаскивая в лабиринт опасных игр. Она знала, что еле будет стоять вертикально, когда почувствует твёрдую почву под ногами, от переизбытка эмоций.       — Ты молодец, я горжусь тобой, — Живоглот ловко расстегнул эластичные широкие ремни, освобождая девушку, прижимая её к себе и сгребая в охапку. — Я так тебя люблю. Спасибо за поддержку, Гермиона.       Она улыбнулась и ласково потрепала его по щеке и схватила за ладонь, которая местами ощущалась грубой.       — Я ощутила себя живой. Странно, но новое ощущение мне очень понравилось, — поделилась Грейнджер впечатлениями, двигаясь в такт его длинным шагам и стараясь не бежать. Не хватало ещё упасть лицом в песок!       Порочная улыбка озарила лицо парня, как будто он заранее спланировал номер с её участием. Он ничего не сказал, и когда софиты поникли до маленьких пучков света, потянул её за собой вперёд.       Они вместе начали совершать поклон, выражая благодарность за аплодисменты до тех пор, пока поток аплодисментов не начал медленно иссякать, а софиты, прежде ослепляющие, теперь звучали приглушённо, будто деликатно намекая зрителям на то, что необходимо расходиться.       — Пошли в гримёрку, — произнёс парень, окидывая взглядом пустеющий зал и крепче обнимая за девушку талию. — Там уже ждёт Гарри, небось нас заждался.       Он озорно кивнул, отвечая на невысказанный вопрос Гермионы, которая выглядела довольной, хотя пыталась сохранять строгий вид.       Они исчезли за опустившимся занавесом, а потом сошли с маленьких ступенек, ведущих в техническую часть цирка, откуда доносился приглашённых смех артистов, осветителей и дрессировщиков.       Гермиона неприлично рассматривала каждый уголок и даже скользила взглядом в полуоткрытые двери, поддавшись любопытству. Здесь всё было по-другому нежели в маггловском цирке: вместо механизмов действовало волшебство, а законы физики подчинялись замыслу представления.       Она вовремя отклонилась от переливающегося серебристого потока летающих искр, которые словно кого-то искали. Быть может, своего хозяина?       — Здесь совершенно другой мир, — зачарованно сказала она, останавливаясь перед его гримёркой и толкая дверь внутрь.       Гарри непринуждённо развалился в кресле, потягивал шампанское из высокого бокала и выглядел расслабленно.       — Поздравляю с премьерой, Живоглот! — доброжелательно проговорил Поттер, пожимая протянутую руку и подмигивая Гермионе, которая провела пальцем по своей шее, намекая на разбор полётов после.       Живоглот снял с головы цилиндр и положил его в объёмную сумку, которая сохраняла форму и защищала от пыли, наклеив бирку для рабочего о том, что изделию необходима химчистка.       Он опёрся спиной о стену позади и поманил указательным пальцем девушку, вновь захватывая её в крепкие объятия.       — Спасибо за помощь, Гарри! Я был удивлён, когда тебе удалось заменить Гермиону сюда, вытянув её с работы пораньше, — взволнованно ответил парень, испытывая благодарность к Поттеру и питая к нему дружеские чувства.       Гарри снял очки и протёр их рукавом вязаного джемпера с изображением снитча, подаренного Молли Уизли на прошедший день рождения.       — Тяжело было делать вид целую неделю, что я ничего не знаю, — рассмеялся он. — Гермиона точно не пошла бы одна в цирк, так как нашла бы миллион неубедительных предлогов для того, чтобы задержаться на работе или же зависнуть в кровати с новой книгой.       — Гарри! Это неправда! Просто одной мне скучно куда-то ходить, — вмешалась Грейнджер. Её щеки стали пунцовыми, когда Живоглот без всякого стеснения поцеловал её с языком, поглаживая шею, на которой виднелись почти зажившие следы от клыков. — Мне стоило злиться на твой обман, но я очень рада тому, что выбралась в цирк, посетила закулисье и даже стала участницей в номере!       — Я бы хотел, чтобы ты, Гермиона, всегда была счастлива рядом со мной и ни в чём не нуждалась! — он взял два бокала со стола, наполнил их шампанским и затем один отдал девушке. — Ты — самая лучшая девушка и единственная муза в моей жизни.       Его улыбка стала медленной и обворожительной, когда он положил подбородок на её плечо.       — За нас! — пробормотала она, трогая кошачьи ушки и умиляюсь тому, какие они мягкие и пушистые.       Их взгляды пересеклись, и у Гермионы перехватило дыхание от чистого голода, который прорывался наружу сквозь потемневшую радужку его глаз.       Гарри откашлялся и тоже поднял бокал в их честь. Он никогда не видел Грейнджер такой мягкой и спокойной, обычно девушка была очень собранной, местами жёсткой и держала свои эмоции при себе.       — Гермиона и Живоглот, я рад за вас! И не забудьте позвать на свадьбу и сделать меня шафером, иначе я вас обоих запихну в Азкабан в одиночные камеры, — сквозь смех пообещал Поттер, осушая бокал с шампанским за один глоток.       — Обещаем, — кивнул Живоглот и прошептал Гермионе о том, что необходимо выйти на улицу для того, чтобы запечатлеть в памяти редкое природное явление, появляющееся один раз в год около полуночи. — Гарри, мы покинем тебя ненадолго, но вернёмся.       — Конечно, без проблем. Я думаю, что за время вашего отсутствия смогу продегустировать бутылку огневиски, спрятанную в сейфе, — поддразнил его Поттер, пребывая в благодушном настроении.       Гермиона послала Гарри воздушный поцелуй и счастливо засмеялась, идя к выходу. Она едва успевала за широкими шагами парня, поэтому отпустила его ладонь и перешла на бег, двигаясь к выходу и невольно предлагая небольшое мини-соревнование.       — Ах ты, — Живоглот инстинктивно ринулся за ней, теперь рассматривая девушку как прелестную добычу, в которую можно вцепиться клыками.       Он сглотнул вязкую слюну и почувствовал, как челюсть свело от предвкушения.       Живоглот за несколько шагов догнал её и уже сомкнул длинные пальцы на запястье. Гермиона испуганно и разочарованно обернулась, поэтому парень решил дать ей фору и сделал вид, что споткнулся и потерял равновесие, чуть ли не падая и не касаясь ладонями пола, устланного красной ковровой дорожкой.       — Я первая! Я первая! — Гермиона дёрнула ручку двери и выскользнула на улицу, которая утонула в объятиях ночи.       Она усмехнулась, когда парень присоединился к ней спустя пару секунд, бесшумно приблизившись.       — Ты быстро бегаешь, — Живоглот повернулся и притянул её к себе, целуя и прикусывая нижнюю губу, пока не почувствовал вкус крови.       Гермиона застонала ему в рот, тяжело дыша, хватая его за волосы и углубляя поцелуй с помощью языка.       Она открыла глаза и встретилась с его взглядом, когда он указал на чернильный небосвод, свободный от тяжёлых свинцовых туч, и молчаливой луны, а затем Грейнджер откинула голову назад, когда метеоритный поток Персеида, несомненно самый зрелищный, прорезал ночную мрачность и безмолвие.       На её лице отразилось благоговение.       — Красиво. Раньше я никак не могла поймать метеоритный дождь, даже ориентируясь на советы астрологов. Я не видела ничего прекраснее, — сказала Гермиона, наблюдая за тем, как небо поразили жёлтые и белые вспышки света.       — Я тоже, — признался Живоглот, смотря не на окрасившееся небо, а на неё.