Часть 3. Ложь и правда

      На следующее утро Шейла не знала, как себя вести. Она всю ночь думала о том, что случилось между ней и Николосом. Зачем он её поцеловал? Это было наказание за непокорность? Шейла была сбита с толку и взволнована. Она боялась встретиться с Николосом. Призвать его к ответу или сделать вид, что ничего особенно не произошло? А может притвориться, что вообще ничего не было?       К счастью, Николоса нигде не было, а потом Катарина сообщила, что он уехал на работу и просил передать, что его не будет около недели. Шейлу разрывали противоречивые чувства: она хотела его увидеть и в то же время радовалась, что он уехал.       Дни проходили за днями. Пару раз к ним приезжал Янис. Он расточал на Шейлу своё обаяние, имел прекрасное чувство юмора, но в целом Шейла осталась к нему равнодушна.       Когда приехал Николос, Янис как раз собирался уезжать. В гостиную мужчина вошёл в весьма мрачном расположении духа.       -Что здесь делал Янис? - вместо приветствия спросил он у матери.       -И тебе здравствуй, сын. Он просто проезжал мимо и заехал поздороваться, - ответила Деметрия, слегка удивлённым голосом. Её, всегда сдержанный и вежливый сын проявил вопиющее неуважение, не поздоровавшись.       -Где Шейла? – спросил резко Николос.       -С Дэни в саду. Что происходит, Николос?       Но он уже ничего не ответил, направляясь в сад. Николос застал Шейлу и племянника под раскидистым деревом, где они расположились на пледе и играли.       -Здесь был Янис. Зачем он приходил? – спросил отрывисто. Глаза его горели.       Шейла посмотрела на него, и её сердце забилось быстрее. Он был так красив, и она так по нему скучала, но его грубый тон смутил и разозлил её.       -Он просто приехал в гости, - ответила Шейла, переключая всё своё внимание на Дэни, слегка обиженная грубым тоном мужчины.       -Просто приехал в гости? Что его дом, что работа находятся в двух часах езды отсюда. Он никогда не делает ничего просто, если в этом не замешана женщина, - холодно проговорил Николос.       -Я не понимаю, почему вы так злитесь, - пожала плечами Шейла. – Он же ваш родственник.       -Да, родственник, а ещё самый первый бабник в Греции. – не унимался Николос. – А вы – лёгкая добыча.       -Добыча? Не понимаю, что вы имеете ввиду! – возмутилась Шейла. Она встала на ноги.       -А то, что любой, кто захочет тебя поцеловать, сможет это сделать, если судить по тому случаю, - сказал Николос.       Рука Шейлы взметнулась сама по себе и она ударила Николоса по щеке, на которой отпечатался след от её ладони.       Что за «тот случай» Шейла поняла сразу. Он намекает на их поцелуй после семейного ужина. То есть он говорит, что она неразборчивая в связях особа, которая может позволить кому угодно целовать её? Он по сути назвал её легкодоступной.       Голова мужчины дёрнулась в сторону, и он медленно развернул своё лицо к Шейле.       -Не смейте оскорблять меня! – прошипела она. Дэни стал хныкать: он увидел, что между взрослыми какой-то конфликт, и это ему не понравилось. Девушка села и стала успокаивать ребёнка.       Николос смотрел на Шейлу, и его глаза горели. Затем ни слова не говоря, он развернулся и пошёл к дому.       Прошло ещё пара дней. Шейла не видела Николоса, а если он и показывался, то сразу же исчезал из поля зрения. Деметрия волновалась из-за того, что её сын стал каким-то раздражительным и хмурым, но он отвечал, что это из-за проблем на работе.       Янис перестал заезжать. Деметрия наняла для Шейлы репетитора, который учил её греческому языку, а Дэни стал посещать детский сад. У девушки появилось больше свободного времени, и она решила, что пора возобновить свои занятия живописью. Тем более вилла находилась в таком живописном месте, что не перенести эти виды на полотно было бы сродни преступлению.       Однажды утром Шейла решила сделать пару эскизов и отправилась осматривать окрестности. Она так увлеклась, что обнаружила, что уже полдень, а от дома она ушла довольно далеко. Нужно было где-то спрятаться от зноя.       Для прогулки Шейла одела шляпу и в длинный белый сарафан.       Она бродила по полям, пока не заметила большой дуб, под которым была густая тень. Неплохо было бы посидеть там с часок-другой, чтобы не добираться до дома по жаре.       К своему ужасу, Шейла обнаружила, что вода закончилась, а пить уже хотелось. Коря себя за глупость, она присела под деревом и опустила голову на колени.       Вдруг она услышала топот копыт и увидела, что к ней приближается всадник на белом коне. Из-за шляпы нельзя было рассмотреть кто это, но когда он приблизился, Шейла поняла, что это Николос.       Он был одет в простую рабочую одежду, а на голове у него была шляпа ковбойского типа.       -Калимера, Шейла, - сказал он и спешился.       -Калимера, - ответила девушка и смутилась. Они в прошлый раз расстались не очень хорошо, поэтому Шейла была неуверенна, хорошо ли закончится эта встреча.       -Хотите пить? – спросил Николос.       -О, да, - с благодарностью ответила Шейла и приняла от Николоса флягу с водой.       Фляга оказалась термосом и Шейла с жадностью сделала несколько глотков холодной воды.       -Что вы тут делаете в полдень? – спросил мужчина, глядя на Шейлу.       -Я решила сделать несколько зарисовок окрестностей и потеряла счёт времени, - ответила девушка.       -А я объезжал виноградники и оливковые рощи. Сейчас есть опасность пожаров и нужно следить, чтобы такого не произошло. – сказал Николос. – Могу вас подвезти до дома.       -О, не стоит, я тут посижу, а потом пойду, - засуетилась Шейла. Она не представляла, как бы она ехала с ним на одной лошади.       -Я настаиваю, а заодно мы заедем в какую-нибудь таверну пообедать, - сказал Николос. – Лошадь вполне выдержит нас обоих. Не беспокойтесь о Дэни – из сада его заберут вовремя, и без присмотра он не останется.       Предложение было безобидным, и Шейла решила, что ничего страшного, если она примет его.       Николос подвёл Шейлу к лошади и, взяв её за талию, усадил в седло, а следом запрыгнул сам. Шейла покраснела от ощущения близости к крепкому мужскому телу и напряглась.       -Расслабьтесь, Шейла. Я не кусаюсь, - вдруг на ухо ей сказал Николос. – Тут неподалёку есть таверна, которой заправляют мои друзья, там мы с вами и потрапезничаем.       Шейла ничего не ответила, так как была сосредоточена на движениях лошади. От мерного покачивания её спина и бёдра соприкасались с грудью и бёдрами Николоса, и это была так интимно, что у Шейлы кружилась голова.       Они въехали во двор живописного здания, где стояло множество столов. Навстречу им вышел усатый дородный мужчина и с радушной улыбкой поприветствовал Николоса.       -Это Костас Леонетис – мой старинный друг, - представил Николос мужчину Шейле.       Тот заговорил что-то по-гречески и пару раз глянул на Шейлу, и она поняла, что разговор шёл о ней. Николос только пожимал плечами и улыбался.       -Что он сказал? – спросила она.       Николос ответил, глядя Шейле прямо в глаза:       -Что, наконец, я нашёл себе женщину, и он обидится, если свадьба будет проходить не у него в ресторане.       Шейла смутилась ещё больше и не нашлась, что ответить, а Николос улыбнулся. Даже если она будет возражать, никто не поймёт её.       В таверне их подвели к столику, и Шейла заметила, что многие посетители знали Николоса. Они подходили здороваться и шумно выражали свои восторги чем-то. К ним подошла женщина в возрасте и сказала Шейле по-английски:       -Здравствуйте, я София – жена Костаса. Я училась в Англии, поэтому знаю английский, что помогает мне в общении с туристами. Я вам сейчас принесу еды.       На столе стали появляться различные блюда. Таверна стала наполняться людьми и к удивлению Шейлы столы стали сдвигаться в один.       Шейла наблюдала за всем этим с удивлением и восторгом. Старики хлопали Николоса по плечу и одобрительно указывали на Шейлу.       -Они все говорят, что вы очень красивы, и я сделал отличный выбор, - вдруг сказал Николос, глядя на Шейлу горящими глазами.       Обычный обед вдруг превратилось в шумное застолье с музыкой и тостами. Все говорили быстро, и Шейла ничего не могла разобрать. Николос усмехался и явно был в отличном настроении.       Он положил руку на спинку её кресла и сидел очень близко, и Шейла могла чувствовать жар его тела.       Вдруг зазвучала музыка, и столы стали отодвигаться от центра, и в результате образовалось пространство. Видимо, для танцев.       Подогретые вином греки стали выходить в центр и исполнять греческие народные танцы.       Действо было настолько завораживающим, что Шейла смотрела на всё с нескрываемыми восторгом и интересом.       Вот зазвучала новая мелодия, быстра и резкая.       Шейла узнала её: это был народный греческий танец – хасапико.       Все стали называть имя Николоса, но он смущённо махал головой и руками. Костас подошёл к нему и стал звать его.       Шейла повернула к нему голову и удивлённо спросила:       -Он зовёт вас танцевать?       -Да, - ответил Николос. – Но я очень давно не танцевал.       Всё-таки Костасу удалось уговорить Николоса, и он вышел в центр. К нему присоединилось ещё трое молодых мужчин, и они положили руки друг другу на плечи.       Шейла как завороженная смотрела на Николоса. Когда начался танец, движения его были отточены и верны. Элементы танца были довольно сложными, и чтобы их выполнить, нужно было быть сильным и ловким.       К Шейле подошла София и села на место Николоса:       -Он очень красив, не правда ли?       -Да, очень, - ответила Шейла, глядя на Николоса.       -Его здесь очень любят и уважают. Он поддерживает местные промыслы и содержит несколько больниц и школ в провинции, чтобы люди продолжали там жить. Я видела, как вы на него смотрите, и уверена, что вы сможете сделать его счастливым, - вдруг сказала женщина. – Он очень много страдал и заслуживает счастья.       -Но я не уверена… - начала Шейла.       -Он станет хорошим и заботливым мужем, - перебила её София. – Просто любите его.       Танец закончился, и София ушла. Николос сел на своё место, грудь его вздымалась, и он спросил:       -О чём тебе говорила София?       Шейла решила не пересказывать разговор полностью, а сказала только:       -Что вы здесь очень уважаемый человек, и что многое сделали для местного населения       -Я стараюсь сохранить народный колорит, внедряя достижения цивилизации, чтобы улучшить положение местных, - сказал Николос, как будто это мелочь.       Когда они вышли из таверны, было уже темно.       -Возвращаться на виллу уже поздновато… - задумчиво протянул он и достал мобильный телефон. Набрав какой-то номер, он сказал пару слов и отключился. – Сегодня мы заночуем здесь.       -Здесь? – Шейла шокировано спросила.       -Ну не прямо на земле, - успокоил её Николос. – Тут есть домик, в котором я иногда ночую, когда дела задерживают меня на плантации. Там есть всё необходимое.       -Но я не могу…Дэни…       -Дэни уже спит, - сказал Николос. – Мама уложила его и прочитала ему сказку. Я предупредил, что сегодня мы не сможем приехать и объяснил причину.       Делать нечего. Не пешком же ей идти, тем более она и приблизительно не запомнила дорогу.       Домик действительно располагался недалеко в роще, скрытый от посторонних глаз густыми зарослями.       В нём было довольно чисто, но просто. Около камина лежали дрова, стол был накрыт льняной скатертью. В нём была только одна комната, а в углу стояла единственная кровать. Это обстоятельство смутило и взволновало Шейлу.       Видя её нервозность, Николос сказал:       -Вы ложитесь на кровать, а я устроюсь около камина. Сейчас я разожгу огонь и вскипячу воды для чая.       Николос принялся за дело. Было видно, что он прекрасно ориентируется в этой простой обстановке. Теперь он уже не выглядел как бизнесмен-руководитель крупной международной корпорации, но от этого нисколько не потерял своей сексуальной привлекательности.       Шейла разглядывала обстановку и вдруг спросила:       -И часто вы так ночуете в этом домике?       -Бывает.       -И часто заходите в таверну к Костасу?       -Нередко.       -А приводили ли вы туда Епифанию?       -Почему вы спрашиваете? – спросил Николос, отложил все дела и подошёл к Шейле.       -Но она же ваша невеста. Её вы тоже возили на смотрины к Костасу?       Шейла вдруг осознала, что в ней говорит ревность. Скольких девушек он так привозил в эту таверну и показывал, как он танцует хасапико? Пять? Десять?       -Не понял, - нахмурился Николос. – Откуда вы это взяли, что Епифания – моя невеста?       -Вы помолвлены с детства, она сама так сказала мне, - ответила Шейла.       -Неужели, вы такого плохого обо мне мнения, что думаете, что я могу сделать предложение женщине, имея невесту? – удивился Николос. – Но скажите другое: откуда такая горечь в вашем голосе, Шейла? Вы ревнуете?       Шейла опустила глаза и растерялась. Да, ревнует, но как она скажет ему об этом? Он предложил фиктивный брак, чтобы узаконить положение Дэни и усыновить его, а она влюбилась в него как наивная девочка.       Но всё-таки он сказал:       -Да, такая договорённость существовала давным-давно между нашими семьями, как только Епифания родилась, но я отказался, как только стал главой семьи. Помолвка была отменена. Когда я делал вам предложение, я не был связан никакими обязательствами. – затем хмуро добавил: - Она солгала тебе, и я поговорю с ней, чтобы прояснить, что я ничего им не должен.       Николос положил одну руку на талию Шейлы и притянул её к себе, второй он поднял её лицо к себе за подбородок, тем самым заставив её посмотреть ему в глаза.       -Никого… Ни одну женщину я не возил сюда, и не перед одной женщиной я не танцевал. – его голос был сладок как мёд, а глаза сверкали. – Ты – единственная…              Николос медленно опустил голову и коснулся своими губами губ Шейлы. В этот раз поцелуй был таким чувственным и нежным, что удовольствие от него проникло в каждую клеточку тела Шейлы.       Она неосознанно обвила руками шею Николоса, а он ещё теснее прижал её к себе. Он оторвался от её губ и принялся покрывать её шею поцелуями, и Шейла задрожала всем телом. Сладкое нетерпение возникло где-то в глубине и стало нарастать, требуя высвобождения.       Николас поднял девушку на руки, и не переставая целовать девушку, опустил её на кровать. Рассудок пытался докричаться до Шейлы, но его голос становился всё тише, по мере того, как мужские руки и губы становились всё смелее.       -Фоверо… (с гр. – восхитительна) - бормотал Николос, когда снимал лямки сарафана с плеч Шейлы.       Шейла почувствовала губы Николоса на своей груди и задохнулась от восторга. Она гладила его крепкое тело, и оно исходило дрожью под её руками.       Единственным источником света был огонь в камине, который играл бликами на разгорячённых страстью телах.

***

      Проснулась Шейла в одиночестве, и в доме никого не было, но она была уверена, что Николос не мог оставить её здесь и уехать.       Она выглянула в окно и увидела, что он стоит спиной к дому, сложив руки за спину, и смотрит вдаль. Его поза была какая-то напряжённая, и Шейла насторожилась.       Шейла вышла из дома, и на звук открывающейся двери Николос резко обернулся. В его глазах полыхало такое злое пламя, что Шейла отшатнулась.       -Николос… - только и смогла выговорить она.       Он быстро подошёл к ней. На его скулах ходили желваки, а грудь вздымалась, как будто он сдерживается.       -Кто ты?       -Я не понимаю… - пролепетала Шейла.       -Ты не можешь быть матерью Дэни, так как я был первым твоим мужчиной. Я спрашиваю, кто ты? – гневно спросил Николос.       Вот и всё. Сердце Шейлы упало. Отпираться не было смысла, и Шейла отвернулась, но Николос схватил её за плечи и встряхнул.       -Смотри мне в глаза! Отвечай! И ни слова лжи!       -Я – двоюродная сестра матери Дэни - Шоны Райт, Шейла Райт. – ответила Шейла.       -Почему она оставила тебе ребёнка?       -Она работает моделью и не могла о нём временно заботиться… Мы с ней с раннего детства были близки и были почти единственными родственниками друг другу… Она дала согласие на усыновление его мною, но мне социальные службы отказали, так как я не замужем и бедна…       Николос смотрел на Шейлу, затем отпустил её руки и отвернулся.       -Почему ты сразу не сказала мне о том, что не мать Дэни? – вопрос был задан уже более спокойным тоном.       -Ты ворвался в мой дом, угрожал судом, я…я просто растерялась. Я так люблю Дэни, что сама мысль о разлуке с ним делает мне больно, - оправдывалась Шейла. – Я хотела сказать и признаться, но…       -Но?       -Я боялась, что ты отнимешь у меня его и выгонишь. Я боялась, что ты запретишь мне видеться с ним.       -Поэтому ты соблазнила меня и залезла в мою постель?       Что? Он считает, что это было ею спланировано? Горечь сковало горло Шейлы, и слова застряли на пол пути. Он так плохо думает о ней, что Шейла не захотела говорить ему, что хотела его, что этой ночью сбылись все её мечты. Так она не унизиться перед этим мужчиной.       -Я соблазнила тебя? – не веря своим ушам спросила Шейла. – У меня и в мыслях этого не было. Я понимала, что меня и слушать не будут, когда узнают, что я не мать Дэни.       Он обернулся, прищурился и сказал:       -Если бы ты сразу сказала, кто ты, то я бы с радостью взял бы тебя в Грецию и не стал бы угрожать никаким судом. Тебя бы с радостью приняли, как тётушку Дэни. Я бы отмёл все субъективные факторы, чтобы прийти к взаимовыгодному знаменателю ради благополучия Дэни. Но ты решила солгать мне!       Шейла стояла, опустив голову. Ей нечего было сказать. Правда открылась, и теперь только вопрос времени, когда её выгонят.       -Мы возвращаемся на виллу. Матери я всё сам объясню, - резко сказал он. – Я приказал, чтобы за тобой приехала машина.       Как только он это сказал, послышался шум мотора, и на полянку перед домом выехал тёмно зелёный джип.       -В машину! – сердито скомандовал он и наблюдал за тем, как Шейла садилась.       Сам он вывел коня из-под навеса и, сев в седло, пустил его галопом в другом направлении.       Он был зол. Как же он был зол! Она обманула его! А он был так окутан сетями её красоты, что дал себя одурачить.       Она наверняка легла с ним, чтобы укрепить своё положение. Он был греком до мозга костей и никогда бы не бросил девушку, у которой стал первым мужчиной. Это было глупо и где-то несовременно, но таковы были его принципы.       Поэтому он никогда не строил отношения с молодыми незамужними девушками.       Он чуть не сгорел от страсти сегодня ночью, а от воспоминаний об удовольствии, которое он получил, стало неудобно сидеть в седле, но этот обман с её стороны он не мог просто так простить.       Когда он понял, что она – девственница, то первым его чувством был восторг. Никто не касался её до него! Напряжение было таким сильным, что он уже не мог остановиться, не смотря ни на что.       Только когда наступило освобождение, он смог ясно осмыслить всё. Теперь он не может её отпустить. И это не из-за Дэни…       Эта ложь с её стороны разозлила его, но не более. Он не дурак и догадался о мотивах её вранья. Где-то он даже понимал, почему она это сделала.

***

      Шейла не помнила, как доехала до виллы. Николоса ещё не было, а Дэни уже отправился в сад. Она спросила у Катарины, не капризничал ли малыш. Она ответила, что он вёл себя как ангел.       «Вот он и отвык уже от меня!» - грустью подумала Шейла. Но это даже к лучшему, ведь так он не будет страдать, когда она уедет.       Она пошла в свою комнату и вытащила чемодан, чтобы сложить туда вещи. Было бы здорово, если Николос сжалится и подвезёт её до аэропорта. Немного денег у неё было, и Шейла надеялась, что ей хватит на билет до Лондона. Не хотелось бы звонить Лайзе и просить о помощи.       В дверь постучали, и вошёл Николос. Он уже успел принять душ и переодеться в деловой костюм.       Шейла встала и настороженно на него посмотрела.       -Нам нужно поговорить. – сказал Николос, потом заметил чемодан: - Чем это ты тут занимаешься?       -Я… решила, что раз всё выяснилось, то мне здесь больше делать нечего, - спокойно сказала Шейла.       Николос молчал, только блеск глаз выдавал, что он зол. Конечно, он будет злиться, ведь его обманули, водили за нос.       Он и так был плохого мнения о матери Дэни изначально, а теперь вот и она его обманула.       Николос шумно втянул в себя воздух.       -Пока ты никуда не поедешь. Жду тебя в кабинете через десять минут, - отчеканил он и вышел.       Ровно в назначенное время Шейла вошла в кабинет.       Николос стоял около окна и смотрел на море, спрятав руки в карманы брюк.              Какой же он красивый и статный. А вчера она гладила эти широкие плечи… Внутри Шейлы разлилось тепло от этих бесстыдных воспоминаний.       Николос заговорил:       -Я дал задание найти мать Дэни – твою сестру. По предварительной информации, она где-то в Атлантике на какой-то яхте.       -Теперь ты сможешь усыновить Дэни, как и хотел, - сказала Шейла, стараясь, чтобы голос её звучал ровно. - Нет необходимости жениться на мне…       Николос повернулся к Шейле и вкрадчиво спросил:       -Я разве говорил, что забираю своё предложение?       -Но…       -Мои детективы не так уж и скрупулёзно подошли к делу, но я внимательно перечитал отчёт и выяснил, что именно ты заботилась о Дэни с самого рождения, пока твоя сестра колесила по свету, высылая тебе крохи на содержание своего сына. Фактически, ты его мать. Если ты уйдёшь, то для маленького ребёнка это станет большим ударом. Мне нужна жена, так как неженатый мужчина тоже не очень подходит на роль родителя. – он стал приближаться к Шейле, словно хищник, который уже наметил себе жертву. – А ты как нельзя лучше подходишь для этой роли. Семья примет тебя, как мою жену с радостью. - Шейла стала пятиться от мужчины и уперлась спиной в дверь, а он опёрся руками о стену по обе стороны от головы Шейлы. – Тем более я стал твоим первым мужчиной и намерен взять на себя ответственность. Я воспитан в греческих традициях, и это очень важно для меня. Но я должен уточнить одну вещь: я отменяю пункт о фиктивности нашего брака. Ты станешь моей женой в полном смысле этого слова. Ты будешь согревать мою постель, как моя женщина, и заботиться о Дэни, как его мать.       -Но брак – это намного больше, чем то, что ты предлагаешь, - испуганно сказала Шейла. – Муж и жена должны любить друг друга. Я не могу согласиться на это.       -Это совсем не обязательно. Ты очень красива, и все мужчины будут мне завидовать. В постели ты меня устраиваешь более чем, а как мать Дэни – ты идеальна. Это очень выгодная сделка, милая, - бормотал Николос, прижимая Шейлу к стене всем своим телом, что давало ей ясно почувствовать его возбуждение. – Ты станешь миссис Лексакис, и у тебя будет столько денег, что ты не сможешь потратить их и за всю жизнь. А главное – ты будешь рядом с Дэни и продолжишь заботиться о нём.       -Деньги для меня не главное, - возразила Шейла.       -Если ты откажешься, то я не смогу оставить тебя здесь. Мне придётся жениться, чтобы усыновить Дэни. Но как объяснить жене твоё присутствие в доме? – поднял он одну бровь. – Хотя ты предложила мне один вариант. Что ж, Епифания очень хорошо подойдёт на эту роль. – спокойно говорил Николос, а его губы касались шеи Шейлы, отчего волны дрожи проходили по её телу.       -Ты не оставляешь мне выбора! – воскликнула она.       -Выбор есть всегда.       У Шейлы голова шла кругом. Он не собирается её отсылать, но и любви до гроба не предлагает. Но она останется рядом с Дэни, сможет увидеть, как он взрослеет. Какое счастье может сравниться с этим?       Но ещё не менее важно, этот мужчина станет её мужем. Его руки и губы творили с ней невообразимое, она будет иметь право касаться его, когда захочет.       Даже сейчас, когда он зол, его ласки невероятно нежные и чувственные.       -Да! – выдохнула она.       -Вот и славно, - будничным тоном сказал Николос, отойдя от Шейлы и сев за стол. – Должен признаться, что твоё согласие было лишь формальностью, а приготовления к свадьбе уже начались.       -Ты не имел права!       -Я имею все права, а теперь, когда мы всё выяснили, мне нужно работать, а тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь измученной.       Шейла не могла поверить своим глазам. Николос полностью владел ситуацией, тогда как она словно балансировала на краю пропасти.       Он отослал её, и больше не хотел с ней разговаривать.       Шейла побрела к себе. Вечер она провела с Дэни и Деметрией, которая была весьма смущена, что Шейла не настоящая мать Дэни, а всего лишь тётка.       Но она не выказала неудовольствия по этому поводу, и продолжала всё также тепло относиться к Шейле.       Вестей от Шоны не было, а Шейле никак не удавалось спросить у Николоса об этом. Он отсутствовал на вилле. От работников она узнала, что господин и повелитель изволит ночевать в квартире в Афинах, так как опять возникли какие-то проблемы, и его присутствие в офисе было необходимо чуть ли не круглые сутки.       Шейла совсем сникла.       Зато миссис Лексакис воспряла духом и с уже знакомой неукротимой энергией принялась готовить свадьбу старшего сына, которую назначили через месяц.       -Я и не думала, что Николос опять когда-нибудь жениться, – сказала она однажды. – Но сразу поняла, что между вами что-то происходит. Воздух прямо искрился, когда вы были рядом.       -Опять? – повернула голову Шейла.       Деметрия прикрыла рот рукой:       -Ох, он тебе не рассказал... Оно и понятно: это был сущий кошмар. Не знаю, что уж там произошло точно, но Персефона (так звали его бывшую жену) – сделала из него мрачного трудоголика. Они жили отдельно от нас, и я не могла так сказать уделять этому много внимания. – виновато сказала миссис Лексакис. – Но с каждым разом Николос становился всё мрачнее и мрачнее. На вопросы не отвечал, а только раздражался. Мы так и не узнали, что произошло между ними. Правда, брак этот не продлился долго: через два года после свадьбы Персефона разбилась в автокатастрофе.       Шейла была удивлена таким рассказом Деметрии, но и обижена, что Николос не рассказал ей о такой важной вещи. Это ещё раз показывало ей, что любви и доверия между ними нет, а брак этот имеет вполне себе низменные предпосылки. Выгодная сделка, как сказал Николос.       Настал день свадьбы. Платье на Шейле было прекрасным, погода солнечная без привычного зноя, но настроение Шейлы оставляло желать лучшего.       Утром, когда начались приготовления к торжеству, дом наполнился гомоном и суетой. Дэни в окружении родственников, которые опять съехались на торжество, нежился во всеобщей любви и внимании.       Николоса по-прежнему нигде не было видно, и Шейла уже начала нервничать. Сам её принудил к браку, а теперь и носа не кажет.       Он появился только тогда, когда уже нужно было идти к алтарю. В чёрном смокинге он был великолепен, и у Шейлы привычно ухнуло сердце, когда она его увидела. Как во сне Шейла отвечала на вопросы, которые специально произносились и по-английски, и по-гречески, до конца не осознавая, что происходит. Когда Николос одел ей на палец тяжёлое кольцо, она с удивлением посмотрела на руку.       -Объявляю вас мужем и женой! Теперь муж может поцеловать жену!       Шейла заволновалась.       Но Николос не дал ей опомниться: по-хозяйски он притянул её к себе, наклонил голову и поцеловал.       Поцелуй был на грани грубости и страстности, он как будто бы заявлял свои права на неё, былой нежности там не было и следа.       Когда он оторвался от губ Шейлы, то сказал ей:       -А теперь мы едем в таверну Костаса, я обещал ему.       Сначала все поздравили молодых.       Когда к ним подошёл Янис, то сказал:       -Я сразу понял, что Николос положил на тебя глаз, крошка. Завидую тебе, брат.       -Без фамильярности, Янис. Ты разговариваешь с моей женой, - высокомерно сказал Николос, обнимая Шейлу за талию одной рукой.       Янис поднял руки вверх:       -Понял, понял… В любом случае, я желаю вам счастья.       Гости рассаживались по машинам, в основном это была молодёжь. Пожилые и дети остались праздновать на вилле.       Когда все приехали к таверне, то Шейла увидела, что она была украшена цветами и огнями, и на дворе стояли множество столов под шатрами. Костас и София радостно встретили молодожёнов. Костас что-то говорил Николосу, но тот лишь натянуто улыбался.       София перевела Шейле:       -Муж желает вам сильных сыновей и красивых дочерей.       Шейла смутилась и глянула на мужа, который сдержанно ответил Костасу по-гречески.       Вино лилось рекой, а тосты за счастье молодых не заканчивались. Когда пришло время танцев, снова зазвучала музыка хасапико.       Николос сам встал и снял пиджак, небрежно бросив его на стул. Когда он танцевал, он смотрел только на Шейлу, и в его взгляде было столько страсти, что к концу танца она сидела, натянутая как струна.       Казалось, что все вокруг исчезли и остались только они вдвоём.       Когда он подошёл к ней, то раздались возгласы.       -Фили!       -Фили! (с гр. – целуй)              Николос взял Шейлу за руку, поднял со стула и прижал к себе одной рукой. Вторую он положил на затылок Шейлы и притянул к себе её голову. Толпа взревела.       Поцелуй дышал страстью и жаром, и у Шейлы подкосились ноги. Николос подхватил её на руки и куда-то понёс.       Она оказалась в машине. Николос сел за руль и повёл машину в горы. Когда он отрыл дверь с её стороны, то Шейла увидела, что они около того домика, где провели свою первую и такую незабываемую ночь.       -Я привёз тебя туда, где забрал твою невинность. Но не думай, что я не хотел повторения после того раза, просто матушка вытрясла бы из меня всю душу, если бы я осмелился прийти к тебе, пока мы не женаты. Да я был зол из-за твоей лжи, а потом ты меня разозлила во второй раз, когда я увидел, как ты пакуешь чемоданы. – говорил он, пока нёс Шейлу в дом. – Теперь я – твой муж, и могу делить с тобой постель на законных основаниях. Если бы я увидел тебя до свадьбы, то точно бы не удержался и пришёл к тебе ночью, поэтому я ночевал в Афинах. Я, наверно, шёл на мировой рекорд, когда плавал в бассейне по несколько часов к ряду, чтобы ослабить желание. – усмехнулся он. – Прости меня, если покажусь тебе грубым, но я едва сдерживаюсь, жена моя.       Он опустил Шейлу на кровать и принялся неистово её целовать, попутно снимая с себя одежду. Движения его были торопливы и резки, а дыхание прерывистым.       Шейла понимала, что в нём говорит похоть, сексуальное желание, но получала от его ласк не меньшее удовольствие. Заснули они только на рассвете.