Часть 13. Правда или действие?

«Самое глубокое, самое искреннее желание — это желание быть кому-нибудь близким. Дальше уже — реакции: люди вступают в игру, но то, что предшествует этому, — взаимное притяжение, — объяснить невозможно. Это — желание в своём самом чистом виде» (Пауло Коэльо).

— Я как-то не хочу идти развлекаться, — произношу я. Сидя на кровати и обняв руками ноги, я опасливо поглядывала на наряд, который мне выдала Мими. Вчера, в вихре азарта и нервной дрожи от земного задания, я отбросила все чувства, словно они были ненужным балластом. Но сегодня, когда утро мягко окутало мир, словно густой, таинственный туман, я вновь ощутила мерзкие прикосновения Джона. Они скользили по моей коже, как холодные змеи, оставляя за собой след ледяного ужаса. — И Дэниел хоть и согласился пойти, но он не очень-то воодушевился. Ему не нравится это место. «Там по-любому будет Люцифер, он любит подобные места, и только бог знает, что он выкинет, увидев меня с ангелом». — Зато его очень воодушевит этот наряд, твоя грудь в этом топе будет выглядеть шикарно! — сказала Мими, подходя ко мне и демонстрируя топ-крылья. — Не факт, я с этими полупрозрачными штанами с вырезом по самые трусы и топом буду выглядеть как дорогая шлюха. — сказала я и, поняв, что только что оскорбила стиль Мими в одежде, добавила. — Извини, Мими. — Дэниел ангел, а не монах. Только Шепфа знает, что за оргии происходит на небесах. — сказала Мими, даже не обидевшись на мои слова. — Там вы сможете наконец побыть свободными от глаз его отца. Если бы это противоречило ему, он бы не согласился пойти туда!

***

Подлетая к острову, я внезапно заметила нечто необычное. В воздухе висел таинственный розово-белый туман, напоминающий сладкую вату. По мере приближения он начал рассеиваться, открывая взгляду сказочный пейзаж. Деревья, словно гигантские стражи, возвышались над землей, их ветви были украшены множеством разноцветных фонариков, которые мерцали, словно звезды, упавшие с небес. Их свет создавал ощущение волшебства и чуда. У подножия одного из этих деревьев я заметила мирно спящих морских драконов. Их чешуя переливалась всеми оттенками синего и зеленого, напоминая драгоценные камни. Один из них особенно привлек мое внимание — на его спине я когда-то прилетела в эту школу, и воспоминания о том полете вновь ожили в моей памяти. Стах… Непонимание… Отчаянье… Боль… Отрицание… Прикоснувшись к траве, ноги погрузились в её мягкость, словно бархатный ковёр окутал их, даруя ощущение невесомости и покоя. — Здесь очень красиво, — сказала я, оглядываясь по сторонам. В воздухе витала сладко-терпкая симфония ароматов цветущих растений. Вдали, на горизонте, возвышался старый вагон поезда, изъеденный временем и покрытый мхом, словно живое существо, укрывшееся от посторонних глаз. Его ржавые бока тихо шептали истории, которые никто уже не мог услышать, а тени от ветвей деревьев играли на его поверхности, словно рисуя на нём новые узоры. Вокруг раздавались приглушённые звуки музыки. — Атмосферно, — улыбаясь, сказала Мими, закидывая руки на шеи Ади и Сэмми. Посмотрев на Дэниела, я хотела найти в его глазах страх или отвращение, но вместо этого он рассматривал все окружающее с жадным интересом, будто подросток, впервые включивший эротику. — Пойдем, — сказала я, беря его руку и сплетая наши пальцы. Испугавшись моего прилюдного прикосновения, он хотел было отстаться, но понял, что тут можно всё, и, кивнув мне головой, стиснул мою руку и двинулся вперед. Внутри вагона царит атмосфера развратного паба, где воздух пропитан сладковато-терпким запахом, словно вязкая патока, обволакивающая всё вокруг. Ржавые стены, покрытые пятнами выцветшей краски разных оттенков, образуют причудливый узор, напоминающий старую карту мира, которая со временем истёрлась и покрылась шрамами. Приглушённый свет, проникающий сквозь пыльные окна, придаёт обстановке интимность. Осмотревшись, я поняла, что тут не действуют никакие законы школы. Ученики мало того, что курили и пили без тени стеснения, так я была готова покляться, что одна из парочек давно перешла границы поцелуев и сношалась прямо у всех на виду. Вагон украшен старинными лампами, картинами с магическими существами и антикварными безделушками. Расставлены потёртые тканевые диваны, кожаные кресла и небольшие низенькие столики, которые были уставлены бокалами и стаканами с напитками своих хозяев. На сцене в конце вагона выступают музыканты. Их музыка, глубокая и лёгкая одновременно, цепляет за душу. По отголоскам песен ясно, что они миксованы с человеческими и бессмертными мотивами, создавая свой уникальный жанр. Кажется, что вещи и предметы собрали из разных времён и культур не одно поколение школьников, чтобы однажды превратить это место в нечто столь необычное и завораживающее, где у каждого есть право на любовь. — Тесса, — крикнула Мими, облокачиваясь на барную стойку. — Что ты будешь пить? За барной стойкой мерцала целая галерея бутылок. Одни были из тонкого стекла, почти прозрачные, словно воздух, другие — массивные, с гравировкой, напоминающей древние руны. Здесь соседствовали изящные флаконы с изысканными ангельскими винами и простые, но крепкие бутылки с тёмным демонским ромом. На полках выстроились бутылки с янтарным иксивом, лазурным глифтом и терпким вейропом. — Глифт, наверное, — сказала я, читая наклейки бутылок. «Я знаю его вкус, и раз он разрешен в школе на праздниках, как шампанское, то это можно пить. Даже боюсь представить аналоги небесной водки, текилы или абсента». Сев за столик, мы начали беседовать обо всем и ни о чем одновременно. Рассказывая друг другу свои детские забавные истории, смешные свидания и прочее. Так я выяснила, что Дэниел в пять лет получил первенство за стрельбу из лука, с тех пор не отдавал свое место никому. Мими же, как оказалось, учила сражаться на кинжалах аж бывшая египетская воительница, ныне демонесса Яххотеп. Ади же, напротив, обожал современное оружие, он с обожанием рассказывал про свое коллекционное оружие, будто про родного ребенка. — Самый талантливый у нас это Сэмми, — улыбаясь, протянул Ади. — Мало того, что он эмпат, так он может видеть будущее. «Эмпат. Вот почему он догадался о моей связи с Люцифером». — Мими тоже эмпат, — сказал Сэмми. — Никакой я не талант. На мгновение глаза Мими заволокло пеленой слез. Она покачала головой, и в ее голосе зазвучала тихая грусть. — Я давно уже не эмпат и, надеюсь, больше не буду им… — Развлекаетесь, малыши, — перебивает Ости. Непонятно откуда появившись, она нагло расталкивает Мими, заставляя ее пододвинуться, но в результате сгоняет вовсе. — Дэниел, — начинаю я, желая предложить уйти, пока не запахло жареным, но меня опять прерывают. — Мими, какого хрена ты притащила сюда этих убогих, — произносит Люцифер, появляясь из-за наших спин. Не дожидаясь, пока дойдет Люцифер, Ости уступила ему место, садясь на подлокотник кресла. — Иди к черту, Люцифер, — недовольно сказала Мими, показывая средний палец и присаживаясь на подлокотник дивана возле Дэниела. — Ангелочек, я тебя тут раньше видела, — произносит Ости. — Не очень развратно? Или разведуешь для своего отца? — До вас было нормально, — произносит Дэниел. — Тесса, может, пойдем? Я киваю, собираясь уже подняться, как некто под столом сбивает мою ногу, отчего я падаю на место. — Нет, — произнесла Мими, пока я заглядывала под стол, чтобы увидеть, кто меня остановил. Увидев ногу Люцифера, я зло её пнула и уставилась в хитрые алые глаза. «Что ты хочешь?» — Мы сюда первые пришли, — возмутилась Мими. — Не нам уходить. — Малышка Мими, — пристыженно сказал Люцифер, переводя свой взгляд на Мими. — Неужели ты хочешь, чтобы мы ушли? — Я хочу, чтобы не было конфликта. — А кто его устраивает? — удивленно ответил Люцифер. — Мы тут за тем же, зачем и вы — развлечься. Опять алый взгляд упирается в меня, отчего становится душно. — Давайте сыграем, — вскрикивает вдруг Ости, заметив взгляд демона на мне. — Я видела очень забавную игру у людей, называется «Правда или действие». — Нет, — произношу я, желая опять встать. «Эта игра никогда не заканчивается ничем хорошим». — Боишься, что все узнают твои тайны, Непризнанная? — язвит Ости, тоже вскакивая. — Не только. — Я играю, — произносит Люцифер, не отнимая взгляда от меня. «Знает, на что ставить на кон». Пока никто не ушел, Ади быстро допил бутылку и, положив ее на стол, крутанул. — Играем! — крикнул Ади, потирая руки. «Надо встать! Сейчас же!» Совершив пару оборотов, бутылка останавливается, указывая на Ости. — Правда или действие? — Правда. — улыбаясь, произносит Ости, кладя руку на спинку кресла. «Ты будешь говорить правду?» — удивилась я. — Укус у тебя на бедре сделал Люцифер? Я удивленно поочередно смотрю то на Ости, то на Ади. Видимо, его тоже заинтересовал этот вопрос после нашей беседы за обедом. — Да, — отчеканила Ости. — Нет, — жестко ответил Люцифер, смотря мне прямо в глаза. — Люци, — укоризненно бросает Ости, обиженно посмотрев на Люцифера. «Говорить «правда», а на деле лгать… Вот что значит играть с демоном». — Ты сказала «правда», — строго проговорил Люцифер, переводя взгляд на Ости. — Я не знаю, с кем ты трахалась и кто тебе откусил кусок твоей плоти. В замешательстве я уставилась на безмолвный скандал парочки, обдумывая, кто же говорит правду, Люцифер или Ости. — Ты сам мне изменяешь постоянно, — полушепотом злотно сказала Ости. — Да, — громко признался Люцифер и, опять посмотрев на меня, добавил. — Буквально вчера. «Не смей!» — орала я про себя, смотря на Люцифера взглядом, полным ненависти и злости. — Ребята, вы забыли суть игры, — сказал Ади, намериваясь опять крутануть бутылку, но, получив шлепок от Ости, убирал руку. — Моя очередь. Бутылка показывает на меня. — Правда или действие? — ехидно спрашивает она. «Подстроила?» — Действие, — отвечаю я, опасаясь, что она спросит про Ребекку или Люцифера. Ости разочарованно посмотрела на меня, затем обвела взглядом всех присутствующих и остановилась на Дэниеле. — Я сегодня добрая, не хочу загадывать что-то жесткое, поэтому поцелуй кого-то из нашей компании. Краем глаза я замечаю, как напрягся Люцифер. — Хорошо, — отвечаю я, понимая, что должна сделать. «Черт! Дэниел, прости… Не так я планировала наш первый поцелуй». — По-взрослому, — пояснила Ости. — С языком. Повернувшись к Дэниелу, я нежно коснулась его щеки. Прежде чем наши губы встретились, я заглянула в его слегка испуганные, но полные предвкушения глаза. Взяв инициативу, я решительно проникла в его рот, усиливая поцелуй, который разгорался с каждым мгновением, как пламя, поглощающее нас целиком. Но внезапно я вспомнила другой поцелуй, горячий и страстный, с Люцифером. Укол жгучей вины пронзил меня, когда я осознала, что мне совершенно не понравились робкие и нежные губы Дэниела. — Хватит уже! Слышится возмущенный возглас Мими. Я прерываю поцелуй. Опустив глаза, я отворачиваюсь от Дэниела, пристыженная тем, что, целуясь со своим парнем, продолжаю думать о Люцифере. Подняв глаза на принца Ада, замечаю, что он с трудом сдерживает себя. Его алые глаза прожигают меня насквозь, а костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, побелели от напряжения. В деревяшке подлокотника остаются глубокие вмятины, словно молчаливые свидетели его внутренней борьбы. — Моя очередь, — говорю я, раскручивая бутылку дрожащими руками. Мими. — Правда или действие? — Действие. На мгновение я застываю в раздумьях, подбирая что-то безобидное. — Спой любую песню с Земли. — Запросто! — Мими озаряется, словно вспышка света, я знала, что она обожает петь. Вскочив со своего места, Мими добежала до небольшой сцены в конце вагона и, быстро договорившись с муыкатьами, начала петь Never Let Me Go Florence — The Machine. Мими, которая поначалу казалась немного скованной, теперь скользит по сцене с грацией пантеры, её движения — это симфония силы и изящества. Её присутствие наполняет пространство магией, превращая этот момент в нечто волшебное и незабываемое. Голос демонессы обволакивает меня, словно шёлковый туман, проникая в самые потаённые уголки души. Я теряю счёт времени, погружаясь в чарующую мелодию песни. Слова, словно живые, задевают струны моего сердца, вызывая внутри меня бурю эмоций. Я чувствую легкое и даже слегка неловкое касание к моей ноге и понимаю, кто это, прежде чем обернусь. Люцифер, откинувшись в кресле, не отводил от меня кроваво-красные глаза, буквально пожирая меня у всех на виду. В объятьях нежных руках ангела я сгорала от собственных чувств к хамоватому и самоуверенному демону, сидящему напротив. Я себя не узнавала, ту, которая в глаза врала. Ту, которая изменяла. Ту, которая, даже находясь в надежных нежных объятьях, мечтала опять прикоснуться к горячему телу и огненным губам принца Ада, опять окунуться в этом племени необузданной страсти. «Я отвратительна. Я себя ненавижу». Последний аккорд затихает, и Мими уже давно не поет, но её голос продолжает витать в воздухе, наполняя пространство магией. Зал внезапно взрывается аплодисментами, словно волна, и я, опомнившись, присоединяюсь к ним. — Красиво, — завороженно произносит Дэниел, оборачиваясь. — Тесс, ты чего? Повернув мое лицо к себе, он с трепетной нежностью касается моей щеки, словно перышком, и аккуратно стирает слезинку, которую я даже не ощутила. В этот момент его ангельская мягкость кажется мне невыносимой, и сердце сжимается от боли, а глаза наполняются слезами еще сильнее. — Спасибо, — произношу я, беря руку Дэниела и целуя ее. Мими возвращается, и я спешно стираю слезы тыльной стороной ладони, стараясь привести себя в порядок. Но все и так замечают мои мокрые глаза, которые предательски блестят на свету, выдавая меня. — Тесса, все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Мими. — Да, — вру я. — Просто ты очень красиво поешь. Состроив умилительную улыбку, Мими закрутила игровую бутылку. Люцифер. — Правда или действие? — Правда. — произносит Люцифер, властно смотря на меня. Мими подносит бокал к губам, делает небольшой глоток и замирает, погружаясь в свои мысли. Легкий дымок поднимается от напитка, смешиваясь с ее дыханием, и уносится вверх. — Во сколько лет ты впервые убил? — Да, — воодушевился Ади, даже слегка подпрыгивая, — мне тоже интересно. Ходят слухи, что наследников Ада, чтобы те были более кровожадны, кормят грешниками. Может, вы их и убиваете. — Грешники уже убиты, — поправляет Сэмми. — Они в Аду для наказания, а не для пропитания демонов. Закатив глаза, Ади даже немного отодвигается от своего парня. — В пять. — спокойно признается Люцифер, но, заметив мой страх, он добавил. — Собаку. И, не дожидаясь еще чьих-либо вопросов, Люцифер раскручивает бутылку. Дэниел. Скинув руки Ости со своих плеч, Люцифер садится прямее. И тут я понимаю, что его вопрос не принесет ничего хорошего. — Правда или действие? — Правда. Глаза демона загораются недобрым блеском, и я понимаю, что этого ответа он и ждал. — Ты спал с Тессой? Напряженное молчание повисает в воздухе, словно невидимая паутина, сковывающая слова и мысли. — Да, — коварно согласилась с вопросом Ости. — Люцифер, — недовольно осекли Мими и Сэмми. — У-у, — в радостном предвкушении загудел Ади. Я жду услышать что угодно: гневные крики, резкие слова, даже тишину, пронзенную холодным презрением. Но вместо этого звучит спокойное «да». Я застываю, словно статуя, чтобы не выдать себя, пока сердце бьется, как пойманная птица в клетке. Взгляд прикован к маленькой конфетке, небрежно брошенной на стол. Ее обертка тускло блестит в свете помещения, и я в этом свете вижу отражение своей блеклой души. Слезы, горячие и соленые, подступают к глазам, угрожая пролиться, но я стискиваю зубы, не позволяя им вырваться наружу. «Дэниел, ты тоже врешь… Зачем, чтобы приструнить Люцифера и сбить его спесь? Ты тоже используешь меня?» — О, — театрально вскрикивает Ости. — Ангелочек не так чист, как все думают. — Ты лжешь, — злостно шипит Люцифер. — Требую доказательства, — вопит Ости. — А то, может быть, ангелочек хвастливый врунишка? Непризнанная?! Прикусив губу, я пытаюсь собраться с мыслями и понять, что делать. — Доказательства? — спрашиваю я, придавая голосу максимальную уверенность, на которую сейчас была готова. — На какой стороне у меня родинка на груди? Я медленно поворачиваю голову в сторону Дэниела, стараясь не встречаться взглядом с Люцифером. — Справа, — наугад произносит Дэниел. Вдруг я ощущаю себя в замкнутой стеклянной клетке. Её прозрачные стены словно поглощают свет, оставляя меня в удушающей темноте. Внутри медленно, зловеще поднимается густая, тёмная жидкость. Она заполняет пространство вокруг меня, словно живая субстанция, жаждущая поглотить всё, что попадётся на её пути. — Да, — глухо, словно эхо в пустоте, отвечаю я и медленно поднимаюсь с дивана. «Мне надо уйти, или меня сейчас вырвет». — Не верю, — слышится противный голос Ости. — Тесс… В глазах темнеет. — Не веришь и не надо, — произношу я, кто-то пытается схватить мою руку, но я отстраняюсь, будто от кипятка. Пулей вылепев из вагона, я вдыхаю полной грудью, но это не помогает. Воздух слишком горячий. Я чувствую холодную ладонь и предполагаю, что это, скорей всего, Дэниел, но я не хочу смотреть в его голубые глаза. «Мне плохо и от моего, и от твоего вранья». — Оставь меня, пожалуйста, — произношу я отстраняясь. — …поле по Крылоболу! — слышится голос Сэмми, коснувшегося меня. Я не обращаю на него внимания. Не помня себя, я бреду к школе, как потерянная душа в мире теней. Мои шаги, словно капли дождя, глухо звучат в тумане, а шелест крыльев эхом отдается в пустоте. С каждым шагом я чувствую, как реальность ускользает, оставляя меня наедине со своими мыслями. Наконец, я достигаю своей комнаты — 999. Дверь с тихим, но глухим стуком закрывается за мной, будто запечатывая этот мир в вечности. Я замираю, ожидая, когда тишина окутает меня, но… — Ты спала с ним?! — зло орет Люцифер, незаметно влетевший за мной в мою комнату. — Уйди! — ору я. — Ты с ним спала?! — повторяет демон, тяжело дыша. — Тебя это не касается! Глаза принца Ада загораются пламенем. Достигнув меня в пару шагов, он хватает корсет-крылья, пытаясь его сорвать. — Я должен увидеть! Гнев, словно холодный ветер, пронизывает сознание, выметая туман из мыслей. Мозги проясняются злостью, и, влепив демону звонкую пощечину, я остужаю его пыл. — Ушёл, — цежу я. Хочу залепить еще пощечину, но Люцифер ловит мою руку. Замахиваюсь другой и оказываюсь в его тисках. — Отпусти, — шиплю я, пытаясь освободиться. — Нет. Я брыкаюсь и дергаюсь, стараясь вырваться, но Люцифер с непоколебимым спокойствием принимает всю боль, что я ему причиняю. Пытаюсь закричать, однако демон заглушает мой крик, впиваясь в мои губы. На мгновение я забываюсь, но затем, собрав все силы, кусаю его со всей мощью, на какую только способна. — Черт! — ругается демон, отстраняясь, но не отпуская меня. По его губе течет кровь. — Уйди! — Нет, — зло повторяет демон, слизывая собственную кровь. — Я никуда не уйду, пока не увижу родинку у тебя на груди. — Зачем она тебе? — Я должен знать. — Чтобы что? — устало произнесла я. — Ты и так много знаешь обо мне. Тебе не достаточно компромата на меня? — Зачем мне компромат на тебя? — немного расслабляя хватку, спрашивает Люцифер. — Я Уокер. И из-за моей матери вашу помолвку расторгли. — произношу я. — И мало ли что ещё сделала Ребекка, чтобы тебе хотелось отомстить за Ости или Ад. Посмотрев на меня, словно на сумасшедшую, Люцифер отпускает мои запястья. — Сколько раз тебе ещё повторить? С Ости у меня только секс… был… — Ты просишь поверить демону на слово. — Я ни разу тебе не врал, в отличие от тебя. — Горы. Произношу я, пытаясь поймать демона на вранье прямо сейчас. — Там всё правда. Кой-где недосказанная, но правда. Слова Люцифера бьют по мне, как раскаты грома, разрывая тишину своей обнажённой искренностью. — И что же ты думаешь обо мне? — произношу я, вспоминая его слова. — Я тебе не нравлюсь. Бешу. Считаю себя лучше всех… — Бесишь ты меня, правда. Как и твои вопросы. — признается демон. — Ты в себе максимально не уверенна, Уокер… Это я считаю тебя лучше всех. Ты мне не нравишься, потому что я от тебя без ума. По коже проносится волна мурашек от произнесенных Люцифером слов. Сглотнув подступивший ком к горлу и заведя руки за спину, я расстёгиваю топ, он падает, ударяясь металлическими крыльями об кафельный пол. Вздохнув полной грудью, я предстаю перед демоном топлес. Люцифер делает шаг ко мне. Я не отступаю. — Слева, — тихо произносит Люцифер, нежно поглаживая мою родинку большим пальцем. — Этот олух не запомнил или не знал? — Не знал, — произношу я на выдохе, чувствуя, как горячие пальцы Люцифера опускаются ниже. Опустившись на колени, принц Ада целует мой пупок, заползая руками в прорехи моих брюк, берясь за края трусиков и немного стаскивая их вниз. — Ты была девственницей до меня, — спрашивает Люцифер, проводя горячим языком вверх по моему животу. Выгнувшись в пояснице, я закрываю глаза, ожидая горячий поцелуй. — Тесса, — строго произносит Люцифер, упирая подбородок в живот. — Нет, — признаюсь. Вихрем отстранившись от меня, Люцифер поднимается. — Кто?! — зло спрашивает демон, жестко припирая меня к стене. — У меня была жизнь на Земле. Я собиралась замуж. — произношу я, чувствуя печаль от отсутствия горячих губ на моей коже. Вытянув руки, я начинаю расстёгивать рубашку Люцифера. — А в бессмертии? — взволнованно спрашивает Люцифер, останавливая меня. — Только ты. Первый и единственный. Спокойно выдохнув, Люцифер впивается мне в губы. Пытаясь параллельно стянуть с меня брюки. — В чём дело? — теперь спрашиваю я, перехватывая его шустрые руки. — Ты про что? — спрашивает демон, целуя меня и сцепляя наши пальцы. — Почему ты не хочешь показывать свою татуировку? Я немного отстраняюсь, внимательно вглядываясь в мимику Люцифера. — Она не очень приятная, — отвечает Люцифер, морщась. — Боишься испугать меня? — Немного. Приподняв руки, я медленно расстёгивала пуговицы, позволяя ткани скользить между пальцев, как будто открывая таинственный занавес. Взгляд Люцифера был прикован ко мне, его глаза горели неугасимым пламенем, отражающим бурю чувств. Когда последняя пуговица была расстёгнута, я аккуратно потянула за края рубашки, освобождая её от плена ремня. Положив руки на тяжело вздымающуюся грудь, я завела руки руки за горящие мускулистые плечи демона и сбросила наконец рубашку. Чёрная ткань медленно соскользнула, обнажая его фигуру, словно вылепленную из самого мрамора. — Это… — Исчадие Ада. Я провела пальцами по замысловатым завиткам татуировки, ощущая, как они оживают под моими прикосновениями. Узоры, словно древние руны, тянулись вдоль кожи, сплетаясь в таинственный орнамент, который я пыталась разгадать. Мои мысли, как и пальцы, скользили по его коже, впитывая каждый штрих, каждую линию, каждую деталь этого рисунка. Подняв взгляд, я встретилась с красными глазами Люцифера. В них отражалось нечто большее, чем просто возбуждение — в них был страх, глубокий и первобытный. Его взгляд, как раскалённый металл, прожигал меня, заставляя моё сердце биться быстрее. — Симпатично, — сказала я. Ухватив Люцифера за шею, я притянула его к себе, увлекая в жаркий поцелуй. Опустив руки мне на бёдра, демон с лёгкостью поднял меня и понес к кровати. Завалившись на кровать, Люцифер быстро стягивает с меня брюки вместе с трусиками и, нависнув надо мной, впивается с неукротимой страстью в губы. — Во сколько лет? — спрашивает демон между поцелуями. — Что, во сколько лет? — непонимающе спрашиваю я, чувствуя, как Люцифер находит пальцами клитор. Я стону, выгибаясь в спине навстречу пнинцу Ада. — Придалась пороку на Земле первый раз? — спрашивает демон, массируя эрогенную зону. — Шестнадцать, — стону я. Хочу задать встречный вопрос и чувствую, как два пальца погружаются внутрь меня. Вцепившись в спину сильнее, я стону, запрокидывая голову назад. — А ты? — наконец спрашиваю я, двигаясь навстречу его пальцам. — Восемнадцать, — произносит Люцифер, целуя предоставленную ему шею. — Я думала, в пять, — полусмеясь, полустоная, сказала я. — Здесь всё намного строже, — произносит Люцифер, прерывая поцелуй и свои движения пальцами, чтобы расстегнуть свой ремень. — За вами следят, что ли? — спрашиваю я, терпеливо наблюдая за демоном. Стянув брюки вместе с трусами, Люцифер дернул меня за ноги, опуская ниже. Отчего я даже вскрикиваю от неожиданности. — Да, до восемнадцати жесткий контоль, — хрипло произносит Люцифер, располагаясь между моих ног. Нависая надо мной, татуировка оказывается прямо над моей грудью. И трёхглазый баран, изображенный на груди Люцифера, будто наблюдает за происходящим, однако это почему-то не пугает, а возбуждает. Положив руки на шею демона, я устремляю взгляд вперед между нашими телами прямо на возбужденный член, расположенный в катастрофической близости от меня. Я чувствую его пульсацию, твердость и тепло. — Готова? — спрашивает Люцифер мне прямо в ухо, поглаживая мое бедро. Подняв глаза, я утопаю в бездне его взгляда. Черные возбужденные зрачки, словно бездонные колодцы, поглощают свет, оставляя лишь тонкую красную кайму радужки, похожую на алое кольцо таинственного пламени. — Да, — отвечаю я, примыкая к губам. Закинув мою ногу, Люцифер, наконец, входит.