Часть 14. Предательство и Смерть.

«Предательство и Смерть — вот всё,

Что ждал Ты от Людей. От тех,

Кого любил, Жалел, кормил,

С Собой водил и Грел…»

Потерявшись в ощущениях и времени, я постепенно наращиваю темп, располагаясь на Люцифере, его руки сжимают мою грудь, и нахожусь уже в миллиметре от пика, когда дверь в комнату открывается. — Тесса, извини, мне не следовало говорить, что мы спали… В дверном проеме появляется Дэниел, а за ним Мими. В секунду их относительно жизнерадостные лица сменяются тихим ужасом. В панике я судорожно натягиваю одеяло на себя, пытаясь укрыться. Мими, с расширенными от ужаса глазами, выталкивает ошеломлённого Дэниела из комнаты. Дверь с грохотом захлопывается снаружи, оставляя нас с Люцифером в зловещей тишине. — Черт, — ругаюсь я, спрыгивая с Люцифера. — Эй, — ловит он меня за руку, поднимаясь за мной. — Мы не закончили. — Тебе пора, — отвечаю я, выдергивая руку, оглядываясь в поисках какой-либо одежды. — Нет, — говорит Люцифер, роняя меня обратно на кровать.— Отстань, — говорю я, отталкивая демона. — Ни ты, ни я еще не кончили, — произносит Люцифер, входя в меня и начиная быстро и жёстко двигаться. — А Дино уже ушел. С каждой секундой, с каждым движением демона я ненавидела себя всё больше и больше. Тело предательски наслаждалось близостью с Люцифером, в то время как сердце с каждым его толчком пронзала острая боль и отвращение к самой себе. Я встречалась с одним, его целовала и обнимала, а спала с другим. Дэниел хороший, добрый, с ним безопасно. Он не втянул бы меня в неприятности, однако я сама скинулась с обрыва, где спокойно, в океан опасности под названием Люцифер. Непонятно почему, но я чувствовала нечто сильное, животное, одурманивающее. Находясь с ним наедине, я видела только его. Хотела только его. И не думала ни о чем и ни о ком, кроме принца… — Тесса… Перед затуманенным слезами взглядом лепного потолка возникает встревоженное лицо демона. — Тесса, — испуганно произнес Люцифер, вглядываясь мне в глаза. Его горячая ладонь мягко касается моей мокрой щеки, и это прикосновение обжигает, словно пощечина. — Уйди, — прошу я, отворачиваясь. — Я… — Уйди! — вдруг кричу я, толкая Люцифера в грудь. Собственные слезы застилают мне глаза. Я встаю, желая остаться одной, спрятаться от Люцифера, себя и мира. Однако он хватает меня за руку, в секунде от моей пощечины я замечаю разочарованно-грустные алые глаза. Которые меня не останавливают. Звучит громкий шлепок, и глаза демона загораются пламенем, а на его щеке остаётся красный след моей ладошки. Захлопнув дверь ванной, меня тут же накрывает волной эмоций. Я не могу сделать и вздоха, в глазах темнеет, мир начинает кружиться, кажется, что сейчас меня вывернет собственным прогнившем сердце. Кажется, я угодила в тёмный капкан времени, где всё погружено в безмолвную черноту, где застыли минуты, а вокруг — лишь мучительная боль. Я забираюсь в ледяную ванную, включаю воду на максимум. Вода, ледяная и безжалостная, хлещет из крана, превращая пространство в мрачный омут. Я погружаюсь на дно.

***

— Тесса, — тихо позвала Мими, когда за окном уже стемнело. Спрятавшись под тяжелым одеялом, я отвернулась к стене, словно хотела раствориться в её холодном, равнодушном камне. Сердце сжималось, будто его стиснули невидимые тиски, а голова раскалывалась от боли, как будто внутри бушевала гроза, разрывая на части мои мысли и чувства. Нос не дышал, а глаза наполнялись слезами. Они текли без конца, не принося ни капли облегчения, а лишь усиливая ощущение пустоты и одиночества. Я хотела уснуть, погрузиться в спасительную темноту, где не было бы ни боли, ни мыслей, ни чувств. Я хотела перестать существовать. — Тесса, — опять позвала Мими. — Ты извини, меня… Я ничего не хочу тебе сказать против, но будь осторожна. Не залети. Мими не ждала ответа, и в её голосе не было ни тени желчи, ни высокомерия. Лишь мягкая, почти нежная интонация, словно заботливая рука, направляющая на верный путь. — Я не хочу детей, — говорю я, переворачиваясь на другой бок, чтобы видеть Мими. — И Люцифер тоже. — Не важно что вы хотите, важно что чувствуете… Одно малейшее мгновение чистейшей и искренней любви и ты залетишь. Тут не Земля, ты больше не человек. Земные противозачаточные здесь не работают, абортов тут нет. Вы пользовались презирвативами? — Нет, — раздражённо ответила я, приподнимаясь с кровати. Я вспомнила свои четырнадцать лет и то, как отец, краснея и запинаясь, рассказывал про методы контрацепции. — Не переживай, я к нему ничего не чувствую, как и он ко мне. По крайней мере, это точно не любовь. — Не будь так уверена, — тоже поднимаясь, спокойно ответила Мими. — Я знаю Люцифера очень давно, и я никогда не видела его таким. Поверь мне, я знаю, когда он манипулирует и врёт, я с ним росла… — Неважно, — раздражённо перебиваю я. — Это больше не повторится! — Хорошо, — спокойно, ответила Мими. — Просто знай, что залететь очень просто. Я пристально посмотрела в глаза демонессы, полные тревоги и беспокойства. — Мими? — слова вырвались сами собой, и я вдруг осознала, что всё это время не замечала очевидного. — Ты… ты забеременела? В воздухе повисла напряжённая тишина. Я почувствовала, как слова, вырвавшиеся из моего рта, хлестнули её, словно удар плетью. — Поэтому… — голос дрогнул, но я всё же продолжила, не в силах остановиться. — Поэтому от тебя отреклись? — Да, — едва слышно выдохнула Мими, вновь опускаясь на подушку. Она замерла, размышляя, стоит ли делиться сокровенным. Её взгляд устремился вдаль, словно искал там ответы на свои вопросы. — Про меня много слухов ходят. Многие правдивы, но отчасти. Как бы это абсурдно ни звучало, однако всё банально. Я влюбилась… И влюбилась я в человека. Его звали Стефан. Как-то раз я отправилась на задание. Дело было простейшее — разрушить пару. Я подстроила измену, после которой девушка должна была с ним расстаться и стать той еще стервой. — Мими грустно вздохнула и посмотрела на меня. — Знаешь, в чем прикол? Стефан не был целью, он был братом моей жертвы. Он поразил меня своей хитростью, смекалкой и, конечно же, красотой. Всё шло по плану. Я уже одурманила его идиота братца и запрыгнула к нему в постель. И вот через пять минут должна подняться и застукать нас его девушка. Позже она должна была повстречать кого-то, забеременеть и родить самого страшного серийного убийцу. Но вбегает Стефан… — Дэн, что творишь! — заорал Стефан и тут же оглянулся, никто ли не пошёл на его крик. Стефан подбежал к брату, начал его трясти, но он никак не реагировал. — Дэймон! Давай же, вставай, сейчас твоя невеста сюда поднимется. — сказал Стефан и начал вытаскивать брата из постели. — Эй! — возмутилась я. Меня, конечно, это всё забавляло, но он портил моё представление. Тут послышался стук каблуков. Стефан нервно обернулся на звук. — Хотя мне все равно. — радостно заявила я. — Ты не успеешь ничего сделать. Парень судорожно обвел глазами комнату. Быстро схватил брата. Отволок его в ванну. Захлопнув за ним дверь, он взглянул на меня и начал раздеваться. Буквально в последнюю секунду он обнял меня и поцеловал. Вошедшая невестка, увидев нас, ахнула и, извинившись, быстро вылетела за дверь. Это было так смешно. Она шла уличать в измене своего жениха, в результате застала его брата. Я засмеялась абсурдности ситуации. — Что тебе сделал мой брат Дэймон, раз ты его решила так проучить? Это весьма жестоко. — сказал Стефан, все ещё лежа на мне. Его серые глаза проникали в самую глубину моей души, словно светлячки в ночной тиши, высвечивая мою истинную сущность. — Ничего, — спокойно заявила я. Из ванной раздался странный звук. Стефан поднялся, горестно вздыхая. — Извини, долг зовёт. — Парень почти дошёл уже до двери, как обернулся. — Слушай, не хочешь встретиться завтра, пойти со мной на свадьбу моего брата? В качестве моего плюс одного? Я усмехнулась, поразившись такому предложению. Ведь пару минут назад я чуть не разрушила будущий брак его брата. Не дождавшись моего ответа, он произнёс: — В любом случае я буду тебя ждать, начало в одиннадцать. — и удалился в ванную комнату. Меня тогда так поразила эта доброта и искренность к совершенно постороннему человеку. И Я пришла на свадьбу. Там я окончательно в него влюбилась. Мы начали встречаться, я все чаще стала пропадать на Земле. Проводила с ним каждую свободную минуту. И однажды рассказала, кто я на самом деле. Перед самым концом. — Я беременна. В секунду глаза Стефана наполняются слезами радости. Он подбегает ко мне. — Я так рад… — А ещё я демон. — признаюсь я. — Что? — переспрашивает Стефан. — Да, ты мой любимый демон. Он целует меня, я же заливаюсь слезами. Даже не представляя, что делать. Я даже не знала, что возможно залететь от человека, будучи бессмертным. Он долго думал, что я прикалываюсь над ним, что это шутка или что я таким образом говорю, что не хочу ребёнка. Или что я… короче, я не знаю, что, но в ребёнка он поверил, а в то, что я демон, нет. Мы начали ругаться… По итогу я показала ему мою силу, и тот страх в его глазах несравниться ни с чем. Он отскочил от меня, как от какого-то монстра, я же вылетела из комнаты прочь и махнула в портал… Я была в панике… не знала, что делать… Но выход из ситуации пришёл сам, и он мне не понравился. Следующим утром в мою комнату влетела разгневанная мать, сообщая, что человек, с которым я некогда пересекалась, повесился. И что он оставил письмо… Он сожалел, что испугался меня… И решил, что раз я бессмертная, ему следует умереть, чтобы быть со мной. Мими печально хмыкнула носом. — Но всё работает не так… Его душа теперь навечно в Аду, и мне его никак не спасти и не увидеть. Теперь еаждый раз спускаясь в Ад, я слышу его крики, обращения ко мне и ничего не могу сделать… Я молчала, не зная, что и сказать. — Историю тогда замяли, но у отца возникли проблемы. Стефан в дальнейшем должен был сыграть важную роль в истории человечества, однако умер. Отец с матерью взяли всю вину на себя и отступили от каких-то своих панов, многим пошли на уступки, отошли от заветных должностей, защищая меня… Демонесса умолкла, и в тишине раздался лишь едва уловимый шорох носового платка. — А как же ребёнок? — тихо поинтересовалась я. — После известий о самоубийстве всё было для меня как в тумане. Помню, как на меня орали… Помню какой-то совет бессмертных… Помню, мне дали какую-то сладковато-горьковатую жидкость… Помню, как болело всё тело… Испуганное лицо отца и слезы матери… Помню, что через какое-то время сижу у себя в комнате и мне говорят, что завтра я отправляюсь в школу: молчу о случившемся и добиваюсь успеха, если хочу когда-нибудь вернуться домой… Я спрыгиваю с кровати и подхожу к Мими. Её лицо залито слезами, и я чувствую, как воздух вокруг становится густым от боли. Она протягивает мне руку, и я беру её холодные, дрожащие пальцы. Они сжимаются вокруг моих, словно ища утешения и тепла, которого так не хватает. — Мне очень жаль… — Я рассказала эту историю не для жалости, а для того, чтобы ты была осторожна… Они не пожалели меня. Что случится с тобой, если забеременеешь ты?

***

На следующее утро я просыпаюсь разбитая. Буря терзаний не утихает, а лишь прячется за горизонтом. Сил нет даже чтобы подняться и умыться. Учебный день, который должен был стать обычным, кажется теперь чем-то недосягаемым, как звезда в туманной дымке. Повернув голову в сторону Мими, меня на секунду слепит утреннее солнце, однако кровать демонессы пуста. Я в комнате одна. Солнце, как будто насмехаясь, пробивается сквозь занавески, заливая комнату ярким светом. Его жизнерадостность режет глаза, словно острый клинок. Натянув серый спортивный костюм и небрежно собрав волосы в косичку, я решила пропустить завтрак. Вместо этого я направилась прямиком на поле по крылоболу. Не хотелось ни с кем встречаться, ни с кем разговаривать. Идея прийти на уроки по полёту раньше всех казалась мне спасением, уединением в этом хаосе. Шагая по траве, ещё влажной от росы, я пытаюсь собрать мысли воедино. Что мне делать после вчерашнего? Как объясниться Дэниелу? Слова застревают в горле, как ком, и я не могу найти ни одного, которое было бы достаточно правдивым и достаточно слабым, чтобы не ранить его. Голова тяжёлая, как чугун, мысли кружатся в вихре, как осенние листья, не находя опоры. Каждое движение, каждый шаг отдаётся болью, словно я несу на себе не только груз своих мыслей, но и весь мир, который рухнул вчера. Я иду по полю, окружённая тишиной, нарушаемой лишь шелестом травы и криками птиц, и чувствую, как одиночество становится моим спутником. — Непризнанная! Голос Ости ударил по моему воспаленному разуму, словно молот. Слегка взвинченная, она шла навстречу мне. В руках у неё было зеркальце. — Нетерпится на занятие? — Отстать, Ости, — огрызаюсь я, продолжая идти. — Неужели ты решила взяться за ум, а не только за член Люцифера. — улыбаясь, произносит Ости, идя за мной. — Или это взаимосвязано? Люцифер сказал, что не хочет больше трахать тупую Непризнанную? Не отдавая себе отчёта, я разворачиваюсь и со всего маху зарежаю Ости кулаком в нос. Звучит треск костей. Зеркало падает, и перед тем как упасть, мне кажется, что там мелькает какой-то светлый парень. — Девочки! — слышится предостерегающий возглас Геральда. — Всё! Капец тебе, Непризнанная! Вытерев кровь, Ости хотела было уже напасть на меня, как вдруг Геральд жёстко хватает нас за руки, отнимая друг от друга. — Прекратить! Что вы… Крик. — Черт! Что еще случилось?! — выругавшись, Геральд потащил нас за собой к источнику крика. Не обращая внимания на наши препирательства, профессор доволок нас до поля, где уже собралась толпа вокруг одних из ворот, на которых висел убитый ангел. Ангел, практически лишившийся крыльев, висел, подвешенный к массивным воротам. Его руки были сложены в жесте, напоминающем молитву, а голова с пустыми глазницами печально склонилась. Белая рубашка была разодрана посередине, и из вспоротого живота свисали внутренности, доходя до самой земли, где виднелась надпись на древнеангельском языке. Подойдя ближе, я узнала в этом ангеле Семми.