Часть 49

      — Выключи будильник, — взвыла Янг, наконец-то уснувшая после дюжины кошмаров. Она зарылась лицом в подушку, когда луч света блеснул в её глазах. Стоп. Я сплю на верхней койке.              Оторвав лицо от удобной подушки, она хмуро посмотрела на окружающую её жизнь. Жон сидел на кухне, а Вайолет, прижавшись к нему, пила чай. Рен занимался утренней зарядкой и йогой. Все остальные прятались под одеялами. Пирра высунула руку из своего «кокона», в тот же момент серая металлическая аура замерцала и ожила вокруг будильника.              — Ах да, точно, мы же в гостях, — протянула Янг, зевая и зарываясь лицом в подушку, когда в голове промелькнули воспоминания о вчерашнем дне. Поезд, драка с мелкой наглой дрянью, которая надрала ей задницу, последовавшие за этим размышления, а затем ночевка в комнате JNPR, просмотр фильма и кровать.              Она застонала, понимая, что не сможет снова заснуть. Вчерашнее безобразие запечатлелось в её памяти. Почесав поясницу, она подавила очередной зевок, после чего со стоном поднялась с кровати. Всякое желание провести ещё пять минут под одеялом было отброшено в сторону. Встав и потянувшись, она на мгновение забыла, что находится не в их комнате и что спала в одних трусиках, пока Вайолет не воскликнула — Неприлично!              — Что? Никогда не видела такой хорошей пары, как эти? — беззастенчиво поддразнила Янг. Ухмылка расплылась, когда она снова зевнула. Жон и Рен лишь бросили на её щенков два любопытных взгляда, после чего вернулись к своим делам. — Эй, вообще никакой реакции? Ни румянца, ни заикания, ни украдкой брошенного взгляда, ничего? — поддразнила Янг, скорее из любопытства, чем от обиды или чего-то ещё.              — Я вырос с семью сестрами, — Жон ответил, одарив её самым ровным взглядом из всех возможных. — Я закатывал истерики или, по крайней мере, плакал, когда у меня не было месячных. Не зная, что это физически невозможно.              Янг фыркнула, и ей пришлось постараться, чтобы не разразиться хохотом. Она запросто могла себе это представать. Маленький Жон в детском плаще плачет перед родителями.              — Так что прости. У тебя... хорошая грудь, Янг. Не хочу сказать, что я стал бесчувственным, но я уже более чем привык видеть грудь, и меня это не пугает. Не говоря уже о том, что это скорее случайность, чем сексуальность или соблазнительность, — Жон закончил, разливая чай по чашкам. Он даже не взглянул на нее украдкой.              Повернувшись к Рену, она увидела лишь благоразумный кивок. — Нора.              — Знаешь что, справедливо, — Янг согласно кивнула. Нора и так была дикаркой, живущей на двести процентов. Она даже представить себе не могла, какой она была в юности. Оглядевшись по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться, она пожала плечами и надела одну из старых рубашек Жона. Она не сразу заметила, как плотно она облегает её плечи. На полсекунды она задумалась, не стоит ли ей оставить все как есть.              — Так что готовишь? — спросила она, чтобы завязать пустой разговор. Может, Жону и Рену и нравится жить в тишине, но она её ненавидела. Хотя она и не была сплетницей, ей нравились разговоры. А то, что это занимало её мысли, было просто дополнительным бонусом. — И где же маленькая мисс «Взрослая»? Кажется, Аврора никогда не отходит от тебя, — она облокотилась на стол и с любопытством наблюдала за тем, как Жон режет травы и измельчает их, добавляя во флягу для воды.              Как только эти слова слетели с губ, Жон и Вайолет резко помрачнели. Даже Рен казался более хмурым, чем обычно. Она подумала, не спросила ли она что-то глупое.              — Она... больше не с нами, — тихо прошептал Жон, позволяя Вайолет скользнуть к нему, после чего он одним быстрым движением поднял её. Она уткнулась лицом в его шею.              Должно быть, он заметил её замешательство, потому что Жон вздохнул и провел рукой по волосам. На свету блеснуло что-то золотое, но прежде, чем она успела спросить, Жон продолжил. — Когда я её материализовал, она была... на грани. В лучшем случае у нее была неделя, и мы старались дать ей как можно больше времени. Но...              — Вчера все стало ещё хуже, — закончила Янг. Вчерашнее чувство вины нахлынуло с новой силой. Никто не стал возлагать на нее вину. Но это не мешало ей корить себя за случившееся. Если бы она не проиграла, если бы эта наглая маленькая дрянь не смогла освободить Романа из-под контроля Блейк, то все не вышло бы из-под контроля. Даже если бы на самом деле не было никакого контроля над ситуацией. Она слегка поморщилась.              Там был полный кавардак: наспех выкрикиваемые приказы, эмоции и паника. Кровь. Перчатки были в крови. Она не знала, что делала половину времени, просто била, пытаясь добраться до Руби, пока её не схватили и не вырубили.              — Да. Она скончалась прошлой ночью. Мирно, — закончил Жон. Вайолет ещё глубже уткнулась лицом в его шею.              Янг рассеянно кивнула. Её сердце болело больше за Жона и всех членов команды JNPR, чем за Аврору. Даже если она чувствовала себя из-за этого куском дерьма. Правда заключалась в том, что она так и не смогла узнать девочку поближе, и все её попытки пресекались самой Авророй. Это не помешало ей добавить ещё одну часть к куче ненависти к себе, и она знала, что и Руби, и Вайолет тяжело это воспримут. Но между ней и Авророй не было симпатии. Неважно, насколько безразлично это звучало в её голове.              — Примите мои соболезнования, — произнесла Янг. Может, она и не была близка с девочкой, но ненависти к ней не испытывала. Она умерла слишком рано, и то, что должно было стать последней неделей игры и выполнения списка её желаний, было прервано по воле судьбы.              — Спасибо, — Жон мягко улыбнулся. Он посмотрел на нее с хрупкой и неровной улыбкой.              — Кстати, что случилось с твоей голубой пижамой? — спросила Янг, отчасти чтобы сменить тему, а отчасти потому, что Жон был одет в серые треники и синюю толстовку. Вайолет тоже была одета в тренировочную одежду: — Только не говори, что ты её выбросил. Ты хорошо в ней выглядел. Она прекрасно подчеркивает твои глаза.              — Если бы ты встала на пять минут раньше, то увидела бы меня в ней, — он бесстрастно пожал плечами. Даже если Янг и заметила, как его плечи слегка опустились, а напряжение вокруг глаз ослабло. Янг мысленно похлопала себя по плечу за быстрое мышление. Прежде чем его слова догнали её, она бросила взгляд на ближайшие часы. Они показывали пять пятьдесят утра.              — Что? Ты просыпаешься без четверти шесть? — воскликнула Янг.              — Тише, мы пытаемся заснуть, — проворчала Вайсс, вставая со своей кровати. Через секунду зазвенел будильник. Пирра и Нора застонали и встали с кровати, как два спотыкающихся зомби. Нора направилась в подсобку, чтобы переодеться в тренировочную одежду, а Пирра — в ванную.              — Доброе утро, — вскоре Пирра сонно потянулась и рухнула на один из кухонных стульев. Через полсекунды она заснула сидя.              — А где маленькая мисс Ворчунья? — спросила Нора, умывая лицо в раковине, в то время как Вайсс поспешила в ванную.              — Ушла, — устало ответил Жон. К удивлению Янг, Нора только кивнула. — Ах, так это в конце концов случилось, да? — Нора тяжело вздохнула, в голосе её звучало почти облегчение.              — Подождите. Вы все знали, что она неизлечима? Почему вы нам ничего не сказали? — спросила Янг, чувствуя, что что-то упускает.              — Янг. Когда она появилась, у нее не было большей части нижнего отдела кишечника. Это чудо, что она продержалась так долго, — спокойно ответила Нора, прервав то, что собирался сказать Жон. В её глазах мелькнуло что-то мягкое. — И даже если бы проявление Жона или еще какая-нибудь мумба-юмба смогла все исправить, она уже стояла ногой в могиле. Я предпочту, чтобы она умерла мирно, а не продолжала мучиться.              — Как бы то ни было, вы могли бы хотя бы предупредить нас, — вмешалась Вайсс, подслушав их разговор выходя из ванны. — Я понимаю желание сохранить все в тайне, но вы могли бы хотя бы сообщить нам, что она нездорова.              — И ты хочешь сказать, что не стала бы относиться к ней по-другому? — ответил Жон, медленно отпуская Вайолет. Янг невольно посмотрела на ожерелье, обернутое вокруг его левой руки. Брови Янг забрались в волосы, а глаза смягчились, в груди затеплилось что-то мягкое. Это был тот самый кулон, который она видела на руке Авроры, когда та думала, что никто не смотрит. В глазах Авроры, когда она смотрела на кулон, всегда читалась нерешительность, чувство вины.              Янг никогда не понимала значения этого кулона: он выглядел так же, как и любой другой золотой кулон. Может, немного потертый, но ничего особенного в нем не было. Но для Авроры он был особенным, и это делало его значимым. Видя, как Жон держит кулон, словно в трауре, она ещё раз убедилась в этом. Жон был очень заботлив, и она ни на секунду не сомневалась, что он бы снова «материализовал» её, если бы мог. Не говоря уже о том, что Янг готова была поспорить на свою любимую грудь, что Аврора исцарапает ему лицо, прежде чем отдаст Жону золотой кулон.              «Она правда ушла, да?», — поняла она. Не зная, что чувствовать. Вскоре Вайсс стала ругать её за то, что она выставила свою задницу на всеобщее обозрение.              Только когда Жон хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, Янг вернулась к реальности.              — Янг, одевайся. Руби, Блейк, Вайсс, вот вам коктейли перед тренировкой, — произнес Жон своим бесстрастным тоном. Оглядевшись по сторонам, Янг увидела, что вся команда JNPR одета в тренировочную одежду. Пирра всё ещё выглядела так, словно могла заснуть, прислонившись к стене, но она была одета в треники цвета ржавчины и мешковатую толстовку.              — Подождите, что? — спросила Янг, удивленно оглядываясь по сторонам. Руби нагло улыбалась ей, но темные мешки под глазами говорили о том, что ночь для неё явно была не спокойной. Серебристые глаза метнулись к Жону, но не нашли тех голубых глаз, которые хотели увидеть.              — Ну, ты спала в нашей комнате, ела нашу еду, пользовалась нашим душем, так что присоединиться к нам на утренней тренировке — не такая уж большая просьба, — Жон пожал плечами. — Физическая активность пошла бы тебе на пользу. Она даст тебе возможность сосредоточиться на чем-то другом, пусть вчерашние гноящиеся чувства уйдут на задворки твоего сознания.              — Так мы идем в спортзал? — невинно спросила Руби, поглаживая свои гладкие ресницы, но уже стояла одной ногой за дверью. В её глазах читалось нетерпение выйти, пойти, что-то сделать.              — Нет, — бодро ответил Жон. От этого ответа по позвоночнику Янг пробежали мурашки. Из всех членов их маленькой группы именно с Жоном произошли самые очевидные и значительные изменения после поступления. Трудно было сравнить счастливого, наивного и жизнерадостного мальчика, который выглядел так неуместно, с суровым мужчиной, стоящим перед ней.              Жон прибавил не только в росте. Он стоял прямо, с пронзительными глазами. Он улыбался, и не оставалось сомнений, что это все тот же добрый человек. Янг не могла не задаться вопросом, что заставило человека так быстро измениться.              — В прошлую среду была моя очередь выбирать, чем мы будем заниматься. И я выбрала спортзал, — потянулась Нора, сдерживая зевок.              — А сегодня моя очередь, — Жон закончил как раз вовремя, чтобы Янг успела натянуть на себя одну из толстовок Жона. Тот лишь приподнял бровь и пожал плечами. Но если её собирались вытащить на утреннюю тренировку без возможности нормально одеться. Тогда у него не было причин ныть, если бы она одолжила его одежду.              — План на сегодня — несколько кругов вокруг академии, — Жон вывел их из комнаты и закрыл за ними дверь. — Вот. Если ты захочешь провести бой после, — он продолжил более низким голосом, подталкивая Эмбер Селику в её руки.              Она рассеянно кивнула, на ходу надевая свое верное оружие. Команда проводила её взглядами, но ни один из них не был осуждающим или даже вопросительным. Даже у Блейк, имевшей дурную привычку быстро осуждать, глаза были понимающими. Янг подумала, что, возможно, вчерашняя неразбериха была именно тем, что нужно команде, чтобы привести себя в порядок и начать по-настоящему доверять друг другу. Неприятно, что все так получилось, но, возможно, они смогут оставить эту главу в прошлом.              Прошло совсем немного времени, прежде чем они вышли на улицу, под пронизывающий ветер и холодное осеннее утро.              — Жон, я хочу, чтобы ты знал, что я тебя ненавижу, — зарычала Янг, плотнее натягивая одолженную толстовку, пока по позвоночнику не пробежали мурашки. Веселая и странная прогулка по пустынному общежитию быстро забылась из-за безразличной погоды. Небо было серым, с темными тучами, насколько хватало глаз. Дул резкий ветер, пронизывая одежду и вызывая мурашки по коже.              — Да ладно, все не так уж плохо, сестренка, — оптимистично воскликнула Руби. Она сделала вид, будто Янг не слышит стука её зубов. — По крайней мере, дождя нет.              Как по команде, в небе сверкнула молния, прогремел гром. С неба посыпался легкий слой дождя. Казалось, небо скорбит вместе с жителями Вейла.              — Надо было искусить судьбу, а, — единственное, что останавливало её от похода обратно, — это то, что команда JNPR уже начала выходить на улицу в непогоду. Исключением не стала даже Вайолет. Лицо маленькой девочки в этот момент было слишком безмятежным как будто её вообще сейчас здесь не было.              — Обычно я использую фонтан в качестве маркера на своих пробежках. Но попробуйте оббежать вокруг здания академии хотя бы один или два раза. Это может быть утомительно, но физическая выносливость нужна всем, независимо от того, как вы сражаетесь, — объяснил Жон, а затем повернулся к ней. — Когда закончите, загляните на склон скалы. На котором находятся пусковые установки.              Затем он ушел, быстро догнав свою команду. Вайолет обменялась с ним несколькими короткими словами. В конце концов Жон кивнул и сам прибавил темп, оставив Вайолет позади. Только Пирра бежала рядом с ней, и рыжая не обратила внимания на то, как Вайолет надулась.              — Что это было? — спросила Вайсс, когда они перешли на легкую пробежку.              — Не будь такой дурой, — усмехнулась Янг, чувствуя, как у нее бурлит кровь. — Просто Жон выполнил вчерашнее обещание.              Замедлив шаг, она помахала рукой своей команде, когда они продолжили путь. К сожалению, инстинкты старшей сестры дали о себе знать. Она понимала, к чему он клонит, не желая мешать её «независимости». Но Вайолет было девять лет, она горевала и нуждалась в том, чтобы кто-то присматривал за ней, как бы сильно ей ни хотелось побыть одной.              — Ты… скоро… умрешь, — Вайолет тяжело дышала между вдохами. Она шла легким шагом. Обменявшись быстрым взглядом с Пиррой, Янг заметила, что когда Жон сказал «разминка», он имел в виду «разминка». Вайолет никак не могла обойти всю академию, не упав в обморок. Она набирала обороты, но пока ещё не была настолько вынослива.              — Ну разве ты не лучик солнца? — Янг подтрунивала над Вайолет, чтобы отвлечь её от печали. Вайолет не сводила с нее глаз. Она потянулась к спине, где собрались серебристые мотивы, но те быстро рассеялись. Она бросила взгляд вперед. Понимая, что Жон каким-то образом вмешался.              Янг уже давно оставила попытки выяснить, как работает проявление Жона. Вместо этого она просто решила принять за чистую монету тот факт, что Вайолет материализовала свое оружие, а Жон мог вмешиваться в её проявления.              — У тебя появилось новое оружие, Вайолет? — спросила сбоку Пирра: из-за дождя Янг не была уверена, что легкий блеск воды — это пот или просто вода. Не то чтобы её это сильно волновало, сейчас было не время для соревнований. Боже, о чем ты думал, Жон?              — Мммм... — кивнула Вайолет, в её глазах появилась гордость, которая быстро сменилась меланхолией и печалью. — Это оружие, которое выбрала моя сестра... Она так и не смогла им воспользоваться, так что я буду носить частичку её души с собой.              — Уверена, твоя сестра гордится тобой, — ответила Пирра, глядя на надувшуюся грудь Вайолет. Она пнула камень и чуть не пробила бордюр, прежде чем её глаза засияли жутким голубым светом. Её нога метнулась вперед, уходя от захвата Янг, и она бросилась вперед. Быстрыми шагами Вайолет сбрасывала скорость. Сияние в её глазах потухло, и она облегченно вздохнула.              — Поздравляю. Похоже, кто-то пробудил свое проявление, — одобрительно кивнула Янг, похлопав Вайолет по спине. Улыбка Янг засияла ещё ярче, когда Вайолет надула щеки и отпихнула её руку.              Как ни старалась, Вайолет не смогла скрыть, что её щеки стали румяными. И это было не из-за ветра или дождя.              — И что ты теперь умеешь? — спросила Янг, обменявшись быстрым взглядом с Пиррой. Обе пришли к единодушному решению попытаться не дать Вайолет зациклиться на своем горе. Она могла сколько угодно изображать из себя маленькую леди, пытаясь вести себя по-взрослому и не обращать внимания на обуревавшие её чувства. Но Янг знала, когда видела приближающуюся истерику.              Повернув за поворот, Вайолет ничего не ответила. Вместо этого она перешла на бег. Жон уже ждал её, раскинув руки на склоне скалы. Он подхватил Вайолет на руки, как только она бросилась к нему. Вся печаль, меланхолия, слезы и гнев в одно мгновение улетучились.              — Это нехорошо, — прошептала Янг, слегка нахмурившись, глядя на Вайолет. Она уже была очень привязана к Жону. А когда сестры не стало, казалось, что привязанность только усилилась. Горе было вызвано не столько тем, что Авроры больше нет, хотя, несомненно, к этому примешивалось и нечто подобное. А потому, что она сожалела о разлуке с Жоном. Это плохо.              Здесь была грань между тем, что мой отец — мой герой, и тем, что у меня будет психическое расстройство, если отца не будет рядом. К счастью, Жон, похоже, знал об этом, если судить по его вздоху.              — Тебе обязательно нужно быть таким загадочным, а Блевунчик. Что дальше, попросишь Руби читать комиксы по дымовым сигналам? Или в следующий раз нам нужно будет читать облака, когда мы будем проводить время вместе? — пошутила Янг, разряжая обстановку. Она огляделась по сторонам, приподняв бровь. — Так, где мы будем сражаться? Склон скалы кажется не самым безопасным местом.              — Я уже приметил одно местечко, — ответил Жон, вставая и прижимая к себе Вайолет. Он не хотел выпускать её из объятий. Достав оранжевую сигнальную ракету, он подошел к склону скалы. Щелкнув пальцами, он зажег её и аккуратно выстрелил вниз с утеса. Оранжевый дым поднялся вверх, когда ракета ударилась о камень, а затем приземлилась. — Там внизу должна быть поляна. Думаю, её нам хватит. Наперегонки?              Прежде чем Жон успел закончить, Янг уже бросилась к обрыву. Она уже с нетерпением ждала этого момента. «Это будет совсем как дома», — с улыбкой отметила Янг.              В Сигнале не было такой арены, как в Биконе. Арена находилась снаружи и состояла только из деревянных столбов, символизирующих края. Остальное представляло собой смесь грязи, песка, пыли и того, что диктовала погода. Это была не самая лучшая арена, которую преподаватели и ученики любовно называли «Ямой». Но она отлично подходила для того, чтобы привести их в форму. В конце концов, вы же не сражаетесь с Гримм на чистейшей арене. Нет, вы сражались с Гримм на улице, будь то на равнине, острове, в болоте или в лесу. Хорошая погода была роскошью, а умение сражаться в грязи или на неровной поверхности — необходимостью.              Не зря же они с Руби не носили каблуков. И дело было не только в нелюбви к такой обуви.              Сделав сальто в воздухе, она увидела, как Пирра проносится мимо нее. Она ухватилась за край скалы, чтобы броситься вниз. Не желая уступать, она пустила в ход Эмбер Селику, чтобы придать себе ускорение. Вскоре все превратилось в неистовую гонку.              Сиреневые глаза встретились с изумрудно-зелеными, и она усмехнулась. Сделав ещё два выстрела, Янг помчалась вперед. Ухмылка расширилась, когда она оказалась первой, а затем наступила контролируемая паника. Выпустив два выстрела под себя, чтобы смягчить падение, она взмыла в воздух, как ракета. Перевернувшись в воздухе, она приземлилась на дерево. Аура вспыхнула, принимая на себя всю силу, и в тот же миг она бросилась обратно на поляну. И невзначай вскрикнула, увидев, что Пирра уже стоит на месте.              — Что? Как? — воскликнула Янг, ведь она была впереди, она должна была выиграть их маленькую игру. Пирра лишь мило улыбнулась ей сказав: — Секрет. Но тут же подняла голову и отошла в сторону. Через секунду Жон врезался в землю, как ракета. Вздымая тучу пыли, он по колено зарылся в грязь.              Вытащив ноги, он усадил на землю дико ухмыляющуюся Вайолет и повернулся к ней. Его рука лежала на рукояти меча, а в его глазах что-то вспыхивало, пока он разглядывал её.              Огонь пробежал по её венам, когда Янг перезарядила перчатки. На её губах заиграла ухмылка.              Жон мягко подвел Вайолет к Пирре и, потянувшись, одарил её суровым взглядом. — Янг, прежде чем мы начнем. Если ты собираешься использовать этот бой в качестве самобичевания, чтобы «покаяться» за вчерашнее, или что-то в этом роде, я ухожу. Я не хочу в этом участвовать.              — Ой! Зря ты так, — сплюнула Янг, почувствовав, что её окликнули. Гнев захлестнул её. Она почувствовала, что некоторые локоны загорелись.              — Ну, судя по всему, не зря, — заявил Жон. Он положил руку на рукоять своего меча. Он смотрел на нее тяжелым взглядом. Он не хотел, чтобы она сделала какую-нибудь глупость. — Мы все облажались, оглядываясь назад, можно найти тысячу вещей, которые мы могли бы сделать лучше. Но нет. Я не позволю тебе использовать меня подобным образом.              Вчерашний день промелькнул в её сознании. В животе закипел гневный огонь, в венах забурлила лава. Янг уговорила Жона на спарринг не для того, чтобы его побить, даже если в его словах и была доля правды. Она пригласила его на спарринг, потому что он был похож на нее.              Жон был злым человеком. Он хорошо скрывал это, но в глубине его глаз всегда таился огонь. Иногда он проскальзывал наружу, стоило вспомнить их последний поединок. Он был похож на нее, как зеркальное отражение: в их боевых стилях было меньше техники и больше инстинктов. Их стили боя не столько техничны, сколько инстинктивны. Она в шутку называла его Блевунчиком, но они оба знали, что он уже давно не такой. Он не был ни сильнейшим, ни лучшим, ни самым быстрым. Но у него было большое сердце, не говоря уже о том, что после того, как он разобрался с работой ног, количество его побед резко возросло.              Он был первым или единственным, с кем она могла помериться силами. Пирра была слишком хороша, Вайсс — слишком технична, Руби — слишком быстра, Нора — слишком импульсивна, Рен — слишком спокоен, а Блейк — чересчур прытка. Если она и хотела понять, на каком уровне находится, то только сражаясь с теми, кто сражался так же, как она, и кто чувствовал себя так же, как она.              Она проделала весь этот путь не для того, чтобы её окликнули.              Сиреневые глаза метнулись к золотому кулону, обвившему его руку, и в порыве гнева она произнесла роковые слова. — Какие громкие слова для детоубийцы. Ты забрал кулон до или после смерти Авроры? — прорычала Янг; разум, затуманенный яростью, на долю секунды прояснился. Такое чувство вины и отвращения захлестнуло её изнутри. Ей не нужно было смотреть на Пирру или Вайолет, чтобы понять, что она перегнула палку. Но слова, даже сказанные в гневе, нельзя было взять назад.              В глазах Жона пылал не гнев. Только жуткое спокойствие и холодная жестокость. — Тебе будет больно. И мне нисколько не будет стыдно, — спокойно заявил Жон, не вынимая меча и медленно приближаясь к ней. Жестокость в его глазах превратилась в откровенную злобу.              На лице Янг появилась нервная ухмылка. За ней быстро последовала яростная улыбка, когда в ней забурлила знакомая смесь гнева и адреналина. «Если он не сделает первый шаг, то это сделаю я». Скрепя сердцем, Янг бросилась вперед. Знакомая мокрая земля лишь придавала ей уверенности. Все было так знакомо.              Янг открылась, нанеся сильный удар, и резкая боль пронзила её печень. Жон, проскользнув под её ударом, вонзил острие меча ей в бок. Новая украшенная бриллиантами рукоять вытеснила из нее весь воздух и пронзила тело болью.              — Предсказуемо, — ледяным тоном произнес Жон. Изящными шагами уклоняясь от её ударов, он даже не успел выхватить клинок, как снова вонзил острие в её живот. — Неважно, придает ли тебе гнев силу, если он превращает тебя в рычащего зверя.              Эмбер Селика зарычала, и в лицо Жона ударила огненная вспышка. В тот же миг он исчез, как отражение в воде. Он исчез в мгновение ока, оставив её на поляне одну, с бьющимся сердцем, легким блеском дождя, грязной землей, Пиррой, сдерживающей Вайолет, и двумя воронами, спрятавшимися под кроной дерева. Один ворон что-то каркал, но она была слишком сосредоточена, чтобы прислушиваться. С нервной улыбкой она огляделась в поисках Жона.              Услышав позади себя треск ветки, она крутанулась на месте и нанесла быстрый удар, защищаясь. На поляне раздался гром. Янг на мгновение потеряла сознание. Мать всех головных болей запульсировала в её черепе. Она видела звезды, в ушах звенело, она чуть не сломала зуб о камень.              На секунду придя в сознание она выстрелила в землю в дикой попытке уйти от футбольного удара, направленного в её череп. Повернувшись на месте, она вложила все силы в тяжелый удар справа.              Мясистый удар эхом разнесся по поляне. Холодные голубые глаза Жона безразлично смотрели на нее. Он лишь оттолкнул кулак в сторону. — Небрежно, — произнес он, прежде чем выбить её из ступора ударом кулака в живот. Воздух покинул её легкие, когда она почувствовала, что её аура разрушилась.              — Ты с ума сошел? — задыхалась Янг, в её голосе звучал неподдельный гнев. — А если бы я решила выстрелить? Ты бы умер! — осознание нахлынуло на нее, когда она уставилась на Жона. Она не могла поверить в слова, которые её покинули. — Ты все это время сражался без ауры? Ты сошел с ума?              — Да, — быстро ответил Жон, в его глазах читалась холодная расчетливая жестокость. — Ты предсказуема. Небрежна. И тебе не хватает решимости, — облизав губы, Жон выплюнул сгусток прозрачной мокроты. — Я позволил тебе ударить меня прямо в лицо, и ты даже не разбила мне нос и не выбила зубы. Так почему я должен тратить свою ауру на борьбу с тобой?              Слова жалили; сомнения грызли её. Жон, глупый, веселый, добрый и улыбчивый Жон, смотрел на нее с безразличием. Хотя он был ненамного выше её, сейчас он казался колоссом.              — Ты хороша, но не более, — он повернулся к ней спиной и продолжил. Огонь прожег дыру в её груди, кулак поднялся для удара, но, прежде чем она успела что-то сделать, Кроцеа Морс сомкнулась на её горле. — И если ты будешь продолжать в том же духе, то вскоре умрёшь.              — Когда ты в последний раз тренировалась как следует? — равнодушно спросил Жон, убирая меч в ножны. — И я не имею в виду тренировки в зале. Я имею в виду удары по мешку, отработку ударов, тренировку с мячами или просто теневой бокс.              — С чего вдруг такие вопросы? — зашипела Янг, глядя на Жона.              — Потому что только спаррингов на занятиях недостаточно, — холодно ответил Жон. — В то время как твоя техника застопорилась, твоя самая большая проблема — это решимость. Твой характер можно контролировать, тебе всего лишь нужно сосредоточится. Твои удары станут лучше с тренировками. Но все это ничего не значит, если у тебя нет решимости.              — Да кем ты себя возомнил, чтобы спрашивать меня о моей решимости, а? — зашипела Янг, пока её волосы разгорались с новой силой.              Жон посмотрел на нее, сквозь нее, взвешивая в уме ответ, и вздохнул. Холод покинул его, и на лице появилась мягкая улыбка. Вместо ответа он повернулся, жестом приглашая её следовать за собой. — Знаешь, во время инициации у меня не было ауры, — он сказал это просто, как будто обсуждал погоду, а не разрушал её мнение о нем.              — А? — красноречиво ответила она.              — Это правда, — улыбнулся Жон, наклоняясь, чтобы подхватить Вайолет. Которая, к её радости, смотрела на нее кровавым смертельным взглядом. Но сейчас Вайолет не была причиной для беспокойства. Причиной был Жон. — Я не помню его имени, но мне в руки попали поддельные документы, и я решил записаться сюда. Знаешь, я так и не смог поблагодарить тебя, Пирра. Я бы умер в тот день, если бы ты не решила прибить меня к дереву.              Бросив быстрый взгляд на девушку, Янг увидела лишь мягкую улыбку, когда Пирра кивнула. Как будто Пирра знала или догадывалась, что Жон не попал в Бикон обычным путем. Но решила ничего не говорить.              — Ты спятил? — спросила Янг, глядя на Жона так, словно у него выросла ещё одна голова.              — Нет, Янг. За последние месяцы я чувствовал себя более живым, чем за всю свою жизнь. Даже если бы мне пришлось сто или тысячу раз обманом пробираться в Бикон только для того, чтобы разбиться о лесную подстилку, я бы сделал это ещё тысячу раз. В одно мгновение, — глаза Жона сияли как день, яснее прекрасного летнего неба. В его глазах не было ни намека на сомнение, ни тени нерешительности, ни капли страха.              «Он абсолютно серьезен», — отметила Янг, нахмурившись и сглотнув. Не зная, что чувствовать.              — И это твоя проблема, — Жон продолжал безразлично смотреть на нее. Его глаза смотрели не на нее, а на безымянную могилу. — Я не знаю, когда это случилось. Но где-то до или после поступления ты перестала стремиться к победе. Когда в последний раз ты до поздней ночи отрабатывала удары? Когда ты стала хотеть развлекаться больше, чем тренироваться? Янг, ты же не дура. Доки, Роман, работающий с «Клыком», разрушение моста, а теперь ещё и «Прорыв», как они его называют. Что-то должно случится, и это будет некрасиво. И если ты не хочешь погибнуть в грядущем шторме, быть на «хорошем» уровне просто недостаточно.              Янг смотрела на Жона, пока в её груди разгорался до боли знакомый гнев. Кровь запеклась на её ногтях, а костяшки пальцев давно побелели. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы не наброситься на Жона. Единственное, что её останавливало, — это последние инстинкты самосохранения. Возможно, Жон и скрывал злобу в своих глазах за слоем апатии, но она не была столь наивна, чтобы думать, будто все исчезло.              — И что же ты хочешь, чтобы я сделала, а? — выкрикнула Янг, выплевывая слова с белым огнем. — Не похоже, чтобы у тебя нашелся практичный совет, раз ты обманом пробрался сюда.              — Тренируйся, становись лучше, сосредоточься, перестань позволять своему нраву управлять тобой, займись собой, перестань играть и отнесись к своему обучению серьезно. Или же не делай этого и умри, — Жон пожал плечами. — Честно говоря, после всего, через что прошла ваша команда, я не должен был говорить тебе об этом. Если то, что тебе несколько раз выбили зубы, не заставит тебя задуматься, то я не знаю, что заставит.              С этими словами он повернулся к ней спиной. — Вайолет, достань свое оружие. Я научу тебя, как правильно им пользоваться.              — Мы ещё не закончили, Жон, — раздраженно проворчала Янг, руководствуясь скорее эмоциями, чем логикой.              — Мы... Мы закончили, как только ты заговорила об Авроре, — огрызнулся Жон, в его голосе зазвучали нотки жара. Его губы сжались в тонкую линию. — То, что ты злишься, не оправдывает тебя. Ты сама выбрала те слова. Ты точно знала, что делаешь.              — Хватит, — сурово произнесла Пирра, и голос её прорезал напряжение. Она встала между ними и раздвинула их. — Вы оба напряжены из-за вчерашнего, а некоторые из нас страдают из-за недавних событий. Но это продолжается уже достаточно долго. Если вы не можете быть вежливыми друг с другом, то лучше промолчите. Вы поняли?              Жесткие изумрудные глаза метались между ними, прежде чем Пирра вздохнула. Плечи опустились, и она потерла глаза. — Янг, ты со мной. Жон, ты лучше всех знаешь Вайолет, работай с ней.              Весь гнев, разочарование, а также странное скопление чувств, которые ползали в её животе, выплеснулись наружу, и Янг, как побитый щенок, последовала за Пиррой. Они шли недолго, всего лишь до другого конца поляны — достаточно, чтобы было свободное пространство, и в то же время достаточно близко, чтобы подстраховать их, если Гримм решит наведаться в гости.              — Пир... — попыталась было Янг, но была отброшена резким взглядом. — Нет. Я не хочу этого слышать. Вы оба неправы: Жон — в том, что согласился на это, пока горевал, а ты — в том, что позволила эмоциям взять верх над собой. Я не знаю, о чем ты думала, и думала ли вообще. Если ты не была эмоционально близка с Авророй, это не значит, что мы не были близки. Пусть даже на несколько дней, но она быстро приглянулась нам.              Янг вздрогнула, когда Пирра заговорила: каждое слово из уст чемпионки словно острая стрела вонзалось в её кожу. Она никогда не видела Пирру такой эмоциональной, в её зеленых глазах горела видимая боль.              — А теперь становись в квадрат, — приказала Пирра, доставая свое оружие и становясь в стойку. — Нападай. Я не буду отвечать. Мы просто поработаем над оттачиванием твоих ударов и усилением защиты.              Встав в стойку, Янг выдохнула, начав с простого комбо из одного-двух ударов. Пирра с легкостью отклоняла их в сторону. — Хорошо. Как и в любом бою, ты должна быть быстрой и резкой. Сила придет позже, опять же, быстро и резко.              Войдя в привычный ритм, Янг выбрасывала удары один за другим. Её кулаки рассекали воздух, когда она сосредотачивалась. Гнев, ярость, разочарование, стресс, чувство вины — удар за ударом вырывались из нее. Судя по сосредоточенной улыбке Пирры, не только Янг чувствовала прогресс.              — Хотя мне не нравится, как он это объяснил, в одном Жон прав. Ты променяла силу на ловкость. Это обычная ошибка бойцов, но её легко исправить. Просто занимайся спаррингами или тренируйся на мешке. Сейчас ты не так часто спаррингуешься, чтобы это было твоим единственным методом тренировки, — Пирра произнесла эти слова как-то по-другому. Может, потому, что она не была так зла, а может, просто Пирра была такой. Было гораздо легче воспринимать критику от всемирно известного чемпиона, чем от простого парня. «Парня, который обманом пробился в Бикон, но способен надрать тебе задницу, пока ты горюешь», — подсказал её разум.              — Так вот что мне нужно, просто оттачивать технику и контролировать свой характер? — спросила Янг, посылая комбо из одного-двух-трех ударов.              — И да, и нет, — вздохнула Пирра. Янг не могла отступить, даже когда полностью перешла в оборону. — Не тренируйся бездумно, если ты нанесешь тысячу полусерьезных ударов, то научишься наносить только полусерьезные удары. У тебя сейчас спад, и это нормально. Я тоже не раз была в таком состоянии, не зная, достаточно ли я хороша, и не видя никакого прогресса.              — Ты? Не шути так, — Янг охнула, когда наконечник копья Пирры легонько коснулся её правой руки и привел её в более удобное положение.              — Я не родилась искусной, знаешь ли, — ответила Пирра, и из её уст вырвался смех. — Но просто любить драться недостаточно. Потому что рано или поздно ты наткнешься на человека, который любит драться больше, чем ты. И что ты тогда будешь делать? Когда твой гнев тебе не поможет.              — Я... не знаю, — сглотнула Янг, и в её защите зародился знакомый теплый гнев. Янг достаточно хорошо знала себя, чтобы понять, что ей не нравится справляться со своими эмоциями. И то, что она ужасно не умела этого делать, не помогало ей.              — Ведь именно это и произошло вчера, — продолжила Пирра, нахмурившись лишь тогда, когда её фигура начала дрожать. Её замешательство и нерешительность прокрались в удары, сделав их небрежными и несфокусированными. — Неополитан, сообщница Романа, такая же боевая наркоманка, как и ты. Эта ухмылка, то, как она наслаждается боем, — у нее не было никакой формальной подготовки. Но она лучше тебя, и в следующий раз твоя мать не будет вмешиваться.              «И ты будешь мертва».              Пирре не нужно было произносить эти слова, они звенели в её голове со вчерашнего дня. Они не покидали её с того момента, как она проснулась. Они были её постоянным спутником на протяжении всего утра. Именно из-за них она вчера попросила Жона о спарринге. Именно поэтому она сказала то, что сделала.              — Давай сделаем пятиминутный перерыв, — Пирра легонько стукнула Эмбер Селику копьем и без труда пробила её защиту. Подняв голову, она нахмурилась. Небо потемнело, и Янг была уверена, что видела вспышки в облаках. — И нам стоит уже возвращаться, пока погода не ухудшилась.              — Да, стоит, — Янг кивнула, но слова Пирры всё ещё звучали в её голове. По спине пробежала дрожь, зубы громко клацнули — она была слишком сосредоточена, чтобы заметить, как сильно промокла. Одолженная толстовка прилипла к спине, по лицу текли струйки воды и пота, а в волосах застряли комья грязи и веток.              — Просто... пообещай мне, что вы двое больше не будете ссориться.              — Я могу пообещать, что не стану затевать новую драку, — дипломатично ответила Янг, заставив себя бросить Пирре наглую ухмылку. Пирра лишь одарила её ровным, слегка разочарованным взглядом.              Взглянув на другую сторону поляны, Янг остановилась на месте. В горле заклокотал смех при виде знакомой сцены. На неё нахлынули приятные воспоминания. Мягкая ухмылка растянула её губы, и она изо всех сил старалась подавить смех, который грозил вырваться наружу.              Вайолет вызывающе посмотрела на Жона. Вытянув руки перед собой, она как бы отталкивала его от себя. Позади нее в грязи лежала красиво вырезанная плита из гранита, длиннее роста Вайолет, с торчащей из верхушки рукоятью.              — Нет, — терпеливо произнес Жон, бросив на дочь усталый взгляд. — Нет, — повторил он, не обращая внимания на недовольство Вайолет. — Вайолет. Я не позволю тебе пытаться нести свое оружие обратно. Оно и выше, и тяжелее тебя. Не вижу причин, по которым мы не могли бы сделать для него какие-нибудь ножны, пока ты не подрастешь. Но ты не раздавишь себя под этой глыбой в мою смену.              — Но... — воскликнула Вайолет с самоуверенностью, на которую способен только ребенок. Она топнула ногой по грязи и нахмурилась.              — Нет. И точка, Вайолет, — сурово произнес Жон, опустившись перед ней на колени. — Я понимаю, что тебе хочется носить с собой частичку Авроры, но нужно быть реалисткой. Может быть, карманная повязка с белыми лилиями. Как тебе такой вариант? Или мы можем положить букет на её могилу, чтобы попрощаться?              — Хорошо, — тихо прошептала Вайолет, уткнувшись Жону в шею. Голубые глаза заглядывали ему через плечи. Вайолет смотрела на нее, нахмурив брови. В её глазах светились обида и гнев. И злость тоже. Доброжелательность, которую Вайолет испытывала к ней, сгорела без следа.              — Это новое оружие Вайолет? — спросила Пирра с любопытным блеском в глазах. Проведя пальцем по гранитной плите, она хмыкнула. — По крайней мере, это достойное оружие.              — Не знал, что ты приверженец оружия, Пирра, — ответил Жон, вставая и вытаскивая клинок. Серебристый длинный меч с легкостью рассек воздух. — Но этот длинный меч для всех её режущих и колющих нужд, а также для тех случаев, когда ей нужно немного больше мощи, — он вложил клинок в большую гранитную плиту, раздался тихий щелчок, за которым последовал звук разбрызгиваемой грязи. Жон поднял великий меч с земли одной рукой. — Великий меч для всех её сокрушительных нужд. Когда ей понадобится что-то потяжелее.              — Нора будет в восторге, — улыбнулась Пирра, затем вздохнула и повернулась к Жону, опустив плечи. — Не буду называть себя «охотницей за оружием», но Жон, согласись, что та «пильная пила» — не оружие.              — Какая пила? — спросила Янг, вклиниваясь в разговор.              В руках Вайолет появились серебристые мотивы света, а затем в её руках появилось лезвие пилы, соединенное с деревянной палкой на шарнире. Пила была ржавой, а пятна вчерашней крови покрывали её вместе с серым веществом, оторванными кусками мышц и плоти. На зубце был выколот глаз. Петля выглядела сломанной, некачественно собранной, и казалось, что хватит ещё одного дуновение ветра — и она сломается.              — Ладно. Я буду сидеть вон в том кусте и выблёвывать кишки, если кому-то понадоблюсь, — сказала Янг, позеленев. Она поспешно направилась к кусту и последовала своему слову. Пирра быстро составила ей компанию, нагнувшись рядом и опорожняя свой желудок.              — Кажется, мне будут сниться кошмары, — Янг смогла простонать, когда взяла себя в руки. Странная, отвратительная дрожь пробежала по её позвоночнику. Но не от погоды.              — Вчера я убила около тридцати человек, — Пирра глухо застонала, осознание этого прокралось в её голос, когда эмоции, которые она держала в «бутылках», просочились наружу. Вид окровавленного оружия Вайолет вызывал в ней не только воспоминания. В голове Янг тоже пронеслись картинки вчерашних событий. Эмбер Селика ревет, череп превращается в ничто. Кости хрустели под её кулаками. Она отчетливо помнила, как после удара её кулак вонзился в печень. Как женщина рухнула на её кулак, извергая кровь.              Желчь вырвалась из нее, а затем рвотные позывы и слезы, когда она почувствовала вкус крови на языке.              — Может, вернёмся в комнату, оденемся во что-нибудь теплое и удобное, я поставлю горячее какао, и ты сможешь вдоволь поплакать? Может, в обнимку, или устроим киномарафон? — раздался голос Жона, и нежная рука легла на спину Пирры. Слезы падали, пока Пирра не выплеснула все свои внутренности до капли. — Может быть, я был слишком оптимистичен, заставляя всех справляться с этим, как я. Мы все чувствуем по-разному, и нам нужны разные способы справиться с этим.              — Умм... звучит здорово, — тихо прошептала Пирра. Заставив себя выпрямиться, она случайно бросила взгляд на Вайолет.              — Если уж на то пошло, ты тоже приглашена, — глядя в глаза Жона, было ясно, что он протягивает руку лишь из вежливости. Дружба между ними рассыпалась в прах. Но протянутая рука есть протянутая рука. И Янг была не в том состоянии, чтобы заботиться о том, от кого она исходит. Вчерашние события повторялись в её голове.