Часть 74

Жон напевал веселую мелодию, лениво бренча на струнах старой гитары. Он прислонился к задней стенке повозки и смотрел на деревья. Рен и Нора взяли на себя управление мулами, так что он остался с Пиррой, Оскаром и Вайолет. Вайолет сердито посмотрела на Элизабет, собираясь что-то спросить. Но каждый раз, когда она поворачивалась к ней и открывала рот, Элизабет заставляла её замолчать. И каждый раз, когда Элизабет собиралась открыть рот, Вайолет в отместку заставляла замолчать её. — Давно я не видела тебя таким… расслабленным, Жон, — произнесла Пирра, и в её голосе прозвучала нотка зависти, а взгляд мягко устремился к горизонту. Она смотрела на невидимую линию, которую могла видеть только она. — Прошлая ночь... прошлая ночь была спокойной, — наконец сказал Жон, пытаясь подобрать слово, которое лучше всего описало бы происходящее. — Никто не убивал, никто не умирал, только... двигались трупы. — Как двигающиеся трупы могут быть спокойными? — спросил Оскар, нахмурившись в недоумении. Его щеки покраснели, едва слова сорвались с его губ, а Элизабет тем временем обернулась, чтобы бросить на него гневный взгляд. «Мой народ обретает покой. Жертвы бессмысленной резни, бессмысленного насилия…», — ответила за него Элизабет. — Элизабет, — строго окликнул её Жон, бросив на нее взгляд. — Я сам могу ответить, спасибо, — девушка посмотрела на него с обычным отрешенным выражением лица. Его упрек не произвел на нее ни малейшего впечатления. Она лишь слегка кивнула ему, паря рядом. Жон не переставал хмуриться. Он понимал её точку зрения, поскольку она восприняла честный вопрос Оскара как оскорбление. Призраки не были логичными существами, какими бы «нормальными» они ни казались. Они состояли в первую очередь из негативных эмоций и миазмов. Ненависть была центром их жизни. И всё же было бы неправильно назвать это «центром» их существования. Даже если он взял на себя их обиды, это не изменило их сущность. Этим он лишь подавил или заглушил их каким-то неведомым ему образом. «Но ведь дело не в этом, верно?», — Жон почувствовал, что хочет вздохнуть. С тех пор, как они покинули Бикон, Элизабет постоянно давила на него и подталкивала. «Или, если подумать, скорее я этого не замечал. Всегда были более важные дела». Он чувствовал себя куклой на сцене. Она манипулировала им. Это не было чем-то новым, он уже знал об этом. Вопрос был скорее в том, для чего. Почему она хотела, чтобы он захватил власть? Почему она давила на него сейчас, а не в Биконе? Почему он чувствовал, что она борется за его внимание? Почему именно сейчас? — Я собираюсь провести похороны для всего городка, — равнодушно ответил Жон, отчего глаза Оскара мгновенно устремились на парящих призраков, которые кружили вокруг повозки. — Пусть девушки отправляются в свое следующее великое приключение. Даже если это была грандиозная задача, Жон понял, что ему это не мешает. Это была хорошая работа, в некотором смысле духовная, почти исцеляющая. Она не смыла кровь с его рук, но помогла успокоить часть вины и демонов, которые постоянно грызли его. Герман, возможно, будет упрекать его за то, что он не охотится на зверей и тратит время, но в его глазах была гордость, когда он поймал взгляд своего старого наставника. На что была направлена эта гордость, он никогда не узнает. — Ох, — в их маленькой карете воцарилось мрачное настроение. Оскар выглядел так, будто проглотил лимон. — Не думай об этом. Ты не знал, — начал Жон, надеясь успокоить паренька. — Я давно к этому шел. Похороны — это отчасти похороны, но это также ритуал. Многие из них готовы уйти, но их удерживает какая-то гнусная магия, — он решил не упоминать о Королеве. Не доверял «Бесконечному Человеку» в этом вопросе. «Где же мне взять столько гробов, чтобы похоронить весь город?» — бездумно размышлял Жон, хотя уже знал ответ. «Похоже, придется возвращаться в Хемвик». — Всё ещё не могу поверить, что нам дали двух мулов и телегу, — пробормотала Нора, опираясь рукой на спинку сиденья и глядя на них через плечо. — Разве пешком не быстрее? — Ты хочешь идти пешком? — спросил Рен с привычной отстранённостью. — Я, например, думаю, что это мило, — пробормотала Пирра, подтянув колени к груди и укутываясь в одно из одеял, которые им дали. — Мы не должны принимать их благодарность как должное. Они дали нам все, что могли. — Я не слышу, чтобы я жаловался, — Жон пожал плечами, бренча на гитаре, которую ему дали. — Если они чувствуют, что должны сделать больше, чтобы выразить свою благодарность, пусть делают. Не вся оплата должна быть в виде льен. — Эй, я не жалуюсь, — отпарировала Нора, слегка надув губы. — Мне нравится, что не нужно всюду ходить пешком. Конечно, мы не можем просто пройти через лес, но зато не нужно тащить с собой все наше скудное снаряжение, и это хороший компромисс. — Папа... ты обещал научить меня магии, — в конце концов произнесла Вайолет и с досадой скрестила руки, уставившись на Элизабет. Не получив немедленного ответа, она фыркнула, наклонилась над краем повозки и уставилась в лес. «Я обещал, да?», — кивнул Жон, не забыв об этом. — Бесстрашный лидер, я тут над чем-то задумалась, — спросила Нора, перелистывая книги и бросая на Жона косой взгляд. — Эта магия крови использует тот символ на твоей ладони и на твоем бицепсе, так? Почему бы тебе просто... я не знаю, сделать такой же для Вайолет? — Ты можешь быть ужасно умной, когда хочешь, да? — проворчал Жон, бросив на Нору неопределённый взгляд. Глаза Вайолет перебегали с него на Нору и обратно. — Хм… причина двоякая, — внутри него боролись апатия и осторожность. Они кричали ему, почему делиться своей магией — глупая идея. Но апатия побеждала. «Кошка» уже почти вылезла из мешка. И он не собирался вдаваться в подробности. — Кровавая магия очень похожа на математику. Просто странная смесь исчисления, алгебры и письменного языка. И я говорю не о том, чтобы дать всем пошаговую инструкцию, — взглянув на Оскара, он увидел открытое удивление в глазах парня. Что-то, что, казалось, было общим для него, Вайолет, Норы и всех остальных. — Вайолет — это не я, — тихо добавил он, протянув руку, чтобы провести по её волосам. Вайолет поправила волосы и придвинулась ближе к нему, хотя на её лице по-прежнему был хмурый взгляд. — Я научился исцелению скорее как временной мере, потому что моя аура постоянно разрушалась. — Жон, у тебя ауры больше, чем у нас троих, может, даже чем у всех нас вместе взятых, — без выражения произнесла Нора. — Что ты имеешь в виду, говоря, что твоя аура постоянно разрушается? — Именно это. Моя аура падает до нуля, и я умираю, — Жон закатил глаза. Его друзья слегка съежились от небрежности, с которой он это сказал. — Вы ведь знаете, что я обманом попал в Бикон? — спросил он, отчего Оскар вытаращил глаза. Его команда кивнула, как будто это было очевидно. Они давно догадались. — Ну, сколько бы я ни тренировался, наверстать годы опыта и боевой подготовки невозможно за одну ночь. И каким бы чудесным ни был Сон, мне нужно больше, чем просто он, если я хочу стоять на своих ногах. У меня нет твоей силы, Нора, или рассудительность Рена, или даже таланта Пирры. У меня есть только огромная аура. Поэтому я воспользовался своей природной выносливостью, до такой степени, что теперь у меня есть несколько способов исцелить себя, если я потеряю голову, если мне вырвут сердце или что-то еще хуже, — пояснил он. — Так ты самый выносливый танк из всех танков? — Нора подытожила, наклонив голову. Умело замаскировав небольшую оплошность, она перевела взгляд на Пирру. Бледная кожа Пирры покрылась холодным потом, когда она вспомнила о том, что видела во сне. — Не совсем, но я на пути к этому, — кивнул Жон. — К тому же Вайолет в будущем научится лечебной магии. Но она не такая, как я. У нее есть время поэкспериментировать с разными видами магии, чтобы найти то, что ей нравится и что у нее получается. Вайолет посмотрела на него, всё ещё надув губы. Но, несмотря на то, что для своего возраста она обладала сильной аурой, она была далека от той, которой обладал он. В то же время, хотя она и хотела сражаться как он, он не хотел, чтобы она подражала его стилю боя. Даже называть это стилем боя было бы несправедливо по отношению ко всем настоящим стилям. Это было холодное, прагматичное и безрассудное «искусство». Ничего больше, чем самые азы, которым он научил Вайолет, кажется, целую вечность назад, в сочетании с элементами вальса. Его успех был результатом бесчисленных смертей. Каждая смерть была новым уроком, который он поклялся никогда не забыть. А затем он отточил свои навыки в бессмысленном кровопролитии под полной луной. Вайолет была очень похожа на Пирру. Ловкая и способная изгибаться и двигаться так, как он не мог. Он не мог сделать дюжину сальто, которые так легко выполняла Пирра. Он не мог сражаться с противником и изучить его манеру боя в одно мгновение. Его дочь, возможно, не обладала природной склонностью к бою, как Пирра, но она была быстра, легка на ногах и сражалась с большей грацией, чем он, вероятно, когда-либо смог бы. «Честно говоря, лучшим образцом для подражания в бою для нее был именно Виконт», — признать это было больно, но это не делало это менее правдивым. Вайолет, возможно, не была Нечистокровной и не родилась в Кейнхёрсте, но в ней было то, что было в Виконте. Холодная, почти нечеловеческая безжалостность. Что-то гораздо более холодное и отличное от зверской кровожадности, которую он запер магией в глубине своего сознания. Зверская и, казалось, постоянно растущая кровожадность, которая в каждое мгновение бодрствования билась о цепи. Отгоняя эти мысли, он продолжил перебирать пальцами по гитаре. — А вторая причина — это то, чему ей ещё предстоит научиться. Конечно, я могу и буду ей помогать, но она все равно должна сама выучить все мельчайшие детали, — он без труда обошел стороной тот факт, что если его контракт будет «выполнен» или он сойдет с ума, она не сможет использовать магию, которой он её учил. «Вечность не так длинна, как все думают», — напомнил он себе. Множество надгробий во Сне рассказывали ему все, что ему нужно было знать, и даже больше о его многочисленных предшественниках. — Сколько заклинаний ты вообще знаешь? — спросил Оскар, немного нахмурившись, пытаясь разобраться во всем. — Немного того, немного этого. Меньше, чем ты думаешь, — Жон небрежно пожал плечами. Ложь легко сорвалась с его языка. — Скорее, я пробовал два разных вида или школы магии. Паренёк нахмурился, кивнув, и из его уст вырвался гул, когда его глаза слегка затуманились. — Но разве изучение нескольких областей магии не контрпродуктивно? — Спроси голос в своей голове, — Жон пожал плечами. — Он разделил свою силу на четыре «сезона», или Дев. Каждая Дева обладает своим аспектом. — Это мне напомнило, — встряла Пирра, поворачиваясь к Оскару. — Ты не против научить меня магии? Я могу отплатить тебе тем, что научу тебя сражаться. Оскар посмотрел на нее, слегка нахмурившись, как вдруг его глаза затуманились. Затем он медленно и с некоторым нежеланием кивнул. — Он с нетерпением ждет этого. Он говорит, что давно никого не учил магии, — вздохнув, Оскар наклонил голову набок и слегка поджал губы. — Он ещё говорит, что я не должен слишком на него полагаться. Что он будет появляться только в случае крайней необходимости. — Все за то, чтобы сделать перерыв в тренировках после следующей остановки? — спросил Жон, получив в ответ единодушное «да». Его пальцы скользили по струнам, стук копыт мула и скрип гравия и грязи под колесами создавали нежную мелодию, сопровождая их путь. Пирра напевала что-то себе под нос, а юные призраки, паря вокруг нее, присоединялись к её пению. Казалось, что прошло очень много времени, и Жон наконец позволил себе небольшую, но искреннюю улыбку. На мгновение охота перестала существовать. Не имело значения и существование другой полудевы, охотившейся за их головами. Были только они, нежная музыка и дорога, ведущая их в неизвестность. /-/ — О, сладкая земля, как я по тебе скучала, — простонала Вайсс, только-только сойдя с корабля. Ноги у нее подкосились, и вмиг бросилась на ближайшую скамейку, рухнув на неё и впившись ногтями в дерево так, что её аура на мгновение вспыхнула. — Янг, знаешь, я прощаю Арка за то, что он блеванул тебе на ботинки вместо тебя. — Эй, не слишком ты драматизируешь? — отпарировала Янг, спускаясь на причал. Она огляделась, сняв с плеча сумку и сдвинув очки-авиаторы. — А я-то думала, ты выше таких мелочей, как морская болезнь. — Ну, оказывается, я ошибалась, — проворчала Вайсс, чувствуя, как её щеки краснеют, когда она взглянула на Янг. — Видимо, есть разница между буллхедом и лодкой. То, что ты привыкла к одному, не значит, что ты привыкла ко всему. — Полагаю, каждый день узнаешь что-то новое, — Янг пожала плечами, прислонившись к фонарному столбу, пока они ждали, когда остальные из их маленькой группы присоединятся к ним. Первым появился Цвай, пробираясь зигзагами между ног по набережной, прежде чем устроиться своим пушистым задом у ног Янг. Только для того, чтобы бросить на Янг злобный взгляд и побежать к Вайсс, когда она наклонилась, чтобы погладить его. Она с удовольствием подняла корги с земли и ласково стиснула в объятиях. — Вот ты где, Цвай, мы думали, тебя похитили, — Руби появилась в вихре лепестков роз, щипая и потирая щеку Цвая. — Судя по всему, кто-то уже это сделал, — проворчал Кроу, присоединяясь к ним. Он закатил глаза, когда Вайсс фыркнула и бросила на него сердитый взгляд. — Оставь девочку в покое, Кроу, — ответил Тайянг, закатив глаза. Затем он сделал шаг вперед. — А теперь, быстро, несколько основных правил. Правило номер один: не делайте ничего глупого. Да, я знаю, что это «ваша» миссия, а я и Кроу будем играть вспомогательную роль, но это не значит, что вы не можете использовать это как опыт. Думайте головой, а не сердцем. У нас не будет подкрепления, если можно избежать боя, то избегайте его. Я не говорю, что вы должны сдаваться или быть слабаками. Но иногда боя можно избежать, а иногда он неизбежен. Лучше сберегите свою энергию, боеприпасы и прах для тех неизбежных сражений, чем использовать их бездумно. Вайсс быстро переглянулась с Руби и Янг, прежде чем кивнуть. На мгновение она порадовалась, что в команде появился ещё один голос разума. — Тогда больше сказать нечего. Вы должны более или менее знать, как справиться самим. Единственное, что меня беспокоит, это каблуки Вайсс, — Тайянг продолжил, слегка поднимая руку и извиняюще глядя на нее. — Хотя я понимаю, зачем ты их носишь, каблуки непрактичны. Даже с аурой, растянутая лодыжка — это растянутая лодыжка. Если ты сделаешь неверный шаг в пылу сражения, растянутая лодыжка будет меньшей из твоих проблем. У тебя было задание в Лесу Вечной Осени, верно? Каково было сражаться там с Гримм по сравнению, скажем, с ареной Бикона? — Да, мне было сложнее, чем обычно, найти опору для ног, — согласилась Вайсс, слегка кивнув. В груди вспыхнула ревность и боль, и она украдкой взглянула на Янг и Руби. Сестры выглядели почти смущенными за неё из-за беспокойства отца. Не зная, что она с радостью отдала бы руку и ногу, чтобы отец посмотрел на нее с такой же заботой. — Я не скажу, что в боях на каблуках есть что-то плохое. Просто... каблуки — это туфли для бальных танцев. Может, не совсем так, но это городская обувь. То, что можно носить на работе в офисе, гуляя по улице, может, не за рулем, но я думаю, ты меня понимаешь, — Тайянг закончил, скрестив руки на груди и смотря на нее с заботливой улыбкой. — Мне нужна более прочная обувь, — резюмировала Вайсс, обнаружив, что совсем не против этой идеи. Если они собирались идти через Мистраль в поисках команды «JNPR», она не хотела бродить по грязи на каблуках. От одной только мысли о том, что грязь будет скользить по её каблукам, по её спине пробежал дрожь отвращения. — Разве Пирра не купила новые ботинки после того, как вернулась из похода в лес? — припомнила Янг. — Нет, она одолжила запасную пару Жона, — вступила Руби, слегка нахмурившись и наклонив голову. — У нее сломался каблук и вырвал большую часть ботинка, так что она одолжила пару у Жона, а потом купила себе новую. — Чего только нет в этом поясе-проявлении Жона? — спросила Янг, когда Вайсс встала. Группа из шестерых начала пробираться внутрь. — Разве он не вытащил четыре пистолета во время прямой трансляции? — Честно говоря, думаю, у этого парня ещё больше, — пробормотал Кроу. — Я это почувствовал, когда они присоединились к нам в этой канализационной заварушке. Парень достал ножи, факелы, яды, черт, все, что угодно, и, скорее всего, все это засунул куда-нибудь в пальто. — Жон не… он не… — Руби попыталась встать на защиту Жона, но запнулась и замолчала. Надув губы, она пнула камень на тропинке. — Он никогда не давал мне поиграть со своим огнеметом. — Руби, нет, — Тайянг вздохнул так устало, как могут вздохнуть только родители. — Да, огнеметы — это круто, но против Гримм они бесполезны. — Я чего-то не понимаю, — спросила Янг, не обращая внимания на разговор. — Если Жон носил с собой столько оружия, почему он всегда использовал свой меч и револьвер? — её вопрос прозвучал кисло, отчего она покачала головой. — Я имею в виду, некоторые из его пистолетов выглядели просто безумно круто. — Янг, я очень сомневаюсь, что Жон заботится о том, круто это или нет, — отрезала Вайсс, закатив глаза на выходки Янг. Она с любопытством оглядела док. Увидев, как ящики с рыбой переносят на тележки, а другие ящики загружают в грузовой отсек буллхедов, она почувствовала почти детское возбуждение. — Он всегда казался мне более практичным. «Зачем менять оружие, если то, что у меня есть, работает», или что-то в этом роде. — Знаешь, что, справедливо, — согласилась Янг, кивнув. На мгновение она хотела сказать что-то ещё, но покачала головой и ускорила шаг. Вайсс почувствовала, как в ней закипело любопытство, но она оттолкнула эту мысль. Свитер Жона с кроликом всё ещё лежал в их старом общежитии, когда все пошло наперекосяк. Никто из них не знал, что произошло, когда они вышли на совместные тренировки, кроме того, что Янг и Жон сражались. Но, судя по всему, и по тому, как она вела себя после, случилось что-то нехорошее. — И что это значит? — невинно спросила Руби. — Не спрашивай меня, — просто ответила Вайсс, не упустив облачка, которое на мгновение проплыло в глазах рыжеволосой. — Это только мне кажется, или мы никогда не знали Жона? Как будто он всегда что-то скрывал. Его проявление, Вайолет, постоянные мешки под глазами, внезапное обновление боевой формы, то, что он никогда не был на уроках, но все равно получал высшие оценки, то, что Вайолет в один день была блондинкой, а на следующий — белокурой... — тихо произнесла Руби. — Тогда у нас будет больше вопросов, когда мы его найдем? — так же тихо ответила Вайсс, не зная, что сказать. Никто не подошел к ней за утешением. Её советы скорее могли навредить, чем помочь. Руби была не единственной, у кого были вопросы, у Вайсс их было много. Она всё ещё не могла понять, как Жон сумел воплотить не одну, а две девушки. Причем одна из них исчезла, как будто её и не было. Руби и все из «JNPR» знали о том, что произошло, но отказывались делиться с ними тем, что знали. «А потом начался остракизм», — Вайсс нахмурилась. Она не была слепа и видела, как обращались с «JNPR». И то, что им выделили отдельную большую комнату в общежитии, и то, как изменилось отношение учителей. И это не считая зависти некоторых студентов, которые были недовольны тем, что они оказались в центре внимания и стали «знаменитыми» благодаря прямой трансляции. По скромному мнению Вайсс, это был полный пиар-провал. Она могла понять, что некоторые видели в прямом эфире быстрый путь к славе. Вайсс же считала, что весь прямой эфир был видеоэссе о том, как не следует поступать. Он был плохо спланирован, без сценария и даже плана интервью. Она даже не была уверена, что план вообще был. К тому же прошло меньше двух дней после «Прорыва», а их уже выводили на сцену. Вайсс была уверена, что видела ржавые пятна на доспехах Пирры, не говоря уже о бурых пятнах на плащах Жона и Вайолет, которые, казалось, исчезали в ткани. «От одной только мысли об этой катастрофе у меня болит голова», — Вайсс покачала головой и замерла на месте, увидев пару слишком знакомых янтарных глаз и черных как смоль волос. — Блейк? — спросила Янг, моргнув в оцепенении и уставившись в тот же коридор. Через секунду Янг помчалась по улице, оставляя за собой след из лепестков роз, которые разлетались вслед Руби, мчавшейся с невероятной скоростью. — Это ваша последняя напарница, да? Не собираешься за ней бежать? — спросил Тайянг, хмуро глядя на улицу, где исчезла его дочь. Пьяницы нигде не было видно. — У нас с Блейк сложные отношения, — дипломатично ответила Вайсс, взяв сумку Янг и бросив её себе на спину. Она слегка вздрогнула, почувствовав, как будто на её спину бросили набор гирь. — Янг что, серьезно упаковала набор гирь? — Зная мою дочь, скорее всего, да, — вздохнул Тайянг, потирая переносицу. — Перед выходом нам придется перебрать все, что она упаковала. Боюсь, если ты хочешь тренироваться на поле, тебе придется ограничиться упражнениями с собственным весом. Никакого лишнего груза, и ты можешь делать их настолько сложными и тяжелыми, насколько тебе нужно. Вайсс кивнула, бросив взгляд на свою сумку и мысленно перебирая все, что она упаковала. Она слегка побледнела, почувствовав, что что-то забыла. — Нам также нужно купить тампоны, бинты и аптечку, — добавил Тайянг, продолжая идти, не обращая внимания на краску смущения, которая покрыла её лицо. — О, и Вайсс. Я знаю, каково это, когда у тебя сложные товарищи по команде. Не мне об этом говорить, но Кроу и мать Янг не получили нормального воспитания. Они выросли в среде, где царила ментальность «сильный прав», «победитель получает все». Я просто... хочу сказать, что если ты хочешь поговорить об этом, я готов выслушать. Я прошел через это, и хорошее, и плохое. — Спасибо, — ответила Вайсс, приняв предложение. — Наверное, просто... многое навалилось. Иногда кажется, что мы прошли долгий путь, а иногда кажется, что мы только начали. Только на этот раз нам не хватает кого-то, но... это не отличается от того, когда она была здесь, — слегка вздохнув, она бросила на него взгляд. Вайсс не привыкла быть такой уязвимой. — Я плохой человек, раз так говорю? — Ты просто человек, — лаконично ответил Тайянг, ведя их в незнакомый магазин. Магазин был заполнен всевозможным снаряжением: от обуви, пальто и плащей до более прочных вариантов и множества палаток для кемпинга. — Ты имеешь право чувствовать, что твоя команда не идеальна. Просто не позволяй своим чувствам мешать тебе делать все возможное. Найти пару удобных ботинок было почти терапевтическим занятием. Шопинг помогал ей забыть о неприятных эмоциях, грызущих ее изнутри. Она остановилась на стильной модели, представляющей собой смесь сапог для верховой езды и походных сапог с некоторыми деталями по бокам, заканчивающимися чуть ниже колен. «Они удивительно удобные», — отметила Вайсс, примерив сапоги и пройдясь по магазину, чтобы почувствовать их. Легкий холодок, который она ощущала по ногам, полностью исчез, сменившись уютным теплом. «И стильные», — подумала она. Подойдя к прилавку и вытащив кошелек, она увидела, что Тайянг уже заплатил за них и даже больше. — Я не позволю тебе платить за новую обувь, когда я сам забыл об этом упомянуть. Я должен был сказать тебе раньше, — прервал её Тайянг с ироничной улыбкой, не дав ей открыть рот. — У нас на Патче есть хорошие сапожники, к которым мы должны были зайти перед выходом. Но... — Я все равно верну вам деньги, — пообещала Вайсс, глядя на сумму. — Если это поможет тебе спать по ночам, — Тайянг небрежно пожал плечами. Он взял одну из купленных палаток и упаковал её в сумку, а другую протянул ей. Открыв свою сумку, она положила её в боковое отделение. Положив туда же туфли, она отставила её в угол. Стоя с сумкой Янг на плече и своей сумкой в другой руке, Вайсс почувствовала себя настоящей охотницей, собирающейся отправиться в дикую местность. Выйдя из магазина, её хорошее настроение быстро испортилось, когда она увидела Блейк, зажатую между Руби и Янг. Янтарные глаза девушки просили о помощи. Но единственное, что Вайсс могла вспомнить, это то, что Блейк не было там. После падения башни Бикона и пожара в Вейле. Блейк не было там. Её не было там, когда Руби вернулась с испуганным взглядом, волосами, слипшимися от грязи и пыли, не говоря уже о старых коричневых пятнах крови на рукавах и под ногтями. Ей не пришлось слушать, как младшие члены команды просыпаются посреди ночи из-за кошмаров. Ей не пришлось внезапно почувствовать, что весь город и Академия смотрят на нее с настороженностью и едва скрываемой злобой только потому, что она была из Атласа. Когда казалось, что небо рушится, Блейк не было рядом. И Вайсс не была уверена, что сможет когда-нибудь простить её за то, что она бросила их. — Ты пойдешь с нами? — дипломатично спросила Вайсс. Профессиональная вежливость — это единственное, что Блейк могла получить от нее, пока она не наведет порядок в своей жизни или не уйдет навсегда. У Блейк на мгновение сдавило горло, когда она почувствовала боль. У Блейк были шансы, и даже несколько. У нее были такие же шансы, как и у нее. Вайсс может признать, что в начале семестра она вела себя как стерва, пока реальность того, кем она становится, не ударила её по лицу. Она сделала все, что могла, чтобы измениться после того, как проснулась. И в глубине души она чувствовала себя гораздо счастливее и увереннее в своем выборе, чем когда-либо, будучи запертой в золотой клетке, которой было поместье Шни. — Что ты вообще делаешь в Мистрале? — Блейк ответила так же быстро. — А что ты делаешь в Мистрале? — отрезала Вайсс, сжав губы. Её брови подергивались, выдавая растущее раздражение. — Хватит, — сказала Руби без тени колебания, вставая между ними и строго глядя на обеих. — Вайсс, если Блейк хочет пойти с нами, или не хочет, это её дело, — Руби начала говорить твердым голосом. Прежде чем повернуться к фавну. — И Блейк, то, почему мы в Мистрале, — это наше дело. Ты бы знала об этом и была бы частью этого, если бы... — Руби не смогла сдержать вздох. — Блейк, ты можешь присоединиться к нам. Ты всегда будешь частью команды RWBY... Янтарные глаза устремились на серебристые, когда Руби глубоко вздохнула. Вытерев слезы рукавом, Руби посмотрела на Блейк. Никакого прежнего колебания не было на её лице, когда она выдвинула ультиматум. — Но Блейк, если мы не можем доверять тебе свои спины. Если ты сбежишь при первых же признаках настоящих неприятностей, — Руби глубоко вздохнула, раздраженно прикусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала. — Тогда... тогда тебе нет места в команде RWBY... Проведя жестким серебряным взглядом по ним, Руби сделала глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на Блейк. — Мы уходим из западных ворот через два часа. Встретимся там, если хочешь. Пожав плечами, Руби сделала шаг вперед и оглянулась через плечо с небрежностью, которую Вайсс никогда раньше не видела в ней. — Или не приходи, — голос Руби слегка дрогнул, когда она сделала ещё один шаг прочь от Блейк. — И продолжай делать то, зачем ты пришла в Мистраль. Цвай подбежал к Руби, высунув язык, и побежал рядом с ней. Вайсс обменялась взглядом с Янг, и их глаза одновременно скользнули к потрясенной девушке. Привычная шутка, которая была у нее на языке, улетучилась, как легкий ветерок. /-/ Гравий хрустел и трещал под двумя парами ботинок. Дюжина пар глаз следила за парой, продвигающейся по главной дороге. В глазах читались гнев, недоверие и сдерживаемый страх. Матери стояли перед своими детьми, а отцы и подростки с опаской хватались за все острое и опасное, не зная, что может случиться. — Ты уверен, что мы в нужном месте? — резко спросила Винтер. Она выпрямила плечи, каждый шаг был выверен и взвешен, ледяные голубые глаза блуждали по окружающим. Холодность в её поведении полностью соответствовала её имени. — Успокойся, Винтер. Ты пугаешь местных, — ответил Кловер, лениво закатив глаза. Он насвистывал мелодию, оглядываясь на причудливую деревушку, в которой они оказались. — Это уже пятая деревня, в которой мы оказались, слепо доверившись твоему проявлению, — продолжила Винтер, голос её был таким же отрывистым и холодным, как и раньше. Её рюкзак был не очень тяжелым, хотя фляга с водой была легче, чем ей хотелось бы. — Расслабься, Винтер, — повторил Кловер, фыркнув и улыбнувшись ей своей обычной ленивой улыбкой. Он был полон непринужденной надменности, которая раздражала ее. — Ты поступаешь неправильно. Твоя целеустремленность впечатляет, но не будь такой нетерпеливой, — игнорируя её вздох, Кловер продолжил с улыбкой. — Я не скажу, что у нас есть все время мира, но, хотя это и не похоже, мы продвигаемся вперед. Не гонись слепо за своим заданием. Когда я отслеживал преступников, я обнаружил, что лучший способ — действовать шаг за шагом. Найди, что им нужно, определи, где они могут это получить, и начни с этого. Мы может и специалисты, но мы все равно охотники. А хороший охотник знает, что не стоит спешить вслепую. Они не преступники как таковые, так зачем менять то, что работает? Винтер открыла рот, чтобы высказать критику, но передумала. Закрыв рот с резким щелчком, она решила, что не стоит. Как бы ни раздражала её небрежность и высокомерие Кловера, он все же был её начальником. Он был в этой игре на много лет дольше её. Его проявление, возможно, делало его самым удачливым человеком на свете, но Винтер не была слепа и понимала, что удача может привести человека только до определенного предела. Даже если его проявление делало его счастливчиком, Винтер знала, что Айронвуд никогда бы не дал Кловеру должность главы «Ace-Ops», если бы у него не было навыков, знаний или отношения, необходимых для того, чтобы возглавить лучших в Королевствах. — Может, и так, но ты забываешь о том простом факте, что мы пока ничего не знаем, — быстро парировала Винтер. — Помимо того, что мы бегаем вслепую, убивая Гримм и тех бандитов, которые нам попадаются, мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы понять, чего они хотят и где они могут это найти, что бы это ни было. — Туше, — ответил Кловер, слегка съежившись и оглядываясь по сторонам. Его фасад уверенности слегка треснул. — Но ты все равно торопишься. Мы можем сделать только то, что можем, и мы уже делаем все, что в наших силах. Ты так же хорошо, как и я, знаешь, насколько важна эта миссия. — Может быть, именно из-за её важности я чувствую необходимость торопиться? — холодно ответила Винтер. Атлас успел удалить видео, на которых Арк проломил крышу. Кровь хлестала из его шеи, голова держалась на коже. Все было улучшено до кристально четкого и жуткого 4K. Как катана Адама выскользнула из его шеи, как Арк спокойно выбрался из-под обломков и пришил себе голову, не моргнув и не вздрогнув от боли. Винтер не была медицинским экспертом, но она знала, что означает исцеление такого калибра. Это было нечто, что могло спасти больше жизней, чем сотня, может быть, тысяча или две преданных охотников и охотниц. Как ни парадоксально, Гримм не был самым большим убийцей, когда дело доходило до охотников. Это были болезни, инфекции и внутренние кровотечения, которые просто исчезали в тумане адреналина. Первая помощь могла помочь лишь в ограниченных пределах, когда они оказались в дикой местности, имея при себе только то, что взяли с собой, но у кого-то могла быть сломана нога или не слишком сильное внутреннее кровотечение. «А то, что есть у Арка, или то, что он может сделать, может полностью изменить эту статистику», — Винтер знала это. Это знал и Кловер. И все же он был более чем счастлив принимать вещи такими, как они есть, и плыть по течению. Не гоняться за тем, кто, возможно, изменит ход игры так же, как Прах. — Может быть, именно из-за его важности мы должны подойти к этой миссии с той степенью осторожности и осмотрительности, которой она требует, — ответил Кловер ровным тоном. Веселая улыбка исчезла с его губ, пока он смотрел ей в глаза. Подходя к одному из самых больших зданий в городе, Кловер бросил на нее последний серьезный взгляд, прежде чем войти внутрь. Его плечи мгновенно выпрямились, походка стала уверенной и дружественной. Следуя за ним внутрь, Винтер оглядела грязный бар, паб, таверну, в которую они вошли. Здесь было тепло, но при этом пусто. Иллюзия, создаваемая большим помещением и зданием, но за барной стойкой сидели только два посетителя. «Почему в таком маленьком городке есть что-то похожее на гостевой дом?», — подумала Винтер, бросив быстрый взгляд на бармена, прежде чем осмотреть таверну в поисках чего-нибудь подозрительного. — Мы не принимаем льен, — ответил бармен ровным тоном. Он хмыкнул, глядя на Кловера, который протягивал руку с грубым акцентом. — Не принимаете льен? — спросил Кловер, кивнув на квитанцию, которую один из посетителей бара передал бармену. Крепкий мужчина налил ему большой стакан дешевого пива и протянул ему. — Прошу прощения. Мы не принимаем льен от Атласа, — бармен протяжно ответил, покачав головой, наклонился, чтобы взять швабру и ведро, и отошел от стойки. Он бросил на них обоих гневный взгляд, поставил ведро на пол и начал убираться. Его глаза были полны старой обиды. Винтер видела и слышала подобное в глазах и голосах более расистских и радикальных членов «Старой гвардии», когда они говорили о «Белом Клыке». — Тогда мы не будем мешать вам, — легко ответил Кловер, не теряя дружеской улыбки. — Мы здесь только потому, что ищем одного человека. Пожалуйста, всего один-два вопроса, и мы уйдем. Бармен бросил на Кловера взгляд, и из его горла вырвалось грубое «хм», когда он пошевелил шваброй. Он покачал головой и неохотно вздохнул. — Давайте побыстрее. — Спасибо. У меня есть его фотография, — улыбнулся Кловер, медленно и демонстративно доставая свиток. Напряжение в плечах бармена резко возросло, а затем снова спало. Он коснулся свитка, и вскоре в воздухе появилось изображение Арка и остальных членов команды «JNPR». Там была даже Вайолет, чьи два кристально голубых глаза сверкали из-под платиновых волос, а она сама крепко сжимала руку Арка. В его глазах мелькнуло узнавание, и напряжение вернулось с новой силой. — Почему Атлас преследует их? — слова прозвучали резко и остро. Глубоко вздохнув, он покачал головой. — Знаешь что, не мое дело. Проходили здесь две недели назад, может, три. Убили бандитов, которые грабили дороги поблизости. Остались на две ночи, потом уехали. — Старый Фрэнк дал им повозку и двух мулов в благодарность за месть за его дочь, — выпалил пьяный посетитель, смотря на них с уродливой гримасой. Он повернулся и отпил из своего стакана. — Хорошо, что они убрались, я бы сказал. — Эй, разве это не сын фавна, который был здесь неделю назад? — спросил другой посетитель. — Чертов вихрь. Не мог усидеть на месте ни секунды. Постоянно плакал и хвастался своим ребенком. Винтер обменялась взглядом с Кловером. Она почувствовала, как у нее сжался желудок. Это могло быть просто совпадение. Хотя и очень странное. То, что кто-то ещё присматривал за Арком и его командой. Но когда Винтер кивнула специалисту, камень в её желудке опустился ещё ниже, когда она увидела ту же озабоченность в его глазах.