Часть 75

— По моему сигналу, — крикнул отец. Его властный голос разнесся по всей поляне, на которой они находились. Вайолет приняла боевую стойку, слегка присев и сделав шаг вперед левой ногой. Клинок был поднят вверх, а острие направлено на противника. Она сжала рукоять, от чего кожаные перчатки затрещали, а костяшки пальцев побелели. Слишком знакомая боль от чего-то острого и неприятного пронзила её, когда она взглянула на противника. Парень с фермы стоял с непринужденностью, которая могла быть только притворной. Особенно с несколькими каплями пота, стекавшими по его лбу. С тем, как он кривил и вытягивал губы. Кончик его трости, которую он одолжил, впился в мягкую землю. Она едва могла разглядеть, как напряглись его руки, костяшки пальцев побелели, а затем расслабились. Только чтобы напрячься снова. Дыша, Вайолет сосредоточилась. Она слегка изменила стойку, чтобы было удобнее. Переставила ноги, чтобы лучше стоять, и слегка наклонилась вперед, чтобы в любой момент рвануть вперед, как только будет дан сигнал. В голове проносились все воспоминания об Оскаре. Она видела, как он тренировался, знала, что он силен и вынослив, но его рефлексы и ловкость оставляли желать лучшего. Как он колебался, собираясь атаковать. Как он избегал боли, как не знал, куда смотреть, как помощь его невидимого «пассажира» могла принести больше вреда, чем пользы. «Атакуй быстро, держи темп и заставь его отступить. Воспользуйся его неопытностью». Это была простая стратегия, которая позволила бы ей адаптироваться, если бой затянется. Вдруг что-то мелькнуло в краю её зрения. Ладья, безжизненно выпавшая из руки её отца. Она мягко ударилась о корни. В тот же миг она в мгновение ока бросилась вперед. Оскар вздрогнул от удивления, слегка поморщился, а затем сфокусировал взгляд. Стремительным движением запястья трость превратилась в оружие. Её острие устремилось к ней, и ещё одним движением запястья трость превратилась в «змею». Она изогнулась и бросилась на нее сбоку. Изменив стойку, она занесла длинный меч за спину, и мир замедлился, превратившись в приглушенный голубой свет. Сделав шаг в сторону, она перекатилась под извивающимся хлыстом. Упершись ногой в землю, чтобы остановить свой импульс, Вайолет позволила его ответной атаке пройти мимо. Проскользнув под ней, она снова бросилась вперед. «Клинок-хлыст» двинулся, когда Оскар начал двигаться. Панические шаги раздались сбоку. Предвидя, как двинется хлыст, Вайолет подняла ногу и решительным ударом остановила его атаку. Упершись ногой в хлыст, она нашла опору в земле. Это дало ей возможность броситься вперед. Выйдя из приглушенного синего мира, она повернула тело и ударила ногой, вложив в удар всю свою скромную силу. Её клинок вонзился ему в живот. Мягкая зеленая аура вспыхнула, когда Оскар зарычал. Из его рта вылетела слюна, и он слабо шагнул вперед. Быстрым поворотом и наклоном она перешла в другую стойку. Опустив клинок, как топор палача, она вонзила его в затылок Оскара. Парень постарше рухнул лицом в землю, с хрипом. Он застонал и перевернулся на спину. — Что это за сигнал? — прорычал он, бросив на её отца презрительный взгляд. — В реальной жизни нет обратного отсчета, — ответил Жон, скорее с пониманием, чем с извинением. — Дело не в том, что мы любим медлить. Просто здесь мы не можем позволить себе такой роскоши, как в школе или академии. Его ухо дернулось, и Вайолет пришлось моргнуть, когда над поляной раздался раскат грома. Оскар и Вайолет одновременно обернулись и увидели, как останки Гримм рухнули из-за деревьев. Исчезнув в черной пустоте. «Я даже не видела, как он вытащил оружие», — моргнула Вайолет. Только что отец мягко объяснял им важный урок, а в следующий момент он вытащил револьвер и убил Гримм одним выстрелом. — И мы должны учитывать отвлекающие факторы, — продолжил отец, садясь на пень. Их лагерь был уже разбит и готов к ночлегу. До заката оставалось ещё несколько часов, они прошли уже немалое расстояние. — И... — покачав головой, его глаза вспыхнули. — Пирра. Не против рассказать, что они сделали правильно? У меня тут идейка появилась, — встав, отец повернулся в сторону. Махнув рукой, он вызвал рядом с собой дюжину веревок и бревен. — Это будет забавная идея? Или такая, которая заставит нас подумать о мятеже? — спросила Нора, нахмурившись. Она откинулась назад и посмотрела на огонь, тыкая в него палкой. Как вдруг ветер поменялся, и она закашлялась. — Мы можем устроить игру или соревнование. Победитель решит, что мы будем делать в следующем городе, — Жон улыбнулся, схватил несколько отрезков веревки и перебросил их через висящие ветки. — Давно мы не делали ничего, чтобы просто расслабиться и повеселиться. И Оскару, и Вайолет не помешает отдохнуть от тренировок и путешествий. — Пока Жон работает, давай начнем с тебя, Вайолет, — предложила Пирра. Она сделала вдох, нервно постукивая пальцами по ноге. В девушку вернулось чувство спокойствия. Было очевидно, что медитативные упражнения, которые заставлял её делать невидимый пассажир Оскара, помогали ей. Её всё ещё преследовало беспокойство, которое, казалось, никогда не уходило. Но она делала успехи. Она стала более собранной, а не просто оболочкой той девушки, которой была раньше. Нервной, беспокойной и постоянно измученной. Придя в себя, Вайолет сделала шаг назад и спрятала клинок. Она ждала вердикта. Её взгляд застыл на месте, где её отец бросил веревки в кроны деревьев, а затем снова вернулся к Пирре. Ей хотелось услышать одобрение только от одного человека, но в данный момент услышать его от Пирры было неплохо. Она была на шестом месте после Германа, своего настоящего отца, матери, Куклы и сестры. — Ты добилась большого прогресса в стойках, — похвалила Пирра с улыбкой. — Ты уже легко переключаешься между тем, что нужно в разгар боя. Тебя не в чем упрекнуть. Конечно, есть мелочи. Но для твоего возраста и того, как давно ты начала тренироваться, ты справилась великолепно. Ты обошла некоторые из самых сложных испытаний, с которыми сталкиваются большинство начинающих охотников и охотниц во время обучения. То же самое и с тобой, Оскар, даже если тебе так не кажется. — Меня отделал ребенок, — Оскар надул губы, садясь. Он щелкнул запястьем, и хлыст мгновенно спрятался в трости. — Но зато ты за две недели стал настоящим мастером в обращении с хлыстом, — с улыбкой заметила Пирра, не дав ему продолжить. — На самом деле, я думаю, вам стоит поучиться друг у друга. Вы почти полные противоположности. Вайолет, хотя ты хорошо владеешь мечом, ты отстаешь в других аспектах обучения. Хорошо владеть оружием недостаточно. Тебе нужно превратить свое тело в оружие. Вайолет даже не дулась, только скрестила руки на груди и гневно поглядывала на Оскара. Она притворялась, что не чувствует жжения в груди, животе, руках и ногах. Это не было сильной болью, но достаточно, чтобы понять, что завтра ей будет трудно встать с постели. — В твоем случае, Оскар, все наоборот, но не так, как ты думаешь, — продолжила Пирра с мягкой улыбкой. — У тебя гораздо лучшая отправная точка, чем у Вайолет. Ты сильнее, здоровее и хорошо сложен благодаря работе на ферме. Вместе с твоей способностью использовать «свой» опыт и мышечную память «Бесконечного Человека», ты будешь развивать свои навыки с рекордной скоростью. При условии, что ты не забудешь тренироваться. Оскар нерешительно кивнул. Почесав голову, он слабо вздохнул. — Твое самое большое препятствие — это то, что ты не привык к бою, — как можно мягче добавила Пирра. — Ты боишься вступать в бой. Ты видишь в Вайолет девочку, а не противника. Ты закрываешь глаза, готовясь к боли, прежде чем тебя ударят. И тебе нужно поработать над работой ног, то же самое можно сказать и о Вайолет, но это не часть сегодняшнего нашего разговора. Кроме того, в данный момент добрые намерения «Бесконечного Человека» приносят тебе больше вреда, чем пользы. Но это возвращает нас к моему предыдущему утверждению, что вам обоим следует учиться друг у друга. Вайолет фыркнула, а Оскар только выглядел сбитым с толку. — Вайолет выросла в совершенно других условиях, чем мы. Она уже видела кровь и привыкла к боям и убийствам до такой степени, что мне до сих пор трудно это осознать. Ты же вырос на ферме, ничего необычного, но и ничего вредного и опасного, — Вайолет сделала вид, что не чувствует жалости, с которой смотрел на нее Оскар. Вместо этого она сосредоточилась на Пирре. — А вот и противоположность. Оскар, ты вырос в здоровой семье, где много физического труда. А Вайолет страдала от недоедания, когда впервые попала сюда. Сейчас она только начинает преодолевать эту проблему. Она начинает набирать «нормальный» вес и мышцы для начинающей охотницы её возраста. — Так ты хочешь сказать, что у каждого из нас есть то, чего нет у другого? — спросил Оскар, нахмурившись и наклонив голову. — Точно! — воскликнула Нора, фыркнув и бросив на них взгляд. Она хотела быть где угодно, только не у костра. Но ей досталась короткая соломинка, так что она была назначена «стражем костра» на вечер. — Маленькая мисс разрывает свое тело на части каждый раз, когда использует свое проявление, чтобы развернуться на месте. Единственная причина, по которой она может стоять, не говоря уже о ходьбе, — это то, что её аура принимает на себя основной удар. Этого бы не произошло, если бы она была более физически развита. А вот тебе нужно только сражаться, развить боевое чутье, и ты будешь в полной боевой готовности. Поднимая свиток для демонстрации, Вайолет только ещё больше надула губы. У Оскара осталось больше ауры, чем у нее. Хотя она не была задета в бою, будучи единственной, кто атаковал противника, её аура была опасно близка к красной зоне, в то время как аура Оскара всё ещё находилась в ранней фазе оранжевого цвета, переходящего в зеленый. — Что это вообще за проявление? — спросил Оскар, искренне заинтересовавшись. — У нее в глазах появился какой-то белый свет. И она была как будто совсем другим человеком. — Папа говорит, что это заставляет меня входить в «зону», — фыркнула Вайолет. Она не имела ничего против того, чтобы поделиться этим. — Это вводит меня в состояние интенсивной концентрации, когда все вокруг замедляется. Все становится проще. Игнорируя его следующий вопрос, она рассеянно кивнула. Её взгляд привлек отец. Во время работы он напевал какую-то мелодию. Уже дюжина бревен висела под навесом. Некоторые висели высоко, некоторые низко. Были даже веревки, на которых висело несколько бревен, все на разной высоте. — Жон. Почему на бревнах номера? — спросил Рен, возвращаясь в лагерь с мокрыми волосами. Его одежда прилипла к нему, как и волосы. — Я ушел всего на десять минут, — парень вздохнул, вешая полотенце. — Что за безумный план у тебя на уме? — Ничего безумного, — легко ответил её отец. Он проверил веревки и снова сильно ударил по одной из них плоской стороной меча. Бревно взлетело в воздух, а затем с силой вернулось обратно, но отец легко увернулся. Проверив ещё одну веревку, он кивнул себе. — Это скорее игра или испытание, замаскированное под тренировку. — Нет, — простонала Нора, нахмурившись и глядя на Жона, как на сумасшедшего. —Нет. Ну-у… Ни за что! — Да ладно. Это не так уж и страшно, — легкомысленно ответил Жон, отмахнувшись от реакции Норы. — Это разновидность теста на реакцию. Порази бревно с нужным номером за пятнадцать секунд. Время будет сокращаться, пока ты не сможешь поражать одно бревно за другим с интервалом в пять секунд. Номера бревен будут называться случайным образом. — Черт возьми, Жон, — выдохнула Нора. Полная противоположность Пирре, которая впервые выглядела взволнованной. Вайолет не видела такого выражения на лице девушки со времени до прихода в доки. Даже не помахав рукой, она бросила копье и щит вперед. Поймав их на лету, она шагнула на поляну, усыпанную бревнами. Вайолет и Оскар быстро отошли, не желая мешать ей. — Начни с меня, Жон, — попросила Пирра с расслабленной улыбкой. Её отец кивнул и достал свиток. Нажал на кнопку. — Пятнадцать, — прозвучал бесстрастный синтетический голос. Пирра приступила к действию, копьем вонзившись в бок бревна и подбросив его в воздух. — Четыре, — прозвучал голос через полминуты. Девушка уже начала движение, не дожидаясь его окончания. — Можешь увеличить сложность? В ответ она получила лишь кивок, а механический голос продолжал называть цифры. Пирра ловко и грациозно танцевала вокруг раскачивающихся бревен. Она изящно обходила одно бревно, а затем невозможно изгибалась под другим, которое летело с другой стороны. Вайолет сидела как вкопанная. Наблюдая за тренировкой девушки постарше. Пот стекал по её лбу, когда она дышала. Бросив ещё один взгляд на Жона, почти «электрический» по своей интенсивности. — Ещё. Это хорошая разминка. Но я хочу поработать над некоторыми вещами. Вайолет сидела и смотрела на то, что можно было описать только как «искусство в движении». Пирра мчалась, ныряла, кружилась, прыгала, рубила, пинала, била сзади и танцевала вокруг бревен почти быстрее, чем могли следить за ней глаза. Она не была размытой. Не в том смысле, что ускорение делало её невероятно быстрой. Но это было недалеко от того. «Я хочу быть такой», — невольно подумала Вайолет. Желание быть сильной, быть в безопасности, было ей знакомо. Это было общим для всех, кто родился в Ярнаме после эпидемии чумы. Неважно, был ли ты сиротой, сыном купца или дочерью министра. Безопасность была особенной роскошью, которую немногие могли испытать по-настоящему. Она почти полностью потеряла себя в своих блуждающих мыслях. Почти. Еле улавливая разговор отца и старейшей Королевы. «Твой наставник прав, Жон», — прошептала парящая девушка на ухо отцу. «Не позволяй своей доброте стать тем, что мешает ей расти, вместо того чтобы помогать ей. Иначе кто-то другой за тебя решит её судьбу». Её отец резко фыркнул и строго посмотрел на парящего призрака. — Не начинай, — прошипел отец, резко шепча слова. — Я знаю, что она готова выйти из-под моей опеки. Он вздохнул. Сморщив нос, Вайолет почувствовала, как ветер уносит от нее несомненный запах крови. В его глазах что-то мелькнуло. Слишком запутанное, чтобы выразить словами. Смесь эмоций, от которой по её спине пробежал холодок. Но, как ни парадоксально, Вайолет не могла дождаться того, что будет дальше. /-/ — Положи руку на зеркало, — сказал её отец голосом, в котором слышались и мягкость, и строгость. Послушавшись его, Вайолет положила руку на зеркало. Она моргнула от шока и удивления, когда на стекле появились буквы, написанные кровью. Они были написаны элегантным курсивом, сильными штрихами, но в то же время с оттенком изящества. Имя: Вайолет Августина Гаскойн фон Арк Уровень: 5 Отголоски крови: 257 Осознание: 7 Жизненная сила: 3 Стойкость: 2 Сила: 2 Ловкость (Мастерство): 6 Оттенок Крови: 8 Тайная сила: 7 Она замерла в изумлении, глядя на надписи. Отец стоял позади нее и только напевал что-то. Он нахмурился, но в его взгляде не было разочарования. — Все в порядке, — кивнул её отец. — Мы сосредоточились в основном на твоих занятиях, как по магии крови, так и по фехтованию. Ты теперь гораздо здоровее, чем когда мы впервые встретились, но недоедание не излечится только здоровым питанием и тренировками. — Что это… — начала Вайолет, не зная, как закончить фразу. Вместо этого она просто указала на слова. — Что это значит? — Это числовое отображение твоих физических и духовных «атрибутов», за неимением лучшего термина. Подарок от Сна Охотника, — мягко объяснил отец. — Кукла может взять отголоски твоей крови и превратить их в силу. Это не экспоненциальный рост, но это способ для охотников расти по мере охоты. Способ восполнить недостатки или ещё больше развиться в чем-то одном. — Какие у тебя атрибуты? — не смогла удержаться Вайолет. Она смотрела в зеркало, когда отец улыбнулся ей. Естественно покачав головой, он наклонился над ней и положил руку на зеркало. В одно мгновение зеркало задрожало. По нему пробежала невидимая рябь, смывая кровь и вырисовывая новые буквы. Как будто её слова были написаны на отражающей поверхности. Зеркало пролило цифры для ее отца. Густые и едкие капли крови вытекали из отражающей поверхности и стекали вниз. Они были больше похожи на грязь, чем на кровь. Их цвет был светлее, чем у её крови, но запах крови заглушал все другие запахи в мастерской. Имя: Жон фон Арк Отголоски крови: 104 124 Осознание: 59 Жизненная сила: 45 Стойкость: 31 Сила: 22 Ловкость (Мастерство): 17 Оттенок Крови: 29 Тайная сила: 27 Вайолет моргнула один раз, два, три, прежде чем прочитать цифры. Из её горла вырвался пронзительный звук, когда она пыталась понять смысл цифр. — Мои атрибуты взлетели за последнее время, — хмыкнул Жон, убирая руку с зеркала. Смятение в его глазах исчезло, и он кивнул себе. — Получается, что мои Оттенок Крови и тайная сила возросли пропорционально тому, сколько времени я потратил на учебу. А если добавить к этому, как часто я сталкивался со сверхъестественным в течение последнего времени, и это неудивительно. — Папа... почему ты мне это показываешь? — спросила Вайолет, хотя и догадывалась, почему. Глядя в зеркало, она увидела Германа, сидящего и смотрящего на них из глубины мастерской. На его лице была гримаса. Но он ничего не сказал. Вместо этого он словно находился в другом мире. — Ты достигла того момента, когда можешь начать свою собственную охоту, — холодно произнес Охотник. Потому что за её спиной больше не стоял её отец. Он был с тем же лицом. В нем была та же доброта. Та же одежда и то же оружие. Но в его глазах было что-то нечеловеческое. В том, как он двигал губами. — Есть смысл учить тебя шаг за шагом. Но есть смысл дать тебе средство решить твою самую большую проблему. То, что осталось от твоего недоедания. Вайолет слегка съежилась, вспомнив, что её жизненная сила составляет всего три единицы. Она не совсем понимала, что это означает. Однако три — это всего лишь два и один от нуля. — Если жизненная сила равна нулю — это то же самое, что сказать, что кто-то мертв, — Вайолет нахмурилась. — Я не могу... Я не знаю. Может ли Кукла предложить мне свои услуги, чтобы мне не пришлось охотиться? — спросила Вайолет, немного дрожащим голосом, нахмурившись. Слово «услуги» неприятно звучало на её языке. — Разве нет другого способа? Вина грызла её вместе со старым страхом быть брошенной. Она затаила дыхание, ожидая наказания. Боялась, что перешла черту. — Умная девочка, — охотник, или её отец, в последнее время их стало трудно различить, гордо улыбнулся. Он залез в жилет и вытащил что-то колышущееся. Слегка наклонившись вперед, он опустил руку. Держа в ладони пульсирующую, бурлящую кровавую массу, он мягко переложил её в её руку. Её желудок скрутило, когда невидимый груз упал на её руку. Масса была слизкой, как жидкость, но в центре казалась твердой. Она бурлила и пульсировала в такт её сердцу. — Раздави её, — приказал Жон. Вайолет послушалась, сдавливая в руке аморфный комок крови. Она моргнула, когда он выскользнул из её рук, как странный антистресс-мячик. Нахмурившись, она сжала его снова и снова. Но все попытки были тщетными. Красный аморфный комок крови лежал в её руке, как ни в чем не бывало. — Холодная кровь, особый вид крови, — мягко объяснил отец. — Обычно она выделяется при малейшем усилии, сопровождаемом определенным намерением. Она не должна растягиваться и сгибаться, — говоря это, он нахмурился ещё сильнее, словно откусил что-то кислое. — Обычно для этого достаточно совершить убийство... если только Сон не вмешивается. — Так... что мне нужно делать? — Вайолет надула губы. Чувствуя себя оправданной в своем гневе. — Охота, — ответила за отца Кукла, в этот момент в её голосе звучала пустота. — Первая охота Ребенка, чтобы доказать свою ценность. И охота Сына, охота, чтобы заслужить временную отсрочку, пока закованные духи убитых дочерей не будут переправлены, их народ, их процессия. — Что хочет Сон, то Сон и получает, — вздохнул её отец, потирая переносицу. — Охотник должен охотиться, — прошептал Герман сбоку. — Какими бы благородными ни были твои намерения. Охотник должен охотиться. И боюсь, что ты в последние несколько ночей пренебрег своим долгом, юноша. — И на что мы будем охотиться? — спросил Охотник, положив успокаивающую руку ей на плечо. — Добыча и место уже выбраны, — мягко объяснила Кукла. — Там, где трагедия была погребена под дымом и огнем. Там, где люди были забыты. Зверь, которого должен убить Ребенок, рыщет в заброшенном храме. Знак Сына — кость и молния. — Есть ещё какие-нибудь «правила»? — спросил её отец, ещё больше нахмурив брови. — Ребенку можно помогать словами, ободряющими речами и снаряжением. Ребенок должен самостоятельно выследить зверя и убить его без участия Сына. Сыну Ребенок может оказывать любую помощь, на которую он способен, — произнесла Кукла. Она покачала головой, и её глаза изменились, теряя свою остроту и приобретая привычную теплую мягкость. — Похоже, у нас есть работа, — хмыкнул её отец, похлопав её по плечу, прежде чем отойти от зеркала и открыть свой тайник. — Давай вместе проверим все, что нам нужно, перед тем как выйти. Вайолет кивнула и сделала шаг к нему. Её ноги были тяжелыми, словно свинцовыми, а внутри нее бушевала нервозность. /-/ — Старый Ярнам, — пробормотал отец. Глубоко вздохнув, он наполнил легкие дымом и смогом. Вайолет застыла, глядя на многочисленные столбы дыма. — Не могу сказать, что скучал по этому месту. Вайолет стояла, охваченная новыми видами, мир вокруг нее погрузился в привычную серо-голубую мглу. Оттуда, где они стояли, она могла видеть весь старый город во всей его ветхой красе. Грубые и потрепанные крыши закрывали все, что она могла видеть, и только высокая часовая башня вырывалась из этого однообразия. Мостки и мосты соединяли крыши, а внизу она могла разглядеть улицу. Высокие здания были окружены окнами с решетками и баррикадами около дверей. Повсюду валялись черепица, погнутые кованые заборы, ещё тлеющие кресты, обугленные тела чудовищ, а над всем этим висел резкий запах. «Вот чем стал этот город?», — ей казалось, что кто-то схватил её за сердце и сжал. Она почувствовала себя слабой, маленькой, прячущейся под кроватью вместе с сестрой, когда их отец уходил ночью. Вой зверей постоянно напоминал ей о том, какие чудовища бродят в ночи. — Что здесь случилось? — слова вырвались из её уст, когда она крепче сжала клинок. Более острый, легкий и прочный, чем когда-либо. Объяснения отца об укреплениях в основном прошли мимо её ушей. Стресс и нервозность, связанные с этой охотой, мешали ей сосредоточиться на быстрой импровизированной лекции. — Все с собой? — спросил Охотник, окидывая холодным взглядом крыши домов. Он тем временем потягивал трубку. В его глазах прокручивался план. Его слова вырвали её из раздумий. Заставили сосредоточиться. — Давай пересчитаем. — Пистолет. — Под правой мышкой. — Патроны. — Здесь, — ответила Вайолет, открыв один из карманов ремня на поясе и вынув патрон. — Флаконы с кровью. — Здесь, — её голос прозвучал приглушенно, когда она показала ему четыре шприца, наполненные кровью, которые были надежно спрятаны у её левой ноги. Так было проще достать, и проще было воткнуть шприц в ногу, чем выпить флакон с кровью, как делал её отец. — Противоядие? — спросил он, к счастью, не упомянув о шприцах. — Вот, — открыв другой карман, она достала ещё неоткрытую упаковку и сунула её обратно. — Запасное оружие? — Вот, — ответила она, вытаскивая из ножен острый кинжал. Он был тонким и острым. Лезвие было не шире двух пальцев и заострено как бритва. — Помни, быстрее вытащить запасное оружие, чем судорожно искать меч, если его выбили из рук. Кинжал не должен быть большим, просто помни, что не нужно паниковать, если тебе придется его достать. И запомни золотое правило: самый быстрый путь к сердцу мужчины — через четвёртое и пятое ребро. Это касается и зверей, — отец оставил эти слова висеть в воздухе, снял шляпу и опустился на колени рядом с ней. Он прижался лбом к её лбу. Бьющееся сердце перестало стучать в ушах, груз с плеч исчез. Они простояли так довольно долго, Вайолет наслаждаясь моментом. Она была счастлива, что призраки остались во Сне. Она не хотела, чтобы они прервали их момент. Поцеловав её в лоб, отец встал. Он хотел ещё раз затянуться трубкой, но передумал и спрятал её в карман. — Как ты хочешь поступить? — спросил отец, его лицо превратилось в лицо Охотника, и она в этот момент даже не могла различить черты. — В твоем задании есть несколько лазеек. Если путь к твоей цели уже проложен, то это просто удача. Или ты хочешь, чтобы я взял на себя более пассивную роль? Наблюдателя? Тени, которая вмешивается только тогда, когда ты в опасности. Вайолет почувствовала, как скрутило живот, и, глубоко вздохнув, собралась с духом. Костяшки пальцев в перчатках побелели, она прикусила губу, пока не почувствовала кровь на языке. — Я хочу пойти одна. «Я хочу, чтобы ты мной гордился.» — Я уже горжусь тобой, — они сказали это одновременно. Охотник и её отец — одно целое. Его голос был теплым и мягким, но с острым оттенком, а слова были пропитаны кровью. Но любовь была неоспорима. Напевая что-то, он залез в жилет и вытащил револьвер. Он протянул его ей. Она кивнула с мягкой улыбкой и спрятала его под своим пистолетом. — Игнис — последнее средство, понятно? — строго сказал он. — Ты не выдержишь отдачи. Это будет больно, очень. Используй её только тогда, когда почувствуешь, что у тебя нет другого выхода. Кивнув, Вайолет провела пальцем по рукояти оружия. Слегка поморщившись, она почувствовала отвратительный запах жженой кожи. Кашлянув, она посмотрела на свою перчатку. Черные, дымящиеся пятна на перчатке говорили ей более чем достаточно. — Папа... почему твое оружие такое капризное? — она надула губы, давая понять, что поняла все. — Капризное? — переспросил Жон, подняв бровь. Перестав стучать пальцем по рукояти Кроцеа Морс. — Я бы не назвал свое оружие капризным. Уставившись на своего глупого отца, она поднесла палец к его клинку. Алмаз в рукояти светился слабым темно-малиновым светом. Одно, потом два, десять, сотня, тысяча, две тысячи жутких лиц появились вокруг алмаза. Они плакали, кричали, вопили, запертые в отголосках своей смерти. Её отец только моргнул и коснулся светящегося алмаза одним пальцем. Все зловещие лица рассыпались. — Это нехорошо. Совсем нехорошо, — пробормотал он. — Она должна исчезнуть, ещё вчера. Я не могу позволить ей расти такой. Вайолет прикусила язык. Она посмотрела на отца так строго, как только могла. Она не понимала, как он может быть таким сообразительным в одних вещах и таким глупым и невнимательным в других. Вздыхая, она огляделась и решила пойти по левому мосту. — Я пойду туда. Сделав один шаг вперед, она услышала грохот, раздавшийся над старым городом. За ним последовал пронзительный крик, похожий на раскат грома. Раздался треск, взрыв, и вдали взметнулось облако пыли. Внутри него танцевали мерцающие голубые языки молний. — Я знал, что я что-то забыл, — прорычал Охотник. Он строго кивнул ей, а затем разбежался и прыгнул с карниза. Приземлившись с громким стуком, он помчался по мощеной брусчатке и грязной дороге навстречу «шторму». Оставив её стоять одну на крышах. Внезапно почувствовав себя очень одинокой и маленькой, она яростно покачала головой. Заставив себя забыть о внезапном страхе, она прикусила губу и обеими руками схватила длинный меч. Осторожно переходя мост, она чувствовала, как сердце колотится в ушах. «Покрывало» безопасности, которым был для нее отец, было полностью сорвано. Она не чувствовала себя охотницей, а скорее маленькой девочкой в слишком больших сапогах с большим и неуклюжим мечом. Всё ещё дымящиеся столбы и обугленные трупы чудовищ не помогали. Глубоко вздохнув, она с трудом сдержала кашель. Дым раздражал её горло, нос и глаза. Смахивая слезы, Вайолет заметила, что в дыму что-то шевелится. Синий и серый цвета застлали все, когда она как никогда раньше напрягла свое проявление. Она услышала что-то в смоге. Мир замер. Она не могла пошевелиться, не могла дышать, её веки двигались со скоростью улитки. В дыму и смоге было почти невозможно разглядеть форму. Мысли и неуверенность проносились в её голове, заставляя её чувствовать, что все её тренировки были напрасными. Медленно она почувствовала, как что-то густое и влажное вытекает из её носа. Серый и синий цвета теряли свою власть над миром. Звуки, рычание, тень зверя обретала форму. В мгновение ока инстинкт и мышечная память взяли верх и вытеснили неуверенность. Она встала на ноги, замахнулась клинком, и когда серый и синий цвета превратились в туман, её клинок попал в цель. Под углом вверх и вперед, зверь пронзил себя в своем безумном стремлении. Слюна падала на её лицо, как роса, острые когти впивались в её ауру, когда он насадил себя ещё глубже на клинок. Он продолжал безумно набрасываться на нее, даже когда терял силы. Глаза, горящие злобой, рычали на нее, десны почернели, зубы были испачканы остатками последней трапезы. Сделав шаг назад, она повернулась, перенеся весь свой скудный вес на клинок. Кровь и внутренности брызнули из раны. Её длинный меч прорезал зверя, как масло. Никакого сопротивления, никаких зацепок, он вышел почти чистым. Несколько капель крови с него стряхнуло само движение. «Что?», — пронеслась в её голове мысль; её меч никогда не был таким острым. Таким легким в обращении. За ней последовала другая мысль: «У меня получится». Труп зверя смотрел на нее пустыми глазами. Внутри нее забурлила волна силы и уверенности. Стерев каплю крови, стекавшую с носа, она нахмурилась. Вайолет выбросила эту мысль из головы и огляделась. Заметив обернутое бинтами чудовище, крадущееся внизу здания. Оно нюхало воздух, на жемчужно-белых зубах блестели капли крови. Пронзительный рык, похожий на раскат грома, пронесся над старым городом. Вайолет и чудовище одновременно повернули головы в сторону звука. В их глазах отразился страх. «Помни. Всегда используй слабость», — голос отца прошептал ей на ухо. Отпустив лезвие левой рукой, она вытащила пистолет. Сжав курок, она вонзила пулю в череп чудовища. Зверь резко повернул голову в её сторону. Потрясенный, но не мертвый. Из его пасти текла кровь, а рык заглушила пуля в рот. Падая на спину, он закашлялся. Хрипя, сильные когти яростно рвали собственное горло. Разрывая его, кровь, плоть и шерсть разлетелись повсюду. Вайолет позволила ему. Если чудовище хотело убить себя, она не собиралась его останавливать. Выдохнув, она почувствовала, как её нервы успокаиваются. Они всё ещё были на задворках сознания, но приглушенные, отодвинутые в сторону, а не подавляющие. «Я смогу», — прошептала она себе. Сделав шаг вперед, она опустила клинок, как палач. У зверя не было ауры, которая могла бы защитить его. Лезвие с ужасающей легкостью прорезало то, что осталось от его шеи. Прорезав кости и связки, оно вышло чистым с другой стороны. Голова слегка покатилась по изношенной и разбитой плитке. Пройдя мимо трупа, осторожно спускаясь по лестнице, Вайолет нахмурилась. Она не имела ни малейшего представления, где может найти этот «храм поклонения», о котором говорила Кукла. «Там?» — она нахмурилась, устремив взгляд вдаль. Едва разглядев что-то похожее на церковь за множеством столбов дыма. «Сначала нужно добраться туда», — пробормотала она, обнаружив небольшую группу зверей ниже по лестнице. Они ещё не заметили её, но это было лишь вопросом времени. Поставив ногу на верхнюю ступеньку второй лестницы, она глубоко вздохнула, прежде чем прыгнуть. Расстояние было небольшим, и её прыжок не был таким мощным, как хотелось бы. Но этого было достаточно. Ветер завыл в ушах, и ее клинок с силой обрушился на цель. Его туловище скользнуло вправо, ноги упали влево. Перейдя в дурацкую стойку, синий и серый цвета заглушили мир тусклым светом. «Помни, у каждого оружия есть свои сильные и слабые стороны. Длинный меч имеет большой радиус действия и способен наносить мощные удары, но его длина затрудняет его использование в тесных и узких местах», — слова отца звучали в её голове. Используя свой клинок, она нанесла широкий удар с размаха. Перейдя в высокую стойку, она сделала шаг вперед и обрушила оружие, как молния. Используя его вес, Вайолет развернулась, прижала клинок к себе и остановилась в стойке «хвост». Она ударила ближайшего зверя рукоятью. Кровь брызнула во все стороны, она наступила на кишки, которые вывалились из брюха, и черная кровь брызнула на её сапоги. Боль вспыхнула на её лице, аура засияла, блокируя острые когти. Она не успела понять, что произошло, как кинжал оказался в её руках. Через секунду он вонзился в волосатую грудь зверя, пронзив щели между четвертым и пятым ребром. Его зловонное дыхание ударило её, как молот по лицу. Мягкая золотая аура прочно удерживалась на его чистых зубах. Оттолкнув зверя, она сделала шаг назад. Мир захлестнул её. Синий и серый цвета исчезли, и вернулись красный, синий и серый. Красный был самым ярким. Выдыхая через нос, она вколола первый шприц с кровью. Мир как будто накренился; было трудно стоять, дышать. Дыша, она вытерла окровавленный нос рукавом. Нахмурившись, Вайолет увидела, что кровь продолжает течь. Покачав головой, она попыталась остановить шум в ушах пальцами. Невинно моргнув, она обнаружила, что её уши мокрые. Мокрые от крови. Её крови. Всё ещё тяжело дыша, она широко раскрыла глаза, осознав ужасную правду. Её губы шевелились, но она ничего не слышала. Ни потрескивания огня, ни капания крови, ни даже собственного тяжелого дыхания. Знакомый холод сжал её сердце. Сердце подскочило к горлу, когда на нее упала тень. Обернувшись, она увидела перед собой зверя. Окутанного белой тканью. Более крупного, чем любой из убитых ею зверей. Синий и серый цвета заглушили все. Не успев подумать, она запустила руку в жилет. Обхватив тлеющую рукоятку, она вытащила револьвер и нажала на курок. Её аура разбилась, как стекло. Золотые частицы застыли в воздухе, а мир остановился. Следующей была её рука. Её большой палец мгновенно оторвался. Затем запястье, кости предплечья выступили из плоти, как дюжина маленьких ножей. Её локоть лопнул; невидимая волна прокатилась по её предплечью, пока не обрушилась на грудь. Больше Вайолет ничего не знала.