Любимая работа

      У Армина была хорошая работа. Не то что бы он много зарабатывал. Своим умом он мог бы зарабатывать гораздо больше. Но эту работу он любил.       — Пожалуйста, ваш мятный капучино на овсяном молоке.       — Спасибо, Армин!       — Хорошего дня, до свидания!       Он работал в очень популярной в этом городе, но, к сожалению, а может быть и к счастью, единственной в своём роде кофейне. Поэтому все клиенты его знали. И знали, что если сегодня он на смене, значит можно не беспокоиться о качестве напитка. Армин очень любил свою работу. В этой кофейне они подавали практически любые напитки, которые хоть немного были связаны с кофе. Но Армин быстро всему научился и очень скоро стал по всеобщему признанию лучшим бариста в городе. Всё благодаря своей огромной тяге к знаниям, сопровождавшей его на протяжении всей жизни. И из-за неё к своим двадцати двум годам он сам не заметил, как стал кандидатом наук.       С детства Армин Арлерт был очень одарённым ребёнком. Рано пошёл в начальную школу и также рано из неё ушёл. Потому что через пару лет учителя сказали, что ему там просто нечего делать. А перед выпускными экзаменами в средней школе ему предложили вместо них сдать выпускные экзамены из старшей школы, на что он охотно согласился. Таким образом уже в пятнадцать лет он с отличием закончил школу и поступил в Большой Государственный Университет на географический факультет по направлению «география морей и океанов».       Такой путь он выбрал, потому что его всегда тянуло к океану. Он любил воду и мечтал однажды побывать на море. Хотя бы посмотреть на него вживую. Однако хорошей учёбой на поездку к морю не заработаешь, а материальное положение его семьи и без того висело на волоске. А если точнее — его дедушки, ведь он был единственным членом семьи, который остался у Армина.       Его родители были лётчиками. Очень хорошими. Когда он только пошёл в школу, они погибли в результате несчастного случая во время испытаний какой-то новой секретной модели истребителей. По крайней мере, это всё, что им сообщили, ссылаясь на то, что остальная информация засекречена. Его родителям, как героям, устроили военные похороны со всеми почестями.       Так что Армин практически всегда был сам за себя и стремился как можно скорее закончить учиться, чтобы заработать денег и наконец исполнить свою мечту, которую он нёс с собой через все эти годы. И когда пятнадцатилетний парнишка пришёл к приёмной комиссии университета, попросив у них разрешения закончить обучение в своём темпе, они, взглянув на его успехи, ахнули от удивления, одновременно сняв свои старческие очки, но не смогли ему отказать. Ибо сдерживать временными рамками такой талант — просто кощунство. Поэтому уже через два с половиной года он стал бакалавром, ещё через полтора — магистром, а ещё через год начал писать диссертацию. Закончил её за полгода, и ещё через полгода стал кандидатом наук в области гидрологии. Его научный руководитель, тоже когда-то ставший кандидатом наук, а затем и доктором, в очень раннем возрасте, всё повторял ему, что Армин должен забрать его звание самого молодого доктора наук, и потому торопил его с написанием докторской диссертации.       Но Армин не торопился. Сразу после получения звания кандидата он нашёл работу в этой кофейне и углубился в изучение специальности бариста и кофейных напитков. Молодому учёному так понравилась эта работа, что он и думать забыл о докторской, пока его научрук спустя три месяца не позвонил, спросив, начал ли он работать над диссертацией. И вот прошло уже девять месяцев, а он в этом вопросе, хоть и продвинулся, но не сказать, что сильно преуспел.       Работа над докторской диссертацией шла гораздо медленнее, чем всё его образование до этого. Причина этому была совершенно очевидна, но Армина это особо не беспокоило. Любимая работа затянула его с головой. Наверное, он просто впервые в жизни притормозил и понял, каково это — жить в своё удовольствие, не гонясь за целью или мечтой. Конечно, Армина всё ещё влекло море… океан… Его мечта всё ещё была с ним. И он даже не собирался останавливаться на докторской степени по гидрологии. Но также у него появилось любимое дело. Армин очень любил свою работу.       — Эй, Эрен, привет! — помахал Армин из-за стойки только что вошедшему парню, — Давно не видел тебя. Как обычно: горячий лавандовый раф? — добавил он, когда тот подошёл к стойке.       Эрен Йегер — друг детства и по совместительству лучший друг Арлерта. А также сын самого лучшего в городе, а может и в стране, нейро- и кардио-хирурга Григория Йегера. Да-да, именно так, его отец был лучшим аж в двух хирургических специальностях сразу, в следствие чего был крайне занятым человеком. И крайне состоятельным, если не выразиться вульгарнее. А если выразиться, то больше подошло бы словосочетание «неприлично богатый». Но яблоко упало от яблони довольно далеко, и Эрен пошёл совсем не в отца. Сейчас он учился на медицинском, но отнюдь не по собственному желанию. На парах появлялся редко. Но метко. Несмотря на свою разнузданность, учился он неплохо, и Армин был уверен: приложи Эрен хоть немного больше сил, он бы вскоре превзошёл своего отца на этом поприще, хотя, казалось бы, куда…       Но молодому Йегеру всё это было не нужно и не интересно. А что ему было нужно и интересно, никто понять не мог. И всякий раз когда Армин спрашивал у лучшего друга, о чём он мечтает или чего хочет, тот отвечал что-то вроде:       — Я хочу быть свободным. Мне не нужны мечты. Мне не нужны цели. Всё, чего я хочу — это поскорее закончить эту ебучую шарагу, чтобы отец от меня отстал, и я мог сам распоряжаться своей жизнью. Вы все заложники ваших целей и ваших желаний. Заложники системы образования и правительства. Мне от этого противно. От того, что никто по-настоящему не свободен. И я буду первым в этом чёртовом мире… кто…       На этом моменте Эрен обычно отключался, так как абсолютно каждый раз, произнося эту речь, был беспросветно пьян. Но Армин не сомневался, что даже несмотря на это, Йегер был серьёзен. И поэтому немного побаивался за друга, так как мысли эти были явно нездоровыми и опасными, как для него самого, так и для общества.       Но, не взирая на то, что Эрен яро выражал желание быть независимым от отца, он всё же нигде не работал и жил свою лучшую жизнь на отцовские деньги, ни в чём себе не отказывая. Оправдывал он это фразой: «Это не я хотел учиться на медицинском, это он хотел, чтобы я там учился». И, в целом, был прав.       Образ жизни, как и его внешность, точно соответствовали его убеждениям. Если вкратце, он делал что хотел, ел что хотел, пил что хотел, и спал с тем, с кем хотел. Одевался в первое, что подвернётся под руку, но денег у него было много, поэтому и гардероб обширный. Так что ничего плохого под руку никогда не подворачивалось.       Вот и сейчас он пришёл в просторной потёртой кожанке, белой футболке с каким-то принтом, на который он сам, скорее всего, не обращал внимания, чёрных джинсах и берцах, которые он даже не потрудился зашнуровать. Длинные волосы были небрежно собраны в пучок. Образ его, конечно, никак не вязался с лавандовым рафом. И с медицинским факультетом.       — Да, привет, дружище, — лениво поздоровался Йегер, — Ммм… Пожалуй, нет… — вперившись взглядом в меню, также лениво произнёс он, — Я буду… Нитро Колд Брю, — сделав большую паузу, наконец выбрал он.       Армин улыбнулся и мысленно закатил глаза, да так глубоко, что они сделали полный оборот. Примерно раз в месяц или чуть реже Эрен приходил и заказывал какой-нибудь необычный напиток, про которые обычно говорят: «на любителя». Результат был всегда одинаковый: Эрен пробовал его, сильно морщился, пробовал ещё раз, морщился ещё сильнее, выбрасывал, и всё равно возвращался к лавандовому рафу.       — Эрен, ты уверен? — терпеливо спросил Армин, — Этот напиток делается с использованием…       — Да, да, — перебил Йегер, — я уверен, не надо мне рассказывать, как он делается. Уверен, в этот раз я не ошибусь.       Он говорил так каждый раз. Армин принял оплату, приготовил напиток и подал Эрену:       — Держи, твой Нитро Колд Брю.       Йегер осторожно взял напиток, поднял его над головой, и внимательно осмотрел со всех сторон. После чего покосился на улыбающегося Армина и произнёс:       — Твоё здоровье.       Эрен сделал глоток, а Армин уже пошёл готовить лавандовый раф. Когда он закончил и вернулся к Эрену, тот как раз приближался к мусорному ведру. Как обычно выкинув не угодивший ему напиток, Эрен подошёл обратно к стойке и разочарованно изрёк:       — Лавандовый раф. Очень горячий. Пожалуйста.       — Держи, — улыбаясь, тут же протянул ему стакан Армин.       Йегер взял стакан, сделал несколько больших глотков и, блаженно улыбнувшись, сказал:       — Спасибо! Ну что, как продвигается твоё… ммм… твоя… как его…       — Диссертация? — любезно подсказал Армин.       — Да-да, она, — неопределённо ткнув оттопыренным от стакана пальцем, подтвердил Эрен.       — Да ничего, продвигается, — отчасти соврал Арлерт, проводя оплату, — Я особо не тороплюсь.       — Это правильно, — одобрительно кивнул парень, прикладывая карту к терминалу.       — Карта заблокирована, — констатировал Арлерт.       — Чёрт, — разочарованно выдохнул его друг, начиная шарить по карманам, — Давай наличными.       — Без проблем, — спокойно отреагировал Армин, на рядовую ситуацию, убирая терминал.       Мать Эрена часто ограничивала его доступ к отцовским деньгам в профилактических целях, хотя Эрена это ни капли не волновало. Как и его отца не волновало то, что сын живёт на его деньги, ни в чём себе не отказывая. Почему это волновало его мать, Карлу Йегер, он искренне не понимал, однако, несмотря на это, никогда на неё за это не злился и не обижался. Да и вообще, Эрен всегда отзывался о матери с любовью, и Армин никогда не слышал из его уст ни одного плохого слова в адрес Карлы, за что друга очень уважал. Зато в адрес Йегера-старшего слов, что плохих, что хороших, было предостаточно, что Армин с одной стороны понимал, а с другой наоборот. С одной стороны отец полностью обеспечивал Эрена, позволяя ему тратить деньги, куда он захочет, а с другой — заставлял заниматься ненавистной учёбой и идти наперекор своим желаниям и принципам.       На случаи приступов воспитательной работы у своей матери Эрен всегда таскал с собой целую кучу наличных, но, видимо, не в этот раз. Поэтому, спустя пять минут безрезультатного выворачивания карманов, Армин остановил его и сказал:       — Ну ладно, хорош. Я сегодня угощаю.       После этих слов Эрен аж просиял:       — Спасибо, Армин! Ты настоящий друг! А тебе за это не влетит?       — Нет, нет, что ты, — засмеялся тот, — Я хороший сотрудник, начальник меня ценит.       — Ценит — это мягко сказано, — ухмыльнулся Эрен, по привычке доставая из кармана пачку сигарет.       — Эрен, ты в помещении, здесь нельзя курить, — как обычно одёрнул его Армин.       — Блять… Да, точно, извини, — рассеянно ответил Эрен и убрал сигареты назад, допивая любимый напиток, — Ну, тогда я, пожалуй, пойду…       Кинув пустой стакан в урну, он посмотрел на часы и широко раскрыл глаза.       — Охуеть, да я же опаздываю! — воскликнул Эрен и, слегка запнувшись побежал к двери, но, вдруг что-то вспомнив, забуксовал, развернулся и подбежал обратно, — Кстати, Армин, чуть не забыл, мы же хотели с тобой набить парные татухи, помнишь? — снова заговорил он обычным тоном, словно не полетел куда-то как ужаленный буквально секунду назад.       — Ну… Да, припоминаю такие разговоры, — ответил Армин удивлённо, потому что об этих разговорах он уже давно начисто забыл и вспомнил только сейчас, когда Эрен ему напомнил.       — Класс, ну, в общем, ты свободен завтра? У моего мастера плотный график, но я сейчас встретил её, и она сказала, что у неё есть окно.       Под одеждой было не видно, но Эрен имел как минимум порядка двадцати татуировок по всему телу. Как только он хотел сделать какую-то татуировку, он просто шёл и делал её, не раздумывая. Поэтому среди его нательных рисунков можно было найти всё от огромного качественного дракона во весь бок, до маленького партака с каким-то мемом.       — Не знаю, Эрен… — растерялся бариста, — Это как-то слишком спонтанно. У меня выходной, но… Я не знаю, смогу ли сейчас выделить такую сумму из своего бюджета. И я всегда хожу к Жану…       Услышав имя Жана, Эрен моментально завёлся:       — Да я лучше сдохну, чем доверю лошадиной морде хотя бы свой палец!       — Да брось, Эрен, на самом деле вы друг друга уважаете. И… я думаю, у меня всё равно не найдётся денег.       — Забудь. Я заплачу, — даже не раздумывая, сказал Йегер, — Короче, договорились, завтра я за тобой заеду.       — Может, я лучше сам доберусь, — с побелевшим лицом дрожащим голосом вымолвил Армин, вспоминая поездки с Йегером на его кастомном мотоцикле, на котором он носился, порой напрочь забывая про правила.       — Нет-нет, ты что, я тебя заберу, — не понял намёка лихач.       — Ты вроде куда-то спешил, — решил напомнить Арлерт.       Эрен, будто пробудившись от очень глубокого сна, снова широко распахнул глаза и с нецензурным криком пулей вылетел из заведения. Через несколько минут до Армина с улицы донёсся звук отъезжающего мотоцикла. Он вернулся к своим обязанностям и продолжил заниматься своими обычными делами.       Жан Кирштейн — ныне высокий бородатый шатен со стрижкой под маллет — был одноклассником Эрена, с которым, сколько Армин себя помнил, у них постоянно, чуть ли не каждый день, случались перепалки, часто доходившие до драки. Ссорились они по любому удобному и неудобному поводу, но все прекрасно знали, что главная причина в том, что Жан был без памяти влюблён в подругу детства Армина и Эрена — Микасу. Но когда дело доходило до драки с кем-нибудь ещё, эти двое мгновенно прекращали все распри, становились спина к спине и вдвоём разматывали любую банду хулиганов. После чего сразу же продолжали грызть друг другу глотки как ни в чём не бывало.       У Жана всегда неплохо получалось рисовать, поэтому, закончив школу, он поступил в в университет на факультет кино и телевидения по направлению «мультипликация». Однако, быстро осознав, что ошибся с выбором, через два года после начала обучения прошёл курсы тату-мастера, устроился в студию, и начал работать в этой сфере, специализируясь в основном на реализме. Но учёбу не бросил и должен был как раз в ближайшее время получить диплом о высшем образовании. Когда Жан показывал Армину свою дипломную работу, Арлерт сначала не поверил и подумал, что на самом деле это первая серия какого-нибудь нового аниме. Но когда Кирштейн показал огромный архив с раскадровками на своём компьютере, поверить всё же пришлось.       Армин и сам имел несколько татуировок, все на невидимых в обычной жизни местах. В отличии от своего друга Эрена, Армин во все свои татуировки вкладывал какой-то смысл. Самую первую татуировку он набил ещё в 17 лет, конечно же, в честь своей мечты о море: на левом плече у него был изображён вид, будто кто-то лежит на морском дне и смотрит вверх через всплывающие водоросли и проплывающих мимо рыб на пробивающееся сквозь толщу воды солнце. Ещё одна в память о родителях была на правой ключице и представляла собой маленький самолётик обвитый цветами. Татуировка в память о дедушке была на левой лопатке. Это была его фраза, которую он сказал Армину, когда тот поступал в университет: «Двигайся только вперёд, и у тебя будет всё, чего бы ты ни пожелал». Армин запомнил её в точности и на всю жизнь. Также у него была татуировка с персонажем его любимого фильма аккурат на правом боку, на голени правой ноги была татуировка, которую он посвятил своей специальности — гидрологии, и совсем небольшая парная татуировка сбоку на правом бедре.       Вторая такая была у Микасы Аккерман, той самой, из-за которой Жан с Эреном ломали друг другу носы на протяжении всей школьной жизни. Армин сам не понимал, как так вышло, что парную татуировку с Микасой он набил гораздо раньше, чем с Эреном, ведь она в их дружбе появилась относительно поздно.       На самом деле Микаса в раннем возрасте попала под опеку семьи Йегеров и всё это время росла вместе с Эреном. Но они никогда не воспринимали друг друга как брата и сестру, так как встретились уже в сознательном возрасте. Если бы кто-то захотел максимально точно описать их отношения, у него бы это не получилось. Все, кроме них самих, знали, что они оба безнадёжно влюблены друг в друга. Безнадёжно, потому что никто из них никогда не решится на первый шаг, так как оба думают, что ответом может быть только отказ. Кроме того, с тех самых пор, как Микаса попала к Йегерам, она всюду неотрывно следовала за Эреном, а когда говорила о нём, её голос благоговейно трепетал.       Армин всегда полагал, что это как-то связано с тем, как она оказалась в их семье. Всё что он знал — её родителей жестоко убили. И обнаружил их никто иной как друг семьи и по совместительству их семейный врач — тогда ещё не имевший большой славы Григорий Йегер. Почему-то именно тогда он решил взять с собой маленького Эрена, чтобы тот познакомился со сверстницей и подружился с кем-то ещё кроме Армина. Что там произошло ни Микаса, ни Эрен никогда подробно не рассказывали. Эрен лишь однажды упомянул, что его отцу тогда пришлось задействовать все свои связи и большие деньги, чтобы всё замять. А Микаса в ответ на любые вопросы только отмалчивалась. В интернете об этом деле Армин нашёл только бесконечные репортажи с кадрами дома, отрешённой Микасы, старшего Йегера и заявлениями о том, что преступники были пойманы. Но ни одного кадра с преступниками или хотя бы их фотографий нигде показано не было.       Время шло, Микаса выросла и решила, что её чрезмерная привязанность к Эрену — это нездорово. Поэтому вместо того, чтобы согласиться на предложение Эрена вместе снимать квартиру на деньги отца, она решила поступить в университет заочно и начать зарабатывать на жизнь самостоятельно. Поступила она на факультет спорта и физической культуры по направлению «преподаватель боевых искусств». Она всегда имела предрасположенность к спорту и с детства занималась кэндо и кикбоксингом. В этих дисциплинах к двадцати двум годам она достигла очень высоких результатов, став кандидатом в мастера спорта по кэндо и получив первый спортивный разряд по кикбоксингу. Этим она и зарабатывала на жизнь: соревнованиями, преподаванием, показательными выступлениями и не бог весть чем ещё.       Однажды в отпуске Аккерман приехала в родной город с очередного выступления повидаться с родными и с друзьями. Эрен по каким-то известным только ему одному причинам отсутствовал в городе. Так что Микаса с Армином встретились вдвоём и после пары бутылок игристого решили, что парные татуировки — это их лучшая идея за всю жизнь. Так у каждого из них на правом бедре и появилась маленькая забавная птичка из популярного в то время мема.       С тех пор как Жан стал тату-мастером, Армин делал татуировки только у него. Но от Конни с Сашей, которых он видел, признаться честно, гораздо чаще, чем хотел бы, он узнал, что Жан переехал в другой салон, поэтому сейчас даже не знал, где тот находится. Конечно, можно было позвонить, написать, узнать, но Эрен всё равно бы к нему не пошёл из чистого упрямства. Исходя из того, Арлерт посчитал, что, если он разок сделает татуировку у другого мастера, Жан не обидится.       Пока трудолюбивый бариста размышлял обо всём этом, спокойно протирая оборудование и приборы у себя за стойкой, прошло немного времени. Клиентов сегодня почему-то было мало, чему Армин был откровенно не рад. Поэтому, услышав звон колокольчика над входной дверью, он, отложив в сторону шейкер и полотенце, улыбнулся, и внутри у него сразу потеплело. Армин обернулся, но тут же замялся, и улыбка его слегка дрогнула.       К нему уверенной походкой приближалась очень эпатажная девушка. Армин её раньше здесь не видел, иначе бы точно запомнил. С голубыми как лёд глазами и собранными в аккуратный пучок светлыми, почти белыми, но всё-таки не совсем, волосами она легко двигалась в своих кожаных ботинках на высоких каблуках, надетых для компенсации маленького роста. Сетчатые колготки, короткие джинсовые шорты, коричневая косуха и много пирсинга на лице, отлично подходили к этим высоким ботинкам. Что выбивалось, так это белая толстовка с огромным капюшоном, судя по виду, уже старая, практически полное отсутствие макияжа, и строгая причёска: натуральный цвет волос и аккуратно собранный пучок. Зато отлично вписывались в панковский образ татуировки, которые было хорошо видно через её колготки и на шее из-под кофты.       Армин сразу понял, что, скорее всего, у неё забито почти всё тело. В ту же секунду он зачем-то это представил и смущённо отвёл взгляд. Девушка подошла к стойке, холодно поздоровалась и посмотрела в сторону. У неё оказался довольно низкий глубокий голос, и очень острый профиль лица, за счёт выдающейся красивой горбинки на носу и небольших бледных губ. Армин проследил взглядом, куда она смотрит, и только сейчас заметил её спутницу: довольно милую девушку ещё ниже неё ростом, с длинными чёрными объёмными волосами. Одета она была куда менее эпатажно, чем подруга, и Армину почему-то показалось, что он где-то её уже видел.       — Добро пожаловать! Что для вас приготовить? — ответил Арлерт на холодное приветствие и снова покосился на вторую девушку.       Она всё это время что-то делала в своём телефоне и даже ни разу не подняла взгляд. Взгляд блондинки долго бегал по обширному меню, ничего не выражая. В итоге она видимо остановилась на чём-то, по её лицу пробежала еле заметная эмоция, она опустила взгляд на Армина, потом ещё раз подняла на меню и снова опустила.       — Гильермо*. Горячий. Будьте добры, — всё также холодно, но вежливо попросила она.       Армин несколько удивился, что, видимо, заметно отразилось у него на лице, потому что брови девушки слегка опустились, и она спросила:       — Что-то не так? У вас в меню есть этот кофе, верно?       — О, конечно, конечно! — поспешил вернуть самообладание Арлерт, — Просто его редко заказывают, — вежливо посмеялся он, постаравшись натянуть самую доброжелательную улыбку, на которую только был способен, — Никогда, если быть точным… А для вашей подруги?       Блондинка посмотрела на свою спутницу, тяжело вздохнула, и сказала:       — Просто латте. Самый большой.       Парень принял заказ, убрал деньги в кассу и принялся выполнять. Ему никак не давала покоя эта парочка. Блондинка, потому что что-то в её внешности или поведении его сильно цепляло, а тихоня, потому что он точно знал, что где-то её видел, но никак не мог понять, где.       — Я вас здесь раньше не видел, — невзначай начал диалог бариста, вытаскивая холдер из кофемашины, — Вы не местные?       — Всегда хотела к вам заглянуть, но… когда у меня есть свободное время, у вас здесь длинные очереди, — спокойно ответила девушка, даже не смотря на него.       — Ну, мы работаем быстро, долго ждать не пришлось бы, — заверил Армин, ловко орудуя ножом в процессе нарезки лайма.       — Не люблю очереди, — коротко ответила девушка.       Диалог сошёл на нет, и Армин не знал, что ещё спросить, но в попытках отчаянно зацепиться за что-нибудь, сказал:       — У вас очень интересная внешность, необычная. Мне нравится.       Понимать, какую максимально бестактную по отношению к клиенту вещь он сейчас сморозил, Армин начал примерно на четвёртом слове. Но сигнал из мозга был уже послан, так что остановиться было нереально. Однако именно эта бестактность привлекла внимание обеих девушек. Тихоня только оторвала взгляд от телефона, а блондинка изучающим взглядом посмотрела Армину в спину и ответила уже более заинтересованным тоном:       — Правда? Спасибо… Я Энни, — добавила она, чуть погодя, нависнув над стойкой и опираясь на неё двумя руками, чем явственно выражала свой интерес, — А это Пик.       — Э… Очень приятно, — ответил Арлерт, закончив делать напитки и мысленно вытирая пот со лба со словами: «Фух, пронесло».       Всё это время, с момента, как он произнёс этот неловкий комплимент, Пик исподлобья неотрывно следила за ними, не произнося ни слова. Армин отдал напитки, она сразу забрала свой и, вместо благодарности вежливо улыбнувшись, пошла восвояси, держа телефон уже одной рукой. Но Энни не спешила уходить.       — Разве если кто-то представляется, не принято представляться в ответ? — дразнящим тоном спросила она.       — Д-да… конечно, — снова смутился Арлерт, — Я Армин… бариста, — зачем-то добавил он, из-за чего снова почувствовал себя глупейшим из тупейших.       Видимо Энни это повеселило, потому что она тут же ответила шуткой:       — А я то подумала, что ты кандидат наук.       Армин почувствовал себя максимально неловко и натянул свою самую широкую улыбку, такую что пришлось прищурить глаза, сопровождая её сдавленным смехом:       — Ха-хах… Вы не ошиблись…       Колечко пирсинга в уголке губы чуть дрогнуло, намекая на улыбку, и Энни ответила:       — Ты забавный… и милый…       Наконец забрав свой кофе, она отлипла от стойки и, пятясь назад к выходу, аккуратно помахала и одарила такой обезоруживающей улыбкой, что на её «Пока, пока. Я ещё зайду…» он не смог вымолвить ни слова, а только стоял и глупо улыбался в ответ.       Армин, хоть и не был некрасив и уж тем более не был глуп, никогда не имел серьёзных долгих отношений. Строго говоря, это его и не особо заботило, поэтому он никогда не искал отношений намеренно. А раньше у него и времени то на это не нашлось бы. Но сегодня до конца смены он не мог выбросить из головы так зацепившую его непонятно чем незнакомку. Хотя они и познакомились. Поэтому когда к нему перед закрытием пришли Эрвин Смит — его научный руководитель и декан географического факультета, и Ханджи Зоэ — декан факультета биологии, Армин их сначала даже не заметил. Даже когда миссис Зоэ, увидев его, активно замахала руками с, крича нараспев «Армин, привет!», он не сразу осознал, что обращаются именно к нему. А когда до него дошло, он поднял растерянный взгляд и пролепетал:       — О… Профессор Зоэ, что вы здесь… — начал было он, но заметил за ней ещё одну высокую широкоплечую фигуру и невольно скорчил недовольную гримасу, так как знал, что сейчас будет, — Мистер Смит… Вы тоже здесь…       — Здравствуй, Армин. Как твоя диссертация? — в меру холодно поздоровался мистер Смит.       — Да чтоб тебя, Эрвин, вы столько не виделись, и первое, что тебе интересно — его диссертация?! — в весёлой манере возмутилась Зоэ, — Не обращай внимания, Армин, расскажи, как ты, как твои дела!       — Я же всё-таки его научный руководитель, Ханджи, очевидно, его диссертация — первое, что меня волнует, — заключил Эрвин, не обращая внимание на то, что Ханджи уже переключилась и не слушает его.       — Я в порядке, у меня всё хорошо… Спасибо… — растерянно ответил Арлерт, бегая глазами с Эрвина на Ханджи и обратно, — А диссертация… тоже нормально. Вы зашли за кофе?       — Да, — радостно пропела Ханджи и задрала голову, смотря в меню, — нам два фраппучино!       — Хорошо, — коротко подтвердил заказ Армин и сразу принялся за дело.       И, судя по всему, делал заказ он дольше обычного, так как через какое-то время Зоэ спросила:       — Эй, Армин, ты сегодня какой-то рассеянный, что-то случилось?       — Да заходила одна девушка… Интересная… или скорее… необычная. Не знаю. Никак не могу выкинуть её из головы, — не отрываясь от дела задумчиво ответил он.       — О, — задорно и снова нараспев протянула профессор Зоэ, — Наш гений влюбился, — добавила она, медленно поворачиваясь в сторону Смита, который, как оказалось, всё это время отстранённо смотрел куда-то в сторону.       Ханджи тут же пихнула его локтем под ребро со словами:       — Эрвин, не стыдно тебе, в конце то концов?! Я его декан и научрук что-ли, а не ты? Хоть чуть-чуть поинтересовался бы жизнью своего лучшего студента!       — А? Да, конечно. Как дела, Армин? — всё ещё не слишком заинтересованно отреагировал на замечание Смит.       — Всё хорошо, профессор, благодарю, — ответил Армин, заканчивая приготовление напитков, — С диссертацией тоже всё в порядке, не волнуйтесь, я её обязательно закончу.       Армин доделал заказ и поставил перед гостями два напитка, озвучивая сумму к оплате. В ответ мистер Смит молча достал карту и приложил к терминалу, коротко ответив «Не стоит» на бурные заверения Ханджи, что она всё вернёт.       — Да что ты с этой диссертацией в самом деле, — повернулась Зоэ обратно к Армину, возвращаясь к теме разговора, — Что там про девушку, про девушку расскажи! — с горящими глазами выпрашивала она, чуть-ли не перепрыгивая через стойку.       — Вы зря так зацепились за это, миссис Зоэ, я её первый раз видел, мы всего лишь познакомились, — без энтузиазма заверил бариста.       — Ого! Вы даже познакомились?! — Ханджи восприняла этот факт куда более интригующим, нежели Армин его преподносил, — Эрвин, ты слышал это? — посмотрев на него, она снова ткнула того в бок и, увидев, что он снова отвернулся, сочтя этот разговор недостойным его аналитического ума, от досады чуть было не сплюнула в свой кофе.       Армин оторвался от работы, тяжело выдохнул и развернулся к ней:       — Профессор, почему вам так интересна моя личная жизнь? Я же вам не подружка-сплетница в конце концов. К тому же вы преподаватель.       — Ну, — очень тщательно изобразила обиду Зоэ в голосе и на лице, — Я ведь у тебя даже ничего не вела никогда… Я думала мы друзья, — она демонстративно надулась и отвернулась от Арлерта.       Ханджи Зоэ действительно никогда не преподавала непосредственно у Армина. Она занимала пост декана биологического факультета, и поэтому, в принципе, преподавала редко, а её специальности — анатомии — у Армина в учебном плане не было вообще. А познакомились они очень просто: когда Ханджи узнала, что в университет поступил пятнадцатилетний гений, она незамедлительно примчалась в корпус географического и выпросила у Эрвина — благо они были друзьями — познакомить её с этим мальчиком. Как только она увидела Армина, выходящего из аудитории, то, не дожидаясь пока их представят, подлетела к нему и сходу завалила вопросами. Армин, конечно, поначалу растерялся и испугался, но, когда мистер Смит немного привёл в чувства свою коллегу, оказалось, что она очень интересная и необычная личность. В итоге, разговорившись обо всём на свете, они сами не заметили, как проболтали на кафедре до поздней ночи. Профессор Зоэ оказалась очень любопытным, любознательным и крайне умным человеком, и к тому же была подкована во всех областях науки, а не только в своей. Но когда у них заканчивались для обсуждения научные темы, Зоэ начинала морально раздевать Армина до гола, задавая всё более личные и неудобные вопросы. Поначалу Арлерту это категорически не нравилось. Но потом он привык, и между ними сложились специфичные, но всё же дружеские отношения.       Армин снисходительно улыбнулся и ответил:       — Да… Да, миссис Зоэ, конечно же, мы друзья.       Ханджи тут же перестала изображать обиду и, улыбаясь во все тридцать два, уставилась на парня и сложилась прямо на стойку, явно намекая, что ждёт продолжения истории про девушку.       — Я не знаю, что вам ещё сказать, профессор… — без слов понял её Армин, — Просто она вела себя странно, выглядела странно и разговаривала странно… И подруга у неё была странная… Хотя… всё это скорее не странно, а… необычно… интересно… Видите: я даже слово не могу подобрать! — раздосадовано всплеснул руками бариста.       — Ого, ты не был в таком ступоре даже когда я тебе объясняла работу женской репродуктивной системы… — удивлённо ответила Ханджи и на миг задумалась, — Видимо, у тебя вызывает ступор всё, что касается женщин. Давай-ка побольше деталей.       Арлерт только отмахнулся от колкости и продолжил:       — Ну, во-первых, её внешность сама себе противоречила. Во-вторых, она вела себя максимально холодно и сдержанно, пока я случайно не сморозил какую-то бестактную глупость. А после этого она начала… Хм…       — Заигрывать? — вдруг подсказала Ханджи.       — Да! — неожиданно громко даже для самого себя крикнул Армин, — А ещё она заказала кофе который никто никогда не заказывает! И подруга её… постоянно что-то строчила в телефоне. Даже слова не сказала!       — Ну так и как её зовут? Ты сказал, вы познакомились.       — Энни. А подругу Пик… кажется.       — Ты взял её номер?       — Нет.       — Что? Почему? Она же тебе понравилась! — разочарованно протянула Зоэ.       — Она мне не… — слова застряли в горле.       Армин мог обманывать самого себя сколько угодно, но врать в лицо Ханджи было нереально.       — Она сказала, что ещё зайдёт, — так и не закончив предыдущую фразу, сказал он, — К слову, перед ней заходил Эрен.       Лицо профессора Зоэ мгновенно побагровело и брови сдвинулись к переносице.       — Этот паршивец не ходит на анатомию уже месяц! Месяц! — гневно пожаловалась она.       — Так напиши жалобу ректору, — вдруг подал голос до этого слушавший разговор в пол уха Эрвин.       Ханджи резко успокоилась и как-то погрустнела.       — Да зачем… Всё равно ведь придёт потом и сдаст всё на отлично. Эх… Такой талант пропадает…       — Я передам ему, что вы просили появляться на парах почаще, — поспешил утешить профессора Армин.       — Да уж, будь любезен, — печально ответила Зоэ и, попрощавшись, вместе с мистером Смитом покинула кофейню, оставив к тому же щедрые чаевые.