Глава четвертая, люди и те, кто себя так величают

Библиотека Руин. Комната отдыха. Акума.

— А мы вот так! — с усмешкой кинула Алиса на стол пару шестёрок. Одна из них была козырной. — Ага, разбежалась, хрень жри свою сама! — в ответ пара шестёрок успешно переводит на неё её собственные карты. — Да чтоб тебя, — экспрессивно ответила библиотекарь, судя по кислой мине, такой мины от меня не ожидавшая. Но, к чести, отбила почти собственные карты уже молча. И кинула в ответ пару восьмёрок. — Я тебе повторяю, хрень жри свою сама! — и вновь под уже откровенно дергающимся глазом Алисы, козырная восьмёрка возвращает ей её же карты. Кажется кто-то определённо жалела, что предложила сыграть в переводную версию, да поздно уже. — Не-не-не, для вас со всей любовью! — добрав последние две карты из колоды, включая козырную семёрку, Алиса тут же меняется в лице и, со злой усмешкой, выкидывает последнюю восьмёрку на стол, вновь переводя карты на меня. Не то, что бы я подобного не ждал, но ах ты везучая скотина! — Обойдусь без любви, — пришлось расстаться с двумя последними козырями, дабы отбить это непотребство, но козырной картой лежала семёрка, так что если что, то трюк в рукаве у меня найдется. И тут же вслед на наглую харю летит валет. И ещё один, и ещё один, а последний уже битым был, так что переводить Алисе их точно было нечем. — Сойдут и слезы. — Да как так-то! — разъярилась Алиса, забирая карты и хмуро смотря на три последние карты в моих руках и ещё более хмуро на свои восемь. — А вот так вот, — под уже дергающуюся половину лица библиотекаря на стол летят рекомые последние три карты, тройка дам. — Дура!       Посмотрев на меня взглядом исподлобья и пробурчав что-то про то, что раздавать мне более не позволит, Алиса глубоко вздохнула… И с размаху влепилась головой в лакированный стол. В этом жесте сквозила безысходность, безнадёга и злость на свой собственный длинный язык. Последнее сильнее всех. Так и закончилась третья по счету партия в дурака за сегодня. Особенно забавной ситуация становилась от того, что и идея сыграть и колода, между партиями бережено хранимая в герметичном пакетике, а потому не запачкавшаяся кровью при пребывании в книге у аномалии, принадлежали Алисе. — Ну-с, собственно, твои книги тебя ждут, — поскольку играть на интерес было ожидаемое не интересно самой же Алисе, то она предложила разыграть в дурака три партии, кому тащить рассортированные книги с прошлого и со следующего приёма.       А дальше, ничего личного, но как известно инициатива наказуема, да и действительно не стоит давать раздавать тому, чьи пальцы способны с филигранной точностью кончиками ногтей выбирать нужные карты для их дальнейшего перемешивания и раздачи. Обычно я бы не стал так делать, но я не настолько повредился памятью, чтобы не заметить крапление колоды. А на шулерство отвечают лишь ещё большим шулерством! Или в морду, но поскольку я и так уже недавно набил ей морду во время спарринга, то решил действовать иначе. — Вы закончили? — с некоторой небольшой долей раздражения и легким флером интереса в голосе спросила… Анжела. Стоящая всё это время позади меня.       Вот как это у неё удаётся? Не то, чтобы я уже не привык, что воробушек у нас явно необычный, в чем я уверился ещё с нашей первой встречи на собственной шкуре, сухожилиях и глазе, да только вот я могу расслышать даже гребаное дыхание метров с двадцати, и это в чертовой горячке боя, а тут она не просто внезапно оказалась у меня за спиной — к этому-то я уже привык, но и находилась там крылья знают сколько.       Раньше я считал, что это мистика библиотеки и так же как запах книг можно учуять лишь держа их в руках, звук просто гасится при отдалении, но даже если пухлым щечкам или птенчику удаётся не обнаружить своё присутствие движением, то метров с десяти я просто засекаю их по дыханию, а тут такое чувство, что воробушек может и в упор ко мне подойти, одну сингулярность я её замечу! Она что, ни дышит? Что за гребаная аугментация и почему осколки моей памяти твердят мне, что такое не нормально?! — Да-да, госпожа главный библиотекарь, мы закончили предаваться своим порокам и можем вновь вернуться к своим прямым обязанностям, — уже привычный едкий сарказм, являющийся стандартной реакцией на каждое её подобное появление, срывается с языка быстрее, чем мозг успевает за ним уследить, благо Анжела предпочитает игнорировать мои слова в такие моменты. Скорее всего потому, что для неё подобного рода манера общения непривычна и она банально не знает, как именно ей на это реагировать. Не привыкла воробушек к манере общения встречаемой среди подворотен. — Хорошо, потому что Малхут уже пять минут ждёт только вас двоих, — с ноткой недовольства в голосе сообщила Анжела и без промедленья двинула в сторону своего кабинета, где скорее всего нас и дожидается рекомый библиотекарь. — Эри или Мо книгу бери, а этой дурехе книгу Консты, — пара секунд на отдачу необходимых приказов и устремляюсь вслед за воробушком, ожидаемо через пару минут встретив Малхут в кабинете Анжелы. Восседающую на моём диване. Ладно, чисто для приёмов пусть сидит, но нужно будет предупредить, что вне их это моё законное место и я тут дрыхну! — Салют, птенчик! — приветствие стандартное и легкий укор во взгляде Малхут тоже не является чем-то новым. Если у Анжелы и была власть заставить следить меня за моим языком, то у главного библиотекаря этажа Истории такого удовольствия не было, а сама воробушек не спешила вступаться за птенчика. Мне даже кажется, что директора тоже забавляет реакция Малхут.       Так как в дальнейших расшаркиваниях не было нужды, то я сразу приступил к заполнению приглашения, стоило только нам с Анжелой разместиться по своим местам…

Где-то в глубинах подворотен. И вновь убежище приснопамятных крыс не успело и пару дней побыть свободным.

      В бывшем укрытие крыс, а позднее железного братства сегодня снова было шумно. Его заняла группа корректировщиков, которым требовалось где-то схорониться, прежде чем они вернуться в свой офис за деньгами и, возможно, новым заказом. — Моё тело до сих пор ноет после нашего последнего дела, — пожаловался здоровяк в жуткой маске, потирая шею, развалившись на старом диване. Одет он был в черную куртку нараспашку, из-под которой выглядывала красно-белая полосатая футболка, а также коричневые брюки и армированные ботинки. В руках здоровяк, ростом почти под два метра, сжимал массивный тесак, который впрочем в больших ладонях громилы выглядел скорее как просто нож-переросток. — Я думал, ты быстрее очухаешься, — легкомысленно подметил его друг, с двумя огромными бионическими косами, грозно выглядывающими из-за его спины. Одет юноша был в бело-оранжевую парку с обитым мехом капюшоном и парой ремней поверх, также одетую нараспашку, открывая черную футболку под ней. Внизу были светло-серые джинсы и темно-синие ботинки. Помимо этого нижняя часть лица юноши скрывалась за матерчатой маской, а тощие ладони под металлическими защитными перчатками. — Тем не менее, признаю, вчера мы знатно повеселились. — Это точно, Тайин, — ответил здоровяк, перейдя с шеи на плечи, аккуратно разминая те. — Особенно ты со своим новым оружием из мастерской.       Упоминаем громилой оружие было наиболее примечательной чертой Тайина и представляло из себя две массивные бионические косы, грозно выглядывающие из-за спины юноши. Со стороны могло показаться, что они крепились на ремнях, носимых поверх парки, но на самом деле те лишь стягивали парку, а косы уходили в проделанное сзади отверстие и крепились напрямую к телу, с помощью множества ремней, успешно скрываемых паркой и футболкой. Особый шарм косам придавало наличие примитивных глаз у основания лезвия и с их помощью данное псевдоживое оружие могло не только корректировать вектор атаковать самостоятельно, но и избавляли своего владельца от слепых зоны. — Да уж, вчера ты разошёлся не на шутку, — укорила Тайина последний член отряда, девушка, одетая в светло-коричневую дутую куртку с капюшоном, черную водолазку под ней, и широкие штаны, заправленные в высокие сапоги по колено. Образ не самой законопослушной корректировщицы довершали респиратор, перчатки без пальцев, ошейник с куском цепи и пара тесаков, соединённые с рюкзаком на её спине парой кабелей. — Ты перевозбудился и вышел из-под контроля. В итоге нам пришлось убить на двадцать человек больше, чем было задумано. И так как мы допустили эту оплошность, нам за дополнительные убийства даже не заплатили. — Наоки, не будь такой занудой. Как-никак, ты сама вошла в раж похлеще нашего, — слегка пожурил её Тайин. — Вон, у МакКалина до сих пор мышцы болят. А он из кожи вон лез, чтобы тебя успокоить. — Н-ну я ведь уже извинилась… — начала оправдываться девушка, смущенная своим прежним поведением. Не то, чтобы её парили случайные смерти незнакомых ей людей, но тогда она чуть не задела товарищей, а это последнее дело в их кровавом ремесле, после которого можно сразу вешаться идти. — Забей, — отмахнулся здоровяк, перебивая Наоки. Жизнь вообще была для него довольно сложной штукой и тот не спешил усложнять её ещё больше и старался жить легко, не особо парясь о том, что было вчера. — Я ведь тоже перед вами в долгу. — Мне неприятно это признавать, но Тайин прав, — подметила девушка, извлекая из кармана потертую карту окрестностей и изучая онные на предмет расположения здесь каких-нибудь приличных заведений. Заказ еды в этой части работал неважно, тем более вечером или ранним утром, как сейчас, а потому она искала где-бы по им быстрому чего-нить пожевать. — Нам всем надо немного остыть. Пока мы работаем корректировщиками, нет смысла вызывать больше хлопот, чем нужно. — Бывшие члены синдиката убийц стали корректировщиками в офисе, — с иронией ответил Тайин. — Жизнь и вправду удивительная штука, а? — Только вот наш офис какой-то странный, — перевела тему Наоки, стремясь избавится от недовольства. Не одного приличного заведения в округе пока ещё не работало, а в оставшиеся идти было чревато некоторыми возможными проблемами или дрянным качеством еды. И девушка не для того стала сначала членом синдиката, а потом частью офиса корректировщиков, чтобы продолжать жрать тоже дерьмо, что и в бытность крысы. — Не могу поверить, что его глава нанял таких, как мы. — Вспомни, что сказал босс, — ответил ей МакКаллин. Здоровяк тоже был не прочь подкрепиться, но в отличии от Наоки был предусмотрительней и заранее купил пару батончиков мюсли, дабы заглушить чувство голода. Под молящим взглядом девушки он даже поделился с ней одним. — Офисов и корректировщиков нынче и так развелось, как мух, так что выделяться среди других — это лучший способ держаться на плаву. Это одна из причин, почему у нас, в отличие от других Офисов, такие наряды.       Наряды присутствующий корректировщиков были действительно примечательными. Если обычно офисы корректировщиков стремились, чтобы их члены одевались как можно более официально и представительно, то вот офис Крюка пошёл от обратного и его корректировщики специально носили вызывающую радикально-неформальную одежду, привлекающую внимание, что в купе с их отмороженным поведением и увечащим вооружением, оставляющим страшные рваные раны создавало образ отбитых ублюдков, коими они на самом деле и являлись. Страх для этой троицы был не просто чувством, но ещё и добротным оружием, на равне их собственного. — Именно поэтому с нами работают такие же маньяки, как и мы, — несколько разочарованно подметил Тайин, так же решая перекусить, для чего ещё вчера, по пути в это убежище, отоварился в ближайшем торговом автомате пачкой дешевых сухариков. Не сказать, чтобы данная еда была чем-то приличным или качественным, но Тайин как и большинство живущих в подворотнях не страдал разборчивостью в еде, да и чисто заглушить чувство голода, дабы не идти на новое задание на тощий желудок, эта дрянь вполне годилась. — Мы убиваем цели самым ужасным способом и вешаем их тела на видное место, — с предвкушение в голосе ответил МакКаллин, припоминая то самое сегодняшнее дельце, о котором они говорили ранее. Суммарно за вчера они покрошили человек двадцать пять, а то и все тридцать, не меньше, устроив облаву на крупное убежище крыс. И хотя изначально они должны были убить лишь пару-тройку, дав остальным разбежаться ибо их задание было в избавление помещения склада от крыс, но обстоятельства сложились так, что побег был последней вещью, о которой думали их цели. — Неудивительно, что всем не терпится присоединиться.       Офис крюка состоял преимущественно из конченных отморозков, убивающих и пытающих свои цели, наслаждаясь кровью и страданиями, в конце и вовсе подвешивая на крюках ещё живых, истекающих кровью, агонизирующих жертв в наиболее людных местах, чтобы показать всем, что случается с теми, кто станет их целью. Их главным оружием были вовсе не их увечащие инструменты, а страх и они прекрасно им владели. — В принципе, мы занимаемся тем же, чем и раньше, — всё с той же иронией в голосе заметил Тайин, пока бионические косы, ведомые его волей, очищали от крови сами себя, шаркая друг об друга. — Поначалу я удивлялась тому, что офис предлагает такую работу, — поведала свои чувства друзьям Наоки, попутно начав ухаживать за своим оружием, заботливо протирая их тряпочкой. — Но теперь я понимаю, что подход в духе: «Угрожай целям, оставляя им сообщения, » — работает даже слишком хорошо. — Тем не менее, мы получали запросы исключительно от неизвестных Синдикатов или бедняков, — недовольно отозвался Тайин, протирая свои косы тряпицей, убирая остатки крови, которые не смогли убрать сами косы. — Нашему Офису предстоит пройти долгий путь. — Мы скорее работаем на стаю крыс, чем на настоящий офис, — усмехнувшись, подметила Наоки, с ухода за оружием перейдя на уход за своим лицом. Постоянное ношение респиратора не могло ни сказаться на её красоте, а девушке пусть и давно стукнул второй десяток лет, но выглядела она лет на восемнадцать именно потому, что ухаживала за собой. И пока она была занята, телефон МакКаллина внезапно разразился трелью. — Пришло сообщение от Босса, — с предвкушением заявил здоровяк. Их ждал новый заказ на котором они скорее всего опять будут убивать, калечить и подвешивать жертв на крюки. Всё как и всегда. В этом и была суть их офиса, даже называющегося именно что офисом крюка. — Мы должны заскочить к нему, кажется у него появилась работёнка для нас.

Библиотека Руин. Кабинет Анжелы. Акума.

— Нда, как и всегда офисы и синдикаты бывает хрен отличишь друг от друга — недовольно подмечаю я замеченные изменения в поведение будущих гостей, относительно других. — И хотя члены низших синдикатов и раньше становились корректировщиками и наоборот, но меня прямо удивляет, как же конкретно эти выпячивают это напоказ. Обычно наоборот, это стараются скрыть всеми силами, пусть зачастую и неудачно. — И почему же ты говоришь об этом так, словно сам не был частью этого бизнеса? — спросила Анжела, с иронией в голосе. О, кое-кто пытается мне отвечать, уже недурно, а уж боялся, что она так и продолжит прятаться в скорлупке игнора. — Потому что я не был часть этого бизнеса, Анжела, — понимаю, что ей не откуда знать об этом, но всё равно скрыть раздражения в голосе не выходит. Не люблю когда меня сравнивают с подобными отбросами, не знающими меры. — Я вольный головорез, знаешь ли, и отказываюсь бить челом пред ассоциациями корректировщиков или крыльями. Не люблю продажных убл*дков, знаешь ли. — Если ты не был корректировщиком, то был членом синдиката? — внезапно для нас обоих подала голос Малхут. Экое наглое любопытство. Впрочем, ладно, я всё равно не собирался обсуждать что-то личное, так что пусть послушает, для её наивной душонки полезно будет. — В той же форме, как и сейчас все мы дружно, не бья поклоны пред этим всем людом прогнившим, синдикатом являемся, — судя по выражению глаз Анжелы подобным сравнением она не очень-то довольна, но и крыть ей нечем. Что, к слову, судя по легкой ехидной улыбке понимает и птенчик. — И более попрошу не сравнить меня ни с этими маньяками, меры не знающими, ни с продажными шавками, корректировщиками величаемыми. Это обидно, знаешь ли! — Прости, — повинилась Малхут, эмоционально всплеснув руками. — Я учту это, — всё с таким же холодным выражением лица отозвалась Анжела, впрочем в глазах читалось, что меня все же услышали. — А… — мне даже не нужно слышать вопрос, чтобы понять, что ещё хочет спросить Малхут. Хотя, конечно же, в этот раз я ей не отвечу. — И хватит пустых разговоров, — резко оборвала Анжела, уже хотевшую высказаться Малхут. В ответ на что библиотекарь этажа истории надулась. Крылья, как же этот нахохлившийся птенчик выглядит довольно забавно в такие моменты. Даже жаль, что её перебила воробушек, ибо ответь ей я и она бы дулась куда сильнее. — Лучше приготовьтесь к приему гостей. — Уже готовы, — вяло протянул я, кивнув в сторону явившейся Алисы, уже одевшей книгу Мо. И с ехидной улыбкой протягивающую книгу Консты в руки Малхут. Если бы я не знал о том, что это именно Алиса, то мог бы и вдарить, ибо внешний вид был таким же, пусть и почищенным, а голосовой модуль не спешил воспроизводить голос моей помощницы..       Птенчик, к слову, взирала на протянутую книгу с явно дергающимся глазом и обидой во взгляде. Чую какую-то шутку. Но смысл уловить… Ах да, точно, кое-кто же уже был в состоянии консервированных мозгов. И тут её снова переводят, пусть и временно, в это состояние. Экая ирония, а я ведь даже не задумывался о ней. Ну сама виновата, что настолько бесполезна.       И да, она полностью бесполезна. Нет, Анжела сотворила просто шикарное тело, если говорить о потенциале. Но это было именно что свежая, младая и пышущая жаром податливая плоть в идеальном состоянии, что могла быть превращена во всё, что только душе угодно, было бы время да желание. К сожалению, у нас были проблемы и с тем и с другим. Малхут не была совсем уж зеленой девчонкой, да и блевать от одного только вида выпушенных кишок её не тянуло, но не более того. Птенчик не обладала ни склонностью к насилию, да и вообще не горела желанием убивать, так что и с мотивацией её были проблемы.       Впрочем, даже в столь жалкой ситуации я научил её держать стойку и поставил удар. По крайне мере её теперь не так просто свалить и ударить в ответ она тоже вполне сможет, что стоило целой кучи пинков под зад, как в переносном смысле, так и в буквальном. Навскидку, сейчас она где-то на уровне скороспелой девятки. Свежего мясца, что только недавно было зарегистрировано. Немного, конечно, но с учетом исходных данных и ограниченного времени думается мне, что из меня вышел неплохой учитель. Нужно будет потом, как достану ей помощника, ибо на то, что она самостоятельно одолеет аномалию надежды нет, попинать его на тему, чтобы периодически пинал её. Хмм, интересно, если я попрошу Анжелу подобрать ей капитана отдела, то меня сразу пошлют или хотя бы выслушают.       Пока мы я предавался своим мыслям, что заняло у меня к слову около минуты ибо мозги все же постепенно приходят в норму и скорость течения мыслей ускоряется, от чего я перестаю тормозить, то Анжела сначала одним взглядом заставила птенчика вместе с Алисой свалить на поле боя, а потом двинулась встречать гостей, разумеется в моей скромной компании. — Вау, мы действительно телепортировались в мгновение ока, — восхищенно заявила Наоки, первая проходя в дверь. За ней устремились Тайин, МакКаллин, а также ещё пара неизвестных мне корректировщиков, чьи лица были скрыты капюшоном и тканевыми масками, скрывающими рот и нос. Впрочем, судя по походке, одежке и по тому, как они себя держат, они не далеко ушли от остальной троицы и тоже раньше были не слишком законопослушными ребятами.       Ух ты, а у этих шавок есть немного мозгов промеж ушек. Сразу видно, бывшие члены синдикатов — не так сильно цепляются за наживу, отдавая предпочтение возможности получить пусть и не большое, но преимущество в численности. — Может быть, это одна из сингулярностей? — Тайин старался не показывать своего удивления, но все равно жадно оглядывал открывшееся ему просторы. Я бы даже сказал, что это выражение лица человека, примеривающегося к одежке ещё не забитого корректировщика. — Кто знает, жизнь полна сюрпризов, — равнодушно отвечает МакКаллин, флегматично пожимая плечами. Но взгляд цепкий. И нервный. Он уже заметил, что кто-то за ними наблюдает. Хорошая интуиция. — Приветствую вас, дорогие гости, — выдает стандартную речь Анжела, показавшись гостям, но вместо привычного повышенного внимания, Наоки резво срывается с места, попутно скрестив руки ножницами, занеся клинки для атаки, в сторону Анжелы. Вслед за ней тут же устремляется Тайин, а здоровяк вместе с остальными капюшончиками видимо прикрывает тыл.       Пусть я и не верю, что они смогут навредить Анжеле, но все же возможность подрезать кое-кому излишне ретивому пару сухожилий выглядит слишком соблазнительной, так что я бросаюсь наперерез девчонке, даже выверив удар так, чтобы та не смогла ударить Анжелу.       Впрочем пигалица оказалась куда более верткой, чем я ожидал, так что клинком лишь слегка оцарапал ей плечо, попутно вспоров куртку и задев капюшон, прежде чем та зарядила обоими клинками по шее воробушка. Ожидаемо без какого либо эффекта. Может нужно было заставить ударить её чуть ниже? Так бы хоть на бесплатный стриптиз посмотрел… Кажется с этой рутиной почти без всяких развлечений я начал ехать крышей.       Тайин уже собирался присоединиться к веселью, но видя, как я плавно перетёк после удара в верхнюю стойку, занеся меч на головой, и визуально сравни длину своих кос и моего клинка, решил не испытывать судьбу, отступив к остальной группе. Оставшаяся же троица в свою очередь повыхватывала оружие, уже знакомый тесак, и пару шестопёров у безымянных, после чего стали плавно пытаться нас окружиться. Едва ли в этом был толк, но за старания им стоит поставить плюс. — Приветик?! — удивленно отзывается Наоки, видя безрезультатность своей атаки, попутно отскакивая назад от вертикального удара, нацеленного прямо на её макушку. Не то, чтобы я действительно вкладывал силу в этот удар, скорее просто хотел перейти в более удобную позицию для атаки. — Что за… — поддержал удивление своей напарницы Тайин, придерживая уже собиравшуюся пойти на второй заход, вставая в защитную стойку, прикрываясь косами. — А ты крепкая, сволочь. Сколько ты потратила на это тело? — Не стоит изнурять себя, дорогой гость, — непонятно к кому именно обращается Анжела. Её легкая, ироничная и даже в чем-то милая вечная полу-улыбка вмиг сошла с лица, а взгляд на гостей стал похожим на тот, которым она наградила меня когда обещала оторвать конечности. Ну тут всё понятно, я бы на её месте даже не стал продолжать разговор, а сразу бы пошёл резать им глотки. — Скоро ты покажешь себя во всей красе. — Слышь, мне не нравится твой мягкий тон, — сходу наехал на Анжелу Тайин, а его бионические косы перешли из защитного положения в атакующее. Видно увиденное, вкупе с закрывшейся позади него дверью, ведующей наружу, немного нервировали его. Неудивительно, но это не повод не следить за языком. Пожалуй я постараюсь отрезать онный, прежде чем добить. — И телохранитель твой мне тоже не нравиться!       В ответ я, не говоря ни слова, предвкушающе оскалился в ответ и занес клинок для размашистого удара, намекая, что случиться если они снова дернуться куда не положено. Может быть хоть в этот раз я смогу немного убавить им прыти парой кровоточащих ран? — Ты что, не человек? — не знаю, к кому именно из нас обращалась Наоки, но лицо Анжелы закаменело, а выразительный взгляды янтарных глаз уже пробуждал фантомные боли в мышцах. Понимаю, не особо приятно, когда тебя оскорбляют подобным образом. Сразу тянет вырвать тот шелудивый язык, который позволяет себе подобное. — Опа, посмотри-ка на её лицо. Выходит, реально не человек, а? — задорно отозвался Тайин, не сводя впрочем взгляда с меня. Я уже и так собирался отрезать ему язык, но теперь кое-кто заработал на лишение бионического оружия радикальными методами. — Еще один сюрприз, — равнодушно ответил МакКаллин, даже не пытаясь нападать. — Нечасто в Городе доводится видеть разумное существо, не являющееся человеком.       Крылья, да у нас тут целый клуб конченных маньяков-смертников, не знающих минимальных правил гребаного этикета. Хорошо ещё, что парочка с шестопёрами предпочла отмалчиваться, а то я прям в шоке от того как нынче нравы-то упали. Раньше у подобных убл*дков был хоть какой-то страх за свою шкуру и понимание того, за какие слова тебе без разговоров попытаются отсечь излишне длинный помоераздатчик, но сейчас видно они совсем страх утратили. Думается мне, стоит им напомнить о его существовании перед тем, как забить их. — Сама знаю! — раздраженно отозвалась Наоки, скрестив клинки для новой атаки. — Ух, как же много денег мы получим за всё это! — мечтательно протянула девушка.       Нда, как обычно для низших синдикатов или офисов корректировщиков. Думают, что численность способна компенсировать качество, недооценивают противника и делят добычу до её, непосредственно, добычи. — Желаю Вам найти здесь вашу книгу, — выдала стандартную фразу Анжела таким тоном, что будь у неё чуть меньше манер, она бы явно сплюнула эти слова, и мгновенно переместила нас на арену, не желая более оставаться с этими гостями ни на секунду. — К вашему сведению, — стоило нам переместиться на арену, как я тут же нарушил молчание, — это был директор библиотеки и главный библиотекарь в одном лице. И вы только что усложнили себе жизнь в разы. Теперь я буду неспешно разрывать ваши тела на кусочки, пока вы не сдохнете от болевого шока. Надеюсь вы довольны вашим поступком?       Пусть и немного лукавлю, но как же сейчас у них рожи-то перекосило. Вспомнили, говорливые твари, что за языком следить должно, да поздно уже. — Как же быстро закончилась твоя учтивость, — с вызовом отозвался Тайин, а его косы разошлись широко в стороны, готовясь нарубить меня кусками. А в глазах видно не хилое напряжение. Правильные слова, сказанные в правильное время иногда нагоняют страх лучше действий, вопреки пословицам. — Давай покончим с этим, хорошо? Нет смысла тянуть время. — Давайте посмотрим, ребята, вы тоже не люди? — с показным предвкушением в голосе поинтересовалась Наоки, оглядывая металлические тела Алисы и птенчика, и комментируя то, как первая уже направила себе разряд в голову. — Может быть, я узнаю это, как только разделаю каждого из вас до единого? — Лучше продолжим на чем закончили, — скользящий рывок, клинок в нижней позиции и вот клинок тати пробует на прочность её тесаки, не давая ей самой рвануть на меня. Ожидаемо, длина клинка даёт мне преимущество, но реализовать я его не успеваю, занятый отражением бионических кос Тайина. На заднем фоне безымянная парочка и МакКалин сцепились с моими двумя жестяными тугодумами. Хотя не, к Алисе так обращаться несколько оскорбительно. — Иду первым, — командует парниша, фехтуя косами и стараясь держать тело в безопасности от моего клинка с помощью металлических перчаток отводя мои вялые выпады. У меня все ещё есть преимущество в длине меча, так что нет нужды перенапрягаться раньше времени, пока я не смогу гарантированно прикончить или сильно ранить кого-то из них. Бой двое на одного требует в первую очередь умения сохранять дистанцию и не позволять тебя окружить, дабы успевать отводить удары врага. — Отбей, если сможешь, — не выдерживая того, с какой показной легкостью я до сих пор лавировал меж их атаками, Наоки кидается на меня в своём коронном замахе ножницами, а от её кукри я услышал до боли знакомый гул. Крылья, неужто… — Отбил, — как я и ожидал эта дура где-то достала виброклинки. Нет, само по себе это прекрасно оружие, способное рассекать плоть словно нож масло, даже прорезать тонкую металлическую бронь или качественную ткань, но не когда идёт речь о снаряжение низкоуровневых корректировщиков. Слишком уж габаритное.       Поэтому вместо того, чтобы пытаться увернуться от атаки, я специально позволяю девчушке сократить дистанции, попутно прикрываясь ею же от кос Тайина, после чего отведя дерзкую попытку подровнять мне шею, подставив вместе неё предплечье ибо всё равно заживёт, резко меняю стойку на нижнюю, отсекая кисть дерзкой девчонке, не успевающей отступить из-за веса заплечного ранца. К сожалению, милости легкой смерти я подарить ей не против, да и не успеваю из-за подскочившего ко мне Тайина.       Девчонка что-то визжит на фоне, сжимая обрубок, но я слишком занят, чтобы её добить, танцую с враз отбросившим всякую осторожность парнем, махающим бионическими косами как сумасшедший. Где-то на заднем фоне слышен возглас голосовым модулём Мо: «П-подрывай!» — это была та самая атака шокером, которой меня пыталась наградить эта консервная банка во время приёма. Пушка была лишь проводником, предназначенным для установления соединения и повышения подаваемого напряжения, а вот бодрящий заряд шёл от самого киборга.       Не знаю, чего хочет добиться Тайин своей отчаянной атакой, но в один прекрасный момент его массивные косы слишком заносит, от чего ему приходится блокировать очередной выпад рукой в перчатке. Давая мне возможность сначала зарядить ему в живот ногой и тут же все же полоснуть дерзкого щенка по плечу. Хотел по горлу, да больно верткий. — Иди сюда, убл*док! — в следующую секунду на меня с криком бросается Наоки, успевшая пока мы танцевали с её товарищем затянуть руку жгутом и, кажется даже подобрать отрезанную кисть, наверное надеясь в будущем её пришить, но всего с одним тесаком, почти в два раза короче моего клинка она лишь становиться удобным средством, дабы плавно сместиться так, чтобы она была между мной и Тайином, после чего, отразив яростный, но предсказуемый замах по моей собственной кисти, пинком отправить девчушку в объятья пацану. И тут же рвануть за не следом, дабы одним колющим выпадом прикончить обоих корректировщиков, опрокинутых на пол инерцией.       Уже хочу перевести дух, как мне едва не прилетает тесаком по шеи, хорошо хоть этот здоровяк, Маккалин, носит цепь на джинсах, а то бы мог и не успеть уйти от удара. Но пришлось подставить руку и рубанул он по ней крайне не плохо. Будь мои кости такими же хрупкими как у Наоки, мог бы и руку оторвать, а так просто перелом лучевой, судя по тому где вспыхнула боль, дабы тут же погаснуть под всплеском адреналина, точнее той не помню как называющейся дрянью, что его заменяет в моём теле. В бою рука уже бесполезна, но хоть болевой шок не такой сильный. Да и минут через пять рана заживёт без следа. Рассек бы лишь плоть и минуты бы не заняло восстановление, а так придется подождать. — Я отомщу за вашу смерть, — спокойно и уверенно говорит помятый здоровяк, уже занося тесак для нового удара. Не собирается давать мне продохнуть? Крылья, да этот экземпляр вполне не уступает Юну. Я бы даже сказал, что у этого здоровяка опыта по более будет. А это уже становится куда интересней!       Чувствую, как нутро словно стягивает в узел. Тайин и Наоки дали мне неплохо разогреться, но лишь сейчас та мерзкая штука в моём теле заработала в полную силу. С хрустом и кратким всплеском боли повреждённая рука восстанавливает свою целостность, а лицо искажает кривой оскал. Ну давай, здоровяк, потанцуем!       В сравнении с прошлой парочкой МакКаллин был куда более интересным противником. Он не использовал никаких особых творений мастерской, а его оружием был просто массивный нож тесак с клювом на конце, однако это и было его силой. Скупой стиль, не блистающий изысками и подкреплённый куда более богатым опытом стычек, чем у остальных, делало его куда более опасным противником, чем показалось на первый взгляд. Высокая физическая сила позволяла ему махать достаточно увесистым оружием, пусть и слегка облегченным кустарными методами, так, словно он ничего не весил, при этом сохраняя удивительную для его габаритов и ранга подвижность, старательно не давая мне возможности нормально замахнуться, вынуждая работать лишь быстрыми, но слабыми выпадами.       Круговерть схватки, едва пошедшая на спад после смерти парочки захлестнула с новой силой, однако я все же успел оценить обстановку на поле боя. Алиса уже успешно додавливала последнего выжившего капюшончика, но и корпус кибернетический, виднеющийся из-под изорванного пальто, был смят, более походя на кусок старой фольги, чем на броню. Птенчик была рядышком, так же изрядно помятая и пыталась встать, опираясь на дымящуюся пилу, несмотря на отсутствующую ногу, остатки которой искрили, грозя подпалить разорванный на лоскуты обрывки плаща.       Судя по тому, как хорошо Малхут залита кровью, она все же успела разделать второго капюшончика, до того как МакКаллин, ибо больше некому, отрубил ей ногу и отправил полежать, прежде чем приняться за меня. Что же, вполне неплохо, ожидал я, что она лишь просто облегчит работу для Алисы, а тут сразу виден результат моих тренировок. Возможно я даже смогу со временем выбить из её головушки дурь и вбить немного здравого смысла в понимании подворотен.       А бой тем временем продолжался. МакКаллин успешно продолжал защищаться от моих ударов, при этом иногда успевая и сам пытаться атаковать, постоянно пытаясь сократить дистанцию. Мне же ради удобства постоянно приходилось эту самую дистанцию разрывать. Впрочем лишь до этого момента. Ну-с, как говорят среди синдикатов: «Кто не рискует, тот считай и не живёт!»       При очередном замахе специально совершаю слишком размашистый удар, ожидаемо ушедший в молоко и позволяю здоровяку придвинуться ко мне достаточно близко, после чего отбросив тати в сторону выхватываю короткий клинок на поясе. Кодати в длине лишь слегка превосходит тесак МакКаллина, но куда легче, а уж в моих руках порхает так, что уже сам здоровяк вынужден отступать, да только кто же ему позволит-то если я до этого вполне успешно сказал вокруг него, избегая атак?       В отчаянной попытке спасти свою шею, МакКаллин отмахивается от очередного выпада, при этом высоко поднимая тесак на своей головой. Теперь-то всё и решится!

ХРЯЯЯСЬ!

      С громким и смачным хрустом тяжелый тесак без промедления впивается мне в плечо, безжалостно вгрызаясь в предплечье и выдирая из него нехилый кусок плоти. А я ведь начал уклоняться, но только и успел, что руки не лишится. С*ка, как же больно, тут даже имплантат не помогает! В свою же очередь здоровяк отчаянно пытается остановить хлынувшую кровь. Льющуюся из обрубки левой руки, сжимавшей тесак. Теперь же оружие лихого корректировщика валялось на земле, все ещё сжимаемое метровой хваткой отрублённой чуть выше локтя конечности. К счастью, рука, с которой содрали шкуру с куском плоти впридачу не была основной, а потому лезвие кодати вскоре находит свою цель, вонзаясь в диафрагму МакКаллина.       С*ка, трое за раз, считай, что без продыху. Анжеле определённо нужно озаботиться компенсацией за подобные риски, иначе и крыльям неведомо, смогу ли я поддерживать подобный темп и дальше. И мне определённо нужно найти новую одёжку, ибо как бы не хотелось признавать, а старая уже столь истрепалась, что вообще не спасла.       Наконец-то получив передышку, снова оглядываю поле боя. Алиса ожидаемо уже дорезала последнего капюшончика, но это стоило ей левой руки её жестяного тела, да и пила признаков жизни уже не подавала. Малхут же явно спешила помочь мне, да только отсувие ноги ниже колена сильно срезали её прыть. Вот так и закончился приём этого сумасшедшего жестокого офиса. — Уфуф, а это было весьма и весьма недурно, — с учетом боли и того, что даже с моей регенерация я бы неделю срезанный кусок отращивал. Но не более того — я умею наслаждаться насилием, но качественный алкоголь и хорошее мясо, тушенное со специями мне определённо нравятся больше. — По крайней мере за их излишне длинными языками, разнообразия ради, что-то да стояло.       Кстати да, я же хотел им там языки поотрывать. Ну не вышло и ладно, не то, чтобы я хотел рисковать победой ради сиюминутной выгоды. Хотя, будь у меня чуть больше людей и будь они куда вернее мне, то… Уфуф, мне нужно успокоится, а то чего-то меня заносит после добротной бойни. — Отличная работа, — похвалила нас Анжела, когда мы вернулся в вестибюль, как ни в чем не бывало, сидя за столом и читая книгу, только вот выражение глаз выдавало её недовольство. Впрочем не удивлён. — Благодаря этим гостям я смогла узнать больше об офисах. — Рад за тебя, только не бери в голову их слова, — уж не знаю, насколько слова покойной троицы задели главного библиотекаря, но с этим определённо нужно было что-то делать. — Пытаться вывести оппонента из себя, дабы он стал более прямолинейным и предсказуемым — это стандартная тактика перед боем, пусть они и взяли лишку. — Ты пытаешься меня утешить? — внимательно следя за моей реакцией спрашивает Анжела. Крылья, и вот вновь этот взгляд, прожигающий насквозь. Что на этот раз? — Эмм, а я не должен? — знаю, что отвечать вопросом на вопрос не вежливо, но подобное удивление от попытки поддержать морально не нормально. Крылья… Бл*дь, да даже эти самые Крылья, чтоб этим продажным корпорациям дружно провалиться под землю под весом их лицемерия, постоянно несут какую-нибудь слезливую лживую чушь про заботу, прежде чем послать на убой! — Напротив, твои слова меня успокаивают, — спустя несколько минут неловкого молчания ответила Анжела. Проникновенным тоном. Нетипично насыщенным эмоциями голосом. Про нечитаемое выражение глаз и той дыре, что янтарные очи все ещё пытались прожечь во мне и говорить не стоит. — Прошло довольно много времени с тех пор, как я слышала их в последний раз. Тем более от человека… — Извини, если оскорблю, но ты же не хочешь сказать… — стараюсь подобрать наиболее нейтральную формулировку ибо вопрос сам по себе мягко говоря неуместный, а Анжела терпимостью к чужим словам не отличается. — Гости говорили правду, — прерывает меня воробушек, верно уловив неозвученный вопрос. — Я не человек, я — машина, искусственное живое существо. Если точнее, я была создана с использованием одной девушки в качестве шаблона. В процессе моего создания была использована часть её мозга. — Ты же сейчас не про консервы имени железного братства и, в прошлом, Малхут? — все же решил я уточнить, а то мало ли, но ответом мне стал короткий кивок. И тяжелый взгляд продолжал жечь во мне дыру. — Уфуф, это многое объясняет… И мне определённо нужно будет тщательно обдумать это в будущем… Но сейчас… Наверное, тогда я должен извиниться?       Впервые с момента нашей встречи мне было искренне нечего сказать. Я буквально не знал, как на это реагировать, а смутные осколки памяти не спешили мне что-то подсказывать. Кажется я впервые встречаю машину. Ну или по крайне мере впервые веду диалог не в духе: «Свали с дороги или на тостер пущу!» — да, в последнее определённо верится сильней. А раз разум не подсказывает мне решение, то, пожалуй, доверюсь-ка своим инстинктам и чутью. Они помогли мне во время нашей первой встречи, помогут и сейчас! — И за что ты хочешь извиниться? — пусть голос Анжелы и не капли не изменился, как и взгляд, но почему-то мне показалось, что её вопрос подразумевает нечто вроде:"И за какой конкретный твой косяк ты наконец-то решил извиниться?» — хотя воробушек, разумеется так никогда бы не сказала. — Ну, как ты успела заметить, я довольно груб, непосредственен и несколько легкомысленный, если дело касается общения, да и, чего уж там, люблю тормошить собеседника парой невинных шуточек в процессе, — ох по взгляду вижу, она понимает о чем. И скорее всего думает о той самой первой кличке. — Только всё это обычно рассчитано на дружеские пикировки с пёрышками или рождёнными в подворотнях, поэтому тебя могли и задеть, наверное? — Значит твоя дерзкая манера речи не имела цели задеть меня? — спросила воробушек, все ещё цепко следя за моей мимикой, наверняка сейчас пытающейся выразить растерянность, но насколько я помню с моей рожей это скорее выглядит как кривая ухмылка. — Признаюсь, у меня были мысли пару раз словесно как следует куснуть за болезненные моменты нашей встречи, особенно за мой глаз и особенно в моменты первых дней сотрудничества, врать не буду, чего уж там, — Анжела нахмурилась, но пока что никаких более действий не принимала, в чем возможно помогали мои поднятые в знак пощады руки. — Однако мои мозги были лишь подпалены, а не сгнили, чтобы я опускался до такого откровенного предательства, знаешь ли. — Ясно, — задумчиво ответила Анжела, продолжая четко отслеживать мою реакцию, но уже куда спокойней. Впрочем, судя по её прошлым реакциям, кажется мне, она просто не привыкла, что с ней общаются ни как с говорящей табуреткой… Нда, мой аналогии — это то, что можно использовать как орудие пыток. Или сразу казни. Моей собственной, коли ляпну это вслух. — Можешь не беспокоится об этом, твоей дерзкой манеры речи недостаточно, чтобы задеть меня. — Да-да, я помню, не беспокойся, на память не жалуюсь больше обычного, — по взгляду Анжелы прям видно, как она мне верит. Ни на грамм. — Но, если что, то сразу имей ввиду, что я максимум легонько, почти по-дружески, пытаюсь поддеть тебя или остальных библиотекарей, не более того. Не нужно отрезать мне язык — достаточно указать на косяк. У меня нет намерения танцевать в ритме сальсы по чьим-то больным мозолям без особого на то поводу. — Я это учту, — флегматично подмечает Анжела, окончательно переставая прожигать во мне дыру янтарным прищуром и возвращаясь к уже привычному за последние пару недель, просто внимательному отслеживанию реакции. Буквально на мгновение, прежде чем вновь обрушится с новой силой. Но воробушек молчала. То ли не могла сформулировать вопрос, что для неё необычно, то ли хотела услышать от меня что-то, что ещё более для неё необычно…       Хотя, если подумать…       Хмм, ну ладно, я же все равно не люблю слишком много думать, прежде чем брать чистильщика за крюки. И раз уж я и так решил довериться чутью, то выжмем онное на полную. — А ты, я погляжу, нетерпелива, да? — небольшая и несколько неуместная подколка, но для моей неспокойной душонки подобное простительно. Воробушек это понимает, а потому не обращает внимание, давая время собраться с мыслями. — Нас ведь никто не подслушивает прямо сейчас, не так ли? — Иначе бы я не подняла эту тему, — твердо отрезает Анжела и продолжает жечь во мне дыру. Я думал об этом множество раз и всё равно воробушек не страдает излишней терпеливостью. — Вот и славно, — ибо не сказать, что у меня в принципе есть желание болтать о подобном с кем-то кроме Анжелы. Да и она скорее исключение из правил и сама будет нема как рыба. — И пусть обычно под: «тщательно обдумать это в будущем» — имеется ввиду хотя бы пара часов, а не пяток минут, но, пожалуй, по большей части мне плевать человек ты или машина. Я видел тебя в деле, можно сказать даже на своей шкуре прочувствовал твою манеру вести дела и ты верна своему слову, а что у тебя внутри — едва ли меня касается, да и лицемерно это будет, знаешь ли, оскорблять кого-то за то, что у него металлическое нутро…       Взгляд Анжелы потяжелел. Казалось только ярко мерцающий в глазах интерес и не даёт ей заткнуть мне рот. Но все равно, кишки скрутило в тугой узел, а левый глаз, лопнувший подобно перезревшему винограду при нашей первой встречи сильно зачесался. Я определённо подобрал не те слова, какие следовало, но иначе высказаться нужным образом было невозможно. Ну и она сама виновата, что не даёт мне времени. — …когда у тебя самого треть содержимого башки не органической природы, да и в остальном и крылья не ведают, можно ли считать меня человеком, — заканчиваю я фразу как ни в чем не бывало, пусть на самом деле подобное признание — это не та вещь, которую я бы с такой легкостью в обычной ситуации, сразу же попутно отмечая разительные изменения в эмоциях, отражающихся в янтарных очах. Тысяча вопросов боролись меж собой в попытках занять первенство, однако, к сожалению, ни один из них не будет удостоен ответа. По крайне мере сейчас. — А теперь, не знаю как тебе, а мои мозги уже на пределе и мне определённо нужно тщательно обдумать всё, а то ещё ляпну чего не подумав, так что давай продолжим этот разговор позже, ладно? — Хорошо, мы вернемся к этой теме чуть позже, — одним только взглядом Анжела выражает огромное неудовольствие тому, как прервался наш откровенный разговор по душам, но все же позволяет мне закончить сей не самый приятный для нас обоих разговор. По крайне мере на этот раз. Впрочем, не думаю, что у меня когда-нибудь вообще появится желание рассказывать о той мерзкой штуки в моем нутре и о её создательнице.