Глава пятая, особенности подворотен в общем и двадцать третьего района в частности

Библиотека руин, поле боя этажа истории, Акума

      Поле боя этажа Малхут было воистину прекрасным местом. Мы стояли на мосту, вдоль которого было воздвигнуты остеклённые постаменты с книгами, словно мы были не в библиотеке, а в каком-то музее, что крайне хорошо подходило этажу истории. Пол был устелен лакированной древесинной, приятно поскрипывающей при ходьбе. С небес лился уже привычный свет, а в далеке виднелись постепенно скрывающиеся в тумане такие же мосты, стеллажи с книгами и что особенно привлекало взор, три непонятные, но довольно забавные, конструкции в виде колонн. А главный библиотекарь этого этажа в данный момент развлекала меня тренировочным спаррингом, что делало ситуацию и вовсе прекрасной. Конечно, тренировке с воробушком я был бы рад куда сильнее, но в отсутствие альтернативы сойдёт… — Ну же, птенчик, смелей, — легкий укол тати едва не достигает шеи Малхут, но в последнюю секунду та все же успевает металлической перчаткой отвести удар. В ответ лезвия кос вяло пытаются раскромсать мне предплечье, но вместо этого лишь рассекают воздух. — Я не для того соглашался помочь тебе освоится с этими забавными вещицами, чтобы ты сидела в глухой обороне! — Извини, мне пока ещё непривычны эти… штуки, — немного смутившись, отозвалась Малхут, робко выгляну из-за лезвия косы, прикрывающей её макушку. Кажется после моей последней атаки кое-кто опасается получить по головушке своей жизнерадостной.       Насколько мне известно, подобные бионические игрушки отзываются на желания носители. И вопрос их контроля, когда люди иногда и сами не знают, чего хотят, вещь весьма весёлая, в которой знания, даруемые книгой Тайина помогали лишь понять, что именно нужно делать, чтобы научится их контролировать, а не давали контроль над ними сразу.       Так что как и любая другая бионика, этот образец бионического оружия из мастерской «Юнион Ко» требовал не малых тренировок для освоения.       Ну и, конкретно данная вещица, ещё требовала готовность набивать своё брюхо плотнее чем обычно, ибо косы не только работали на ресурсах организма своего носителя, но и могли восстанавливать свою целостность. Хотя, конечно, последнее было бесполезным в библиотеке, так как скорость регенерации кос не давала тем возможности восстановится во время боя. А в условиях города, где корректировщикам девятого-восьмого ранга не всегда получалось нормально прокормить и себя самих, было весьма неоднозначным свойством. Впрочем в библиотеке и этот минус не имел значения. Не в формате скоротечного боя. — А знаешь, — жизнерадостным тоном начинаю говорить, видя, что Малхут не спешит выходить из глухой обороны. Как и всегда, вообще-то, — раз уж ты всё равно решила спрятаться от меня за этими косами, в этой несуразной, смехотворной попытке защититься, то, пожалуй, почему бы не испробовать мне, как ты научилась защищаться?!       Слитым движением убрав тати в ножны и обнажив тесак, ранее принадлежавший МакКаллину, тут же сближаюсь с птенчиком и пока та даже не успела толком среагировать, парой увесистых ударов заставляю косы разойтись в стороны и плоским концом тесака наношу легкий удар в грудь Малхут. Пусть и замешкавшись в начале, но в итоге последний удар птенчик все же принимает на рукавицы, в то время как бионические косы пытаются отогнать меня, угрожающе метя мне под ребра и в шею. — Неплохо-неплохо, уже гораздо лучше, чем в начале тренировки, — хвалю девчушку, попутно отбивая тесаком, и тут же выхваченным кодати, удары кос, после чего без затей отвешиваю не ожидавшей подобного Малхут пинок в живот. — Но всё ещё слишком предсказуемо. Лучше целься по конечностям, их обычно нет возможности беречь так же сильно как собственную свою драгоценную тушку. Тем более против оружия непривычного, вроде конечностей дополнительных. — Тебе легко говорить, — с обидой в голосе заявлять птенчик, пытаясь перевести дух от удара. Не то, чтобы я совсем не сдерживался, но удар у меня увесистый не зависимо от наносящей его конечности, да и боль, как известно, лучший учитель. Ну и вообще, что не убивает сразу, то делает сильней, а в библиотеке умереть без воли на то директора невозможно, поэтому можно выжимать из тел моих для битья груш дражайших все соки. — Твоя основная проблема не в том, что ты защищаешься, — убрав остальное оружие, вновь обнажаю тати. Птенчика уже полчаса гоняю я, так что и знать пора бы честь. Моя цель не том, чтобы избивать птенчика раз за разом. Моя цель в том, чтобы научить её вести бой. — А в том, что ты уходишь в глухую оборону, переставая следить за противником… — Однако оборона твоя не совершенна, ибо совершенство не достижимо, — пока говорю, то ловким уколом провожу изогнутый клинок тати меж скрестившихся для защиты кос и рывком вверх заставляю те открыть мне растянувшееся в удивление личико птенчика. — А потому тебе становится почти нечего ответить, когда её обходят.        Я мог бы тут же снести ей головушку, но в чем тогда воспитательный эффект? Так что вместо кровавого добивания, ногой по колену, сбиваю Малхут с ног, заставляя потерять равновесие и схватив за меховой воротник парки Тайина, отправляю птенчика лицом в доски. За секунду до того, как Малхут бы поцеловала дощатый пол вновь хватаю её за воротник, в этот раз сзади, подобно котёнка нашкодившего, и вновь тяну на себя, в этот раз придерживая за плечо от дальнейших падений. — Шикарный танец — комментирует открывшееся ей зрелище Алиса, которую я закончил мучать до этого. А со стороны это выглядит так, словно я сейчас танцевал с потерявшей равновесие Малхут вальса подобие, а в конце и вовсе специально склонился над ней, словно собираясь поцеловать. Замершая от испуга во время утраты твердости походки Малхут по началу не поняла, о чем глаголет младший библиотекарь, но осознав своё положение густо заливается краской. Идеально! — А теперь целуй её! — Обойдёшься, горе-сводница, — пока я пререкаюсь с Алисой, то птенчик в спешке сбегает из моих цепких лап, хотя честно, я и не пытался её удержать. Вот смутить — ещё как. Книги вещь хорошая, но не вторую неделю субъективного времени подряд, так что иногда можно и так развлечься, а то недалеко уж начать и от скуки выть. Впрочем лишь смутить, кадрить птенчика я не собирался. Энтузиазм вперемешку с оптимизмом хорош лишь в меру, но у птенчика её нет. Так что пусть кому-нибудь другому мозги выносит. Да и в не моей не самой трезвой памяти заводить с кем-то интрижку. А то будет очень неловко, если выяснится, что я, к примеру, женат. Я ничего такого не помню, но крылья ведомо сколько мне о собственной жизни пока ещё неведомо. — Сама-то как? Не хочешь также потанцевать? — Неплохо, но если хочешь ещё меня помучить, то либо дай чего-то пожевать, либо отвянь от моей бренной тушки, — вяло отозвалась растянувшаяся на полу Алиса. По причине того, что тренируемся мы с ней куда дольше, да и таланта у мелкой пигалицы было поболее чем у птенчика, с ней я особо не церемонился, выжимая всё, что можно и ещё немного сверху. Алиса была привычно к подобному, да и была рада воспользоваться подвернувшимся шансом стать опытней без угрозы смерти. По крайне мере окончательной.       И это было не только эффективно, но и крайне выматывающие, так что валяющийся на досках младший библиотекарь, закутанная в одеяния Наоки, взирала на меня со стоическим пофигизмом и некоторой долей смирения. Её я уже успел замучить за сегодня, помогая освоится с виброклинками.       Короткие, где-по шестьдесят сантиметров, пара коротких мечей с изогнутыми вперед лезвия. На полях боёв библиотеки данное оружие было бы далеко не лучшим выбором, если бы не одно но: данное оружие было чудовищно эффективно против людей, с одинаковой легкостью, подобно раскалённому ножу сквозь свежее масло, разрезая плоть и оставляя глубокие борозды на костях. Однако против металла, даже не особо-то и прочного, было почти бесполезно, да и с плотной тканью иногда частоты вибраций было не то, чтобы достаточно. Повышения же частот вибраций не лучшим образом сказывались на целостности металла ножей. Про пусть и легкий, но довольно массивный рюкзак за спиной я вообще молчу.       Впрочем, свою эффективную нишу оно занимало, а благодаря скоротечности боёв в библиотеке можно было не парится о сохранности данного оружия, форсируя работу рюкзачка, попутно выкинув из него все дополнительные батареи, предназначенные для длительного использования этого оружия в течении целого дня. — Ладно, достаточно с ваших тощих тщедушных тушек на сегодня, собирайте с полу остатки своего достоинства и валите отдыхать, а я пока с Анжелой перетру, — ответом мне были пара вялых вздохов от мелкой и, немного робкий, но все ещё очень жизнерадостный, поклон от Малхут. Птенчик оставалась комком жизнерадостности и позитива даже когда я старательно выжал из неё все силы и засмущал до алых ушек.       Отправив библиотекарей отдыхать, я было двинулся в кабинет Анжелы, но вместо этажа общих работ с этажа истории я поднялся куда-то не туда. Вообще куда-то не туда. Кажется новый этаж появился между старыми? Мистика библиотеки, ничего не скажешь. Да и новый этаж открывать, когда я старый ещё толком не обучил? Раньше я бы подумал, что Анжела очень не терпелива, но как я успел узнать этажи пробуждаются самостоятельно по мере того, как библиотека наполняется знаниями.       И если истинны слова Анжелы о том, что внешний вид этажей соответствует их главным библиотекарям, то новенький мне заочно не нравится. Я словно оказался в гнезде: древесина с золоченными окантовки сменилась хладным лакированным металлом и стеклом. Вместо золотого света, льющегося сверху, был потолок, на фоне прошлых этажей без онного, словно давящий на меня, а освещением выступала сиреневая неоновая подсветка на книжных шкафах. Ну и да, куча книжных шкафов. Впрочем теперь особой реакции на них не было — я и так уже нашел себе пару десятков новых книг на этаже истории. Ну и в гробу я видал подобные стальные коробки, на этот самый гроб изнутри и похожие. Они вызывают у меня не те ассоциацию, которые хотят создатели подобного урбанистического уродства.       Покровитель этажа, наконец-то мужчина, был встречен мной облокотившимся об стену и читающим книгу. Одетый в сиренные штаны, туфли и плащ нараспашку, под которым была видна белая рубашка с черным галстуком у которого, как и всех встреченных мной библиотекарей, вместо узла была брошь под цвет плаща, а также с фиолетовыми волосами и челкой зачесанными вправо он выглядел слишком прилизанным. Слишком чистеньким. Словно какой-то мелкий служка крыла. Не то, чтобы в библиотеке вообще была какая-то грязь, но все равно — строгость и перфекционизм сквозили в самой позе новенького. — Приветствую, моё имя — Йесод, — нехотя отвечает библиотекарь, заметив меня и возвратив книгу на полку, скрещивая руки на груди и начав сверлить меня недовольным взглядом. Похоже наше знакомство уже не задалось, понять бы ещё почему. — Я библиотекарь-покровитель этажа технологических наук. — Акума моё имя, в данный момент библиотекарь-покровитель этажа общих работ, — так как Анжела слышала моё представления птенчику и никак его не прокомментировала, то буду использовать его пока воробушек не скажется иного. — Но вообще головорез, случайно вторгшийся в библиотеку и нанятый Анжелой в обмен на свободу, знания и помощь с амнезией. — И ты уверен, что это не она устроила тебе проблемы с памятью? — холодным тоном спрашивает Йесод, сверля меня недовольным прищуром. Экой любопытный, только познакомились, а уже в душу лезет. И по взгляду вижу, я ему с чего сразу не нравлюсь. Это не ненависть, но что-то определёно точно схожее. — Она верит в свои слова, а я верю ей, — в ответ на нахальство идёт насмешливый оскал и едкая насмешка в голосе. Ибо большего тебе знать и не следует. Не люблю, когда кто-то лезет не в свои дела. — И это всё, что тебе следует знать.       Немного враждебно, но иначе никак. В виду различий в взглядах на библиотеку в целом и Анжелу в частности, друзьями нам если и стать, то нескоро, да и нет у меня такого желания — навязываться всем вокруг в товарищи. А без дружбы, самый надежный способ вывести кого-нибудь на откровенный разговор, это либо дать ему нажраться как свинья, только алкоголя я что-то здесь пока не встретил, либо довести до белого каления. Когда человек взбешен он не следит за своими словами так тщательно, чем когда спокоен. Хотя о чем это я, обычно люди вообще не следят, что треплют аль творят, когда взбешены. — Твоя одежда… Она всегда такая неряшливая? — пренебрежительно комментирует он мой внешний вид, видимо попытавшись сменить тему. О, так вся эта брезгливость во взгляде была вызвана тем, что ему не нравится мой внешний вид?       Хотя… Крылья, а ведь действительно, одет я довольно странно. Ну, в сравние с библиотекарями, да и гости непохоже одеты, конечно же, а для меня это максимально комфортный стиль.       Темное алое, считай под цвет крови, плотное кимоно, плотно запахнуто справа-налево и подвязано широкий поясом, видно, что раньше это был лишь поддоспешник, но верхние слои одежды не пережили той взбучки, из которой я попал сюда, так что ношу его так. Снизу широкие мешковатые черные штаны, в которые заправлено кимоно и всё это дружно подвязано рекомым довольно широкий поясом, охватывающим почти весь мой живот. На голове красовалась широкая повязка того же цвета, что и кимоно, скрывавшая лоб и не позволявшая волосам в бою лезть в глаза. Не забудем также, что вся одежда выглядит довольно потертой, да и сверкает заплатами и кустарными грубыми швами, сделанными буквально на коленке.       На ногах массивные ботинки с высокими берцами, армированные, водонепроницаемые и скрещенные с пластинчатыми поножами сунэатэ, защищающими не только голень, но и колени. Поверх пояса для одежды закреплен более узкий кожаный пояс, к которому крепятся ножны для моих клинков.       Вот уж точно, пока со стороны не укажут, сам не заметишь, до того я привык к подобной одежде. В целом я действительно одет в стиле, сильно разнящимся как тому, как одеваются уже встреченные нами корректировщики, так и стилю одежды библиотекарей. — Хожу как мне удобно, Анжела никаких стандартов формы не вводила, — вежливо, но посылаю нахр*н ибо ещё пёрышко в прошлом и консервная банка бывшая мне не указывал как мне следует одеваться. — И если ты не способен понять эстетику сочетания мешковатых и облегающих одеяний, то это твои проблемы, змеючка. — Как ты меня назвал?! — взъярился Йесод. О, ещё один не любитель прозвищ. Впрочем едва ли меня волнует его мнение. Единственный кто может контролировать мой язык находится этажом выше. — А ты ещё гуще своими речами брызгать начни, словно ядом змея, и взглядом из-под челки пили, аки тварь ползучая пред броском, так сходство абсолютным станет, — и вот меня наконец-то понесло. Ну теперь посмотрим, как тебя будет плющить с моей манеры речи. Из всей библиотеки в такие моменты инертной остаётся лишь Анжела и то, скорее просто лицо держит умеючи. — Забавно, — вместо ожидаемого накала эмоций Йесод как-то резво стушевался, а потом и вовсе хмыкнул, да и взгляд у него заметно потеплел. Да уж, хотел развлечься, а вместо этого нечаянно подобрал ключик к собеседнику. — Давным-давно у меня тоже было похожее прозвище. — Ну так, у людей мысли сходятся, — хотелось бы, конечно, высказаться немного иначе, но его реакции и так слишком уж странные, потому не буду. Да и раз уж у собеседника запал резво кончился, то и мне нет нужды более дуть на истлевший фитиль. — В любом случае, хочешь того или нет, но мы теперь в одной лодке. Сегодняшнюю тренировку ты уже пропустил, однако на завтрашнюю жду с нетерпением. Или считаешь, что справишься сам?       Под конец все же не могу удержаться от небольшой насмешки. Достаточно посмотреть на его телодвижения, чтобы понять, что от Малхут он хоть и отличается в лучшую сторону своей собранностью и… этакой манерой держать себя, но едва ли это делает из него приличного бойца. Ну да ладно, не в первой, причем теперь это даже не просто смутные ощущения, а суровый опыт: в птенчика вбил немного боевого опыта и в эту дерзкую макушку вобью. — Я явлюсь в срок, более того, наиболее эффективным по затратам времени будет собраться на моём этаже, как находящимся в данный момент посередине, но сначала нужно обсудить твоё неуместное поведение, — по началу Йесод был согласен, даже высказал дельную мысль, к которой я пожалуй прислушаюсь, однако под конец вновь начал пытаться давить меня прищуром змеючка, а я прямо чуть ли не ахнул от его наглости. Крылья, это с чего это он решил, что имеет право решать как мне себя вести? Подобная дерзость даже обескураживает. Пожалуй прежде чем обложить его матом, все же узнаю её причину. — И что же не нравится тебе в моём поведение, о брызжущий ядом речей, главный библиотекарь этажа Технологических наук? — и с чего же это мне быть не должно плевать на мнение твоё, касаемо моего поведения? Но последнюю мысль я пока не выскажу, ибо реакция интересна лишь на первый вопрос.       Йесод же в ответ на мою речь, пропитанную насмешкой, столь едкой, что даже Анжелу я подобной не удостаивал, немного завис. А ещё у него начал дергаться глаз. Но он себя контролировал. Занимательная педантичность и самоконтроль. Интересно, что покажется, если их сломать?       Ну и на вскидку — что именно ему может не нравится в моём поведении? Не уверен, но манера речи или одеяния лишь раздражают его своей необычностью, но не более.       Так что дело именно в моих действиях, но каких именно? Анжелу он очевидно не любит, однако вряд причина в нашем с ней соглашении, у них оно похожее, я специально у Малхут выпытывал, пока вытирал ей полы, жаль не всё удалось вызнать, но времени неограниченно.       Дальше… Чтение книг? Чушь собачья, даже обдумывать не буду, как и другие маленькие элементы быта вроде картишек. Особенно то, как мы недавно дружно с Алисой выставили неунывающего птенчика дурой с погонами по самые восьмёрки. Это было забавно, но не более того.       Ну а больше собственно и нечего… Хотя вроде что-то вертится на туманных гранях меж рассудком и тьмой амнезией, но никак в толк не возьму. — В первую очередь, твоё нахальное поведение совершенно неуместно… — начал экспрессивную речь змеючка, а я задумался о том, что кого-то кажется пора обрить налысо. Или как минимум срезать чёлку? Уверен, сделай я это одним ударом тати и он дважды подумает, прежде открывать рот в будущем. Но запугивать его, конечно, будет весьма весёлым занятием, но не слишком продуктивным. — Я прекрасно осознаю, что ты и так делаешь больше необходимого, тренируя библиотекарей, но впредь попрошу тебя быть сдержанней.       Речь Йесода была длинной. Длинной и наполненной пустословием. Где-то минуты три он переливал из пустого в порожнее, просто меняя термины. Наверное для того, кто работал его в отделе во времена бытия им баночкой консервированных мозгов это была бы крайне эффективная выволочка, вот только я не его подчинённый, а потому большую часть словесного шума с чистым трупом совести, захороненным где-то под грудой мертвых правил приличия, пропустил мимо ушей. Кроме концовки…       Что-то зацепило мой разум… Ну же, работой фарш прожаренный, мозгами наречённый, так и быть шляпу добуду, чтобы свет глаза не мозолил. Что ему кажется несдержанным в моём поведении? Не то, чтобы я в принципе пытался как-то себя ограничивать, однако… А зачем он упомянул мои ежедневные выбивания пыльных ковриков имени Алисы и Малхут? Алиса-то вряд ли его волнует, та была в другом отделе, так что рассуждая чисто логически… Хмм, звучит как бред даже в мыслях, но раз уж вариантов нет, то попробую. — Тебе что ли не по нраву, как я развлекался с птенчиков последние пару дней пред твоим появлением? — по злобному прищуру вижу, я прав. Хмм, подобная забота весьма забавна, кажется я нашёл себе тему для шуток на ближайшие пока не надоест. — Ой, а прямо сказать, что это твой птенчик нельзя? — Нет, всё не так… — пытается оправдаться Йесод, но сие весьма неумело. Да и мне что-то не верится. — Ну-ну, не стоит врать глядя мне в лицо, — бесцеремонно прерываю змеючку, попутно окончательно расслабившись и начав с интересом оглядывать его этаж… О, а вот ту книжку я пожалуй даже прихвачу с собой! — Впрочем я тебя услышал, и более не буду так измываться над твоей ненаглядной.       Разумеется не буду. Зачем смущать лишь птенчика, попутно вызывая всплески не то ревности не то просто заботы от змеючки, если можно подтрунивать над ними обоими одновременно? Уфуф, как же мне повезло найти столь интересную тему для шуток. Думаю, я даже отложу дерзкое предложение Алисы попросить Анжелу добавить что-нибудь ещё из развлечений на потом. — Я все ещё утверждаю, что это не так… — продолжает открещиваться змеючка, видно даже не понимая, что реакции лишь раззадоривали меня. Впрочем нет, сейчас стоит заняться другими делами, а потому отпустим его. На время. И бросив косточку. — В любом случае, думаю мы уже обсудили всё необходимое, а потом пожалуй откланяюсь, — по взгляду вижу, что Йесод крайне рад моему уходу и наверное уже и сам подумывал, как бы меня посподручней послать. Однако напоследок… — Пред приёмом следующим, где представить главного библиотекаря этажа истории обязательно, мне нужно кое-что обсудить с Анжелой. Поэтому можешь либо продолжать прозябать тут, либо отправится к птенчику, встретиться после долгой разлуки, да перемыть мне там косточки.       И намеренно не слушая восклицания Йесода, направляюсь на верх, к кабинету Анжелы, попутно не удержавшись и все же взяв пару интересный книг. Нам действительно необходимо было кое о чем поговорить, и пока мистика библиотеки подпитывала истощенные тела остальных библиотекарей, времени было достаточно. Напоследок тонкий слух отметил, что главный библиотекарь этажа технологических наук пошёл в сторону лестницы, ведующей на этаж истории. Как я и говорил — это будет крайне интересное развлечение, которое я будут смаковать ещё очень, очень долго. — Вы закончили? — вежливо поинтересовалась Анжела. Как обычно внезапно объявившаяся за моей спиной, стоило мне войти в её кабинет. Причем я только вошёл и за моей спиной никого не было. Нет, я определённо уверен, что этой хитрой головушке доставляет удовольствие смотреть как я каждый раз рефлекторно вздрагиваю и инстинктивно дергаюсь в её сторону. Я так рано или поздно специально отправлю её полетать, оправдавшись, что рефлекторно действовал.       Я даже не совру — появление директора в моей слепой зоне однозначно воспринимается моим нутром, как внезапная атака и лишь отсутствие действий с её стороны не даёт мне мгновенно ту атаковать. Точнее я останавливаюсь прежде, чем рефлекторно попытаюсь сбить её с ног. И с каждым разом мне всё меньше хочется останавливаться. Каждый раз, когда эта самодовольная железка буквально топчется по моим рефлексам… Впрочем, она это делает скорее всего неосознанно и главное, даже ударив я ничего не добьюсь, кроме порчи отношения, так что смиряю жестокий порыв. — Я бы с удовольствием вбил в эту пару макушек ещё немного здравого смысла, — пока болтаю, то беззаботно потягиваюсь, наслаждаясь приятным чувством бодрости в мышцах. Даже если разум алкал прочитать все книги до последней, то тело жаждало действий. Куда более активных действий, чем просто часик спарринга, сошедший больше за разминку, но выбирать не приходилось, тем более, что новый приём обещал быть скорым. — Но не думаю, что в этом будет толк, а потому, пока библиотекари отлёживаются пред новым приёмом, может развлечемся беседой?       Впрочем до возможности обнажить клинок мне предстоял разговор нелегкий. Возможно мне даже все же отрежут язык. И зная это я всё равно завел разговор… Хмм, стоп, а с каких это пор боль начала меня пугать? Крылья, этот туман в голове начинает раздражать меня тем сильнее, чем больше памяти я восстанавливаю. Раньше хоть на него можно было все странности списать, а теперь что-то не вяжется нихр*на. — И о чем же ты хочешь поговорить? — ликом Анжела пытается выразить лишь легкую заинтересованность, но в глазах пылает интерес. Это можно сравнить с тем, как жгла она мою головушку буйную взором пару дней при прошлой разговоре о её нутре неорганическом, но в этот раз она все же была сдержанней. Все ещё очень трепетно следящей за моим лицом, но не столь навязчиво. Это было даже по своему очаровательно. — Насчет твоей природы, Анжела, — ух, какой колкий взгляд. Я прям чувствую как мой ливер скручивает. Впрочем именно из-за него я разговор и затеял. — Уфуф, не надо сверлить меня таким гневным прищуром. Своё отношение к этому я выразил ещё пару дней назад и если оно изменится, то ты первая узнаешь об этом, знаешь ли. — Тогда говори, что хотел, — холодно осадила меня воробушек, попутно садясь в своё кресло за директорским столом, что разом добавило ей этакой незримой серьёзности. Словно действительно пред большим начальником предстал, хотя игнорировать это чувство было на диво легко. Я бы даже сказал, сложнее было подавить желание усмехнуться, так как попытка Анжелы казаться более серьёзной выглядела как попытка воробушка нахохлится пред опасностью. Очень мило.       Я же в ответ развалился на любимом диванчике, который ещё не был продавлен под моей массивной тушей только потому, что в библиотеке это было невозможно. И кажется с прошлого раза это кресло переместилось напротив директорского стола. Точно, этот проход меж стеллажей раньше был в другой стороне, относительно дивана. Кажется кое-кто хочет держать меня в прямом поле зрения? Хмм, ну, не то, чтобы я был против. — Тогда скажу прямо: лик свой не криви понапрасну, — раз уж Анжела так не любит растекаться мыслью по древу, то перехожу сразу к сути. И, вау, я впервые вижу эту смесь негодования и очень сильного удивления. Чую, сейчас меня будут убивать, так что драматическую паузу лучше не затягивать. Лишь немножко, а то когда ещё можно полюбоваться такой палитрой эмоций на лице директора? — Та группка гостей из офиса крюка начали нападки ибо увидели как тебя задели их слова. Им не откуда было знать о тебе, да они и не поняли, что догадались-то на самом деле, они просто попали пальцем в небо и дальше лишь пытались уязвить и задеть тебя как можно больней. Пошатнуть равновесие духа пред боем парой колких фраз — классика подворотен. — Мне и так было всё это известно, — равнодушно ответила Анжела, но было видно, что она уже почти не злится. Даже машине приятное доброе слово? Или скорее никто ранее не заботился о её самочувствии? Ну, второе вполне соотносится с уже показанными реакциями. — Но спасибо…       Второе предложение было куда тише, на самом деле обычный человек его бы и не услышал, но благо усиленный, парой бесчеловечных опытов и десятком лет своеобразного опыта, слух смог разобрать тихую благодарность. Впрочем, пожалуй я сделаю вид, что ничего не слышал. Пока что. — Ага, вот только ты, как я понял, лишь недавно смогла поближе познакомится с подворотнями, — Анжела хмуро оглядела меня и недовольно кивнула. Она уже и так успела оценить мою проницательность при первой же нашей встречи, а потому даже не спрашивала, как я это узнал. — И твоя неизменная вежливость несомненно очень хорошо сбивает с толку, но по отношению к излишне дерзким гостям выглядит странно. А в их глазах скорее как слабость. Возможность получить преимущество, которой они, несомненно, воспользуются. — И ты хочешь сказать, что мне не стоит быть вежливыми с гостями? — вроде бы и возмущенным тоном спросила Анжела, но в глазах скорее был интерес. Воробушек действительно интересовалась моим мнением, впрочем скорее лишь из-за того, что доверяла моему опыту.       Даже если моя память была повреждена, то опыт, как известно: «не пропьёшь, » — да на проверку частичная амнезия тоже не оказывает должного эффекта. Достаточно просто произойти определённой ситуации, как осколки воспоминаний в голове уже подсказывают необходимые действия, а рефлексы готовы перейти к действиям даже раньше, чем отреагирует сознание. Это давало свои плюсы, но одновременно и несло проблемы. Хотя бы в виде постоянных попыток вмазать по внезапно появляющейся у меня за спиной головушке директора, пока что, к счастью, успешно подавляемых. Ключевое слово «пока что». — Упаси крылья, нет, не стоит уподобляться бешенным псам, величающих себя людьми, но как по мне, лучше платить таким гостям их же монетой, не так ли? — нда, как непросто разливаться мыслью по древу, когда тебя сверлят настолько пристальным взглядом. Это всё ещё не тоже самое, что и пару дней назад, но накал чувствуется. Хотя — Раз уж они не хотят к себе вежливости, то почему бы не вернуть им их же дерзость? Впрочем решай сама, я лишь хотел предложить, как можно избежать подобной ситуации в будущем, знаешь ли. — Я приму это к сведению, — нейтрально отозвалась Анжела, впрочем по глазам было видно, идея ей по нраву пришлась. Даже не знаю, почему она сама до неё не дошла. Привыкла быть вежливой, даже когда её не воспринимают за личность? — А теперь я хотела бы узнать об упоминаемых тобой модификациях тела. — Есть целых две причины, почему я этого не сделаю, — в ответ Анжела нахмурилась. Не злобно пилила во мне дыру, от чего кишки скручивало, а глаз чесался, но недовольство во взоре янтарном было немалое. Больше была только её собственная наглость и бесстыдство! — Во-первых, чужие аугментации — это настолько интимный момент, что я даже так сразу и не скажу, есть ли что-то ещё более вульгарное. Одно дело просто подметить, что кто-то использует интересное усиление тела или покопаться в трупе побежденного врага ради любопытных протезов, но возможно я немного ханжа, однако мои кишки попрошу оставить в покое. Я в твои не лезу и желания нет, вот и ты имей крупицу стыда. Серьёзно, подобное нахальство — это уже за гранью всяких приличий, знаешь ли, госпожа вуайеристка! — Я не знала об этом, — честно повинилась Анжела, причем было видно, что мой эмоциональной спич достиг слушателя и вину свою она признаёт. Крылья, да она на фоне этого даже проигнорировала моё экспрессивное обращение к ней в конце! — Лишь твоё незнание и оправдывает подобное бесстыдство. Именно поэтому я и прояснил этот момент, а не просто послал тебя, как сделал бы с любым другим, знаешь ли, — всё ещё немного эмоционально, но таки смиряю недовольство. Но всё равно, экий разврат, ишь куда сунуть свой любопытный нос сунуть возжелала. Или это так только я считаю? Во имя крыльев, ай да плевать! Ничего не желаю знать — у всего должно быть меры чувство! — Хорошо, я учту этот момент в будущем, — нейтрально отозвалась Анжела, но чего-то мне её не верилось. Ох чую, полезет она ещё в мои кишки. Бесстыдный воробушек. — А какая вторая причина? — А вторая куда проще, — заключаю я, откидываясь на диване. — И заключается она в ЛЮБИТЕЛЯХ ПОДСЛУШИВАТЬ! Я всё ещё слышу как вы скрипите половницами при ходьбе и стучите каблуками, так что можете прекратить позориться и идти сюда сами. Тогда я обещаю не припоминать вам столь вопиющую наглость на следующей тренировке!       В ответ на мой крик Анжела в начале удивилась, но потом безошибочно повернула голову в сторону приближающейся рекомой… троицы. Алиса оказалась более тихой, относительно остальной парочки голубков, от чего я не смог различить её походку на фоне этих двух гиппопотамов, пока те не приблизилась. — Я не подслушивала, — примирительно подняв руки в жесте молящем о пощаде, отозвалась младший библиотекарь. И вроде как даже не врала. — Я услышала, что вы о чём-то там говорите и ждала пока вы закончите. Я не настолько дура, чтобы лезть в разговоры начальства. — К твоему сведению, мой кабинет защищен от любых методов прослушки, — неожиданно встала на защиту троицы Анжела. Хмм, внезапно. В смысле я и так знал, что Анжела сочетает в себе любовь к вуайеризму и нелюбовь когда следят уже за ней, но что для этого она воспользуется мистикой библиотеки? Кажется я недооценил воробушка. Приятно недооценил. — Ладно, так и быть, отменяется ваша экзекуция, можете выдохнуть, голубки, — означенная пара главных библиотекарей этажей истории и технологических наук, отреагировала злобным прищуром Змеючки, лучащегося недовольством, за которым тот неумело пытался спрятать растерянность и куда более эмоциональным коротким кивком почти алого личика Малхут, которому как и всегда крайне шёл сей оттенок. Кажется раньше никто не шутил над ними в подобном духе. Экое допущение, исправить надобно. — Собственно, чего пришли-то? К резне не терпится приступить? А сколько слов-то было. — Для начала я хотел узнать, почему ты не предложил проведение совместного приёма в целях лучшего знакомства? — крайне недовольно спросил Йесод, украдкой бросая взгляд на птенчика. Диагноз уже ясен, пояснений не требуется.       Уфуф, сколько недовольству-то было, а как взревновал, то сам прибежал. Я с Анжелой меньше пятнадцати минут общался, ещё пять к ней шёл, а он уже и к птенчику успел сбегать и наобщаться. Хотя, может они по пути встретились? Да и вроде как он процесс нашей встречи с птенчиком видеть должен был. Хмм, а ведь со стороны мои попытки надавить наверное выглядели чуть ли не как подкат… Ндя, что называется, почувствуй себя сволочью. Ну да пофиг, ну да не в первой! — Я уже хотел, но ты поспешил избавиться от меня и побежать к птенчику, — с ухмылкой заявляю в лицо Змеючке, от чего тот вперяет в меня ещё более недовольный взгляд, да только ответить ему ожидаемое нечем. В тоже время Алиса отвернулась в сторону, дабы змеючка не увидел ухмылки, а да и Малхут тоже улыбнулась. — В любом случае, я не против. В условиях библиотеки тащить свежее мясцо на поле боя вполне приемливо, да и больше народу — меньше проблем. — Алиса, подбери новичку чего-нить простое, с остальным сама разберёшься.       Да, так уж вышло, что Алиса была не просто младшим библиотекарем, но толковой девчушкой. Которая умела ловить возможность. Это позволяло периодически перекладывать на неё часть обязанностей. Конечно же, мне придется внести некоторые корректировки в её действия после выяснения личностей наших будущих гостей, да и бурчать будет библиотекарь сей, однако заранее приготовить наиболее ценные книги она была способна самостоятельно. Чем и занималась с не малым энтузиазмом.       Возможно, это было вызвано желанием первой умыкнуть наиболее ценную книгу или натурой, предпочитающей предварительную подготовку романтике импровизации, но да оставим это на её совести. Тем паче она все ещё не поняла, что жульничество в картах со мной не пройдет, а потому роль своеобразного заместителя будет принадлежать ей ещё долго.       Анжела же, к слову, просто принципиально делала вид, что не видит моё манкирование обязанностями. По-моему ей просто плевать, кто и чем занят, пока все необходимые обязанности исполняются вовремя и в полной мере.       А пока Алиса побежала собирать книжный набор для нарезки гостей, взяв очередное приглашение, я наспех его заполнил, но его цвет почему-то не изменился на красный. Такое происходило уже неоднократно и означало, что данные гости никак не связанны с поисками Анжелы. Впрочем, это не значило, что они не будут полезны мне.

Где-то в подворотнях двадцать второго района. От третьего лица.

      В окрестностях печально известного двадцать третьего района ночь как и всегда было лихим временем и дело было даже не в чистильщиках, королях ночи, а куда менее таинственным. Мясники. Это не было названием какого-то конкретного синдиката, а наименованием на уровне крыс. Наименованием бесчисленного количества мелких синдикатов и некоторых особо дерзких стаи крыс, занимавшихся добычей весьма специфичного товара. — Шеф, тут ещё один! — радостно отозвался один из членов синдиката с мясницким ножом в руках, оглядывая найденного им мужчину. — И он ещё теплый, — попытавшись проверить пульс, бывший корректировщик, решивший сменить поле деятельности в виду хренового заработка, удовлетворенно постановил что тот уже труп и что важней, это случилось относительно недавно, а значит из него можно было достать высококачественный товар! И пусть за живых платили больше, но из мертвых можно было достать больше ценного ливера, который бы вместился в одну сумку. Всё верно. Мясники занимались добычей одного крайне специфичного товара — человеческого мяса. Живого и уже нет. — Опять? — подошедший к нему главарь не разделял энтузиазма своего подчиненного. Крупный и полноватый здоровяк вообще не отличался жизнерадостностью, а сейчас сама ситуация делала его и так скверный характер ещё более невыносимым. — Да что же такое случилось, что в этом районе свежие трупы просто лежат неразделанными? — Не знаю шеф, — равнодушно отозвался подчиненный. Его заработок зависел от количества добытого и вопрос его происхождения мало волновал мясника. — Но мы славно заработаем на продаже его органов! — однако стоило ему сделать первый разрез, вскрыв брюшную полость, как весь его настрой мигом улетучился. — Опять?! Да что же это за х*рня, мать твою, — выругался главарь. Кишки трупа были перекручены так, словно их вытащили, пожевали, а потом наспех запихали назад. А ещё стоило вскрыть тело, как во все стороны повалил приторный аромат благовоний. И главарю уже было ясно состояние этого трупа даже без дальнейшего вскрытия: его плоть все ещё была годна на продажу, но вот куда более дорогой ливер был безнадёжно испорчен. Безбожно испорчен процессами гниения, произошедшими куда быстрее, чем должно. За сегодня это уже было пятое найденное тело подобного состояния. И тридцать девятое за последнюю неделю. А ведь сегодня только среда… — Понятия не имею, — растерянно отозвался член синдиката. — Но тут ещё какой-то конверт. — Дай сюда, — главарь вырвал из его рук приглашение и тут же вчитался в него. Возможно, читать в полутьме было не лучшей идеей, но старый мясник был привычен к подобному. Спустя секунду его лицо озарила улыбка. — Эй, все сюда!       Вскоре в переулке стало людно. Со всей округи к главарю стеклись его шестерки. Пара десятков крепких мужчин и женщин, одетых в черные брюки и белые рубашки, поверх которых были кожаные фартуки мясника. У большинства были сумки и вещмешки. Измазанные кровью и заполненные весьма ценным, но лишь пока свежее, содержимым. — Слушай сюда, братва! — начал разглагольствование главарь. — Я понял, что за х*рня тут твориться! — в ответ ему звучал довольный гул подчиненных. Их зарплата напрямую зависела от качества и количества найденных трупов, а потому вопрос происходящего сильно их беспокоил. — Какие-то важные шишки из гнезд хотят себе устроить хлеба и зрелищ, для чего рассылают по всему городу приглашения. — И что нам с этого? — нетерпеливо спросила одна из девушек, держа за спиной огромный мешок, в котором человек мог поместиться и целиком. Собственно там лежало мясо, аккуратно срезанное с двух взрослых мужчин. — А то, дура безмозглая, что я слышал, как крысы шушукались меж собой, что у богачей там есть даже твари с окраин, — самодовольно ответил главарь. — Только представь, сколь мы сможем получить за их тела?! — Но разве тогда не безопасней самим сходить на окраины? — недоверчиво спросил другой член синдиката. Идея участвовать в делах шишек из гнезд не находила в его душе согласия. Неудивительно, учитывая, что конкретно этот представитель синдикатов опустился до нынешней профессии именно из-за интриг крыльев. — Кретин, на окраине их дофига, а богачи всю эту толпу кормить не будут, значит их там будет не так много, как если б мы сами приперлись туда, — почувствовавший наживу распинался перед своими подчиненными с вполне понятной целью. Их трупами он собирался проложить себе путь в гнездо. И пусть мысль предать своих товарищей ещё что-то царапала в его сознание, но возможная выгода уже заглушила этот тихий скрежет. — Ну что, кто со мной?

Где-то в подворотнях двадцать второго района, бистро Пьер.

— Нет, снова нет, этот тоже никуда не годится… — разочарованно промолвила молодая девушка с хвостом серебристый волос, закинутым на плечо, и глазами того же оттенка, отбрасывая в сторону человеческую печень. Крайне отвратного качества, что и послужило причиной причитаний девушки, одетой в слегка заляпанный кровью белый поварской китель, брюки того же цвета и бежевые босоножки. — Я не могу найти кусок, который даст мне вдохновение! — Привет, Пьер~, я принес тебе свежих! — жизнерадостно протянул темнокожий здоровяк, одетый в такой же белый китель, но уже с черными брюками, массивными ботинками и мясницким фартуком, входя на маленькую кухню, где то ли священнодействовала, то ли святотатствовала означенная девушка, занося за собой огромный мешок из которого раздавалось тихое дыхание. — Их неслабо потрепало, но они вроде как всё ещё дышат. Что, занята разработкой нового блюда? — Добро пожаловать, Джек~! — приветливо отозвалась девушка, тут же отбросив прежние дела и остатки органов, и так выброшенные в урну, принявшись подготавливать принесенных Джеком. — Блюда блюдами, но в последнее время нам не хватает ингредиентов. К счастью, некоторое время мне не придется беспокоиться об этом, ведь я могу положиться на моего друга Джека! — Что случилось? — мигом напрягся здоровяк, стоило Пьер начать охаживать того. Чуйка подсказывала, что это далеко не просто так. А су-шеф общепита, располагающегося в подворотнях двадцать третьего должен доверять своей чуйке, чтобы в один прекрасный момент из того кто готовит, не стать тем, кого готовят. — «Бременские Музыканты» сказали, что больше не будут продавать нам ингредиенты, — мигом отбросив шутливый тон, покаялась Пьер, попутно осматривая мужчину средних лет, пребывающего без сознания. Пусть тело и выглядело неплохим, но от него несло табаком и сивухой, а потому органы этого человека определённо могли быть не в порядке. — Непредсказуемые уроды, что с них взять, — флегматично пожав плечами, ответил Джек, не особо разочарованный этой новостью. Пусть музыканты и поставляли им приличный объём продуктов, но все они были не лучшего качества, а иногда ещё и не первой свежести, так что особо разочарованным никто и не был. — А ребята из «Маленького Поросёнка»? — Они тоже прекращают поставки, — уже куда более жалобно ответила Пьер. Сей синдикат поставлял их бистро товар пусть и малыми объёмами, но превосходного качества, а потому обрыв поставок обещал больно ударить по их кошелькам. Про то, как обливалось кровью сердце истинного гурмана, потерявшего доступ к качественным продуктам и говорить не стоило. — Придётся работать нам самим. Ты и я, как в старые добрые времена. — Я бы с удовольствием, но мы больше не можем ходить на наше обычное место, — разочарованно ответил Джек. — Теперь, э-э-э… «Ассоциация Цвай» охраняет тот район.       Неуверенный тон су-шефа был вызван не только тем, что ассоциация охраняла место их бывших угодий, но ещё теперь там было почти нечего ловить. Как по мановению руки в том районе начали массово пропадать крысы и даже некоторые мелкие офисы корректировщиков, из-за чего ассоциации и пришлось отправить туда дополнительные силы. Не как обычно, подыхали от чьих либо рук, а просто растворялись без следа. Да и слухи в той части города тоже были прескверными. Говорили, что все пропавшие попытались сунуться в дела какого-то из крыльев. Это было не типичным как для крыс, так и для низкоранговых корректировщиков. — Тогда мы проложим новые пути снабжения ингредиентами! — легкомысленно заявила Пьер. Пусть её поставщики и поставляли хороший или не очень товар, но к нему она уже успела привыкнуть. Душа гурманши же хотела найти чего-нибудь новенького. — А я тем временем поэкспериментирую с новыми видами мяса. В последнее время я готовила всё только из молодняка. — Эхх, как жаль, — печально пробормотал Джек, впрочем не отрываясь от подготовки отбракованных Пьер ингредиентов к дальнейшему использованию. Даже если шеф-повар и отбраковала принесенных им несчастливчиков, это значило лишь то, что им предстоит попасть в обычные блюда для обычных посетителей. — Я буду скучать по твоим пирожкам из кистей рук… — Обидно, знаю, но что поделать? — флегматично заявила Пьер, прикидывая, что им делать дальше. Пока что картина выходила не шибко радостная, но молодая девушка не спешила отчаиваться. — Поскольку мы потеряли нескольких поставщиков качественного мяса, переключиться на второй сорт не получится. Гурманы заметят падение качества ингредиентов.       Ингредиенты, поставляемые синдикатом: «Маленький поросёнок, » — обычно служили лишь двум целям: насыщения самих работников её бистро, включающих лишь саму Пьер и её верного су-шефа и для удовлетворения вкусов самых искушенных и дорогих клиентов. Зачастую приходивших из гнёзд, а потому составлявших львиную долю заработка бистро Пьер. — Ты ведь собиралась стать одним из… — хотел было поддержать разговор Джек, как внезапно в заднюю дверь их бистро, через которую обычно заходила лишь сама пара поваров, кто-то громко заколотил.       В ту же секунду в руках Джека оказался небольшой мясницкий тесак, а в точенных ручках шеф-повар сам собой возник её излюбленный нож. Кто бы и зачем не пришёл в их бистро, но он был глупцом, если думал, что повара в двадцать третьем районе отличаются безобидностью. Тем более те, что сами ходят за товаром. Который возможно сейчас уже и сам пришёл в их руки…

Библиотека руин, этаж общих работ, кабинет Анжелы. Акума.

— Я уже сказала это раз и повторю вновь: нет, это никак не связано с приглашением, — стоило видениям закончиться, как Анжела даже не стала ждать моего красноречивого взгляда и сразу же ответила на невысказанный вопрос. — Я вообще-то хотел спросить насчет того, нормально ли, что видений два за раз, но поразмыслив над этим, прихожу к выводу, что это глупый вопрос и видения просто показывают нам мотивацию гостей сунуться сюда, — раз уж Анжела сама ответила на первое, что пришло мне в голову, во время наблюдения за процессом приглашения, то можно перейти и ко второму. — Поэтому лучше спрошу, не выяснила ли ты, кто у нас такой умный и всезнающий, да к нам народ зазывающий?       Ну и к третьему тоже. Прошло довольно много времени с момента смерти Юна, так что Анжела уже могла успеть извлечь из его книги достаточно знаний, чтобы выяснить хоть что-то. Книги, полученные из гостей, не всегда показывали тебе нужную информацию и чтобы выцепить из неё некоторые мелочи требовалось много времени на перебор фактически всей жизни человека. А это очень долго. — Юну не была известна личность той, кто дал ему приглашение, — спокойно ответила Анжела. Не удивлен. В городе народу очень много, а по окраинам ещё больше. Где-то даже помню цифры про десяток миллиардов, но это не точно. — Однако он был уверен, что это женщина, что она точно не использовала никаких устройств изменяющих голос и что от неё за версту несло благовониями. Так же при разговоре с ним она часто упоминала, что ей нужно очиститься от «Кэгаре» и для этого ей нужно больше благовоний. — Скверна? — значения слова, сказанного Анжелой, пришло в мою голову почти сразу. Директор библиотеки сразу же обратилась во слух, о чем явно говорила внимательная слежка за моим лицом. — «Кэгаре» — это скверна разума или тела. Сложно объяснить, да и не всё я помню, но подобная чушь популярна на востоке города. Никогда особо не интересовался этой темой, как и религией в принципе, но вроде человек накапливает скверну, когда нарушает правила, установленных социумом, скорее всего крыльями или самим главой города.       От размышлений на эту тему в моей голове сразу же возникла мигрень. Она была частым гостем, когда я пытался что либо вспомнить. И избавиться от неё был лишь один способ. Который уже вскоре сам придёт в библиотеку. — Безумцы, все они просто чокнутые! — экспрессивно прервал наше обсуждение Йесод, да и Малхут по видимому тоже была согласна с ним. О чем это они? Хотя, в рамках мышления жителей гнёзд… — А кто решил, что есть безумие? Кто вообще решил, чем является здравость ума? И если мир слетел с катушек, то кто вообще может считаться здравомыслящим? И не является ли безумными те, кто здраво мыслят в таком случае? — от моей экспрессивной речи змеючка явно был сбит с толку. Малхут тоже. Как и я честно говоря.       Не ожидал от себя такого, но таки задвигать речи я умею, когда захочу. Надо бы, когда надо, но пока что лишь по настроению. Анжела, к слову, была скорее заинтересована, чем хотя бы удивлена. Ну да неудивительно, она тщательно прочитывает книгу за книгой, погружаясь в истории гостей, так что об определённых… особенностях города должна быть как минимум наслышана. — Каннибализм — это нормальное явление для закоулков? — видя, что ещё немного и Йесод таки обрушит на меня поток негодующего пустословья, решила взять слово Анжела. — В большей части города на это дело табу и в открытую ты редко где услышишь об любви к поеданию себе подобных, однако большинство жителей подворотен плевать хотели, кому там принадлежало мясо, вопрос скорее в его количестве, качестве и цене, — прям вижу как от моих столь циничных рассуждений негодует Йесод, но все же держит себя в руках. Точнее руками за плечо его держит птенчик. Со стороны то как она к нему прижалась смотрится довольно романтично. Я определённо пошучу об этом на следующей тренировке. — Впрочем, есть и те, кто повернут на вкусе, как наши сегодняшние гости, и в вопросах достижения идеального, по их разумеется мнению, вкуса понятия этики и морали для жителей «Района вкуса» не существует. — Район вкуса? — подала голос Малхут, пока успокоившийся змеючка просто молча пилил меня недовольным прищуром. Не спешил кидаться с криками, но и успокаиваться тоже не спешил. Кажется кто-то ждёт, пока я спалюсь. Верно я его змеючкой назвал, хитрая морда. — Двадцать третий район, единственный район, чьи хозяева, корпорация W, не постановили запрета на поедание человеческого мяса, — раз уж время, судя по бездействию Анжела, есть, то позволяю себе разлиться мыслью, благо слушатели у меня достойные, не перебивают. — Ввиду этого данный район является одновременно землёй обетованной и прибежищем для всех, кто в погоне за вкусом готов отбросить в сторону общепринятые человеческие ценности, а также для тех, кто готов удовлетворять потребности подобных гурманов в ингредиентах. — А чем вкус человечины отличается от обычного мяса? — самым невинным образом вновь морозит откровенную глупость Анжела. Впрочем в этот раз она морозит глупость лишь по меркам простого обывателя в городе или же жителя гнёзд, на что явно указывают возмущенные взгляды Йесода и Малхут. Хотя нет, только птенчика, змеючка уже сменил цель и теперь ждёт моего ответа. Ну как не испортить ему настроение в такой-то ситуации? — Редкостная дрянь, которую можно есть только с большой нужды и отсутствия иных вариантов, — о, кажется во взгляде Йесода впервые с нашего знакомства я вижу отблеск уважения. Не то, чтобы мне было до этого дела, но всё-таки общее мнение сближает. — Хотя некоторые встреченные мной гурманы и заявляли, что вкус похож на свинину с приятной горчинкой, да только то ли мои вкусы отличаются от простых людей ввиду модификаций тела, то ли они все всё же действительно сошли с ума и воспринимают мир с искаженным восприятием, однако без острой необходимости предпочитаю не касаться человечинки. И да, Анжела, подобные расспросы вообще-то могут принять за оскорблением. Мне-то на подобное без разницы, но на будущее имей ввиду. — Я учту это в будущем, — нейтрально заканчивает наш разговор Анжела, точнее к нам возвращается Алиса, уже облаченная в книгу Наоки, что уже притащила книги и под дергающимся взглядом Йесода вручила ему книгу Консты.       Нет, логику девушки я понимаю, да и против мясников это действительно хороший выбор, который к тому же отлично подходит ему, проводящему первый приём, ибо металлическое тело довольно прочное, а паттерны атак его максимально просты и в тоже время эффективны, но как же забавно выглядят его жалкие попытки сохранять спокойствие. Ну и ободряющая поддержка от Малхут, таки получившей книгу Тайина, тоже смотрится неплохо. Кажется Йесод даже немного рад, что хотя бы птенчику досталась «нормальная», по его мнению, книга. Ну собственно, никак корректировать её выбор и не требовалось, а пока остальные наряжаются, можно и собственной снарягой заняться. — Анжела, не могла бы ты создать куртку МакКаллина под мои размеры и его тесачёк? — ввиду того, что остальное моё снаряжение заметно лучше того, что могут предоставить книги нынешних гостей, точнее куртки в моём снаряжении нет, да и что-нибудь одноручное не помешает, а при стандартном их использовании всё одежда заменяется на носимую гостем, приходится общаться непосредственно к директору.       Собственно это был уже далеко не первый раз, а потому Анжела не став даже как-то это комментировать молча щелкнула пальцами и на меня сверху упала сначала куртка и следом тесак. Последний рукояткой явно метил мне в лоб, но поймать его не составило труда. Это, кстати, тоже происходит не в первый раз и кажется Анжела делает это специально. Я в этом уверен где-то процентов на восемьдесят, уж больно проказливым взгляд Анжелы становится в такие моменты.       И вот парочка голубков вместе с проказливой булочкой с корицей отправились на поле боя, а мы отправились встречать гостей. Много гостей. Уже виденные мной десятка два мясников, первыми проходящими в залы библиотеки, с ходу начавшие с жадностью оглядывать книги. Но без главаря. Последними же были как раз упоминаемая парочка поваров. — Ммм… Впервые в жизни я чувствую такой аромат, — крайне воодушевлённо провозгласила Пьер, оглядывая библиотеку. Стоило Пьер войти, как нос тут же уловил тонкий аромат свежей человеческой крови. И реагируя на него, тело тут же напряглось от нетерпения, подобно туго сжатой пружине. Кровавый смрад был неотъемлемой частью сечи и тело уже было готово к предстоящему приёму, скорее даже ожидая предстоящий акт насилия и жестокости. — Не нравится мне этот запах… — а вот Джек не разделял настроя своего шеф-повара. Да и взгляд его, омывающий книги, был лишен жадности. Скорее он со здоровой опаской оглядывал окружение. — Да ладно тебе, Джек, — отмахнулась Пьер. Легкомысленная девчонка. И это странно. Среди гурманов двадцать третьего полно двинутых, но чтобы прям настолько наплевать на возможный риск? Странно. — Именно ощущение чего-то нового и дарит вдохновение! — Как скажешь, Пьер, — отозвался Джек, уже видимо привыкнув к подобным вывертам психики своей начальницы. Хмм, а они давно вместе ходят. Нет, это и так было понятно в процессе приглашения, но сейчас по тому, как они рефлекторно держаться вместе и прикрывают друг друга, при этом вообще не задумываясь об этом, явно отмечает их высокую сработанность. — Приветствую вас, дорогие гости, — Анжела первой вышла из-за стеллажей встретить гостей и предотвратить реализацию жадный и дерзких мыслей большинства мясников. — Я Анжела, директор библиотеки и её главный библиотекарь. — Ваааау! — восхищённо воскликнула Пьер, откровенно любуясь и прямо-таки раздевая Анжелу взглядом. Она что ли за противоположный лагерь играет? Не то, чтобы я её не понимал, Анжела милый воробушек, но не пред полем брани же о таком размышлять? Или я чего-то не понимаю в этой жизни? — Какой чудесный ингредиент, какая глянцевая шкурка…       Отмена тревоги, она просто гурман, который хочет её приготовить и съесть в прямом смысле. А ещё на слова Пьер большинство мясников начали сверлить Анжелу крайне жадными взглядами. Ну да, если уж гурман оценил качество товара и признал его высококлассным, то высокая стоимость сомнению не подвергается. — Да, с виду она свежа и первоклассна, но… — замялся Джек, подбирая слова. Хорошая чуйка у су-шефа. Уже что-то заподозрил. Видно не просто очередной гурман, а может и бывший корректировщик или член синдиката. Интересный здоровяк. — Я знаю. К несчастью, она не человек, — несколько разочарованно отвечает гурман. Даже мясники как-то резко осунулись и погрустнели. — Однако! — тут же приободряется она. И мясники тоже оживились. Это их внимательная слежка с почтением, внимание и опаской одновременно определённо выглядит забавно. — Это лишь раздувает интригу! Какова ты на вкус?       Хмм, догадалась? Но как? Нет, я давно заметил, что Анжела передвигается слишком уж идеально. Идеально выверенные движения, минимум издаваемого шума, минимум лишних движений, подобно отточенному механизму, коим по сути и является её тело, но это не является чем-то необычным. Подобная грация вполне встречается среди высокоранговых корректировщиков. Да крылья, даже я пусть и уступаю Анжеле в грации и пластике, но все равно несравнимо лучше простого человека, так как Пьер так быстро определила, что пред ней машина?       Пока я думал, Пьер закончив свою экспрессивную речь без колебаний рванула к Анжеле. Ждавший чего-то подобного Джек мгновенно срывается с места вслед за ней, но тут же я выскакиваю им на перерез, попутно выхватив тати и прочертив им в воздухе, прямо возле шеи шеф-повара ограждающую линию, от чего обоим поварам приходится отступить. Остальные отморозки сначала не успевают среагировать, но потом дружно ощетиниваются оружием. Ох, вашу ж мать, как у меня на все эти кривые рожи руки чешутся. В воздухе витает напряжение столь сильное, что одна искра и мы тут до поле боя и не дойдём, а я потом заколебусь оттирать свою и чужую кровь с полок и книг. — Боюсь, вы не можете причинить мне никакого вреда, — не знаю, имеет ли ввиду Анжела меня или свою физическую неуязвимость, но мне хочется думать что первый вариант, а верный все же скорее всего второй. Даже немного обидно. — Попытка не пытка, — равнодушно отзывается Джек, но его взгляд прикован ко мне. Моё появление из-за книжных стеллажей вслед за Анжелой стало для него неожиданностью. Это да, я бесшумно двигаюсь, Алиса уже жаловалась на то, что я внезапен. — Успокойся, Джек, — мягко пожурила его Пьер, но голос выдавал, что она была недовольна тем, что я ему помешал её порыву. А ещё она не была удивлена моим появлением.— Мы ведь должны быть вежливыми по отношению к той, кто лично пригласила нас сюда, понимаешь?       Кажется я недооценил эту девчушку. Как любопытно! Как же интересно, какова её точенная миниатюрная фигурка окажется в бою?! Губы сами собой искривились в кривой ухмылке, демонстрирующей всем желающим уголки ровных белоснежных зубов. Может изначальную реакцию тела и спровоцировал аромат крови использованных ею ингредиентов, но сейчас я просто хочу сорваться в бой! — А, да… Прошу прощения за свою грубость, мэм, — извиняется пред Анжелой Джек, даже коротко склонив голову, но при этом в его действиях не было ни капли искренности. — А какой интересный у тебя телохранитель… — прикипела взглядом Пьер уже ко мне, от чего я себя почувствовал крайне неуютно, что впрочем никак не отразилось ни на моём лице, все ещё искаженном оскалом, ни на теле, готовом к бою и приготовившемуся к новому замаху тати. Кажется, впервые на моей памяти на меня смотрят… Так. — Вроде бы и нечего необычного, но то как он двигался… Человек, но все же необычный. Интересно, каков ты на вкус?! — Уфуф, ну так подойди и узнаешь, — с губ сам собой срывается дикий смешок. Впервые на моей памяти кто-то хочет попробовать этого демона на вкус в прямом смысле этого слова. Клинок, что почти касающийся земли, взмывает вверх, занимая место занесённым на моей головой. Верхняя стойка позволяет вложить в удар всю доступную силу и скорость, но довольно рискованная. Но что такое риск, если пред тобой столь интересный противник?! Лишь специя для основного блюда! — Узнаешь каков на вкус это тело и сей клинок! — Итак, госпожа Анжела… — не спеша нападать, Пьер вновь обращает внимание на директора. — Мы можем войти? — Желаю вам найти здесь вашу книгу, — несколько недовольно отвечает Анжела, щелчком пальцев отправляя нас на поле боя. Несмотря на проявленную вежливость, поведение гостей явно не пришлось директору по духу.       Почуявшиеся неладное члены синдиката начали доставать и принимать различного рода стимуляторы и наркотики: таблетки, склянки и шприцы, а один псих и вовсе конвертик с порошочком достал и прямо-таки показательно его занюхнул. Нда, боевые наркоманы, классика среди мясницкой погани. Полноценные аугментации денег стоят, а стимуляторы пусть и дороги, но когда ещё понадобятся? Так что на случай встречи с серьёзным противником запасец держать не помешает.       Первыми на нас рванули самые смелые мясники, тут же открывая вторую неприятную особенность этой братии. Мясники были прекрасно организованы и хоть были вооружены преимущественно тесаками и пилами по кости, но общая скоординированность их действий подымала общую опасность, несмотря на их паршивое снаряжение и броню. Офис Юна они бы смели не глядя.       Впрочем, что на самом деле могут представлять пусть и привычные к тяжелому труду, пусть и привыкшие к охоте на людей, пусть и обдолбанные кто чем, но все же низкоранговые члены синдиката, привыкшие иметь дело лишь с простыми людьми? Ничего! Лишь стать смазкой для меча!       А потому первый приблизившийся мясник не успел даже занести своего оружия для удара, прежде чем повалиться навзничь с рассеченной грудиной, окропляя поле боя этажа общих работ своей густой кровью. Следующей противник успел занести своё оружие, какую-то массивную пилу для резки костей, но это изменило лишь то, что сначала наземь упала отрезанная рука, а лишь за ней последовала голова. Третьему мяснику не посчастливилось попытаться заблокировать клинок тати своим тесаком, а потому перед смертью он лишился пальцев, кои никак не защитило отсутствие гарды на его импровизированном оружием.       В следующую секунду, как я хочу заставить расстаться с жизнью ещё одного мясника, подкравшаяся сзади Пьер едва не вонзает мне нож в спину. Уйдя от атаки в сторону, пытаюсь хотя бы остриём, но задеть дерзкую девчонку, что столь ловко растворилась среди мясников несмотря на внешнее различие, однако рассекаю лишь воздух, а мне самому едва не прилетает острый нож под ребро. Да сколько же прыти у этой девчонки?       Очередной удар в молоко и вот среброволосая макушка мелькает предо мной, ехидно скалясь, и собирается вскрыть мне глотку. Крылья, не успеваю!

ДЗИНЬК!!!

      В последний момент успеваю выхватить кодати и отвести удар, так что вместо горла нож девчушки чиркает мне по щеке. Лишь капля ихора успевает истечь, как царапина зарастает под воздействием регенерации, что не остаётся незамеченным. — Ах, какой чудный запах! Ты приятно пахнешь! — светясь от счастья, воскликнула Пьер, попутно едва не лишив меня глаза. Но с парой мечей я уже вполне успешно держал её на расстоянии, хоть атаковать и не мог. Со стороны наши пляски должны напоминать какие-то чокнутые салки. — Да ещё и регенерируешь прямо на ходу! Кажется я нашла тебя, мой идеальный ингредиент! С тобой я смогу достичь величия, о котором восемь шефов и мечтать не могли! — Обойдёшься, — прерываю очередную попытку девушки обойти клинковую защиту. К сожалению в одноручном хвате тати становится весьма неуклюж и ответить мне нечем, а пытаться вернуться к двуручному хвату слишком рискованно, могу не успеть защититься кодати. Уж больно вертлявая, в её теле вообще кости есть или как? — Себя лучше сожри! — К сожалению, моя плоть не слишком вкусная, — внезапно заявляет Пьер. Нда, гурман из двадцать третьего на максималках. Даже саму себя попробовать умудрилась. — Осторожней, Пьер, — подмечает Джек, когда я почти удачно загоняю шеф-повара под встречу кодати с её животом, но за счет оклика девушка вновь умудряется извернуться, обойдясь лишь вспоротым кителем, сверкая оголенным животиком. Хорошим таким, натренированным.       Пока Пьер разорвала дистанцию, успеваю оглядеться и оценить обстановку. Алиса успешно дорезает мясника, причем по общей заляпанности и поредевшим рядом, далеко не первого. Малхут пока успешно отбивается от какой-то особо сработанной парочки мясников, но вряд ли это продлится долго, так как она уже выдыхается, впрочем заляпана она тоже добротно, да и труп третьего мясника, только начавшего развеиваться на страницы четко показывает, что я не зря её тренировал. Йесод же… Ну, Судя по тому, как его тоже неплохо залило и что пила аж заглохла от различных клочков ткани, забивших механизм, кого-то он все же зарубил, но прямо сейчас Джек одним ударом отрубил ему руку. Вместе с куском нагрудного корпуса, имитирующим плечо…       Одним единственным ударом. Латунный корпус, сервомоторы и стальной каркас. Мясницким тесаком. Про то, что его оружие ещё и выдержало подобное и говорить не стоит. Нет, я, конечно, помню, что во время процесса приглашения он без труда занёс в бистро пару вырубленных человек. Занёс, словно пакет с продуктами, а не притащил, волоча по земле. Здоровяк тоже не так прост. Впрочем от партнёра этой чокнутой другого и не ожидалось.       Пока я оглядывал обстановку предавался размышлениям, Пьер решила предпринять новую попытку познакомить моё тело со свои ножом, за что ей большое, кстати, спасибо. Во-первых, потому забей она на меня и начни с остальных, сейчас меня бы уже смели совместным натиском. А во-вторых — потому что я этого ждал! — Хочешь кусочек меня? — нагло интересуюсь специально подставляясь под нож шеф-повара. Кухонный нож пусть и с трудом, но находит свою цель под моими рёбрами. Как моя рука, убравшая в это время кодати в ножны, находит своё место намертво вцепившись в руку Пьер, сжимавшую нож. — А не подавишься?       Лишенный возможности размахнуться тати, просто и без затей вбиваю рукоятку в аккуратный нос девушке, сминая онный к крыльям. И пользуясь тем, что противница дезориентирована и отпустила нож, слегка разрываю дистанцию, чтобы вновь, взяв тати в двуручный хват, пытаться срубить её голову. К сожалению на половине движения мне приходится сменить цель и отводить тесак Джека, избегая знакомства с ним своей шеи. Эх, не то, чтобы я ожидал чего-то другого, но все же наделся, что Йесод продержится немного дольше. — Ну и бесполезные же вы бойцы, ребята, — с притворной грустью в голосе и широкой, хотя и немного усталой улыбкой на устах заявила Пьер, держась позади Джека. Причем даже не гундосила, видно слабо я её все же в нос вмазал. Я в это время, пользуясь внезапно образовавшейся передышкой, спешно вытащил всаженный ранее нож из живота. С*ка, судя по боли, что-то да задело, но вроде не легкое, так что регенерация справиться, но хлещет из бока черная кровушка. Ну боль. Хотя жизнь и так боль и с каждым приёмом и по мере восстановления воспоминаний игнорировать её все легче. — Хотя как поставщики вы тоже особо не впечатляли. Да и как ингредиенты от вас толку мало будет, — ну да, слышал стимуляторы безбожно портят вкус мяса, от того мясники так их и любят, что можно быть уверенным — в плохие времена тебя самого на товар не пустят. — А что? Ингредиенты должны быть максимально свежими? — пока сама Пьер и Джек не спешат нападать, а их остатки их ватаги где-то вдалеке позади них постепенно сокращаются Алисой, решаю перевести дух. Тем более это проблема гостей, что они решили дать мне возможность восстановить дух. Пока регенерация делает своё дело, можно и поболтать. Да и Джек видно тоже запыхался, пока змеючку и птенчика пускал на фарш. — Чтобы прям ещё визжали, когда ты их режешь? — Разумеется нет, от боли и страха мясо становиться жестким, — нравоучительно поясняет Пьер, все же немного говоря через нос, с важным видом жестикулируя новым кухонным ножом, вытащенным из остатков кителя, и скорчив умильную моську. Джек в это время очень хмуро поглядывал то на меня, то на Алису за моей спиной. Судя по звукам там с ней бряцало тесаками ещё пара мясников. — Поэтому перед готовкой мы тщательно следим, чтобы ингредиенты были хорошо обработаны снотворным и обезболивающим! — А разве тогда не проще убить их перед готовкой? — не то, что бы мне было интересно, да и потом из книг информацию всяко легче достать, однако перерыв нужен был мне сильнее чем им. Эта паскуда походу не только всадила мне нож, но ещё и провернула его, так что пробоина ещё кровоточила, пусть и обещала закрыться в течении пары минут. — Нет-нет, — эмоционально замотала головой Пьер, каким-то неуловимым движением умудрившись ещё и вправить себе разбитый нос. Джек все ещё хмуро пилил меня, держа пред собой тесак. — Если ингредиенты умирают слишком быстро, блюдо получается не очень вкусным. Даже мясное варенье становиться гораздо вкусней, когда ингредиенты живы во время укладывания в блендер. И обязательно класть нужно их ногами вперед! — А в чем смысл использовать человечинку? — я все ещё мог узнать эту информацию из её книги, но раз она настолько чокнутая, что чешет лясы на поле боя, то это её проблемы. — Не то, чтобы мне было дело до этики, но разве свинина не вкусней? Особенно если отбить и специями натереть?       Блин, а если задуматься, когда я вообще в последний раз ел? Угх, не помню, как и всё, что предшествовало встречи с Анжелой. Интересно, можно ли раскрутить директора на кухоньку? Хотя бы маленькую. — Даже жаль, что у моего ингридиента такие старомодные вкусы, — разочарованно замечает Пьер, выходя вперед и подавая какие-то знаки своему компаньону. С*ка, походу передышка подходит к концу. — Лишь с новым вкусами, я смогу создать новое блюдо настолько прекрасным и оригинальным, чтобы оно могло соперничать даже с творениями самих Восьми Шефов!       Восемь шефов? О ком она? Так, стоп, что-то такое вертится на нейронах… Восьмёрка самых чокнутых гурманов, чью опасность и повернутость на их извращенном понятии кулинарии признала даже ассоциация. Вроде бы поговаривают, что каждый из них способен в одиночку разделать, в буквальном смысле этого слова, целый офис корректировщиков. Как свиней порубать и утащить выживших на свою кухню. Жуткие твари, но гурманы двадцать третьего чуть ли не молятся на них. — Амбициозные цели, — что же, мне даже интересно какой шорох она бы смогла навести в двадцать третьем районе? Это было бы весьма забавно. Помнится, там за новый рецепт может и маленькая война начаться. Поварята там крепкие, так что даже корректировщиков порой пускают на блюда. — Правда мне непонятно, что вы забыли тогда здесь, в нашей библиотеке. Если вы не заметили, то здесь нет ничего кроме книг и людей. Причем последних и на мясо-то не пустишь. Рецептов ты тоже вряд ли найдёшь. — По слухам, здесь должны были жить монстры, — разочарованно подмечает Пьер. Она бы и рада напасть, как и Джек, но я пока держу их обоих на длине клинка. Двое на одного — не выгодный расклад. Хотя раньше приходилось и сильнее выкладываться. — Да и тот боров тоже блеял об этом пока я не выпустила ему ливер. Пускай это жалкий Городской Миф, но мясо монстров очень трудно достать, если не ходить на самые окраины. — Ничего себе, так мы уже миф, — задумчиво говорю, не забывая шустро перемещаться с места на место, держа дистанцию меж парочкой, а то ведь зажмут и порубят несмотря на всю живучесть.       Так нас наконец-то заметили? Как-то слишком уж быстро. Я, конечно, знал, что в городе уже знают о нашем существование, но официально признание другое дело. Это могла сделать лишь одна из ассоциаций… Уфуф, чую, такими темпами они тоже заглянут на огонёк… А у меня в подчинении одна милая булочка с корицей и та больше специализируется на зачистке, ну максимум на сражения с безумными монстрами, сиречь аномалиями, а не бое раз на раз с кем-то равным. Будет напряжно, так что нужно будет сильнее пинать остальных библиотекарей. Возможно парочка смертей даже придутся кстати?       Пока я задумался, Пьер все же не выдержала и поперла на меня. Как и ожидалось, шеф-повар не смогла стерпеть вид истекающего кровью «идеального ингридиента». Сунувшись прямо в западню.       Я позволил ей войти сквозь клинковый барьер один раз, но больше в округе мясников нет, так что больше это не сработает. Делаю обманчиво неуклюжий замах, попутно не позволяя Джеку присоединиться к веселью, после чего перехватив тати за не заточенную часть лезвия внезапно и крайне нетипично для этого типа меча наношу быстрый колющий удар.       Не ожидавшая подобного Пьер успевает начать отводить удар, так что вместо груди я пронзаю плечо, но даже на вид дурная рана. Сражаться ещё может, но активно действовать рукой нет, да и кровью истечет, если бой затянется. — Пьер! — взволнованно кричит Джек, наплевав на неглубокий порез на плече, прорвавшись ко мне. Ожидаемо, учитывая прошлую реакцию, а значит предсказуемо! Намеренно подставляю плечо под тесак, что с отчетливым хрустом врезается мне в предплечье, разрубая плоть, рвя сухожилия, неглубоко вгрызаясь в кость, но все же не ломая ту окончательно. Я шокирован не меньше Джека, сам не ожидал что кость выдержит, из чего она у меня там сделана?       Впрочем удивление не мешает мне действовать. Во время удара клинок тати был острием повернут прямо чуть ниже последнего ребра здоровяка. Как я и планировал и пусть левая рука повисла плетью, но навалившись на меч всем весом, пронзаю живот здоровяка насквозь, ещё и проворачивая лезвие в ране. Отпустив тати, пинком заставляю стонущего от боли здоровяка отойти и выхватив тесак МакКаллина без затей всаживаю тот между глаз Джеку.       Отлично, минус один, но левой руки считай и нет, а из оружия остался только кодати и тесак, принадлежавший Джеку, оставленный в моём плече, когда я пронзил ему брюхо. — Джек… — неверяще промолвила Пьер, даже и не думая нападать, смотря на то, как тело её су-шефа бездыханно заваливается назад. — Ты не можешь оставить меня вот так… Тебе следовало быть осторожным… Ты обещал быть со мной!       Истерика у гурмана? Ух ты ж, чего не ожидал, того не ожидал, видать здоровяк для неё был чем-то большим, чем просто помощником на кухне. Весьма необычно, но чего только в городе не встретишь. Впрочем, пора заканчивать.       Пока я подходил к девчонке, она все же смогла взять себя в руки и приготовится к бою. Даже её взгляд изменился — теперь она видела пред собой не ингредиенты, а врага. Которого ей не победить. Хотя побеждать она и не желала. Обнажаю кодати и бросаюсь на шеф-повара. Та тоже бросается на меня, метя ножом в грудь. Короткая сшибка и вот наши лезвия находят свои цели. В моей грудине, прямо в легком и под ключицей у Пьер. Смертельная рана для неё и весьма неприятная для меня. — Кха…! — несмотря на боль, Пьер горько усмехается, попутно на негнущихся ногах подходя к телу своего товарища. — Я никогда не думала… Что стану ингредиентом… Раз в жизни… Так… Так будет лучше… Я все равно не планировала присоединяться к восьми шефам… В одиночку.        Изо рта вытекает тонкая струйка крови, речь отрывиста, но девушка несмотря на боль добирается до тела Джека, прежде чем завалиться на него, замолкнув на всегда. Так и закончился приём бистро Пьер и неизвестного мне синдиката мясников. — Фух, это было несколько утомительно, — стоило Анжеле переместить меня к себе в кабинет, как не мешкая более, я развалился на диване, потирая вновь целое предплечье, пытаясь побыстрее подавить фантомную боль.       Уфуф, На редкость утомительный бой. Сначала мясники, что хоть и не могли оказать должного сопротивления, но были крепко сложенны, да и фартуках у половины из них точно были металлические подкладки, так что рубить приходилось вкладывая всю силу в меч, для чего тати вообще-то пусть и может быть предназначен, но ключевое слово «может», конкретно у этого клинка не та заточка, а ещё и потом эта энергичная парочка… Устал я. И хочется есть. Голод постепенно отступает, но библиотека определённо не может подавить мои возрастающие во время боя потребности. — О чем задумалась, Анжела? — немного переведя дух и обождав, когда позывы брюха все же будут подавленны мистикой библиотеки, обращаюсь к крайне задумчивой Анжеле. Она даже никак не прокомментировала моё появление. И да, я знаю, что её имя прекрасно склоняется, но нет, её имя НЕ склоняется. Она почему-то не слишком добродушно реагирует на это. Молчит, но взглядом прибирает до нутра. Так что нафиг. — Скажи, почему ты так покорно помогаешь мне? — без всяких словесных кружев прямо в лоб спрашивает директор. Эмм, и честно поначалу был сбит с толку. Ну не особо логичный вопрос, как не крути. — Уфуф, неужто ты забыла о нашем соглашении? — вряд ли, конечно, но как затравка для последующей речи сойдет. — Тогда напомню: я помогаю тебе в обмен на свободу, восстановлению своей памяти и безграничному доступу к знаниям библиотеки. По-моему это достаточная причина, знаешь ли. — Нет, я не об этом, — для большей выразительности Анжела даже коротко мотает головой в отрицательном жесте. И этот жест походил на то как я веду себя в моменты экспрессии. Кажется кто-то использует меня как шаблон того, как выражать свои эмоции. Ну и наздоровье, мне не жалко. — Помимо своих обязанностей ты так же занимаешься тренировками библиотекарей и даже заботишься о психическом состоянии своей подчинённой. Я хочу знать в чем причина? — Ответ тот же, потому что я заинтересован в твоём успехе, — Анжела все ещё непонимающе смотрела на меня. Странно, не думал я, что она столь тугодум? Или же причина в… — Я знаю, что в крыльях обычно действуют лишь в рамках заключенных ранее договорённостей, однако поскольку мне необходимы более тренированные подчинённые, а взять их неоткуда, иначе бы ты изначально выделила бы их, то я сам занимаюсь тренировкой имеющихся в моё распоряжении людей до приемлемого уровня. Касательно Алисы же, повторюсь, мне плевать на то, как это делают в крыльях, я не привык относится к своим подчинённым, как к инструментам. Те, кто идут в бой бок о бок с мной — это мои товарищи. Забота о товарище — это то, на чем держатся многие синдикаты и офисы корректировщиков средней руки и выше. — Ясно, — выдала короткий ответ на всю мою тираду Анжела, прежде чем приступить к чтению книги Джека. Мне же захотелось как-то обреченно приложить руку к лицу… И ведь уверен, у неё не было и мысли меня оскорбить, сравнивая с крыльями. Так что вместо того, чтобы как-то это прокомментировать я молча взял книгу Пьер.