Глава девятая, разговор о наболевшем

Библиотека Руин, кабинет Анжелы.

      После окончания приёма, большую часть работы в котором как и всегда сделал этаж общих работ, библиотекари были тут же возвращены с поле боя. Большинство сразу же оказалось в комнате отдыха, что ясно говорило о нежелании директора дальнейшего общения. Поэтому, перебросившись парой фраз, библиотекари вскоре вернулись на свои этажи. Сортировка и разнос книг по этажам проводилась лишь после того, как директор самостоятельно ознакамливалась с книгами гостей и выделяла из них книги по отдельным темам для этажей, в то время как исходные книги гостей оставались здесь.       Библиотекари же c этажа общих работ, которые и так были на своей территории, дружно грохнулись на один диван. Три приёма подряд с перерывом меньше пары часов между ними — они определённо заслужили отдых и даже госпожа главный библиотекарь не собиралась тем мешать, тем более, что это был последний приём на сегодня. А так как их непосредственный начальник был не только достаточно понимающим, но и что важней, сейчас занят, то помешать им не мог никто.       Один диван же был занят в результате не самой стандартной, хотя для города подобное было просто редкостью, ориентации. Не то, чтобы они испытывали чувства сильнее товарищеских, но лучше спать в приятной компании под боком, чем одним. Как минимум, так проще справится с фантомной болью от того, как совсем недавно мечи цваев вскрыли твоё брюхо, пронзили, словно спица бабочку, или вовсе оторвали плечо. Пожалуй, будь здесь Акума, то прокомментировал подобное фривольство какой-то сальной шуткой, однако головорез в данный момент был немного занят.       Стоял в кабинете Анжелы и пытался игнорировать неловкую тишину, думая как бы ту нарушить по-тактичнее. Не то, чтобы обычно его волновало, но определённую провинность за собой признавал, да и сама директор была не в духе. Крайне не в духе. — Мне стоит извинится? — флегматично спросил головорез, стремясь нарушить устоявшуюся неловкую тишину. Не то, чтобы он чувствовал какую-то вину за своё вмешательство, однако признавал, что стоило хотя бы предупредить Анжелу о своём желании высказать пару ласковых. Ну и про элементарную вежливость забывать не стоило. — Не нужно, твоё вмешательство было своевременным, поэтому я не буду наказывать тебя за это. В этот раз, — флегматично ответила Анжела, конкретно в данном случае, не видя смысла в наказании, однако всё равно осадившая головореза. — И тем не менее, тебя что-то тревожит, — слегка улыбнувшись, заключил расслабившийся библиотекарь, садясь на диван, напротив директора. — Это настолько очевидно? — приподняв бровь, спросила Анжела. Этот жест она с чистой совестью скопировала у самого головореза, чья лицевая мимика была весьма выразительной, когда тот этого хотел. В ответ Акума равнодушно пожал плечами, после чего она продолжила. — Ты прав. Я хочу спросить у тебя одну вещь. Что значит «вести себя как машина»?

Хлоп!

      Стоило директору озвучить терзающий её вопрос, как звонкий хлопок разнесся по этажу общих работ. Источником звука была ладонь головореза со всего маху зарядившая тому по лицу. Акума ожидал всякого, но подобный вопрос, от подобного источника определённо ставил того в тупик.       Не то, чтобы он не знал ответа — в конце концов, табу главы ясно доносило разницу до всех жителей города. Четко и безразлично, как и всегда, табу доносило до горожан точку зрения главы. И эта точка была непреложным законом: «Даже если машина обладает эмоциями и интеллектом и почти идентична человеку во всех аспектах, она всё равно остается машиной по рождению. Люди выше машин, поэтому запрещено создавать разумные машины, поскольку они могут нарушить правильное суждение человека о ценностях жизни.» Не то, чтобы сам головорез когда-то задумывался об этих словах — его обычно волновали куда более приземлённые вещи, однако не отметить безжалостность этих слов он не мог. А ещё он не мог не отметить, что случайно сломал себе нос. — Слова этого бесталанного труса так тебя задели? — попробовал сменить тему Акума. Уже очень скользкая та была. Вести с машиной, способной отсечь тебе голову щелчком пальцев, разговор как та должна себя вести — явно не тот вид игры со смертью, к которой головорез привык. Как минимум пока он не возьмёт свою память под контроль, а то ещё сорвётся чего с шелудивого языка и поминай как звали. — Нет, я уже привыкла к подобному обращению, — холодно заключила директор, однако для Акумы сам факт подобной фразы уже говорил об обратном. Ну или как минимум о том, что директор привыкла, но не смирилась. — Кое-кто, кого я знала раньше, любил произносить эту фразу. — Ну, люди любят принижать других за малейшие отличия. А уж когда сам глава дал этого повод, то гордыня расцветает ядовитым цветком на их душах, — едко начал рассуждать Акума, попутно припоминая прошлое. Когда-то давно многие пытались убить его, будучи свято уверены, что уж они-то точно справятся. В итоге он здесь, а они в лучшем случае отделались парой шрамов или увечий, в худшем стали кормом. Для него или других — не суть важно. — Глава города высказал свою волю через табу и люди принимают её за истину, даже не пытаясь задумываться. Люди выше машин, а значит обязаны подчинятся — вот и всё мышление жителей города. — А чем являются человеческие мозги, помещённые в груды металлолома? — спросила Анжела. все ещё не понимающая некоторые моменты в мышлении горожан. Как минимум братство железа уж точно не беспокоилось о том, что их могли посчитать за машины. — Если ты про наших дорогих покровителей, — не удержавшись, подколол оных головорез. — То даже если в конце от них и остался мозг в ликворе, рождены они были людьми и людьми же остаются. Право рождения, я полагаю. Людьми рожденные, людьми и остаются. — А если в металлическое тело встроить электронную копию человеческого мозга? — продолжила мысль директор, а Акума наконец-то понял, к чему та вела. Ну разумеется, каждый раз когда эта тема выползает, Анжела переспрашивает одно и тоже. Впрочем, с каждый разом у него было чуть больше информации для ответа в связи с постепенно возвращающимися воспоминаниями, так что причины подобного он понимал. Хотя и не сказать, что от этого его раздражение становилось меньше. — Одному главе известно, — пожав плечами, отозвался библиотекарь. — С одной стороны если источником самосознания машины являются человеческие воспоминания, то по идее та была «рождена», насколько это уместно так называть, из человеческого начала, следовательно та может считаться человеком. С другой стороны, физически рождена та была машиной, так что и считаться должна машиной. Сам я никогда не пытался задумываться на эту тему, однако… Для большинства жителей города ответом будет второй вариант. — Это несправедливо, — холодно заключила Анжела. — Добро пожаловать в город, душенька! — нарочито весело отозвался Акума. Он четко запомнил, что Анжела уже не должна реагировать на подобное, а потому не стеснялся. — Справедливость здесь пропитана лицемерием и воняет кровью. — Я это учту, — флегматично отозвалась Анжела. Словам головореза она верила — его вердикт лишь подтверждал информацию из книг гостей, пусть и был категоричным. В некотором роде даже излишне, но не более того. — В любом случае, изначально я позвала тебя для другого. В книге нашего сегодняшнего гостя была информация касательно женщины, пахнущей благовониями. — А ты быстро, — оценил Акума тот факт, что прирезал Вальтера меньше двадцати минут назад, да и общаются они не пять минут, но где-то около того. Это подтверждало его мысли о том, что директор определённо думает быстрее, чем обычные люди. И читает тоже — полная жизнь корректировщика, которому пошёл пятый десяток определённо заняла не один десяток тысяч страниц, пусть Анжела наверняка и пропустила лет десять-пятнадцать в начале. — И что у Цваев есть по этой кающейся любительнице ладана? — Корректировщики из партнёрских офисов, специализирующихся на слежке, видели её в компании солдат. Ни принадлежность, ни численность их установить тем так и не удалось, однако вооружены те были огнестрельным оружием и однолезвийным клинковым оружием. Вальтер послал запрос об их идентификации, однако получить его не успел. — Хмм, солдаты с полноценным огнестрелом? Скверно пахнет дело, — задумчиво пробормотал головорез. Пушки в городе были дорогим удовольствием из-за налогов главы, да и полноценных табу, за нарушение которых могли и голову снять, у того было полно. — И при этом неопознанные ассоциацией, то есть новички в этом районе. Значит, либо псы корпов, либо руки, либо кого-то вольного. — Руки? — заинтересовалась Анжела. Она уже встречала упоминания руки, но нигде не было особых подробностей, только общая информация и та весьма скудная. В основном твердые убеждения не связываться и не вставать на пути. — Рука подворотен. Пять крупнейших синдикатов, названных в честь пальцев и властвующих в подворотнях города наравне с ассоциациями. Начнись между ними война и я даже не знаю, чья возьмёт, но бойня будет такая, что крылья задрожат, — разъяснил Акума, улыбнувшись воспоминаниям. В прошлом ему доводилось и сталкиваться и убивать и удирать от солдат различных пальцев. — Вообще, насколько я помню, солдаты большого пальца частенько используют огнестрел, в основном полуавтоматические ружья со штыками, однако вряд ли бы ассоциация тех не узнала. Есть подробности о внешности солдат, или этот тщедушный пёс просто приказал подчиненным послать запрос наверх? — Директор южного филиала так и сделал, однако та, кто этим занималась была Айседора, а потому информация всё равно попала в библиотеку, — флегматично отозвалась Анжела, попутно систематизируя разрозненные описания различных офисов, иногда даже в чем-то противоречащие друг к другу. — Согласно описанию корректировщиков, солдаты одеты в темно-серые шинели с капюшонами, сапоги с длинным голенищем и перчатки, а также массивные металлические маски-респираторы, похожие на собачьи головы… — Маски в виде собачьих голов? — неожиданно насторожился головорез, разом утратив всякое добродушие, а голос его поубавил эмоций и прибавил командирский ноток. — Есть более подробное описание или фотографии? — Да, корректировщики сделали несколько фото, пусть и плохо качества, — недовольно ответила Анжела, которая с одной стороны была несколько возмущена тем, как уверенно начал командовать ею библиотекарь, но с другой, директор не была дурой и что бы не насторожило опытного головореза, это стоило взять во внимание. Поэтому она никак не отреагировала и просто щелчком пальцев создала приложенные к отчёту корректировщицы наиболее качественные изображения. — Да что бы мне в гнездо к чистильщикам провалится! — едва увидев изображения, удивлённо-ошарашенно выдал Акума. На фото были знакомые ему солдаты. Он уже видел их. И убивал их. Но это совершенно ничего не значило, потому что их жизни ничего и не стоили. Гораздо важнее была их хозяйка. — Псы Анжелики?! Какой сингулярности с*чки этой нечестивой шлюхи забыли в западной части города? На севере и востоке красть уже некого, что ли? — Ты знаком с ними и их предводителем? — риторически спросила Анжела, хотя той было очевидно, что головорез хорошо осведомлён, как и солдатах, так и той, кто ими командует. — На севере сложно найти тех, кто не слышал о псах, — уклончиво отозвался библиотекарь, разом утратив былое радушие и желание обсуждать данную тему. Учитывая, что до этого единственное, что он не собирался рассказывать — это его прошлое, что директор прекрасно понимала, ибо в ответ тот тоже старался не лезть в её, Анжела делала вывод, что это было взаимосвязано. — Они в действуют на окраинах города. Скупают должников и заложников, крадут детей, иногда устраивают облавы на мелкие синдикаты, вроде групп крыс или мясников, а могут и целый офис в колодки заковать. Уводят в окраины и больше о них никто ничего не знает. Снаряжены весьма средне, давят в основном численностью, а также полным игнорирование боли, ран или потерь. Обучены хорошо, но действуют исключительно по шаблонам. — Ты хорошо осведомлён о них, — подметила Анжела. Несмотря на то, что головорез обошёлся лишь общими фактами, явно что-то утаив, сведения были весьма обширны. Подробно составленная характеристика с указанием слабы и сильных сторон явно сигнализировала о богатом опыте столкновений. — Сталкивался в прошлом? — И сталкивался и вырезал, но не желаю обсуждать это. Как и их хозяйку, — скривившись, словно вспомнил что-то мерзкое, отозвался библиотекарь, способный с лёгкой улыбкой разрубать людей и смотреть как те корчатся, тщетно пытаясь собрать собственные выпавшие кишки, что было весьма показательно. Анжела впервые видела отвращение на его лице. — Если попрут на библиотеку, расскажу что знаю, а так просто уж, но поминать ни ведьму, ни её подчинённых желания нет. — Что-то личное? — чисто из вежливости спросила директор. Та не видела смысла в данный момент пытаться узнать больше, пусть ей и было и интересно, объективно, ценность данной информацией была сомнительной, чтобы из-за неё портить отношения с наиболее лояльным к ней библиотекарем, доступным на данный момент. Разумеется, она могла использовать то право на вопрос, которое ей дал Акума, и быть уверенной в честном ответе, однако это не было эффективным.       Интерес Анжелики, кем бы та не была, к библиотеке был очевиден, следовательно при следующем вмешательстве тот покорно расскажет интересующую её информацию. Акума имел нестандартное мышление, но верность данному слову была его ярко выраженной чертой независимо от степени восстановленной памяти. — Ты даже не представляешь насколько, — чуть ли не сплюнул Акума. Головорез предпочитал вообще не связываться ни с этим солдатами, ни с их хозяйкой, однако судьба весьма непредсказуемая с*ка, которой плевать на желания других, а потому и с теми и с другими он успел повоевать предостаточно. По самым различным причинам. — Скажу лишь, что эти псы созданы, чтобы рвать и терзать, пока сами не будут убиты. Никакого страха, никаких сомнений, никаких переговоров. Лишь завидев тебя, они тут же откроют огонь. Не имея огнестрела, кинуться с катанами наперевес. Лишившись мечей, пустят в дело ножи. Даже лишившись оружия, те кинуться на тебя, пытаясь завалить телами. — Я приму это к сведенью, — спокойно ответила Анжела. В другой ситуации она бы списала подобную реакцию на страх, но страха в словах и жестах головореза не было. Лишь стальная уверенность того, кто встречался с этим противником и на своём опыте узнал данную информацию. — Как бы-то ни было, даже без вмешательства этой нечестивой шлюхи и её выродков, проблем у нас теперь будет целая куча, — решил сменить тему Акума. Не то, чтобы директор пыталась её продолжать, но сам-то головорез об этом не догадывался и действовал исходя из известной ему информации. — После того как мы, считай, укокошили целую секцию, пусть и относительно слабую, ассоциации, да и не только они, обратят на нас пристальное внимание. Этим мы буквально заявили в лицо всем ассоциациям, что не боимся их и готовы идти к своим целям по их трупам, знаешь ли. — Не вижу в этом проблемы. Чем более могущественные будут наши гости, тем более ценные книги из них выйдут, — не согласилась Анжела. — И тем быстрее я смогу получить книгу, которая содержит все знания о мире. — Я все ещё мало что понимаю во всей это мистике библиотеки, но на то это и порождение сингулярности, чтобы я, никак не связанный с двенадцатым крылом, в этом не разбирался, — флегматично отозвался расслабившийся библиотекарь. — Однако можешь мне объяснить, каким образом ты собираешься получить эту книгу? — Этого мне неведомо, — спокойно ответила директор, враз вогнав головореза в ступор. — Всё что мне известно: красное приглашение приведёт меня к книге, способной помочь мне исполнить мои желания. Книга, которая завершит меня и Библиотеку… Если я найду её и получу необходимые мне знания, всё будет решено. Как именно сбудутся мои желания — это уже выше моего понимания. — Ясно… Понятно… Весьма занятно, впрочем, плевать, — спустя несколько секунд после ответа и долго работы мыслей, вперемешку с шебуршанием тумана в голове. И кучей вопросов, ответов на которых тот вряд ли дождётся. Точнее задать-то их вполне успеет, а вот получить ответы вряд ли, голова с плеч раньше полетит. — Мистика библиотеки на то и является мистикой, чтобы не быть простой и понятной, даже для той, кто ею управляет. Но у тебя что ли нет вообще никакой конкретики по поводу пути или же мне её просто знать не положено? — Пожалуй, я могла бы отказать тебе, ссылаясь на этот повод, — легонько подколола Анжела головореза, вызвав дерганье щекой и весьма натянутую улыбку. Директор пока только училась различным словесным оборотам и той плохо это давалось, особенно учитывая скудность публики, но в этот раз у неё вышло успешно. — Однако, внутреннее пространство Библиотеки безгранично. Я могла бы извлекать и хранить бесконечное количество книг из бесчисленных гостей и так никогда её и не заполнить. Но бессмысленный сбор книг, не несущих полезной информации, довольно неэффективен, поэтому, как я уже говорила, приглашение показывает мне путь к книге, которую я хочу получить. — Это уже больше похоже на план. «Просто иди по трупам несогласных и рано или поздно либо падёшь, либо настигнешь цели» — классика подворотен. Сценарий избитый, да только всё равно весьма частый, — задумчиво рассудил Акума, попутно заметив, как в начале последнего предложения взгляд Анжелы почему-то внезапно потяжелел на пару мгновений. — Вот только меня смущает то, что даже тебе не известно каким именно методом будут исполнены твои желания. А то в городе полно ситуаций, когда желания людей оборачиваются против них, знаешь ли. — Мне всё равно, что со мной будет, — радикально ответила Анжела. — Чтобы получить необходимый результат, я готова пойти на что угодно. — Подобное упорство иногда даже пугает, — хмыкнул себе под нос головорез. — А впрочем, эта стальная уверенность была той самой причиной, почему я решил тебе доверится, так что как говорят в подворотнях: «Кто не рискует — тот не вкушает деликатесов». К слову, о последних… — Возможностей библиотеке все ещё недостаточно для реализации полноценной кухни, — отрезала Анжела, перебив головореза. — Да сколько можно-то! — Возмутился головорез. — Всё режем и режем гостей, а всё мало. Мы хоть к цели-то движемся? — Этого мне неизвестно, — отозвалась директор, вызвав у головореза уже полноценный дергающийся глаз. — Возможности библиотеки не были рассчитаны для подобного. Однако, если судить по темпу роста её возможностей, осталось недолго. — Я это запомню, — хмуро ответил библиотекарь, разом потеряв всякое желание продолжать этот разговор. Да и не то, чтобы у Анжелы оно было, так что вскоре единственным звуком, раздающимся в кабинете остался шорох перелистываемых страниц.