Глава 2

      Рицу крепко сжал холодные перила. Он присел на корточки, прислонившись к металлическим прутьям, и выглянул на улицу. О входную дверь облокачивалась офицер полиции. Её напарник стоял рядом с Кагеямой-старшим, и говорил то в рацию, то с папой Рицу. Свет в коридоре был приглушён, а на улице царила почти чернильная мгла. Мама Рицу была где-то в другой комнате.              Через дверь прорвался холодный ветер. Рицу, который был без носков в одной только пижаме, задрожал. Его отбой был вот уже два часа назад.              Полицейская заглянула внутрь дома и пересеклась взглядом с Рицу. Он отвернулся, но слишком поздно — та сочла это за приглашение, поднялась по лестнице и присела рядом. Её волосы были собраны в свободный хвост, но он уже успел растрепаться. Кожа поблёскивала от света уличных фонарей, взгляд был уставший и напряжённый, но всё же добрый. Она с улыбкой повернулась к Рицу.              — Привет, малыш. Ты хочешь меня о чём-то спросить?              Рицу скрестил руки на груди, невольно впиваясь ногтями в плечи. От двери опять потянул сквозняк, и Рицу постарался не выдать, что ему холодно.              — Почему вы здесь заняты разговорами, а не ищете моего брата?              Она протянула руку и как-то по-матерински сжала плечо Рицу.              — Мои коллеги его ищут. Мы с твоими родителями охраняем вашу базу. Если хочешь поговорить с моими друзьями, я могу дать тебе рацию — они все ищут твоего брата прямо сейчас.              Рицу оскалился. Ему не нравилось ни то, как офицер сжимала его плечо, ни её мягкий, мелодичный, осторожный тон голоса, будто она боялась его спровоцировать. За глазами что-то болезненно сжалось от этой мысли.              — Я не хочу с ними говорить.              — А со мной?              — Хочу. Ищите брата в парке. Он часто ходит туда после школы. Он должен быть там.              — В парке мы уже искали. Часть полицейских всё ещё там, но уже очень темно. А сам парк не очень большой, Рицу, — она села на ступеньку пониже, чтобы говорить с Рицу лицом к лицу. Теперь они были на одном уровне. — Мы думаем, что твой брат мог уйти куда-то с незнакомцем. У тебя есть кто-то на примете?              — Нет, — Рицу отклонился подальше. — Никто не смог бы его просто забрать, — он упёрся в ступеньку, стараясь не потерять равновесие на окоченевших ногах. — Он слишком сильный. Он такой сильный, что его никто не смог бы забрать!              — Рицу, это что за поведение! — в коридоре из проёма показалась голова его мамы, а потом она полностью вышла из комнаты, всё ещё в фартуке. За ней вышел ещё один полицейский. — С полицией нельзя так разговаривать.              Рицу невольно дёрнулся от её строгого голоса. Он положил руку на перила, внезапно чувствуя себя маленьким и беспомощным. Он снова заговорил, но смотрел себе под ноги.              — У брата есть силы. Его точно никто не мог забрать…              Офицер похлопала по ступеньке, приглашая Рицу присесть обратно.              — Я не говорю, что твой брат слабый. Я уверена, что он сильный. Я тебе верю, Рицу. Но некоторые взрослые могут быть ещё сильнее, а некоторые могут быть злыми, — она положила руки на колени. — Мы просто хотим забрать твоего брата от чужих людей. Ты не знаешь, с кем он может быть?              Рицу сжался ещё сильнее, сжав кулаки. Пламя в его груди разгоралось ярче, и лишь оно скрывало до боли жуткий страх, который он испытывал.              — Мастер Могами. Он — учитель моего брата. С ним он ходил в парк. Нужно его расспросить.              — Ты про него говорил в самом начале, так?              — Да.              — Как думаешь, у этого мужчины могло быть другое имя?              Рицу стиснул зубы, ещё крепче сжав кулаки и впившись ногтями в ладони.              — Нет, брат бы мне не соврал.              — Но мужчина мог наврать твоему брату. Мы не можем найти никого с таким именем по соседству. Ты можешь описать мне этого Могами?              — Он экстрасенс. И наставник моего брата.              — Ты с ним когда-нибудь встречался?              Рицу заёрзал.              — …нет.              — Мы продолжим поиски, хорошо? И этого мужчины, и твоего брата. Тебе нужно просто довериться взрослым, ладно? Иди спать, а мы тебя разбудим, если будут какие-то новости. Я обещаю.              Рицу обошёл её. Он спустился на холодную плитку, обошёл лестницу и глянул в кухню, где по-прежнему горел свет. Стол был накрыт на четверых, но тарелки были нетронуты. В центре стояла кастрюля с прилипшим к краям рисом. В воке сохли жареные овощи; их края сморщились и съежились, будто от холода. Напротив соседних стульев в ожидании стояли два стакана молока.              Рицу даже не посмотрел на стол. Вместо этого он резко открыл шкаф. Внутри спёрто пахли старые одеяла, и Рицу пришлось копать через множество курток, шарфов и постельного белья. В итоге он добрался до задней стенки и провёл рукой по пыльным полкам, нащупывая металлический фонарь.              На всякий случай Рицу захватил одну из курток. Она оказалось папиной и чересчур большой.               Рицу неуверенно оглядел кухню. Он провёл большим пальцем по фонарю и проверил, как тот работал. Становилось трудно дышать. Некоторые взрослые могут быть ещё сильнее. Его брат был сильным, сильнее Рицу, а та женщина думала, что его похититель был ещё сильнее.              Рицу открыл ящик, где его мама хранила все ножи. Он ухватил ближайший, тонкий и слегка потёртый, и засунул его в кольцо для пояса на куртке. Выходя в коридор, он придерживал нож рукой, переживая, что тот соскользнёт.              Он успешно добрался до открытой двери с курткой, фонарём и оружием, но тут кто-то нарушил тишину.              — Рицу, ты куда собрался? — снова его мама. Тут она полностью вышла в коридор и остановилась в нескольких шагах от Рицу. Кажется, за ней стояли полицейские и даже его отец.              — Искать брата, — он снова моргнул фонарём, на этот раз в ту самую чернильную мглу. Свет исчез в ней без следа. Рицу притворился, что его не охватил леденящий ужас, и шагнул через порог.              — Никуда ты не пойдёшь! — её голос тут же прозвучал намного громче, ближе. Она резко одёрнула Рицу назад за воротник так, что он закашлялся. Он уронил фонарь, схватившись руками за горло, и начал слепо пинаться, глядя, как луч света задрожал, скатываясь по ступенькам. — Ты останешься здесь, в моём поле зрения!              — Но как же брат! — Рицу снова дёрнул ногами, не сводя глаз с едва видимого конуса света у крыльца, подсвечивающего влажную траву. — Ему нужна моя помощь!              — Нет, не нужна!              — Никто не может его найти! Я должен найти его! — он пытался вывернуться и вырваться, но мама держала его железной хваткой. Рицу растерял силу, растерял самообладание и ослаб. Паника молниеносно прорвалась сквозь сердце, как нож по желтку яйца.              — Ты останешься здесь.              — Нет!              — Ещё раз возрази мне, и будешь наказан, Рицу.              — Дай мне найти его!              — Всё, ты под домашним арестом!              — Отпусти меня!              — На две недели!              — Мама!              — Три!              — Мама…              — На всю жизнь, Рицу! Ты останешься здесь до конца жизни, где никто не сможет отобрать тебя у меня, ясно?!              Что-то надорвалось как в голосе его мамы, так и у него в груди. Рицу совсем обессилел. Его бравада растаяла без следа, как лёд под лучами солнца. Она оставила лишь что-то влажное, неприятное и удушающее в его лёгких.              — Кто его забрал, мама?.. — прошептал Рицу, уже не пытаясь вырваться.              Хватка мамы тоже ослабла. Она становилась теплее, безопаснее, и постепенно мама обняла Рицу сзади. Он не сопротивлялся. Он отдался ей, а мама упала на колени и прижала его к себе покрепче.              — Я не знаю, Рицу…              — Он не может исчезнуть. Он слишком сильный. Ничто не могло забрать его…              Она лишь прижала его к себе ещё сильнее, медленно покачиваясь и тяжело, влажно дыша в его плечо. Откуда-то сбоку показался папа Рицу, хотя были видны лишь носки его туфель. Он присел на колени и тоже обнял Рицу сзади. Объятие стало тяжелее, ощутимее. Рицу передёрнуло.              — Но ты по-прежнему с нами, Рицу, — прошептала его мама. — Оставайся с нами. Будь в безопасности, Рицу. Пожалуйста, просто останься здесь.              У него не было ответа. Он лишь позволил его матери и дальше покачиваться, держа его в руках, а отцу прижаться к ним покрепче. Рицу стиснул зубы. Он скрывал, как больно ему было с каждым движением. Родители так прижались к нему, что нож в поясе впивался ему в спину.              Рицу не мог попросить их отпустить его, поэтому просто стоял и терпел.       

* * *

      Когда Моб прокрался сквозь входную дверь, внутри не было никакого света. Впереди был тёмный и настолько пыльный коридор, что Моб оставлял за собой следы на полу. Его барьер трещал, поблёскивал нервными вспышками энергии, которая откликалась на беспокойную реакцию Моба на незнакомый дом, его запахи и атмосферу. Уничтожать барьеру было нечего. Он со слабым шипением пронизывал деревянный пол.              Отопления в доме наставника не было.              Сзади что-то блеснуло — Могами зашёл в дом за Мобом и включил лампу. Тени растянулись размытыми пятнами на янтарных стенах.              Пару мгновений они просто молчали. Наконец, Могами заговорил:              — Ты, наверное, голоден.              Моб покачал головой.              — Не особо, мастер, — пробормотал он. Его глаза привыкли к слабому освещению дома, а он вздрогнул от холода. Дом был совсем пустой. Никакого яркого света из гостиной, где сидел и работал за ноутбуком папа. Никакого тепла и гудения плиты из кухни, никакого треска от жарящихся в воке овощей, которые помешивала мама. Никакого Рицу за столом с домашкой.              — Не подвергай свою силу опасности, Моб. У меня есть овощи и рис. Приготовь себе что-нибудь.              Моб покачал головой.              — Мне готовит мама. Я не умею.              — Это несложно. Я тебя научу.              Моб замер, приподняв руки на уровень груди. Внутри ныла какая-то пустота, как будто он куда-то падал, и он нервно сглотнул. Моб лишь снова покачал головой, глядя на другие тёмные комнаты из коридора, хотя их и не было особо видно. Свет туда не дотягивался, исчезая в пыльном воздухе.              — Я передумал, мастер, — тихо, еле слышно сказал Моб, чуть ссутулившись. — Я хочу домой.              — Это не вариант, Моб.              — Здесь холодно. И страшно, — Моб приобнял себя. От волнения у него подрагивал голос. — Я не хочу здесь оставаться. Я хочу домой. Хочу к маме.              — Я разожгу костёр, Моб. И включу свет. Тебе станет намного лучше.              — Я… Я хочу к Рицу.              — В подвале для тебя есть кровать, там очень просторно. Ты привыкнешь.              — Можно мне вернуться домой хотя бы сегодня? Я сказал Рицу—              — Нет, Моб.              — Я сказал ему, что приду! — Моб вытянул руку вперёд, и барьер вытянулся вместе с ней. Он с треском исказился и напугал Моба, и тот опустил руку, глядя себе под ноги. — Я не хочу, чтобы он думал, что я соврал.              Могами присел на корточки напротив него подальше от неясных границ барьера.              — Послушай меня, Моб — это эгоистично. Вернуться домой, потому что тебе здесь не нравится — это эгоизм.              Моба передёрнуло от такого обвинения. Он поднял взгляд вдаль сквозь барьер. В тёмном освещении его переливы было сложнее заметить, он казался лишь блёклым пятном.              — Почему, мастер?..              Выражение лица Могами смягчилось. Он присел по-турецки.              — Дома ты подвергаешь всю семью опасности. Ты — невероятно опасное создание. Ты отличаешься ото всех, Моб. Отличаешься так, что можешь всех поранить, — Могами снова встал на ноги. — Не думай о том, что ты не можешь вернуться домой. Лучше помни, что ты защищаешь свою семью, защищаешь Рицу. Ты ведь этого хочешь? Хочешь защитить свою семью?              Моб молча кивнул.              — Вот и хорошо, — мягко улыбнулся Могами. — Рицу бы тобой гордился, если бы видел, какой ты сейчас храбрый, — он пошёл вдоль стены и включил свет, полностью осветив коридор. Могами двигался практически бесшумно, хотя полы сильно скрипели под ногами Моба.              — Мастер… — Моб примолк, засомневавшись. Могами тоже замер. — Может, вы тогда найдёте их и скажете не волноваться за меня? Мне кажется… Мне кажется, Рицу будет волноваться. Я этого не хочу.              Могами снова мягко улыбнулся Мобу. Он снова пошёл вперёд.              — Переоденься в пижаму, и мы приготовим ужин. Потом, может, посмотрим фильм. Как будто мы на ночёвке, хорошо? Нам обоим будет весело, Моб. Даже хорошо. Я обещаю.              — Но, мастер…              — Остальное обсудим позже, Моб. Сейчас всё нормально.              — Почему им нельзя знать?              — Потому что они окажутся в опасности, пытаясь тебя вернуть.              Ответить Мобу было нечем. Он лишь прижал ладони крепче к груди в попытке приобнять себя.              — Даже если твоей семье грустно, Моб, они живы и здоровы. Больше ты ничего не можешь для них сделать — только держаться подальше, оставаться здесь и дать им жить дальше, — Могами повернулся к Мобу, и свет как-то странно отразился от него. Его лицо было тощим, впалым и блёклым, хотя улыбка была доброй. — А пока давай просто приготовим вкусный ужин.       

* * *

      Офицер Иса Маки уставилась на монитор затуманенным взглядом. Она оставалась в доме Кагеям до тех пор, пока поиски на улицах не свернули. Точного времени она не помнила, но это было точно после полуночи. Когда Иса с её напарником покинули семью, они могли только посоветовать им поспать до утра, когда поиски снова начнутся. Но Иса понимала, что говорить им это было бесполезно.              Отчасти поэтому она не пошла домой. Они с Тецуо Исари вернулись в участок, который поддерживала в более-менее живом состоянии ночная смена. Они слегка подавленно их поприветствовали. Открытые дела сразу анонсировались на весь участок, и все знали, что худшие случаи обязательно вовлекали детей.              Ису отвлекло бульканье кофейника за спиной. Она подумала было налить себе ещё кружку, но перспектива поспать казалась намного приятнее. Хотя бы несколько часов на одной из коек в участке, и к утру она была бы в рабочем состоянии.              Но спать Иса не пошла. Она не сводила глаз с монитора и практически на автомате перерывала полицейские архивы. Могами, Кейджи, Кейджи Могами, Могоми, Могани… Она перепробовала всевозможные варианты написания его имени, правильные и не очень. Результатов практически не было. Те, что были, явно никак не относились к делу.              Она потёрла глаза так сильно, что в них начало мельтешить, глубоко вздохнула, пытаясь отделаться от сковавшей её усталости, потянулась и снова проверила результаты: ничего.              Никого даже похожего в этом районе, в соседних, никого в городах, которые и близко не относились к её юрисдикции. Каждый расширенный поиск занимал всё больше времени. И каждый был бесполезен.              Иса оттянула вкладку архивов пониже. Она засомневалась, чувствуя себя глупо, но всё-таки открыла браузер и вбила имя в обычный гугл-поиск в надежде увидеть что-то нужное.              Имя гугл нашёл, вот только принадлежал оно какому-то персонажу из телебизнеса почти тридцатилетней давности. Иса мельком прочитала описание, едва соображая и уже больше думая о койках, чем о содержании текста. Её внимание резко привлекло лишь одно слово:              «Экстрасенс»              Это… Так младший брат назвал и Могами, и пропавшего ребёнка. Иса пролистала текст обратно, чтобы вчитаться в него. Мужчина был звездой какого-то экстрасенсорного реалити-шоу.              Реалити-шоу — значит, Могами был настоящим человеком.              Она продолжила читать; шоу закончилось почти пятнадцать лет назад.              Иса вернулась к базе данных, придумав кое-что ещё. Она снова сузила параметры поиска и вместо географии подкрутила даты вплоть до тридцати лет назад — и запустила процесс.              На экране появились результаты. Иса тихо, недовольно застонала.              Тецуо, который сидел за своим столом неподалёку, оглянулся на неё. Он перестал печатать и провёл рукой по растрёпанной чёлке.              — Прозвучало не многообещающе.              — Соглашусь, — пробормотала Иса. Она открыла файл, сохранила его в папку дела и отправила документы в печать. Офицер подошла к принтеру, глядя на бумагу, которую тот постепенно выплёвывал.              — Что нашла?              — Хорошие новости и плохие, — ответила Иса.              — Ладно, — Тецуо развернул стул, опёрся коленями о локти и наклонился вперёд. — Хорошие?..              — Я нашла нашего Могами, — Иса взяла распечатанный документ, прошлась по нему взглядом и боком обошла свой стол, чтобы подойти к Тецуо.              — Это хорошо. …а плохие?              Иса уронила полицейский отчёт на его стол, прижав сверху рукой. С основной фотографии на них смотрел мужчина с длинными, растрёпанными, чёрными волосами и впалыми глазами; следующие же фотографии были намного ужаснее.              — Он убил себя двадцать пять лет назад.