Глава 8

      Моб не сдержал обещание.              Он снова сидел у лестницы.              Он обхватил руками два шпиля перил, прислонившись к краю ступеней, и вытянул шею поближе к двери. До тонкого проблеска света из коридора оставалось ещё около десяти шагов — пожалуй, этого было достаточно, чтобы не подвергать никого опасности. А раз так, необязательно было оставаться в кровати.              По крайней мере, Моб пытался себя в этом убедить. Правила Могами были чёткими: не подходить к двери, если из-за неё доносились чужие голоса.              Но когда вернулся тот самый голос, Моб попросту не сдержался.              Он сидел у ступеней и едва дышал. Слушал и неосознанно постукивал пальцами в ритм приглушённых звуков из-за двери, то сжимая перила, то отпуская их. Моб был словно зачарован. Где-то за дверью стоял настоящий человек с лицом, жизнью, именем. Он, наверное, каждый день виделся с другими людьми. Ходил по улице, работал, одевался в… о, интересно, во что он одевался? В разную одежду, наверное. А не в одну и ту же каждый день.              Что-то зашевелилось в поле зрения Моба. С потолка опускалась, периодически замирая, какая-то маленькая точка. Она спускалась по нитке, а вокруг её тела виднелись восемь поджатых ног. Паук. Восторг Моба будто испарился, пока он отрешённо следил за ним.              82%...              Паук мягко уткнулся в барьер Моба: бесшумно, незаметно. Осталась лишь висеть паутинка, будто призраком. Моб повернулся обратно к двери, никак не отреагировав. Пауки были для него привычным делом, не было смысла о них задумываться. Как и о комнате, барьере, процентах до «взрыва» — все они приелись и стали чем-то неизменным.              Но не голос. Он стал чем-то новым. Он был живым, менялся. Излучал тепло. Моб мог погрузиться в этот голос, не прикасаясь к нему; а значит, его обладатель был в безопасности.              Снаружи что-то громыхнуло, и с потолка посыпалась пыль. Моб не дёрнулся. Он встрепенулся, потому что голос стал громче — намного громче. В нём было столько сил и цвета, что сердце Моба затрепетало в груди быстрее прежнего. Его ладони, всё ещё сжимавшие перила, вспотели. Моб шагнул на ступеньку выше.              Ему на радость, голос не утихал. Он всё продолжал что-то бормотать и повторять, практически не замолкая. Тон и высота постоянно менялись, Моб никогда не слышал ничего подобного по телевизору. В телевизоре все говорили спокойно, ровно, отработанно. Мужчина же будто взрывался звуками, от которых по телу Моба бежали колкие мурашки.              Этот голос провернул то, что было неподвластно телевизору — он отвлёк Моба от самого себя. Тревога слегка угомонилась, постоянная бдительность в отношении своего тела и барьера отошли на второй план. Моб сосредоточился лишь на том, чтобы представить лицо этого человека, его одежду, имя, мотивы, жизнь. Мобу он очень понравился, и он старался представить его добрым.              81%...              Короткие волосы или длинные, высокий или низкий, старый или молодой. Он мог быть в дорогом костюме, или спортивном, или в футболке и брюках, или большой пуховой куртке, а может, оно было и не важно, потому что, судя по звукам, двигался он как-то быстро. Моба заинтересовала его энергичность. Он попытался представить, каково это — быть таким громким и подвижным.              80%...              Моб не думал о пауке. О своём наставнике. О себе.              И совсем не думал о барьере.              Лишь о том мужчине, каком-то грохоте, его громком, звонко разносящемся голосе и роли в жизни. Он был кем-то удивительным. Кем-то новым. Кем-то совсем другим.              79%...              Мышь неслышно забралась наверх по перилам. Она жила в дыре под верхней ступенькой, куда можно было пролезть через небольшое отверстие между досками. Она замерла, испугавшись неподвижно сидящего мальчика на её пути.              Мышка медленно подкралась поближе и остановилась совсем рядом с тонкой рукой Моба, которой он по-прежнему держался за деревянные штыки. Ещё шаг, и она понюхала его палец. Её усы защекотали его кожу.              Рука Моба дёрнулась. Мышь резко развернулась и убежала обратно вниз по лестнице.              79% 79% 79% 79%

* * *

      — О.              Рейген будто прилип к полу, не в состоянии отвезти глаз от серебристого клинка, поблёскивающего у горла Тецуо. К счастью, Рейген был не обделён харизмой. Аратака Рейген, лучший златоуст двадцать первого века, мог заговорить кого угодно.              — О… о-о-о-о. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет, не надо.              Обычно.              Рейген невольно сглотнул. Мысли встали колом. Он приподнял одну руку, не доставая вторую из кармана.              — Не-не-не-не. Не на… зачем? Ну вот зачем, зачем, зачем, просто зачем оно тебе, а?! Ты издеваешься! Кончай с этим, да ну нет!              Могами пожал плечами, прижав нож плотнее к шее Тецуо.              — Ты мне надоел. Давай и впрямь заканчивать.              Ноги Рейгена внезапно отлипли от пола.              Он бросился вперёд.              Никакого плана у него не было, он просто всем телом кинулся на одержимого мужчину. Могами шагнул было назад, но в итоге Рейген завалил их обоих. Голова Могами первой ударилась о пол. Рейген поморщился от глухого стука, но вскоре к нему присоединился. Локтём он ударился о пол, но умудрился приземлиться в основном на колено, в основном же досталось именно телу Тецуо. Могами изогнулся, чтобы выдернуть из-под него руку с ножом. Рейген тут же изо всей силы ухватил его за запястье.              — А ну отдай! — надрывался голос Рейгена, пока он пытался дрожащей рукой ухватиться за рукоятку под клинком. Другой рукой Могами ухватил его за кисть. Получилась пародия на «Репку», только по кругу: Могами держал нож и Рейгена, а Рейген — нож и Могами. Рейген усиленно дёргался и извивался, пиная Могами в лицо коленями в попытке выдернуть оружие из его рук. — Отпусти! Отпусти, отпусти, отпусти, я сказал, дай сюда, твою мать, ты же убьёшь его.              — Так и задумано. Слезай, — Рейген надавил ему коленом на подбородок, практически сидя на нём, и Могами повернул голову вбок. Рейген дёргал нож наверх, но Могами тянул его обратно вниз.              Ладони Рейгена взмокли от пота. Он снова дёрнул за нож, и его рука чуть не соскользнула. Он распахнул глаза от нахлынувшего страха.              — Теряешь хватку? — усмехнулся Могами из-под него. Он снова заулыбался и потянул нож на себя.              Два пальца Рейгена сорвались с рукоятки. Три ещё держались, но с огромным трудом. Рейген изо всех сил напрягал запястье, чтобы клинок оставался в горизонтальном положении, подальше от их шей.              — Нет! Нет! Отпусти. Отда… Твою мать. Отдай!.. — Рейген подавился своими же словами, когда Могами, наконец, вырвал нож из его руки. Рейген шикнул и прижал изрядно потрёпанные пальцы к груди, но тут же увидел, как нож направился к горлу Тецуо.              Рейген протянул руку, не задумываясь.              — Я сказал не вздумай!.. — и он ухватил за единственную видимую часть ножа.              Могами не успел провести им по трахее Тецуо. Рейген обхватил клинок пальцами, защитив горло полицейского. Все четыре пальца побелели, с них закапала кровь. Могами замер, рассматривая лицо Рейгена: оно тоже побелело от шока. Его глаза были широко распахнуты, зубы крепко сжаты. Рейген будто почти не дышал. Могами ещё раз потянул нож на себя в качестве эксперимента. Рейген чуть ахнул, побледнев ещё больше, но лезвие не отпустил.              — Ты ведь понимаешь, что я могу привыкнуть к сосуду без парочки пальцев, — подметил Могами. Он снова потянул нож к себе, просто так, наслаждаясь реакцией Рейгена. Тот прикусил губу, чтобы не закричать, хотя всё его тело очевидно напряглось от боли. Он с трудом засунул другую руку в карман и вытянул первый попавшийся оберег. Недолго думая, Рейген резко прижал его к щеке Могами.              Оберег хлопнул, как петарда.              Могами взвыл и отпустил нож, чтобы содрать оберег с лица. Рейген тут же соскочил с Могами, опершись коленом об его лицо. Он схватил нож за рукоятку левой рукой и отошёл куда подальше. Остановила его только стена в спину.              Могами прижал тыльную сторону ладони к лицу, трогая выжженый оберегом символ на его щеке. Он глянул на Рейгена и самую малость неуверенно встал.              — Нож я забираю себе! — объявил Рейген, показывая ему клинок. Он собрался с силами и резко дёрнул левой рукой, выдернув лезвие из окоченевших пальцев правой. Даже получилось не поморщиться от боли.              — Да на здоровье. В этом доме достаточно колюще-режущего оружия.              — Ну вот зачем ты так! — выпалил Рейген. Он замахал ножом в виде какой-то плохо продуманной угрозы. — А как насчёт никого не убивать, а?! Почему бы… почему бы и нет?! Что скажешь?! Вот вообще никого! — он отвёл нож чуть в сторону и глянул на свой сжатый правый кулак. Пульсация от боли отдавалась во всём теле, отчего у него немного кружилась голова и его подташнивало. Когда с костяшек снова закапала кровь, Рейген отвернулся. — Никаких больше ножей! И колюще-режущего! Никаких перерезанных глоток и… рук! Давай как-нибудь без этого!              Могами выпрямился. Его горло было усеяно тонкими царапинами, как от когтей, но они почти не кровили. Рейген чуть душу не испустил от облегчения, убедившись, что Тецуо не погиб в их потасовке, но надолго это облегчение не задержалось. Он быстро оглядывает открытый ящик с ножами, плиту, микроволновку, закрытые ящики — Рейген понятия не имел, сколько ещё в этом доме было опасных вещей. Его нож был, мягко говоря, бесполезным.              Поэтому он положил клинок обратно на стол и снова засунул руку в карман.              — Я пришёл наготове, чтоб ты знал. Обереги от духов — как тот, который я на тебя прилепил? — да, у меня их… в кармане… Дюжина на дюжине. Сам сделал. И некоторые рабочие.              — Некоторые?              Рейген сглотнул.              — То есть почти все? Слушай, мне главное, чтобы хотя бы один сработал, и пуф. Прости-прощай. Как ёжик в тумане! И как тогда… Вот ещё скажи мне, что тебе от этого хоть чуточку не по себе?!              — Нет, — ответил Могами, потерев покрасневшую шею. — Ты не настоящий экстрасенс.              — Но обереги…              — …тоже фальшивки, или просто некачественные, — Могами постучал двумя пальцами по лёгкому ожог на своей щеке. — Даже у опытных экстрасенсов редко получаются хорошие обереги. А ты не опытный и вообще не экстрасенс.              — Да у меня годы опыта! Годные годы! Я делал обереги дольше, чем ты можешь себе представить.              — Как тот, которым ты пытался изгнать меня в прошлый раз? — изогнул бровь Могами, снова нахально улыбаясь. Рейген притормозил.              — Это был старый оберег, ясно?! Совсем другое дело.              — Ага.              Рейген аккуратно разжал правый кулак. Ладонь была холодной, влажной, липкой и горела так, будто на неё плеснули кислотой. Рейген не смотрел на кровь. Вместо этого он залез в свой правый карман, стараясь не морщиться. Когда он достал из карманов обе руки, в них было зажато где-то по дюжине мятых оберегов. Чернила смешивались с его потом и кровью.       — Так, ты уверен, что это фальшивки, да? Так ведь? — Рейген вытянул руки вперёд, потряхивая оберегами перед лицом. — Хорошо. То есть ладно. Понял. Хочешь поспорить? Я люблю спорить. И у меня есть предложение, ясно? Слышишь? Готов? Так вот… — Рейген опустил руки и раскинул их в стороны, показывая, что он беззащитен. Пот градом катился по его лицу и насквозь промачивал костюм, смешивался с кровью в ладони. — Вселись в меня! Есть тут свободная площадь для аренды, я-ясно? Ясно! Сопротивляться не буду. Отбиваться тоже. Я только впечатаю в тебя эти обереги, если подойдёшь слишком близко! Но они ведь фальшивки, да?? Так ведь?! Так что ты в шоколаде. Всё на мази! Я весь в твоём распоряжении!              Несколько секунд Могами молча размышлял над его предложением. Потом он широко улыбнулся, наклонив голову вбок.              — Хочешь, чтобы я убил Тецуо твоими руками?              По спине Рейгена пробежала дрожь от ужаса. Но он не отступился.              — Нет, я… Смотри! Я вверяю себя этим оберегам! Разумеется, я не хочу, чтобы ты захватил моё тело, идио… Просто… Не говори так, будто я прошу тебя об этом, ладно?! Жуть какая!              — Одержимость будет намного жутче, это я тебе гарантирую.              Рейген содрогнулся.              — Да… Ну вот опять! Заканчивай с этим! Ты согласен или нет?! Давай вселяйся в меня. Просто знай, что я опробую этих деток напоследок!              Могами молча кивнул. Он шагнул ближе, и воздух вокруг Тецуо забурлил каким-то бледно-зелёным светом. Ещё шаг. Тецуо будто раздвоился, и какое-то жуткое, призрачное, тёмное создание внутри него показалось малость поодаль, сразу за его телом. Ещё шаг, и между ними и Рейгеном осталось всего два-три метра.              С приливом адреналина Рейген перестал чувствовать боль в руке. Его мелко колотило в ожидании неизбежного, он держал обереги наготове.              Шаг.              Ноги пошире.              Шаг.              Кулаки покрепче.              Шаг.              Могами протянул к нему руку. Он коснулся горла Рейгена.              И тут Рейген ударил всеми своими двадцатью-тридцатью оберегами прямо по телу Тецуо.

* * *

      В доме всё стихло.              С заходом солнца лестница погрузилась во тьму, которая сперва поглотила пятки Моба, затем ноги, а потом его полностью. Тонкая полоска света из-за двери пропала. Моб выпрямился и прислушался, пытаясь распознать хоть что-то за дверью.              Он начал заламывать руки. Крики внезапно прекратились. Потом из-за двери раздавались ещё какие-то шумы, но они были совсем тихими, и Моб не мог толком ничего понять. Обычно он бы спустился обратно в подвал, залез бы в кровать и уснул бы ещё до наступления темноты.              Но это было не обычно. Даже не близко.              Тишина не была редкостью, но она никогда не была такой пустой. Такой… никакой.              Аура его наставника исчезла.              Моб перебирал пальцами, потирал ладони и разминал их костяшками, пытаясь найти хоть какой-то след Могами. Ничего. Совсем ничего. У Моба будто опустело в груди. Его словно толкнули с утёса или оставили одного в какой-то неразрешимой ситуации.              Даже когда Могами уходил из дома, его аура лишь слабела, слегка размывалась на расстоянии. Но найти её светящуюся точку всегда было очень просто. Моб постоянно жил в её сильном, гудящем окружении последние четыре года.              А тут она исчезла после какого-то взрыва, который гулко отдался даже в экстрасенсорном ядре Моба.              — …мастер? — позвал Моб через дверь. Он подождал, нервно ёрзая. Прижал руки к шершавой двери. — Мастер? Вы там?              Он ухватился за ручку и открыл дверь. Она со скрипом распахнулась, зацепившись за несколько торчащих из пола деревянных щепок. Моб вышел из подвала и моргнул. Привыкать глазам было не к чему — вокруг стояла полнейшая темнота.              Моб пошёл в сторону кухни.              — Мастер?              Он споткнулся о ножку перевёрнутого стула. Он едва успел ухватиться за него, чтобы не упасть, и замер. По коридору пронёсся сквозняк. Моб задрожал и оглянулся. Его руки упали со стула, собрав на себя много пыли. В воздухе стоял какой-то слабый металлический запах, от которого щекотало нос. Мобу он не нравился.              Он повернулся и вышел из кухни.              В гостиную он почти никогда не заглядывал, но теперь зашёл, внимательно разглядывая все тёмные углы, диван и нетронутые книжные полки вдоль стены. В какой-то момент он наступил на ковёр и вздрогнул.              — …вы тут, мастер?              Моб сглотнул, прислушиваясь, но ответа не получил. Сквозняк тянуло и через гостиную, и он с каким-то ужасом задумался, а не осталась ли входная дверь открыта.              Проверять он не собирался. Ему нельзя было подходить ко входной двери.              Вместо этого Моб нашёл лестницу. Она тоже была покрыта ковром, слегка влажная от протекающей крыши. Моб начал подниматься, хватаясь за перила. Его ноги немного дрожали, и он быстро, поверхностно дышал. В голове стоял какой-то туман.              Моб по очереди заглянул все комнаты. Все они были пустые. И тёмные. Он нигде не задерживался. С каждой пустой комнатой ему становилось всё неспокойнее, сердце билось всё быстрее, а за глазами что-то болезненно сжималось. Он мог обыскать лишь дом. Если мастера не было ни в одной из комнат, тогда Мобу придётся…              85%...              Моб провёл пальцами по стене, дойдя до конца коридора. Он едва видел контуры последней оставшейся двери. Он снова сглотнул и отошёл на шаг назад.              Это была та самая дверь, которую мастер запретил ему открывать.              Мастер и на лестнице сидеть ему не разрешал, но Моб нарушил это правило. И теперь мастер был в опасности. Он куда-то исчез, и Моб должен был его найти. Помочь ему. Узнать, что могло отнять его ауру.              — Мастер… кто это был? — спросил Моб. В ответ он всё так же ничего не услышал, лишь тихие отголоски эха своих же слов.              Он подошёл чуть ближе.              — Вы… мастер, вы тут? Пожалуйста, ответьте…              Голос Моба чуть дрогнул. Если мастера не было в доме, значит он был снаружи, а Моб не мог… Ему нельзя было…              Ещё один неуверенный шаг, и Моб прикоснулся к двери. Он надавил на неё, но она не открылась. Дёрнул за ручку, но та не поворачивалась. Запретная комната была закрыта. Моб прислонился к двери щекой и прижал к ней ладони, пытаясь себя как-то успокоить.              — Пожалуйста, ответьте, мастер… — пробормотал он лицом в дверь. Моб соскользнул вниз и сел прямо под ней, не шевелясь.              87%...              Моб не мог выйти на улицу. Если наставника куда-то забрали, Моб оказался бы бесполезным, брошенным и незащищённым. Он должен был быть внутри. Обязан был. Наставник…              Моб встал и сжал латунную ручку. С его руки сорвалась лишь одна искра силы. Металл вокруг замочной скважины погнулся. Моб надавил посильнее. Тут слетела задвижка. Моб аккуратно подтолкнул дверь плечом, и она со скрежетом открылась.              — Мастер?..              Моб оглядел комнату; его сердце колотилось быстро-быстро от ужаса, ведь он нарушил такое важное правило. Но ему нужно было проверить. Увидеть.              Почти всю стену напротив занимало окно, через которое внутрь проникал лунный свет; снаружи виднелись жёлтые огни уличных фонарей. Слева стояла большая кровать, которая казалось серебристой под таким освещением. Рядом с ней стоял комод с зеркалом сверху. Моб увидел своё отражение: он был маленький, волосы были в колтунах, одежда не по размеру и с дырками. В углу стоял книжный шкаф, а рядом был стол с одним стулом, шкаф для одежды, и ещё.              — Мастер?!              Из глаз Моба прыснули слёзы. Он прикрыл рот обеими руками, пытаясь сдержать вырывающийся оттуда крик. Он вида обездвиженной, свисшей вбок головы своего наставника, подвешенного в петле с потолка, Мобу сразу поплохело.              По комнате прошёлся сквозняк, и столб в комнате, который поддерживал висящее тело Могами, скрипнул. Волосы Могами чуть зашевелились на ветру, как и его одежда — та самая, в которой он всегда ходил. Шея была явно повёрнута как-то неестественно, и его наполовину прикрытые, покрытые пылью, ничего не видящие глаза таращились куда-то в никуда.              И рядом с ним было кое-что ещё, что Моб замечал лишь однажды — тонкие, острые лезвия. Они торчали из ниоткуда в нескольких сантиметрах от его тела, поблёскивая и чуть поворачиваясь на ветру. Их края были острыми и неровными, и у Моба что-то сжалось в груди, до ужаса больно.              Моб протянул руку. Он не мог даже толком посмотреть на неё, не сводя глаз с барьера. Вскоре ожил и его собственный, заблестев своими лезвиями. Моб резко посмотрел в зеркало, где его тело было окружено такой же аурой из клинков, такой же жуткой, опасной, как у его мёртвого…              Моб отступил назад, спотыкаясь, и его собственный барьер срезал с него прядь волос, когда та неудачно подлетела в воздухе.              97%...              Моб чуть ли не потерял рассудок. Он совершенно не понимал, почему наставник убил себя, но «улики» говорили сами за себя. И Моб понимал, что Могами добился желаемого, потому что потеря его ауры была для него всё равно что остановкой сердца.              Моб прижал руки к груди. Он попытался подавить всепоглощающий ужас, тяжело, рвано дыша и издавая какие-то непонятные звуки, которые он от себя никогда раньше не слышал. Его хватило только на одно — выйти обратно.              Но было слишком поздно. Он всё разглядел и никак не мог забыть. Не мог больше ни о чём думать.              Он побежал.              Моб стремительно пронёсся по коридору, сбежал с лестницы, перепрыгивая через ступеньки и едва касаясь перил. В голове по-прежнему стоял какой-то туман. Мысли встали колом. Осознание того, что он увидел, с каждой секундой тянуло его к земле всё сильнее. Моб снова отчаянно выкрикнул, но в тёмном доме ему никто не ответил.              Почувствовав очередной сквозняк, он повернулся к входной двери и понял, что оказался прав — она осталась открытой.              И пахло снаружи… сладко. Чисто, холодно, а не удушающе жарко, как в доме, где сейчас он только и мог ходить из стороны в сторону и пытаться прийти в себя.              И тело. Тело наставника. Тело наставника, которое висело прямо над ним. С подгнившей кожей, сжатыми пальцами, пустыми глазницами и петлёй, которая будто вплавилась в его кожу. Мертвец в мёртвом доме. Мертвец прямо над Мобом.              Никакого плана у него не было. Моб сорвался с места, побежав напрямую к двери и тёмному миру за её пределами. Его ноги оказались на холодном камне, который сменился травой — она срезалась перед каждым его шагом, оставляя позади влажную кашицу и зеленоватую грязь. Но даже широкое небо и целый мир со всех сторон, которые он не видел вот уже четыре года, не ошеломляли его так же, как воспоминания о мёртвом наставнике.              Поэтому Моб продолжил бежать. Безо всякой цели. По тёмным улицам. Он лишь молился, чтобы никто не оказался у него на пути.              Моб знал, что выходить наружу было нельзя, но больше оставаться в доме он не мог.