Часть 17

Замок Мальбонте. — Ангелок, может уже возьмёшь себя в руки и очнешься наконец? — демон слонялся по темнице и мысли его были лишь о том, как пробудить своего друга, попавшего в то же положение, что и он сам. Несколько дней назад он очнулся от громких разговоров и глухого удара тела, что приземлилось, как мешок с костями, на пол. Никаких звуков от пленного не было. Явно был в отключке, дело времени, и он придет в себя. Должен прийти, ничего еще не потеряно, и есть шанс выбраться из темниц Ада. Случались прецеденты, и Люцифер был уверен, что найти лазейку сложно, но не настолько, чтобы терять надежду. То, что это был ангел, он понял по редким стонам, что набатом отдавали по всему подземелью, где им пришлось находиться до суда Мальбонте. Такие жалкие звуки мог извлекать из своего рта только Дино, либо демону хотелось, чтобы это оказался именно он. Ведь иметь союзника в подземельях давало преимущество, но, пока он не очнется, все будет без толку. Поэтому Люцифер пытался всеми способами поставить на ноги ангелочка, доставая его бесконечной болтовнёй и привлекая его внимание звоном цепей. Через некоторое время демон снова обратил взор на Дино, но, не увидев ничего особенного, прошел в другую часть клетки. Руки потянулись к вискам, что так нещадно отдавали болью в затылок. «Последствия вторжения» Демон взлохматил свои волосы и опустился на пол вдоль стены. Ощущая столь приятную прохладу и осознавая, что он еще живой и может чувствовать такие посредственные эмоции от соприкосновения кожи с холодным камнем. Шумно выдохнул, мысли были поглощены теориями, как они смогут освободиться от оков цепей и покинуть это гиблое место. Сколько осталось у них времени, и будет ли шанс все исправить? От бессилия веки отяжелели, он, будто проваливаясь в такую приятную дрему, увидел моменты, что когда-то были связаны в его прошлом с этим гиблым местом: Он помнил эти стены, всю затхлость и сырость, что струилась густым облаком по коридорам подземелья. Отчаяние и страх оставались визитными карточками этого места, но ничто не сравнится с тьмой, что сгущалась в воздухе и норовила броситься, будто змея в нападении на свою жертву. Не раз отец бросал его совсем ребенком на потеху заключенным. На потеху той тьме, что обитала в коридорах. Их всегда разделяли прутья, заключенные не могли причинить ему физическую боль, но зато они мастерски могли уничтожить словами. Сатана утверждал, что это урок жизни. Будущий правитель обязан научиться принимать критику и быть готовым дать отпор даже таким низким существам, что были заточены в оковах в самом темном из подземелий. Люцифер, несмотря на возраст, стойко принимал на себя нападки этих существ. Но порой, когда из их поганых ртов струилась желчь в сторону его матери, маленький Люцифер не мог абстрагироваться, не мог закрыть свое сознание и не слушать, правильно воспринимать их нападки. Но что есть "правильно"? Лилит была для него всем в жизни и, увы, оступилась, сделала чертову ошибку и была изгнана. Поэтому выслушивать о матери становилось все более невыносимым. В столь раннем возрасте вся информация о матери воспринималась остро и отдавала тупой болью, что не проходила. Она сопровождала маленького демона, где бы он не был. Сатане же было только на руку такое подавленное состояние сына. Он считал, что так он сможет получить идеального слугу, а в последствии достойного приемника. Глубокий вздох сожаления сорвался с губ демона. Распахнув глаза и смотря в сторону Дино, он произнес: — Мы выберемся, Дино. Просто обязаны это сделать ради нее. Будто в подтверждении к этому Люцифер услышал отдаленный стон, сопровождающийся глухим звуком цепей. Кажется, ангелочку становится лучше.                               *** Небесная школа. Пару дней спустя. — Моя Королева, — поприветствовал Саферий, заходя в их с Мальбонте покои. — Да, заходи. Слишком долго заставил себя ждать, может уже покажешь, что добыл для меня, пока я тут восстанавливалась от несуществующей болезни? — демон взмахнул книгой в своих руках и не заметил, как девушка выхватила ее и уже принялась искать интересующую информацию. — Могу быть Вам еще полезен? — Нет, нет. Можешь идти, — Вики не отрывала глаз от источника знаний, но вдруг взгляд ее потупился, и она нехотя перевела его на демона и все же решилась спросить. — Ты же, вероятно, знаешь, в каком они состоянии сейчас? — демон кивнул, понять было несложно. — Как ты думаешь, он сможет сдержать слово и освободить их? Саферию было сложно судить о поступках своего Правителя, но он стойко отстаивал его позиции и поддерживал в любых решениях. Даже опрометчивое желание скрепить союзом ангелов и демонов для него было очень странным и бессмысленными. Но демон был предан бессмертным, коих принимал и провозглашал Правителем сам АД. — Они в темнице, моя Королева. Не сказать, что в хорошем состоянии, но все в сознании. День казни не назначен, и есть вероятность, что до этого не дойдет. Но зная нашего Правителя, я не могу ничего гарантировать. Он безусловно справедлив, но импульсивен. Мысль, что Люцифер и Дино могут не выбраться из Ада живыми, имеет место быть. — Спасибо за твой честный ответ, я правда его ценю. Можешь идти. — Вы же помните, что сегодня приветственный бал в Вашу честь? — Такое не забудешь, все эти энергии учеников вокруг — очень волнительны. Сложно не уловить желание и восторг от предстоящего вечера. Надеюсь, что все пройдет более чем спокойно, и никто никого не убьет, — Саферий улыбнулся и, кивнув, покинул покои. Перейдя к самому важному, Вики будто по наитию наткнулась на главу, содержащую информацию про бессмертных, хранящих энергию друг друга. Ей было интересно разобраться, есть ли возможность пресечь ту связь, что они образовали тогда, когда она попала в плен и ее привели к нему в тронный зал. Информация была неполной, что заставляло ее слегка занервничать. Все будто описано загадками, на решение которых у нее не было времени. Виктория чувствовала, что этим вечером что-то должно произойти. Ведомая этим чувством она остановила свой взор на строчке, что была так неочевидно скрыта за печатью небесной канцелярии. Была бы Вики более рассеянной, пролистнула бы страницу и запуталась еще больше. Но то, что она заметила, было действительно кое-что стоящее, не подающееся обсуждению. Ключ к ее спасению, к которому она уже сомневалась, идти или нет. Она чувствовала это, строчка послания была зашифрована, но в этом не должно было быть трудности. С первого курса Вики помнила, что в стенах школы был граммофон переводчик, кроме перевода у него была еще очень важная функция — он разгадывал тайные послания, зашифрованные от всех, кому попадется данная книга в руки. Раньше, будучи молодыми бессмертными, не обремененными войной и тяготами жизни, ради забавы они стащили его у Фенцио из кабинета. Такие артефакты не выбрасываются, и поэтому то, что он остался в стенах школы — сомнений не было. Необходимо было его найти, но, будучи гостьей в стенах школы, понимала, что не сможет выйти так беспрепятственно никому не попавшись на пути. Другое дело — поручить поиск Геральду или тому, кому он доверяет. Осталось только дождаться его прихода и поговорить, иначе они упустят ключевую информацию прямо из-под носа, не разгадав ее. Держать книгу в покоях было опасно. Ее чувства хоть и потеплели к Мальбонте, но, когда дело доходило до доверия, все сознание будто кричало, что даже себе не стоит доверять. Все стало слишком запутано, гребаный лабиринт и воспоминания в нем… Видеть в Мальбонте не чудовище становилось все легче, оттого и сложнее для их последующей миссии. Хотела бы она сбежать от него? Остановил бы он ее при побеге? Есть ли у него чувства? Сможет ли она бросить его ради друзей? — вопросы были, и их было слишком много. Безусловно, ни одного ответа. «Как опрометчиво было влюбиться в своего мужа!» — вдруг поняла она, ее будто током ударило, не успели слова выстроиться в предложение. Книгу решено было спрятать в кабинете у Геральда. Только ему она могла доверять, как самой себе, до произошедших событий, связывающих бессмертных между собой узами брака.                               *** Ближе к вечеру к ней пожаловал Геральд. Облаченный в черные парадные доспехи, начищенные до блеска и переливающиеся от бликов свечей. Он пару раз постучал перед тем, как зайти, чтобы Виктория прочувствовала энергию и смогла в случае чего спрятать от непрошенных гостей то, что его беспокоило в последнее время. — Ты готова? Правитель приказал, чтобы я сопроводил тебя, пока он отсутствует. — Да, конечно, — подойдя к зеркалу, осмотрела свое платье и кивнув в подтверждение, что все отлично, двинулась к демону, прихватив при этом книгу. — Нашла что-то любопытное? — поинтересовался он, хотя сам не раз перелистывал каждую страничку в поиске ответов. — К счастью, — брови демона взмыли вверх от удивления. — Видимо, ты был слишком отвлечен и невнимателен при прочтении. — Геральд вырвал из ее рук книгу и судорожно стал перелистывать лист за листом. Но там ничего не было. — Дай сюда, покажу, — Вики тыкнула пальцем в печать, где за ней таилось послание. — Не шути надо мной Уокер! Я ничего не вижу, никакой печати нет. — Да что за чертовщина такая? — возмутилась она. — Она показывается только мне? — Есть вероятность, что твоему супругу она также раскроет тайны. Ты же думаешь о том же о чем и я? — Вики кивнула. Демон без дальнейших слов засунул книгу в доспехи и подал руку девушке. — Пора отправляться на бал, — сказал Геральд. — Вероятно, нас уже все заждались. Стоя перед резными вратами в главный зал, она тревожно прокручивала кольцо на пальце. Иногда — это действительно успокаивало, но не тогда, когда у тебя в руках есть тайна, скрыть которую чертовски сложно. Она не могла даже представить, что в один момент сможет освободиться от Мальбонте, разрушая связь, а не убивая его в честной битве. Что ж, она была готова и на это пойти, лишь бы быть свободной. — Мы должны войти вместе, моя Королева, — произнес Геральд, показывая свое почтение. Вокруг вились ученики и пред ними нужно было вести себя подобающе. — Вы уверены? Он не будет против того, что мы не дождались его Величества? — замялась девушка, ведь обрекать мужа на злость этим вечером меньше всего хотелось. — Правитель сказал, что, если он не появится к назначенному времени, я должен сопроводить Вас в бальный зал и начать открывать мероприятие на правах директора школы. Вы же составите мне пару в первом танце? — Как я могу отказать, Геральд, — с усмешкой произнесла она. — Тогда прошу пройти внутрь, — Геральд одним лишь взмахом крыла заставил многовековые врата отвориться, пропуская их в обитель восторженных, смеющихся учеников и приятной музыки, что прекрасно контрастировала с обычной классической музыкой, кои можно было услышать из пластинок 50-х. Виктория любила те времена, точнее любила про них узнавать и была бы приятно удивлена, если ее вкус учли. Но все что она слышала была нагнетающая, рвущая что-то внутри нее — музыка, походящая на эпик версии песен из фильмов катастроф. Что ж, все что творилось после Возрождения Мальбонте, можно было считать катастрофой. Идеально отражающая его суть. Звуки музыки, тихо подступающие в начале, будто охотник, крадущийся за жертвой. На припеве — эпос, взрыв, жертва в ловушке и только слышишь, как в мотиве преобладают звуки обреченности, и после осознаешь, что ты и сам уже сдаешься. «О Шепфа, я ведь тоже практически сдалась. Глупое чувство, подкатывающее к горлу, что хочется вывернуть все наизнанку. Убежать, забыть те чувства, что уже пронизали ее несчастное сердце» Выхода нет. Нужно довести дело до конца, как бы плохо в итоге не было. Они шли под звуки скрипки и пред ними расходились бессмертные, все кланялись. Не могли этого не сделать. «Королева идет!» — кто-то негромко сказал в стороне непризнанному, но Виктория услышала. Ей не прельщало быть в центре внимания. «У Мальбонте получается это лучше», — подумала она и улыбнулась архангелам, которые спустились с Цитадели на празднество, лишь бы угодить текущему правителю. Они лишь подошли в центр залы, как свечи все потухли и зажглись в тот же миг, обозначая музыкантам, что они могут начать свой сонет. Виктория опустила одну руку на плечо директора, другую же в протянутую ладонь. Выражения лица у Геральда было хмурое и чересчур озабоченное последними событиями. Но он, не придавая этому большого внимания, повел Викторию в венском вальсе так виртуозно, что ангел и забыла, как ранее ей доставляло удовольствие танцевать. Время было неподходящее наслаждаться такими мелочами, твердила она себе каждый раз, когда Геральд завершал повторный круг и слегка приподнимал ее за талию. Но она наслаждалась, пытаясь хоть на миг отбросить тревожащие ее мысли. Как же она сияла от той легкости, ощущающей себя ученицей, что была совсем недавно. Все войны вносят свой отпечаток на жизнь бессмертных, но то, что понесла Виктория в той битве — не было чем-то простым для восприятия. И этот глоток свободы, что она ощущала в руках своего учителя и друга — был так важен для нее и придавал сил, что ангельские крылья трепетали от восхищения. Забывшись на миг в потоке непередаваемых чувств, она не заметила, как хватка на талии стала жёстче, а темп резко прервался с сопровождающейся звонкой тишиной и погаснувшими свечами. Геральд выпустил ее из объятий и отошел, девушка почувствовала этот момент по небольшому ветерку, что коснулся ее оголенных участков тела. По залу прошелся шепот, но тут же был прерван мощной энергией, что струилась сверху, будто кто-то неожиданно открыл купол главного зала и оттуда полился тропический дождь из черной, густой энергии. Шаровидные капли алого света падали на присутствующих, и все они чувствовали, как это необычное зрелище проникает в самую суть их существа. Бессмертные смотрели восхищенно вверх, глаза наполнены смешанными чувствами изумления и волнения. Бальный зал был наполнен безграничной мощью, которая будто сливалась с находящимися здесь. Сердца ангелов и демонов бились в унисон с этим таинственным дождем, словно души каждого гостя тепло приветствовали его наряду с небесной энергией. Центр внимания оказался на одной конкретной фигуре. Мальбонте был окружен аурой головокружительной энергии, которая словно волнами распространялась от него во все стороны. Его глаза были пронзительно яркими и полными загадки, а улыбка на губах выражала самооценку и веру в собственные силы. Истинный Правитель, обладающий чарующей красотой и магическим обаянием. Каждое его движение было указанием на бесконечные возможности, которые могут открыться перед каждым из присутствующих. Они проникались вдохновением и надеждой, будто все это представление было посланием судьбы, напоминанием, что каждый бессмертный — часть этого великого мира энергии, страсти и величия. Тропический дождь продолжался, омывая пространство зала и обогащая каждую его частицу силой и жизненной энергией. Бессмертные не могли оторвать глаз от этого волшебного зрелища, их воображение витало в мире фантазий и мечтаний, готовых осуществиться. И в этот момент, когда последние ноты мелодии будоражили воздух и зал наполнился смехом и аплодисментами, каждый человек понял, что эта ночь стала для него настоящим пробуждением. Пробуждением к новым горизонтам, к бесконечному потенциалу и саморазвитию. Это было представление, которое оставило след в их сердцах и душах, и они никогда не забудут это волшебство, которое однажды обрушилось на них из темного небесного дождя. Она была права. Все реже и реже ошибаясь в шагах своего мужа, все больше становясь с ним одним целым. Свечи поочередно начали зажигаться, создавая дорожку к воображаемому трону. И вот он — правитель, сошедший с трона, уверенными шагами пробирался по коридору, обходя бессмертных, и направлялся прямо к ней. Бессмертные поворачивали свои головы в сторону королевы и безумно улыбались. В их глазах она смогла различить темную часть Мальбонте. Похоже, его появление означало тьму, которая струилась по всему его телу, и, вырываясь наружу, превращала каждое его действие в катастрофу. «Несущий смерть. Теперь несет повиновение» Он умел проникать в головы подчиненных, но, чтобы в таком количестве — это было неожиданно оттого и страшно. Насколько велика его сила, что он может влиять на умы Серафимов, а не только простых бессмертных. Виктория сжалась от отвращения, когда Мальбонте приблизился. Дрожь проникла в ее тело, но она решительно отвернулась, не желая, чтобы его тьма овладела ею. Мальбонте подошел так близко, что дыхание стало затруднительным. Но Виктория, несмотря на страх, старалась сохранить свою неприступность и не позволить ему управлять ею. Его пальцы легко прикоснулись к ее подбородку, направляя его взгляд на себя. — Здравствуй, любимая, — он улыбался, а Виктория готова была заплакать от той энергии, что буквально пронзала ее тело, пока он прикасался к ней. Глаза наполнились слезами, но она сильная и не заплачет. Они связаны, теперь уже намного больше, чем было изначально. И от этого понимания становилось только страшнее. Как же глупо, буквально вчера он был таким теплым и нежным, а сейчас Вики готова добровольно шагнуть в сторону Небытия, лишь бы не чувствовать этот привкус смерти на губах. Смотря самой тьме в глаза, хотелось только одного — чтобы отпустила. Не поглотила разум, не обрекала на безумие. Хотелось кричать. Сильно и надрывно, чтобы выпустить эту боль, чтобы не поддаваться отчаянию. Непозволительно. Непростительно. Сжимая свою Королеву под локоть, Повелитель медленно повернулся к залу, спокойно обводя каждого своим жутким взглядом. В глазах каждого присутствующего читалось безумие, которым сам Повелитель питался. Он наслаждался этой властью, которую создал, и все преклонялись перед ним. Взгляды собравшихся скрывали страх и подчинение. Они были его марионетками, беззаветно подчиняющимися его воле. Но сейчас он ощущал, что приближается что-то большее, что-то страшное и неизведанное. Это был последний миг, перед глобальными переменами. Вики, его Королева, стояла рядом с ним, и он знал, что больше ее глаза не увидят дорогие лица, которые она столь долго и стойко защищала. Она была его опорой, его спутницей в этом пути к власти. Но сейчас нет места для слабости или сантиментов. Повелитель ощущал мощь и безграничный контроль над всеми, но в нем теплела некая пустота. Все, ради чего он боролся, казалось, исчезнет в этом моменте. Но он был решителен и безжалостен. Он знал, что для достижения своей цели придется пройти через множество жертв. И теперь, стоя перед залом, Повелитель готов был сделать последний шаг, который изменит все. Он был готов принять решение, которое затмит все его предыдущие достижения. Его глаза были полны безумной решимости, и он неустанно шагал вперед, встречая свою судьбу. Сильный взмах крыльев, и они вылетели прямо через стеклянный купол большого зала. Вырываться бессмысленно. Грохот стекла и крики учеников остаются позади. Так же, как и хватка Мальбонте. Они стоят на крыше, освещенной лишь одной луной, и только она свидетель того, что произойдет. Пару окружает давящая тишина. Внутренний ангел Виктории неистово молится тому, кого нет давно в живых, но она лишь упорно молчит. Связь между ними раскалена до предела, что ощущается почти физически, но она стоит так же ровно, как и Правитель. — А знаешь, что Виктория, самое смешное? — медленно, буквально с насмешкой произносит Маль, подходя ближе к ней. Виктория молчит, не решаясь встретится со своим страхом, сквозящем безразличием в его глазах. Что произошло? Почему он решил вернуть все на первую ступень их отношений, где Вики глупая мушка, что слепо пытается выбраться из паутины хищника? Что в его плане пошло не так, что он будто самоутверждаясь показал, чего он стоит на обозрении такого количества бессмертных? Вероятно, это представление было для одного зрителя, и она понимала для кого именно. Уголки губ слегка приподнялись от догадки, что будто пришла озарением, но эмоцию уже было не остановить и она мысленно молилась, чтобы ее не заметил Мальбонте. — Так значит, все же знаешь? — встав практически вплотную, Мальбонте приподнял ее подбородок следуя желанию взглянуть в ее глаза и найти хоть часть ответов на свои вопросы. — Нет, вероятно, мы смеемся по разным причинам. — Интересно, что же вызвало в тебе смех, если минутой ранее ты тряслась от страха при виде меня. Не уж то я такой смешной, что лишь одним вопросом поверг тебя в истерику. Иначе даже не знаю зачем тебе смеяться в такой момент. — Ты такой выпендрежник, Маль-бонт-ееее! — протянула она и ее лицо озарила тьма, что буквально вырвалась из ее рта и коснулась его. Он не мог больше терпеть напряжения, что ощущалось между ними. Слишком притягательна. Слишком его. Притянув к себе за лицо, он впился в губы жены ни на секунду не сомневаясь, что этот способ идеален для заимствования той живительной энергии, что словно воздух была необходима его легким. Через поцелуй он получал больше, чем мог представить себе в действительности. Это было по-особенному интимно. По-особому опасно. Если она имеет подобную власть над ним, то что будет в будущем? Поцелуй распалялся все сильнее, Мальбонте буквально испивал свою энергию из души Виктории, но та не желала менять хозяина. Это было похоже на борьбу, тьмы и света, что не могли между собой поделить кое-что действительно важное. Любовь ли? Либо же глупую связь, что так прочно мешала его дальнейшим планам. Первая отстранилась Виктория. Она смотрела на него с испугом, будто поняла, какие цели он преследовал в этом поцелуе. Звук пощечины окатил звенящую тишину, ангел словно боясь ответной реакций прижала руку к сердцу и отвернулась от правителя. Он бы не сделал ничего серьезного, в этом она была уверена. Ему по-прежнему необходим был потомок, но пощечина — могла побудить к не рациональным действиям нефилима и Виктория, все равно боялась любой реакции. Но никак не ожидала, когда Мальбонте подошел к ней со спины и прибрав волосы в сторону произнес на ухо: — Наконец, я увидел твои истинные эмоции, — выдох облегчения сорвавшись с ее губ, не имел в себе никакой тьмы, что стало облегчением для Мальбонте. — Ну что, Виктория, ты готова рассказать мне ваш план по истреблению такого монстра, как я? — ухмыляясь, он обошел ее и встал напротив. Без сладкой лжи и препираний, они должны решить все сейчас. — Никто не собирается тебя убивать, Мальбонте! Все же сколько самомнения у тебя! — Мне нравится, какой ты предстала без нашей этой призрачной связи. Остра на язычок и та самая, что попала изначально к нам в плен. Воинственна и прекрасна в своей неприступности. Не то, убожество Шепфы, кои являлась пока была в оковах связи. — Мульбонте занес руку, чтобы подправить локон, что слегка мешал ему разглядеть возможно в последний раз красоту ее лица. Виктория резко одернула руку нефилима от себя, не позволив прикоснуться. Слишком многое она позволяла ему ранее. Хватит. — И что это значит? Ты разрушил нашу связь? Как тебе это удалось? — Ты попросила у моего подчиненного отыскать книгу и считала, что я не узнаю об этом? Слишком наивна, слишком глупа. Надеюсь, ты понимала, что за Геральдом представлена слежка и момент передачи книги был также замечан? — Виктория, потупила взор, действительно какой же нужно быть наивной чтобы не подумать о таких явных вещах. — Я здесь не для того чтобы выслушивать унижения. Скажи лучше, ты расшифровал запись в книге? Каким образом? — нефилим забавлялся, смотря как ее шестеренки начали шевелится в кои то веки. — Правильно, ты здесь потому что я так захотел. И мне решать, что делать с тобой, — ангел искря возмущением встретилась с ним взглядом и почувствовала, как Мальбонте пытается пробиться сквозь ее блокирующее сознание. Познать ответ на его первоначальный вопрос. — Хмм. Любопытно, будет о чем подумать на досуге. — Что? Что-то пошло не так? — взволновано произнесла она, уже ощущая прилив силы, что ранее была для нее доступна постоянно, но после поцелуя она не могла не заметить, что чувствовала опустошение. Сейчас же Мальбонте пытаясь прорваться в ее голову затронул еще что-то, что ринулось на защиту ее сознания. — Вероятно, моего желания избавить тебя от тьмы было недостаточно чтобы разорвать наши узы. Я чувствую в тебе непомерную силу. Светлую, что была изначально, но не в том состоянии, что сейчас. Брак не расторгнуть этим предзнамеванием, что мы нашли в книжке — чему я несомненно рад. — Получается, что ты нас избавил лишь от побочных действий связи? — с каждым ее вопросом Мальбонте все усердней анализировал, что же произошло в момент поцелуя, как на них это повлияло и что делать с этим дальше. — Я их распределил так, как было удобно мне. Разве тебя что-то не устраивает? — Ты сейчас серьезно? Ты ведь утверждаешь, что в тебе сейчас вся тьма Шепфалума, а во мне весь свет, что ранее был в тебе и во мне? — осознание, будто ледяной водой окатило ее с ног до головы и она попятилась назад. Подальше от него и от того, пред кем сейчас стояла. Мальбонте стоял напротив и спокойно наблюдал ее растерянность и страх, что так некстати не желал ощущать. — Можно сказать и так, забавно не правда ли? — нахмурился он, когда снова предприняла попытку сделать шаг назад. Это действие стоило ей легкого испуга, когда она не ощутила твердости под ногой и неуклюже чуть не упала с крыши школы. Мальбонте успел схватить ее за талию и притянул к себе. Дрожь Виктории вызвало в нем необъяснимое желание прижать к себе крепче, успокоить и сказать, что она будет в безопасности. Но он понимал, что рядом с ним ей не будет спокойствия. Время отпустить. Поглощенный тьмою безвозвратно и так притягательно, Мальбонте замечал, что в нем будто теплился еще свет от надежды, что когда-нибудь они смогут быть вместе. Она не должна была заметить его слабость, не сейчас, когда он все для себя решил. Мальбонте, не гнушаясь людским приемам, обхватил одной рукой под ноги, а другую сильнее сжал вокруг талии, чем вынудил ангела слегка сопротивляться от такой неуместной близости. Он перешагнул через перила и понес Викторию подальше от них, чтобы не было более соблазна падать с подобной высоты. Та забота, что была направлена на ангела не билась с тем, как он хотел реагировать на нее этим вечером. Виктория замечала его колебания, его прикосновения, что разительно отличались от того момента, как они только попали на крышу. — Зачем тебе та тьма, что не принесет ни успокоения, ни семью? — произнесла она, чуть смутившись и выбравшись из его объятий. — Боюсь, тебе не понравится мой ответ. В конечном итоге он ничего тебе не даст, а раскрывать свои планы я не привык, кем бы ты мне не приходилась. Ей нечего было ответить, Виктория и сама понимала, что Маль не будет откровенничать с ней. Точнее не с той, что строит план побега за спиной нефилима. Сейчас, полностью состоящая из светлой энергии, Виктория понимала, как важно следовать тем целям, что они с Геральдом преследовали. Они не собирались убивать Мальбонте, даже не представляли, каким образом это провернуть. Но снова пуститься в бег, попытаться противостоять ему — уже было похоже на идеальный, ПРАВИЛЬНЫЙ план. — Геральд доложил уже, что Люцифер и Дино сбежали? — произнес тот, разрывая такую вязкую тишину, что возникла между нами. — Что? Конечно же нет! Я не знала. — ее лицо выражало заинтересованность и нарастающее беспокойство за друзей. Голову сразу заволокли мысли, что если друзья бежали, то их могли догнать и наказать или же они… они бросили ее здесь. — Не волнуйся ты так, они живы, как и было обещано. Но не надолго, как ты сама уже поняла. — улыбка сорвавшаяся с губ Мальбонте была пропитана тьмой. Он не шутил. Если они сейчас прилетят за ней, то начнется бойня, в которой бедный Люцифер и Дино истерзанные в темнице за столь долгое время, не смогут тягаться с силой Правителя. Они летят на верную смерть и он будто этого и ждал всю жизнь. — Ты же ничего им не сделаешь, правда? — И что же мне будет за хорошее поведение, моя Королева? Останешься ли со мной ради благополучия друзей? Или отправишься с ними, тем самым нарекая себя на вечные скитания, не останавливаясь надолго в каких-либо местах, зная, что мои ищейки найдут вас рано или поздно? — Ты сам знаешь мой ответ. Даже будучи связанной с тобой у меня были мысли о побеге, так что должно изменится сейчас? — Как проницательно ты идентифицировала нашу связь. Она ничтожна пред истинными желаниями бессмертных. Жаль лишь они у нас различаются. Виктория нахмурилась, она не считала себя глупой, но то, что произнёс Маль было ни что иное, как признание. Могла ли она надеятся, что его желанием было стать семьей? Либо же это было могущество, что придавало ему ее присутствие и стало решающим в его целях? Вопрос так не успел сорваться с губ ангела, как она почувствовала приближающиеся энергии. Сопротивления было много, что увеличивало шансы на благоприятный исход. Она посмотрела на Мальбонте, что стоял в стороне и наблюдал, как сгущаются облака и вдалеке уже видны силуэты бессмертных, что пришли вызволять Викторию из его оков. Он обернулся и, встретившись с растерянным взглядом девушки, улыбнулся. Так легко и просто, что Виктория не смогла не ответить. Сердце билось громко, отчаянно, в такт с сумбурными эмоциями, которые захлестывали его всей мощью. Это было прощание, и прощание должно было быть столь же мощным, столь же ярким, как вспышка молнии на ночном небе. Не сдержавшись, Маль ринулся к ней, словно безумный, обхватил в ладони ее лицо и впился в губы прощальным поцелуем. Виктория сопротивлялась на мгновение, отступила назад, но не увернулась от его охватывающих страстью объятий. Ее тело теперь отделяла от его всего одна ниточка, один мгновенный выдох. Она была его судьбой, его кровью, его жизнью. И он не мог устоять перед желанием того, что ему грозило разлучиться с ней на некоторое время. — Пожалуйста, — ее голос призывал. — Дай нам уйти, не проливай кровь невинных учеников. Я молю тебя… Он посмотрел ей в глаза, такие безмятежные, полные нежности и любви, и понял, что потерять ее — значило потерять все. Значило потерять ту нить, которая связывала его с этим миром, с этой семьей, в которой каждый получал все, а кто-то ничего. — Какая-то неправильная у нас семья, Виктория, — признался он ей растроганно и искренне. — Кто-то получает все, а кто-то ничего… Прощаться было больно, но принять необходимость этого решения оказалось тяжелее всего. Было сложно оставить ее, но он знал, что это пройдет, что они оба будут снова вместе. Но теперь был момент, когда нужно было отступить, уступить, чтобы спасти то, для чего они сражались так долго. — Ты ведь понимаешь, что, если вы попадетесь у меня на пути, я с особым удовольствием расправлюсь с твоими друзьями у тебя на глазах. — это была правда, чистая и неоспоримая. Он всегда держал свое слово и обещание должно служить ей напоминанием, на какую участь она обрекает своих близких. Уйти и спасти тех, кто остался, тех, кому суждено было продолжить эту борьбу. Она знала, что все будет хорошо, что они разойдутся и Виктория сделает все, чтобы не перейти ему дорогу в будущем, ради себя и близких. Но сейчас было время принять факт, что чувства, что теплились в ней, смогут залечь, остыть и возможно в будущем вовсе раствориться. Мальбонте стоял напротив и смотрел с ухмылкой на лице, понимая, что Виктория все итак для себя решила, после чего подошел поближе и прошептал: — Лети, пташка. Его энергия, словно вспышкой, отбросило тело ангела и она, оказавшись за перилами крыши, устремилась вниз, стремительно пролетая мимо неподвижных облаков и внедряясь в густую ночную тьму.