Часть 16.2

Эфемерность струилась вокруг ее тела и тонкие искристые ленты оплетали крылья и конечности, задерживая, итак, скованные движения ангела. Чувствовала ли Вики что-то в этот момент? Скорее нет, бывало, проскальзывала тонкая грань, за которой началась бы паника, но и та потухла в абстракции происходящего. Все было будто во сне, но ангел пыталась проснуться, требовалось лишь протянуть руку, чтобы Мальбонте смог ее выдернуть из этого состояния. Но Маль не приходил, и чем дольше Виктория находилась в этом положении, тем сильнее чары лабиринта ее затягивали в свои сети. То, что это был лабиринт — не было сомнений, он и раньше проявлял к ней не радушие, чем чуть не довел до панической атаки. В этот раз было иначе, но Вики чувствовала, как потеряла реальность происходящего и поделать с этим ничего не могла. Ее сознание переносилось во времени, кидая ее из одной действительности в другую и не всегда было ясно, что происходит в данный момент. В одно время она видела себя, маленькую девочку, живущую на Земле с родителями, которые собирались печь кексы и уже вдоволь извозились в муке. Это воспоминание осталось рубцом на сердце Виктории и то, что она сейчас видела, было не удивительно, ведь она часто вспоминала эти времена непомерного счастья. В другое же время она видела последнюю битву, где ей необходимо было разделиться с друзьями и бежать, лишь бы приспешники Маля не добрались до нее. Картинки сменялись с быстротой сверхновой, но Виктория все же могла отчетливо идентифицировать ту или иную ситуацию в своей жизни. Тем самым следующее воспоминание было о небесной школе и уроки крылоборства, где Геральд хвалил ее за успехи и принятие новых более сильных крыльев, кои давались за победу в соревнованиях. Но мимо них проскальзывали смутные воспоминания, не относящиеся к ее жизни, что-то довольно далекое и близкое одновременно. Будто воспоминания чей-то жизни были вплетены в ее энергию и транслировались с переменным успехом в голове ангела. Они были нечеткими, отраженные будто в старинном зеркале, усыпанном в сколах и пыли от времени. Но общие очертания были ясны. В воспоминаниях был лабиринт и трагедия, разворачивающаяся на глазах. Виктория не видела, но все же чувствовала каждой клеточкой тела всю обреченность, испытываемую бессмертными. На лицо опустились дорожки слез, когда она поняла, что является невольным наблюдателем изгнания с небес родителей Мальбонте. Он был мал, но все прекрасно понимал. Утопая в объятиях родителей, маленький мальчик плакал от последствий, на которые они сами себя обрекли. Потребность насытиться теплотой маминых рук, утонуть в ее глазах и в последний раз увидеть отца, на которого он так хотел всегда быть похож, вызывало ужасную боль. Острая игла пронзила сердце мальчика, когда на его глазах родители упали вниз на колени, и из их спин неведомой силой вырвали крылья. Сгорая, на глазах несчастных наконец пришло полное осознание, что их жизнь никогда не будет прежней. Мать и отец, из последних сил сжавши мальчика в объятиях, будто в замедленной съемке начали испарятся из мира бессмертных и из жизни маленького Мальбонте. Тьма вновь стала сдавливать виски и, Вики провалилась в столь влекущую темноту. POV Мальбонте — Она должна была уже час назад вернутся из воспоминаний! Почему так долго? — в недоумении суетился нефилим, которого очень тревожило состояние дел. Неподалеку с ним, облокотившись на живую стену, стоял Геральд, который то и дело поправлял свои манжеты на рукавах, выдавая свое обеспокоенность. — Никто веками в него не погружался, очень сложно оценить риски и предпринять что-либо. Остаётся только ждать и надеется, что с ней все будет в порядке. — подал свой голос демон, слегка отойдя от стены ближе к Мальбонте. — Она не стабильна и еще очень сильно напугана лабиринтом, если и должна была отключится, то явно с последствиями. — Виктория сильная. Намного сильнее, чем вы себе представляете, господин. Она сможет справиться с тяжестью вашей жизни. — С чего ты взял, что там будет что-то про мою жизнь? — Все проклятие лабиринта построено на вашей трагедии, мой повелитель. Не думаю, что такую тонкую натуру, как Викторию, она обойдет стороной. В том числе из-за того, что вы на удивление близки. — Мальбонте уловил в этом высказывание подтекст, но не стал требовать объяснений, с этим он разберется немного позже, когда Виктория будет в безопасности. — Поменьше бы ты строил теорий, Геральд, когда-либо они приносили тебе пользу? — сделав чуть более заинтригованное лицо, спросил Маль. — А пока думаешь над своей бессмертной жизнью, можешь организовать нам отдельные покои в крыле, где будет достаточно безопасно для восстановления Виктории. — нефилим готов был выразить словесно всю раздражительность, что испытывал от нервного хождения из стороны в сторону Геральда, но, сдержав себя в руках, посмотрел на того взглядом полного презрения. Как бы он сам себя не отговаривал, он чувствовал обеспокоенность за Викторию, и тот факт, что демон испытывал те же чувства, вводили его в смятение. Мальбонте стал подмечать нотки ревности к другим бессмертным, не такие очевидные, как к Дино, но и преподаватель не был бы демоном, не имея скрытые тайны. Все в нахождении Геральда рядом с ним — напрягало. Демон не тот, кому можно было бы доверять, он не выжил из ума, чтобы про это забывать. Пытаясь избавиться от него, Мальбонте думал, что таким образом сможет приблизить время встречи с Викторией после ее эпичного падения в фонтан. Он не был уверен, что он безопасен для ангела, и совсем не знал, что в конечном итоге фонтан покажет ей. Вся его жизнь была наполнена болью и сожалениями, страхом и принятием тьмы, что лишь только притронулись к столь ценному сосуду, въелась жесткой хваткой, беспрекословно решая за нефилима его дальнейшую судьбу. Но он обязан помочь Виктории, ведь возможно ей сейчас невыносимо тяжело освободится из оков лабиринта, и, чувствуя ответственность за эту ситуацию, он решился на один из самых, по его мнению, действенных способов вернуть ангела, отдать часть своей тьмы. POV Виктория Пробуждение далось не из легких. Боль, пронизывающая виски, и треск в ушах не давал ясно осознать, где она на данный момент находится. Пытаясь разлепить глаза от скопившихся слез, она осторожно начала открывать их, фокусируясь на каких-либо близлежащих предметах. Вокруг было тихо, не было ощущения нахождение бессмертных поблизости. На фоне истощения подумала, что даже будь кто-то в комнате, она бы не определила по энергии. Виктория приподнялась на локтях, пытаясь собрать силы, чтобы проделать такой сложнейший путь, как перенести свое тело в сидячее положение, облокотившись на подушку. Пока она мучалась с самой собой в борьбе за удобство, услышала стук. После этого последовал щелчок от замочной скважины и аккуратно открывающееся дверь. За ней демон в строгом одеянии и с лицом, наполненным непоколебимым мужеством и мудростью в синеве глаз. Виктория улыбнулась. — Я ждала тебя, — только смогла вымолвить она, сил хватило лишь сесть. — Здравствуй, Вики. Не говори ничего, не стоит переусердствовать, ты еще слишком слаба, — она слегка кивнула, явно принимая, что не настроена на разговор прямо сейчас. — Решил навестить тебя, пока кое-кто не пришел, почувствовав твое пробуждение. Кстати, ты не говорила, что вы с Мальбонте буквально связаны! Для меня это было приятным удивлением. Виктория смотрела на демона с непомерным любопытством, в глазах же зарождалось раздражение, которое она еще плохо контролировала, но ей явно было все равно, что подумает Геральд. Так бесцеремонно упоминать о ее связи с мужем, тем более что она не упоминала об этом моменте ранее. Значит ему сказал Мальбонте, либо он сам во всем догадался, вероятность чего была в разы выше, чем тот факт, что правитель намеренно показал свою слабую сторону. Метки, что были на их телах, непросто сливались в энергетическом симбиозе, влияя на своих владельцев. Они показывали единство душ вне зависимости от темной или светлой энергии. Будь они на Земле, то без сомнений нашли друг друга и жили всю жизнь в любви и благополучии. Геральд понимал, что на данный момент они никак не могли доверять Вики. Вся эта связь, заключенная в метках, была рушимая, но лишь смертью одного из бессмертных. После того, как демон, прилетев к воротам школы, заметил из взгляды, все начало вставать на свои места. После случая с лабиринтом и дальнейшим осмотром Виктории в стенах лазарета, ему доложили, что на теле бывшей непризнанной есть нехарактерный для ангела знак, который никогда не встречался целителю. Демон не верил в существование родственных душ. Живя столько веков, впервые повстречались бессмертные с подобным редким даром. Это было действительно подарком Шепфы, что создал в свое время подобный обряд соединения влюбленных. Использовали единицы, но все же иногда возникали прецеденты. Одним таким прецедентом, видимо, стали и они, вряд ли они испытывали ранее друг к другу чувства. Но сейчас, когда Геральд видел все своими глазами, он стал сомневаться в Виктории. Чувства бессмертных были скрыты от посторонних, но хватало лишь дотронуться им друг до друга, как вокруг стоящие бессмертные преклоняли колени. Равные друг другу. Энергии, истончающие власть и вызывающие одобрение у школьников, что стояли с разинутыми ртами, когда Виктория окинула их изучающим взглядом. Восхищение и желание служить королеве, защищая ее от врагов — вот что испытывали будущее поколение. — И чем же тебя удивляет наша связь, Геральд? Мы в браке, вполне логично, что мы связаны некоторыми обстоятельствами. — Здесь не суть в обстоятельствах, Виктория, а в преданности делу и правильной стороне во время войны. Разве ты всего этого хотела, когда бежала с ополчением и пыталась скрыться от чудовища, что шел за вами по пятам? Виктория хмыкнула себе под нос. Заявление, что Маль является чудовищем в нынешних реалиях вызывало у нее улыбку. За последнее время она увидела его с совершенно другой стороны и не до конца была уверена, влияла ли на него связь все это время, либо он действительно изменился. — Не боишься, что мой дорогой супруг, которого ты так непредусмотрительно называешь чудовищем в разговоре, сможет с легкостью просмотреть наши воспоминания. Как думаешь, насколько быстро он начнет причинять нам боль? Через минуту или меньше, я все же склоняюсь к худшему из вариантов — это же сам Повелитель, великий и ужасный Мальбонте! — Вики явно потешалась над демоном, ей в разы стало легче, когда она смогла отвлечься от той безысходности, что возникла в первые минуты пробуждения. — Что есть страх, Виктория? - задумавшись говорил он, - страдание - как состояние души или же боль? - он не ждал ответа. - Страх боли для меня пройденная тема, но почему-то вы, молодежь, цепляетесь за нее сильнее всего. Я прожил намного больше вас и знаю, что никакой страх не сравнится со страхом потери дитя. Шепфа не одарил меня прелестями отцовства, но у меня всегда были ученики, за которых я переживал и оплакивал тех, кто с нами уже никогда не увидится. Понимаю риски, говоря тебе подобное. Но и также уверен, что тебе ничего не будет за такую оплошность. — Я считаю, что ты не прав и совсем недооцениваешь его. Меня все также можно отнести к наиболее интересной зверушке, которая может ему противостоять, и что его очень забавляет. — Боюсь расстраивать, но я был там, Виктория. И я видел, как он вытащил тебя, пока тьма лабиринта окончательно тебя не поглотила. Был ли это жест доброй воли или же что-то иное, но увидел я лишь одно — как бы ты ни пыталась меня сейчас переубедить, но ты стала дорога ему. Ты готова понести такую ответственность перед народом, перед собой? Зная, что ты могла все исправить? Или же тебе в ключевой момент захочется сменить свое мнение, и все будет кончено? Я не могу тебя корить, Вики, наше сердце не выбирает, кого нам любить, но ты подумала, что будет с нами? А Люцифер? Разве все, что ранее было построено, было зря? Не успела она ответить, как в комнату ворвался Мальбонте. Хлопнув за собой дверь, он взирался на бессмертных и желал получить объяснение происходящему. — Я тебе велел отчитаться, как Виктория придет в сознание, а ты, пренебрегая четким указанием, занимаешься непонятно чем! — У нас состоялся разговор, Правитель. Виктория хотела, чтобы я пролил свет на ее спасение, и когда она снова сможет самостоятельно передвигаться, так как чувствует себя очень слабой. С вашего разрешения, я откланяюсь. Она вся в вашем распоряжении. Геральд поклонился и, выходя из покоев, столкнулся с Саферием. Несколько секунд топтания на месте, кто кого пропустит, и наконец осознание, что эта неловкость может никогда не закончится, Геральд рванул вперед, задевая плечо архидемона. Саферий, будто ничего не произошло, молча подошел к Мальбонте и отчитался за своих подчиненных. Маль, кивнув в ответ, наклонился немного ниже и тихо приказал проследить за Геральдом. Демон, приняв приказ, поклонился и удалился из покоев. Все происходило настолько быстро, что у Виктории закружилась голова, и она решила принять лежачее положение. Мальбонте, завидев ее манипуляции с подушкой, подошел и, приподнимая ангела в руках, положил на подушку, которую взбил для удобства. — Спасибо, — произнесла тихо Виктория, и ее глаза столкнулись с его темными радужками. — Как ты себя чувствуешь? — Уже лучше, — нефилим присел сбоку на кровать и взял ее за руку. Чтобы момент неловкости от румянца на щеках не стал ему заметен, Виктория решила разбавить разговор слегка иной темой, не касающейся ее здоровья. — Как давно твои подчиненные пришли к выводу, что со мной не нужно здороваться? Чистое неуважение! Я же ведь не умерла! Он по началу смотрел на нее, будто не совсем понял к чему этот вопрос, а затем разразился звонким смехом, и Виктория ему невольно улыбнулась. Все же тот Маль, которого он позволял ей видеть, был обаятельным, когда смеялся. Но смех прекратился, и как только она почувствовала напряжение, его глаза уже были заполонены тьмой. Он резко опустился к ее лицу, между нами оставались считанные сантиметры, когда он произнес ей в губы: — Все, кто оказывает неуважение Королеве, будет казнен. И обрушился на губы Виктории, которые не смотря на панику в голове от произнесенного, радостно ответили на просьбу и приоткрылись, позволяя утонуть в трепетных ощущениях от поцелуя. Сердце дико билось в груди, понимая, что сейчас не время, Виктория попыталась унять страсть и перенаправить ее в более чувственный поцелуй. Маль, понял ее без слов, ведущий во всем он подался как мальчишка, жалея свою жену. Не время для страсти, в этом она права, Виктория еще слишком слаба. Отрываясь от столь манящих губ, он увидел, с каким взглядом она за ним наблюдает, слегка смутившись, он снова принял решение скрыть свои чувства, которые никому не были нужны. Отстранился, но Виктория, заранее предполагая такой исход, взяла его за руку и потянула на себя, дав понять, что желает, чтобы он присоединился к ней в постели. Нефилим, забравшись на кровать недалеко от нее, закинул руку за голову ангела и притянул к себе, тем самым укутывая ее в свои медвежьи объятия. — Ты ведь шутил, что казнишь Саферия? — слегка приподнимая голову и выискивая его взгляд, произнесла она. — С чего бы мне шутить на этот счет? Ты ведь права, это полное неуважение к твоей персоне, — посмотрел на нее и обратил внимание, как смешно она все-таки морщит свой носик. — Если тебе его так жалко, могу всего лишь обречь его на вечные муки, оставляя его твоей правой рукой, конечно же. Вики, не сдержавшись, ткнула его локтем в бок, и комната разразилась глубоким смехом. Почему-то именно сейчас ей показалось, что она общается с человеком настолько близким ей по духу, что по коже прошлись мурашки. Мальбонте заметил это и слегла дотронулся до ее руки, чем побудил еще больше смутится. — Ты пойдешь со мной на бал? Так легко. Он спросил, а не приказал. И от этого осознания еще теплее стало на душе. — Ну раз предлагаешь, как могу отказать. И почему, куда бы ты не пришел, везде обязательно должны быть танцы? — Может, потому, что я прекрасный танцор, и все хотят в этом убедиться? — И где же ты учился им? Или это навык от Бонта, который умирал со скуки в башне? — Да, это от него, — произнёс Маль и, немного засуетившись, начал вставать с кровати. Тема была ему неприятна, не хотелось, чтобы Виктория разделяла его цельного нефилима на части, как это делали остальные. Ссылаясь на решение важных задач в рамках школы, он пообещал, что еще заглянет к ней вечером и удалился. Виктория понимала, что не права, но упущенных слов не вернешь, как и призрачную благосклонность мужа. Но все же, ловя себя на мысли, чувствовала, что этот момент близости был одним из самых лучших за последнее время. Связь делала из них влюбленных подростков, и Вики понимала, что в будущем этот факт сыграет с ними злую шутку. Осталось лишь уповать на самих себя и быть осторожными с окружающими, которые захотят воспользоваться данной слабостью.