Жизнь "после": интеграция

      Тебе не верили. Нет, не столько тебе (с тобой пока в принципе не разговаривали), сколько сомневались, что ты можешь быть хоть как-то полезен. Как бы Крис ни убеждал непосредственное начальство в обратном. Он так усердно доказывал собравшимся в палатке людям, что у тебя, не исключено, есть ценные сведения и ты имеешь все шансы им помочь, что постепенно общее настроение изменилось с откровенно агрессивного к заинтересованному.        Но ты и сам не уверен, что будешь полезен этим людям.       Те обрывки разговоров, что ты слышал, могли давать ошибочную картину происходящего. На прежней базе с киборгами не делились планами, и если бы кто-то решил так поступить, то его немедленно отправили бы к мозгоправу. Всех киборгов, что присутствовали на базе, воспринимали как оборудование. Никто не станет стесняться холодильника или микроволновки, не будет скрывать от них планов или пытаться видоизменить исходные данные. Вот и к тебе практиковалось такое же отношение. Ты, как и немногие твои сиблинги, оставался в глазах людей роботом с расширенным функционалом.       К тому же твоё ранение принесло определённые сложности. Пуля, пробив лобную кость, повредила процессор, и теперь он функционировал криво, то предоставляя полную свободу передвижений, чувств и мыслей, то беря под частичный контроль двигательные функции. Но при этом у тебя всегда оставалось право самостоятельно принимать решения и… чувствовать. И это тоже странно. Ничего подобного раньше не возникало. Узнай об этом техник на старой базе, он бы даже разбираться не стал. Тебя бы немедленно списали и отправили в мусоросжигатель.       Удивительно, но ты многое помнил. Несмотря на то что в электронной памяти этой информации не было. Каждый раз, когда тебя перебрасывали с точки на точку, данные, что ты хранил в себе, просматривало командование, что-то сохраняя, что-то шифруя и отдавая дальше наверх по военным каналам, и сразу же твою память очищали. Когда ты задерживался достаточно долго на одном месте, то форматирование осуществлялось раз в месяц. По факту, ты просто не мог обладать никакими сведениями. Носитель пуст, там нет ничего, кроме последних нескольких миссий. Но ты помнил. Как человек, а не суперкомпьютер.       На тебя бросали косые неприветливые взгляды. «Мусор с помойки» — так назвали тебя в лицо все собравшиеся. Но Крис светился такой искренней радостью и гордостью от хорошо проделанной работы, что не прошло и получаса, как его доводы наконец-то посчитали достойными внимания. Всё это время ты молча стоял в стороне по стойке смирно, выполняя роль то ли телохранителя, то ли обычного манекена.       — Петра, дай ему возможность проявить себя, — в который раз обратился Крис к женщине лет сорока — сорока пяти. Светлые неровно остриженные короткие волосы свисали на лицо, делая её вид более злым и вместе с тем уставшим. Похоже, она имела здесь определённую власть или как минимум к её словам прислушивались.       — Крис, ты уже дал ему шанс на вторую жизнь. Кто же знал, что киборгов можно заставить работать и после смерти?!       — Технически его мозг не умер. Скорее, он находился в коме. Мне пришлось выводить его из неё. Я перезапустил процессор, скорректировав некоторые процессы, подкрутил пару функций и…       — Не надо подробностей: у меня и так голова болит. Что ты хочешь? — устало и будто смирившись спросила она, потирая двумя пальцами лоб.       — Дай ему задание.       Петра тщательно осмотрела тебя сканирующим взглядом, словно сама обладала способностями киборгов, и скривилась. Тебе она тоже не понравилась, но ты взял под полный контроль лицевые мышцы, надеясь, что тебя больше не выйдет «прочитать».       — Крис, ты его видел? Сам же говорил, что он едва на ногах стоит. О каких проверках вообще идёт речь? Он же по пути развалится.       В чём-то она, разумеется, права. Ты функционировал на пятнадцать процентов от нормы: огромная часть возможностей твоего тела сейчас недоступна. Тебе необходимо время на восстановление, но разваливаться ты точно не собирался.       — Он крепче, чем ты думаешь. И в состоянии выполнить то же, что и рядовой солдат.       — Крис! Это так некстати. Я не хочу играть с твоим чудовищем Франкенштейна. Нужно решать массу разных вопросов, а не раздавать поручения полуживым киборгам. К тому же я ему не верю. Хоть ты и поковырялся в его подпаленных мозгах, но я сомневаюсь, что он так легко смог поменять сторону.       — Петра, он её не выбирал, чтобы менять. Вот увидишь, он сам разберётся в ситуации и будет важным компонентом в нашей борьбе против Альянса.       — Он не может выбирать, он же робот.       — Сиксти — человек! — горячо возразил Крис. — С наноимплантами и микропроцессором в мозге, но человек. Я верю, что он способен самостоятельно мыслить. Вот увидишь, дай ему шанс!       — Крис, — женщина упрямо поджала губы.       — Петра, — так же упрямо уставился на неё Крис.       Они немного помолчали, побуравили друг друга взглядами.       — Ладно. Одно короткое задание: посмотрим, на что «это» вообще годится, — женщина повернулась к тебе и кивнула на карту на столе. — Расскажи, где расположены вражеские укрепления.       Ты подошёл ближе. Ты раньше не сталкивался с бумажными картами: вся информация была виртуальной или транслировалась проекторами. Но физический носитель — даже устаревший — оказался весьма любопытным.        Ты взял маркер и короткими, скупыми движениями отметил самые крупные и укреплённые точки, а потом начал расставлять более мелкие и мобильные там, где они находились последний раз.       — Не думал, что их столько, — с ужасом выдохнул молодой парень, который стоял рядом с Петрой бо́льшую часть стихийного собрания. Налицо присутствовало сходство с ней: то ли сын, то ли младший брат.       А ещё ты узнал его голос. Похоже, это Салли, с которым Крис общался в самом начале.       — Хорошо-о-о, — протянула Петра, явно так не считая. Её внешний вид свидетельствовал о том, что она не настроена на дальнейший успех при взаимодействии с тобой.        — Цель твоего командира?       — Очистка территории от местных жителей и повстанцев. Продвижение вглубь континента, — отрапортовал ты.       — Что они хотят там найти? — поинтересовался мужчина, почти на двадцать дюймов выше Петры, настоящий гигант. Он также недоверчиво посмотрел на тебя.       — Захват ценных природных ресурсов и живой рабочей силы, — это ты знал. Не раз слышал, как этот приказ обсуждали солдаты.       — О, Великая Мать! Что за средневековье?! Двадцать второй век, а цели всё те же: деньги, золото, нефть, — Петра тяжело вздохнула и взъерошила короткие пряди волос. — Что собираются делать с теми, кто окажет сопротивление?       — Уничтожить.       — С теми, кто сдастся в плен?       — Уничтожить.       — Тогда о какой рабочей силе идёт речь? — вспылила Петра, с такой злостью глядя на тебя, словно ты над ней издевался.       Но ты и не планировал заниматься подобным.       — Дети и подростки до четырнадцати лет. Альянсу не нужны взрослые особи. Они хотят сами воспитать себе рабов.       Воцарилась тишина, будто на всю мощность включили шумоподавление. Она длилась восемь секунд, а потом люди заговорили как-то все разом: сначала тихо и настороженно, а затем всё громче и громче, пока окончательно не перешли на крик.        Ты стоял, наблюдая за спором: озвученное тобой вызвало бурю противоречий у собравшихся.       Ты знал, что твои слова расходились с речами пропагандистов Союзных Сил Межгалактического Альянса, которые обещали плавную интеграцию коренного народа в межпланетную систему. Им неважно, что планета Терра 126, как она числилась во всех реестрах, или Эдем, как её называло коренное население, расположена в нескольких десятках световых лет от центра цивилизаций. У планеты огромное количество плюсов: колоссальные залежи титаниума — тугоплавкого материала, который использовали для строительства двигателей космических кораблей. Помимо золота, алмазов и нефти.       Но все озвученные данные полностью соответствовали тому, что делали представители межгалактической коалиции на чужой территории. Из-за расстояния, которое разделяло центр цивилизации и Терру 126, власть имущих слабо интересовало, что происходит на дальних рубежах космоса. Главное, чтобы это приносило деньги. И, видимо, «крестовый поход» Альянса окупался. Или сделает это в недалёком будущем.       Никто из присутствующих в полевой палатке не обязан принимать на веру озвученные данные. Да и по тому, какие взгляды бросали в твою сторону, ты должен быть благодарен, что тебя не расстреляли на месте. Ещё раз.       — Необходимо проверить всё, что сказал твой киборг. А именно: расположение укреплений, хотя бы ближайших. Он, — короткий тычок в твоём направлении, — пойдет с группой Рэя.       — Петра, ну куда ему сопровождать отряд? — тут же сменил тактику Крис. Казалось, он действительно беспокоился о тебе. Или ему жалко своего труда? — Он же едва функционирует. Сиксти нужно восстановиться…       — Десять минут назад ты доказывал мне, что он в состоянии выполнять обязанности рядового солдата, — резко перебила его Петра, с неприязнью глядя на тебя. — Многого от него и не требуется. Сопровождать группу. Отвести к отмеченным местам — для подтверждения сказанных слов. И вернуть в целости и сохранности. Недельный боезапас на себе ему тащить не нужно. Как и в одиночку штурмовать обнаруженное укрепление. Так что не беспокойся о своём подопечном.       — Тогда давай я с ним пойду. Подстрахую, если что.       — Раз у тебя так много свободного времени, я найду чем тебя занять, — и в самом деле нашла, озвучив фронт работ. Ты заметил, как вытянулось лицо Криса: похоже, выполнять этот список он будет неимоверно долго.       — Петра, я тоже хочу пойти, — судя по тому, как загорелись глаза мальчишки-подростка, очень уж он хотел увидеть функционал боевого киборга. Вот только демонстрировать ты его не планировал. Задача предельно проста и очевидна. Ты выполнял куда более сложные. Основное требование — не вступать в открытую конфронтацию. Отлично. Впрочем, с твоим текущим потенциалом не до показательных демонстраций.       Огромный мужчина неодобрительно покачал головой на высказывание Салли. Приди кому-нибудь идея спросить, что ты думаешь о предложении парнишки, то ты бы ответил: «Детям на войне не место». Даже если дети считают себя взрослыми. В целом эту мысль выразила и Петра:       — Салли, это плохая идея. Я против твоих вылазок в принципе, мне гораздо спокойнее, когда ты остаёшься в лагере. Тем более у меня нет доверия к этому монстру Франкенштейна…       — Его зовут Сиксти, — недовольно буркнул Крис, как будто его это обижало, и нахмурился.       — И не хочу рисковать своим единственным выжившим сыном, — упрямо продолжила Петра, не обращая на уточнение Криса никакого внимания.       — То есть другим бойцам можно, а мне нет? Ты же слышала, что он сказал! Меня всё равно уничтожат эсэсовцы, я не подхожу по возрасту: мне шестнадцать!       — Салли, ты останешься здесь. Точка.       Ты видел, как блеснули глаза мальчишки: похоже, он в корне не согласен с таким решением. Твои алгоритмы оказались правы, предположив, что Петра и Салли родственники. И оба не особо положительно настроены к тебе. Нормальная, вполне привычная реакция.       В итоге решение Петры, что Салли не идет с отрядом, тебя порадовало. Ты никогда не взаимодействовал ни с детьми, ни с подростками. На базе Альянса им было неоткуда взяться. И, честно говоря, ты не хотел иметь такого опыта. Со взрослыми особями нелегко, а с их маленькими версиями наверняка ещё сложнее.       На этом совещание закончилось. Ты вышел из палатки и, как прописано в базовых настройках, замер по стойке смирно, ожидая Криса или дальнейших распоряжений. Ты мониторил окружающее пространство, уделяя внимание всему, что могло быть связано с тобой. Поэтому и разобрал, как Петра отдала приказ:       — Следи за киборгом. Начнёт выкидывать какую-то дурь — пристрели его. В идеале — оторви ему голову, чтобы Крис снова не страдал фигнёй. Труп забросайте чем-нибудь, но лучше сожгите. Тогда наш биомеханик его точно не найдёт. Ну а если он действительно окажется полезен и раскроет вражеские позиции, я сильно удивлюсь.       «Ты удивишься, Петра», — с мрачным удовольствием решил ты.       Группа для вылазки собралась в течение нескольких минут. Старший — Рей Бенджамин, но обращались к нему почему-то Четвертак. Ещё Стефан и Молли, которые негромко что-то обсуждали, бросая на тебя изучающие взгляды. Ты — четвёртый. Через полчаса, когда достаточно стемнело, вы выдвинулись к первой отмеченной тобой позиции теперь уже бывших владельцев.       Когда вы покинули лагерь и прошли полторы мили по пересечённой местности в направлении ближайшего укрепления, Салли всё же присоединился к группе. Ты улавливал сенсорами, что за вами кто-то двигался, но предпочёл, чтобы это заметили другие члены команды, так как паренёк действовал не особо умело. Старший группы махнул на это рукой и позволил мальчишке идти с вами. Такое решение необоснованно и странно. Стоит вернуть ребёнка на безопасную территорию, а не тащить с собой по ночному лесу. Это неправильно. И опасно.       Ты шёл спокойно. Ориентировался в лесу и любой новой местности ты всегда хорошо, да и с выбором направления никаких проблем не возникло. Единственное: внутренний экран рябил красным, и постоянно мигали уведомления об острой нехватке энергии и необходимости отдыха и восстановления. Сколько еще продержится модифицированный организм, ты не знал, но в том, что в вас, киборгов, заложено много резервов, уверен. К тому же сейчас ты не гарантировал, что активируется боевой режим. По факту ты мало чем отличался от истощённого и уставшего человека.       Постепенно Салли приближался всё ближе к тебе. И, выждав ему одному понятный момент, он ткнул в твою руку небольшой плоский прямоугольный предмет со словами:       — Это шоколадка. Крис сказал, что тебе необходимо очень много калорий. Ничего другого у меня нет. Но пока сойдет и это.       Ты блеснул в его сторону глазами. Инфракрасное зрение активировалось автоматически. С непривычки многие на базе даже шарахались от тебя и моделей с подобным функционалом. После того как от неожиданности переставали в вас чем-нибудь кидаться, словно в крыс.       Салли тоже отшатнулся, но практически сразу же с интересом подался ближе.       — Кру-у-у-уто. Ты прям всё-всё видишь? А какая при этом картинка? А как далеко? Что во-о-он там, знаешь? А за тем склоном? А потрогать можно? Ты же расскажешь, когда что-то привлечёт твоё внимание, правда же?       Вопросы посыпались в огромном количестве. Ты не понимал, нужно ли на них отвечать. И если всё же стоило, то делать это по порядку? Или игнорировать, как поступали все остальные в группе?       Ты выбрал молчание, но парнишка не обиделся. Всё это воспринималось странно. Ты прекрасно помнил, как он предлагал тебя уничтожить. А сейчас проявил неожиданное любопытство… Салли опять ткнул в твою ладонь прямоугольным предметом.       — Это подарок. Возьми. Зря я её нёс?       Ты пристально посмотрел на него, но мальчишка не врал, он искренне предлагал тебе провиант. И не пытался тебе навредить. К тому же желудок киборга переваривал практически всё, что туда попадало. Это тебя точно не убьёт. А пополнить энергетический ресурс жизненно необходимо.       Ты размышлял мгновение, затем протянул руку и взял «шоколадку». Без сомнений засунул её в рот и сразу откусил приличный кусок.       По языку стремительно расползался непривычный вкус. Сладко. Аппетитно. И очень калорийно.       Если бы ты съел семь килограммов этого продукта, энергия бы восполнилась довольно быстро.       Салли завистливо провёл взглядом последний кусочек, сглотнул, но промолчал. Ты тщательно вылизал пальцы, на которых остались тёмные следы подтаявшего подарка, — не должно пропасть ни капли столь ценного ресурса. Кормосмесь с прежней базы — жуткая гадость по сравнению с этой «шоколадкой».       Салли держался всё время рядом, не отставая ни на шаг, и просительно заглядывал тебе в лицо, ловя твой взгляд. И ты честно рассказывал парнишке о потенциале киборгов в целом и твоей модели в частности, в итоге устроив мини-презентацию себя. Салли едва поспевал за твоим широким шагом, но не просил притормозить. Он с горящими глазами, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово, слушал всё, что ты говорил. Что удивительно, ровно тем же занимались и другие члены команды. С одной лишь разницей: они своё любопытство скрывали. Пытались, по крайней мере.       При подходе к первой укреплённой позиции разговоры стихли, и группа собралась. Ты понял, почему операция Альянса не закончилась за пару месяцев, как планировало командование. Коренные жители умели ловко сливаться с родной природой, и лес не выдавал их. Ты всеми сенсорами ощутил, что и Салли стал передвигаться практически бесшумно, так же, как это делал ты.       Вы обошли укрепление по периметру и двинулись дальше. Четвертак сделал несколько пометок в листах, что носил во внутреннем кармане куртки, и вы сменили маршрут. За четыре часа вы смогли посетить ещё два «возможных» пункта и повернули в сторону базы. Ты вовремя предупреждал о возможных камерах и потенциальных ловушках. Ты неоднократно был свидетелем их установки и сам принимал непосредственное участие.       Салли прямо-таки светился изнутри. Между переходами мальчишка закидывал тебя вопросами и потихоньку скормил всё то, что успел прихватить с собой. Ты бы и так всё ему рассказал, но делиться информацией, когда за этим следовало угощение чем-то вкусным и питательным, оказалось… приятно. И тебе ещё не встречался человек, кто столь отчаянно интересовался бы твоим функционалом с такой неподдельной увлечённостью. Причём любопытство исходило не только от Салли.       Когда команда собственными глазами увидела подтверждение твоим словам, вы вернулись в лагерь — целыми и невредимыми. Эта миссия закончилась полным успехом: на карте Четвертака отмечены три точки с укреплениями.       Тебя привели к палатке Криса, видимо, посчитав, что теперь это твоё место прикрепления.       Вероятно, именно так и было.       Крис уже заснул, но рядом с его спальным мешком лежал ещё один, и он явно предназначался тебе.       Стало приятно, что тебе обеспечили пристанище, где ты бы смог отдохнуть.

***

      После ночной условной прогулки твоим словам поверили. И позволили остаться у повстанцев. Дали время на полноценную регенерацию, обязав лишь выполнять то же, что делал любой боец в лагере.        Вместо ста двадцати восьми часов в питательном растворе тебе потребовалось почти две недели.       Капсул с нужным раствором у повстанцев, естественно, не нашлось. Их не закупали и на базе Союзных Сил: там полагались на вашу способность к регенерации и укреплённый скелет. Здесь ты питался наравне со всеми, и никто не скармливал тебе объедки.       В течение всего периода восстановления ты пытался научиться пользоваться новыми функциями, жить без ограничивающего влияния программ. Временами это получалось естественно и легко, но иногда казалось, что невозможно жить без подсказок. Делать выбор — даже минимальный — сложно.        С самого начала твоего нахождения в лагере на тебя смотрели с подозрением и лёгким беспокойством, в любой момент готовые выпустить если не плазменный сгусток в грудь, то пару дополнительных пуль в голову. Именно из-за этого тебе сложно передвигаться по той части леса, которые ополченцы приспособили для своего пребывания. Так ты выяснил, что гораздо комфортнее сидеть рядом с Крисом и помогать ему с мелким ремонтом. За пределами тонкого полога палатки на тебя бросали слишком неприязненные взгляды, и в любой момент ты старался вернуться к Крису.        Тебя не гнали, но любые процессы, чем бы кто ни занимался, при твоём приближении останавливались. Ты не хотел мешать, поэтому твои контакты сводились к общению с Крисом. Петра загрузила его «крайне нужными заданиями» так, что биомеханик с живым интересом к медицине не отвлекался ни на что ещё несколько дней после твоей ночной вылазки.       Пока работал, Крис любил поговорить. Так ты узнал, что, когда у биомеханика появлялся доступ к мировой сети, он жадно поглощал новую информацию. Крис, не стесняясь, поведал тебе, что всю жизнь мечтал получить в личное и безраздельное пользование андроида, но лучше киборга, хотя бы старую модель. Если бы правильно сложились обстоятельства, и у того прорезалось сознание — это принесло бы ему общемировую славу и воздвигло на вершину блаженства. Поэтому он и пошёл в техники, начитавшись научной фантастики, когда неожиданно понял, что будущее, о котором писали любимые авторы, уже наступило.       Ты решил не слишком радовать своего спасителя, не подтвердив теории о собственном сознании. А то, судя по тому, как загорались глаза Криса, неясно, что могло прийти в его гениальную голову: от желания поклоняться до немедленного взятия и тщательного исследования чужого мозга. Хотя Крис признавал: то, что он сотворил с тобой, — удача в самом чистом виде.       Как бы Крис ни был загружен, он открыто и честно давал развёрнутые ответы на каждую тему, которую ты рискнул поднять. Ты знал это наверняка: внутренний детектор лжи не обманешь. Одним из заданных вопросов, который вошёл в первую пятерку, стал о войсках Союзных Сил. Салли назвал их эсэсовцами. Раньше ты с таким определением не встречался.       — Видишь ли, Сиксти… Салли — крайне любопытный подросток. Ничего особенного, каждый в этом возрасте имеет свои хобби. Кто-то увлекается современными технологиями, кто-то — земледелием, а Салли — историей. В том числе и хроникой давно прошедших событий нашей прародины Земли. Там в двадцатом веке произошла кровопролитная война, и самые агрессивные и опасные подразделения именовали себя СС. Я сам не запомнил, как оно правильно расшифровывалось, что-то там про «отряд охраны». Именно за ними — элитой войск захватчиков — тогда заметили огромное количество зверств. И вот эта аббревиатура очень подходит к тому, что творится здесь и сейчас. Ты же знаешь, как полностью называется твоё бывшее начальство?       — Союзные Силы Межгалактического Альянса.       — Да. Всё так. И да, коротко они именуют себя Альянс, но у нас они закрепились как Союзные Силы — СС. Не уверен, знаешь ли ты, но Земля стала прародиной ещё одной противоборствующей стороны. Российская империя после кровавых сражений пришла в упадок. Ей потребовался большой промежуток времени, чтобы привести себя в порядок. А вот потом она расцвела и разрослась территориально, включив в себя многие независимые страны. Плюс союзники, главным из которых оказался Китай. Сейчас люди, живущие на тех территориях, зовут себя Имперцами и активно противостоят политике Альянса в господстве над другими планетами. Насколько я знаю, верховное руководство Эдема пробовало связаться с Имперцами и вступить в их содружество, но почему ничего не получилось, я до сих пор не имею ни малейшего понятия. Да и боюсь, что глава нашей прекрасной планеты не торопится рассказывать простым гражданам, что за планы воплощаются на самом верху. Видишь ли, хоть мы и куём нашу общую свободу, но будет всё равно так, как решат за нас сильные мира сего.       Крис постоянно просил тебя выполнить поручения из серии пойди-принеси, и ты оказался вынужден контактировать практически со всеми проживающими в лагере.       — Ты должен налаживать коммуникации, учиться взаимодействовать с людьми, — твердил Крис, пересобирая роторный мотор на коленке, в самом прямом смысле слова.       — Я не должен этого делать. Я машина.       — Ну-ну, — ухмылялся Крис. И давал тебе новое задание. А ты… ты его исполнял.       Ты буквально заставлял себя общаться с незнакомыми людьми, воспринимающими тебя весьма настороженно. И что самое удивительное, если ты притворялся исправной машиной, уровень агрессии и недоверия к тебе увеличивался. Но как только ты становился собой, кибернетическим организмом с неправильно работающей программой, что делало тебя… ближе к человеку, сами люди относились к тебе значительно теплее. Нельзя исключить то, что они чувствовали твою дефектность… Или же ощущали фальшь так же, как Крис? Тогда рядом с ними нет нужды притворяться «нормальным»?       На третий день твоей реабилитации решили, что хватит просто проедать сухпаек, и тебя привлекли к лагерным делам. Нужно было копать рвы на случай атаки вражеской бронетехники, когда Союзные Силы продолжат наступление вглубь территории. На твоё предположение, что скорее будет воздушная тревога, чем пойдут в открытое лобовое столкновение, тебе велели не умничать и выполнять то, что приказало местное командование.       Аккуратно ты задавал наводящие вопросы и накапливал сведения о Петре и ещё нескольких командирах. Всего полгода назад женщина являлась директором собственного малого предприятия и поддерживала мирный путь решения вопросов. Но всё резко изменилось, когда Альянс, внаглую нарушив договорённости, расстрелял несколько жилых домов. Погибших оказалось слишком много, особенно стариков и женщин. И тогда Петра пришла в ополчение. Краткая история, которую ты воссоздал чуть ли не по крупицам. Местные предпочитали чаще слушать, чем говорить, и это вызывало что-то вроде восхищения.       Суровые мужики подчинялись Петре беспрекословно, и тебе пришлось тоже.       Но в командную строку ты её так и не вписал.       На самом деле, не только её — вообще никого.       Командная строка продолжала пустовать, и тебе это совершенно иррационально нравилось.       Так под присмотром старшего группы ты рыл окопы, ставил примитивные охранные сигнализации, собирал местные ягоды, орехи и коренья. Всегда приставляли старшего. Тебе никогда не выделяли задание отдельно от группы, ты постоянно находился с кем-то. И постепенно люди к тебе привыкли. Раньше они реагировали главным образом озлобленно, но быстро поняли, что ты в целом такой же, но можешь делать больше, чем они, а значит, есть прекрасный шанс сбросить на тебя часть своих задач. Кто-то даже несмело начал тебе улыбаться. Это оказалось неожиданно приятно, что именно ты стал источником чужих положительных эмоций.       Постепенно к концу пятого дня твоего пребывания в лагере уровень недоверия к тебе снизился. Тебя прекратили считать вражеским шпионом, который целенаправленно выведывал данные. Простые ребята — обычные работяги в совсем недавнем прошлом, — взяв в руки оружие, не могли обладать какими-то сверхценными данными. Более того, они эту информацию аккуратно — а иногда и не очень — вытягивали из тебя. Ты не видел смысла скрывать и честно рассказывал, как жили военные Союзных Сил, чем занимались в свободные часы между боевыми операциями, как делили трофеи.       Ополченцы жадно слушали, кривились, сплёвывали слюну и опять засыпа́ли тебя вопросами. А ты отвечал.       На самом деле люди, которые тебя окружали, слабо представляли, кто такие киборги и какие у вас способности. Они посчитали тебя чем-то вроде робота и решили, что ты питаешься от розетки. И кровь у тебя бежит не красная, а синяя. Поэтому их здорово удивило, что ты всё-таки живой, когда случайно поцарапал руку, и полилась самая обычная кровь, которая прекратила течь в считанные секунды. Это рядовое событие вызвало шок и восхищение бойцов, находящихся рядом.       — Это невероятно. Ты не робот! Ты как самый настоящий человек!       То, что ты при этом удерживал трёхтонную плиту, почему-то их не так уж и впечатлило. Это потом, когда ты помог выбраться бойцам из смертельной для них, но не киборга, ловушки, они смеялись и хлопали тебя по плечам, словно подобное поведение нормально и заслуженно. Казалось, это стало переломной точкой, после которой они решили, что теперь ты «свой». И улыбались. Там много и так открыто, как будто ты живое чудо, которое им посчастливилось увидеть.       До Эдема долетели отголоски цивилизованной части галактики о том, как далеко шагнуло человечество, чтобы упростить своё существование. Да и не только люди с прародины Земли, но и представители иных рас и экосистем. Но на Эдеме предпочитали спокойную и налаженную жизнь, пока к ним не пришли миротворческие силы межпланетарной коалиции.       А ещё тебя жалели. Люди, война с которыми велась фактически на уничтожение, испытывали сострадание к их несостоявшемуся убийце и подкармливали при любой возможности. Здесь скорее всего лепту внёс Салли, который неожиданно решил, что теперь вы если не друзья, то как минимум приятели. Причём в глазах парнишки ты явно младше и нуждался в присмотре всех, включая Салли, конечно же. Это всё воспринималось невероятно странно и почему-то было приятно. Хотя ты отчётливо видел, что это им необходима твоя защита.       Ты вникал в быт простых трудяг, которые осторожно, но понемногу стали привыкать тебе. Они не родились псами войны, как ты: никто из них подобного откровенно не хотел. Но смотря в их суровые лица, ты осознавал, что эти люди будут отстаивать родную землю до последнего вздоха, чтобы у их детей, жён и матерей остался шанс на свободную жизнь.       Ты не мог решить, как к такому относиться, тебе оставались чужды понятия «Родина» и «Дом». Но глядя на всех этих людей, ты понимал, что для них эти слова играют огромную роль. И приобретают значимость и для тебя. Вероятно, потому что окружающие становились для тебя важными.       Удивительно другое. Ты пребывал на базах Альянса полгода — с момента выпуска, — и ни одна их них не воспринималась домом. А здесь — и сейчас — тебя приняли.       Единственное существо, с кем у тебя без проблем сразу получилось найти контакт, — это пёс Чарли.       В лагере находилось несколько собак, надрессированных на охрану. Практически все сопровождали хозяев при выполнении заданий, чтобы чутко реагировать на любые изменения. И был Чарли. Молодой ещё пёс, его контузило, а хозяина убили на одной из последних вылазок. Пёс вернулся, зализал раны и остался. Бо́льшую часть дня он сидел возле одной из палаток. Наверное, там жил его погибший хозяин. Чарли облизывал руки каждому, кто останавливался возле него. Пёс заглядывал в глаза и искал своего человека. Искал и не находил. Таких «проходящих» оказалось много, но находился в его компании дольше пяти минут исключительно ты.       На третий день ты понял, что на свежем воздухе рядом с Чарли тебе нравится проводить время гораздо больше, чем в пыльной палатке. Вместе с ним ты отдыхал, систематизировал полученные данные, грыз сухпаёк, который тебе полагался наравне со всеми. Крис отдавал все мало-мальски питательные продукты, как никто понимая, что быстрые калории помогут в сжатые сроки исцелить твоё тело. Следовательно, тебя раньше привлекут к оперативной деятельности, ведь ради этого тебя и создавали. И тогда ты сможешь отдать свой долг жизни и… уйти? Ты еще не решил, что будешь делать, когда Петра и Крис с тобой «наиграются». Но у тебя уже разработано несколько детальных планов на разные непредвиденные случаи, и у тебя ещё осталась половина алфавита, чтобы составить новые.       Новое руководство переживало, что в последние пару недель Союзные Силы вели себя на удивление тихо. Основная военная мощь сопротивления располагались в укреплённых районах и готовилась к контроперации, а местные выполняли роль дозорных и партизан в одном флаконе. У ополченцев не нашлось даже примитивных дронов, чтобы разведать обстановку, только люди, но ты пару раз замечал на пределе видимости, что дроны летали. Со стороны старой базы.       За две недели «вынужденного бездействия», выполняя те же задания, что и рядовые бойцы, ты практически полностью восстановился. Было приятно ощущать, что больше нет болевых очагов и конечности используются в полном объёме. За это время ты успел если не наладить мосты со значительным количеством лагерных ополченцев, то хотя бы поверхностно их узнать, но этого вполне хватало для приветственного кивка при встрече и лёгкой улыбки. Кажется, твоя жизнь начала налаживаться.       А вот с Чарли у вас практически мгновенно возникла безусловная симпатия и доверие. Тебе нравился этот пёс, а он принял тебя как своего нового напарника. Когда тебя не привлекали к лагерным работам, вы с Чарли устраивали небольшие разведывательные «прогулки». Постепенно вы отходили всё дальше в лес. Вшитые в тебя инстинкты кричали, что необходима полноценная разведка. Ты превосходил по всем параметрам любого бойца из тех, что успел увидеть, и тебе — для собственного успокоения — требовалось составить полноценную карту территорий. Ты не боялся уходить далеко: твой внутренний компас не давал сбоев, как и способность анализировать данные.       Салли составлял неизменную компанию, почему-то найдя в тебе… друга? Он много шутил и смеялся, хотя глаза его оставались невероятно тоскливыми. Он показал тебе возвышенность, которую назвал горой. Тебе было всё рано на названия, но с неё открывался лучший обзор, поэтому вы стали карабкаться вверх.       Закрепившись поудобнее, ты стал сверять полученные координаты с уже имеющимися. Внизу носился Чарли, гоняя белку и радостно поскуливая. Салли остановился рядом с тобой и задумчиво посмотрел вдаль. Ветер трепал его светлые волосы, мешая обзору, но мальчишка и не думал с ними что-то делать. Он стоял рядом, но мыслями был где-то очень далеко: не шутил, не рассказывал и не выспрашивал обо всем подряд. Молчал. И именно это показалось тебе непривычным и странным.       И когда ты уже решил, что пора возвращаться, он неожиданно сказал:       — Знаешь, Сиксти, я так хочу мира… А мира — нет.