Часть 5

      «Подумать только! Стен Шанпайк — Пожиратель Смерти! — тихое бульканье зелья в котле разбавляло напряжённую тишину в лаборатории. — Ещё и Артур полез в дом Малфоев. Конечно же мракоборцы там ничегошеньки не нашли. Если Люциус в самом деле Пожиратель, чего они ждали? Что по приходу найдут целые комнаты с темными артефактами? Может ещё и Волдеморта встретят, готовенького и ждущего, пока его арестуют?! Они там совсем идиоты набитые?» — Эйрин резала шкуру рогатого змея с большим нажимом, чем требовалось.       Закончив со шкурой, которая тут же отправилась в кипящее варево, волшебница облегчённо вздохнула и, поспешно вытерев руки о фартук, посмотрела на небольшое окно, почти у самого потолка. Свет с улицы казался неестественно белым. Маленькое помещение лаборатории освещалось лишь тусклыми магическими огнями. Мелкие капли дождя бились о стекло, тихий стук смешался с размеренным бурлением котла.       Зелёные Холмы встретили волшебницу густым липким туманом. Домой девушка прибыла рано утром. Если бы не яркие фонари на крыльце её домика, Полс пришлось бы искать его с помощью заклинания. Каково было удивление Эйрин, когда на пороге её встретила плачущая Салли с большим и горячим яблочным пирогом. Полс могла поклясться, что ощутила запах яблок и корицы ещё в ста метрах от дома. На удивление директор весьма легко отпустил Эйрин домой на выходные. Правда, для этого волшебнице пришлось буквально вылавливать Дамблдора при каждом удачно подвернувшимся случае.       Впрочем, именно так девушка и оказалась в маленькой, тесной комнатушке, устланной множеством полок, забитых различными ингредиентами, заготовками в хрустальных баночках и множеством пробирок и флаконов с готовыми зельями. Длинный стол был уже порядком захламлён результатами экспрессивной работы. Сейчас колдунья была занята приготовлением снадобья, которое придумала сама. Честно признать, она бы про него и не вспомнила, если бы Снейп не поведал ей о Себастьяне.       Мысли Эйрин то и дело возвращались к брату, относительно недавно сбежавшему из Азкабана. По словам Северуса, это уже не тот Бастиан, которого знала Полс. Волшебник, что вышел на свободу и вернулся в служение к Волдеморту, является жестоким убийцей жадным до крови магглов и тех, кто не поддерживает идеологию Пожирателей и самого Лорда. Будучи в Хогвартсе фигурой более приближённой к профессорам, Полс время от времени улавливала обрывки новостей от Ордена Феникса. Убийства, совершённые с особым зверством, пытки, издевательства, совершённые над магами, чьи дети являлись плодом смешанного брака — все эти рейды, если не возглавлял, так принимал самое активное участие именно Себастьян. Эйрин не могла сомневаться, Северус подтверждал её домыслы и догадки.       Возможно, волшебница нуждалась в уединении именно для того, чтобы привести голову в порядок. Так или иначе, возвращение Себастьяна заставило Полс вспомнить старый, но очень ценный рецепт мази. Иронично, но если бы не брат, она бы никогда и не додумалась о её создании.       Мазь имела весьма специфический состав. Помимо редких трав, основными ингредиентами являлись шкура рогатого змея и его яд. В малых дозах они способны облегчить боль, вызванную магическим проклятием, в том числе и боль от Черной метки. Хотя мазь имеет пару нюансов: она не совместима с алкоголем и ее можно использовать не более двух-трёх раз в месяц.       Как и у любого продукта, в составе которого имеется яд, есть риск накопления опасного вещества в организме. Поэтому чрезмерное употребление в лучшем случае вызовет толерантность к яду, в худшем — смерть от отравления.       Заметив, как зелье медленно становится гуще и приобретает характерный резкий запах, девушка сняла котелок с огня и медленно перемешала по часовой стрелке. Зелье нужно было обязательно оставить настаиваться сутки, поэтому, прикрыв котелок крышкой, волшебница отлевитировала его в самый тёмный угол лаборатории.       Вновь взмахнув палочкой, девушка принялась снимать с себя заляпанный зельями фартук, в то время как по лаборатории летали различные флаконы, травы, мерные стаканы, аккуратно вставая на свои места на каменных полках. Со столешницы пропали едкие пятна от зелья, все рассыпанные ингредиенты вновь оказывались в пыльных банках с соответствующей потрёпанной этикеткой.       С кухни уже тянулся аромат аппетитного тыквенного супа и поджаренного хлеба. Салли была крайне рада возвращению хозяйки, сама же Эйрин уже мысленно представляла, как тяжело ей будет покинуть свой уютный дом.       Сполоснув руки в умывальнике, волшебница поправила небрежный пучок волос на голове и расправила широкий тёплый свитер. Всё же домашняя одежда ей больше импонирует, есть в этом какой-то нескончаемый уют. Минув узкую, скрипящую лестницу, ведущую из подвала в гостиную, Полс плюхнулась на широкий и мягкий диван. На низкий кофейном столике уже лежали последние выпуски Пророка.       «Видать, Салли их совсем не читает, складывает кипой и хранит», мысленно подытожила ведьма, подцепила пальцами самый верхний выпуск и легла на мягкую обивку, блаженно вытянув ноги.       Заголовки так и пестрили: «Корнелиус Фадж: лжец или преступник?», «Гарри Поттер Избранный?», и это между «101 способ магической защиты с помощью Мандрагоры», «30 рецептов ведьминского печенья (без детей в составе)» и «Создание амулетов без тёмной магии». Это если ещё не брать во внимание многочисленные объявления про самодельные вредноскопы и мантии-невидимки.              — Чепуха какая, — буркнула себе под нос Эйрин и швырнула газету обратно на столик. Шелестя страницами, газета проехалась по гладкой поверхности столика, в конечном итоге уткнувшись в стеклянную вазу.       — Салли, скажи, а кто-то приходил сюда, пока меня не было? — поинтересовалась Эйрин, с интересом наблюдая, как домовуха порхает над кипящими сковородками и кастрюлями в дальней части комнаты, где и находится кухня.       С минуту Салли молчала, словно тщательно обдумывала то, что хотела бы сказать. Подобная скрытность настораживала Полс. Её Салли никогда себя так не вела.       — Салли хотела рассказать хозяйке, ещё несколько дней назад хотела рассказать, — отозвалась эльфийка, виновато взглянув на волшебницу. Эйрин резко села, внимательно посмотрев на домовушку. Диван коротко заскрипел.       — Рассказать что? — Полс не на шутку взволновалась.       — Несколько дней назад, — начала Салли, пряча свои глаза-блюдца за широкими кастрюлями, — в дом пришёл высокий человек в чёрной мантии. Салли как всякая уважающая волшебников домовушка предложила гостю отужинать, — на мгновение на остроносом маленьком личике досада сменилась раздражением. Салли с трудом водрузила большую кастрюлю на разогретую печь. — Но волшебник наотрез отказался! — воскликнула она. — Спросил, в какой комнате ему можно расположиться, и немедленно исчез на втором этаже! Менее чем через час он поторопился уйти из дома. А Салли так старалась! Готовила суп! Жарила гренки! — на последних словах у Салли начала собираться влага в уголках глаз. Голос домовушки заметно дрогнул. Эйрин стало её немного жаль, эльфийка всегда была весьма эмоциональна.       — Салли, мне очень жаль.       — Как хозяйка покинула дом, тут всё верх дном встало! — живо начала причитать эльфийка. — Бедной Салли столько забот! Госпожа Эйрин совсем не бережёт память славного мистера Полса, — Салли вытерла подступившие слёзы и высморкалась в заляпанный жиром старый кухонный фартук. На минуту в комнате воцарилось молчание, лишь тихое бульканье ароматного супа да шипение подрумяненных ломтиков хлеба на сковородке наполняли собой помещение.       — Ты же понимаешь, что это необходимо. Сейчас настали по-настоящему тёмные времена, мы не можем отказать в предоставлении убежища, особенно членам Ордена Феникса. Ты лучше вот мне что скажи. Как выглядел тот человек, который приходил? — Эйрин старалась сохранить невозмутимость и серьёзный тон, но заполняющийся слюной рот никак давал сосредоточиться. Казалось, только сейчас волшебница поняла, насколько сильно она проголодалась. В довершению к этому её желудок жалобно заурчал. Запах с кухни тянулся просто невероятный.       — Салли он показался ужасно невоспитанным, — отозвалась эльфийка попутно наливая в глубокую керамическую тарелку густой и ароматный суп. — Неразговорчивым и крайне холодным.       Эйрин заметно напряглась, уже прекрасно понимая, что это был за волшебник. Но перебивать Салли не было никакого желания, хотелось удостовериться, что она поняла правильно всё сказанное.       — Человек выглядел строго, весь в чёрном, — закончила домовушка, наконец поставив перед волшебницей поднос с горячей едой.       — Скорее всего, Салли, это был Северус Снейп, — девушка с нескрываемым блаженством отломила кусочек хрустящего хлеба и, макнув его в густой суп, незамедлительно отправила себе в рот. Прикрыв глаза от рвущегося наружу восторга, Эйрин была готова пищать от удовольствия и того, насколько еда была вкусной. Тонкие губы волшебницы тут же растянулись в счастливой улыбке.       — Запомни этого волшебника, — произнесла Полс, поглощая очередную ложку супа. — Он тоже состоит в Ордене, поэтому, скорее всего, будет здесь частым гостем.       Эльфийка лишь недовольно фыркнула в ответ. Пока хозяйка была увлечена поеданием домашней стряпни, Салли рассказала, что кроме этого подозрительного Северуса, дом посещали ещё волшебники.       После Снейпа почти сразу появился, как поняла Эйрин по описанию Салли, Люпин. Он тоже не стал задерживаться надолго, ограничившись коротким посещением второго этажа, тоже поторопился уйти, но, как отметила домовушка, не успел волшебник выйти за дверь, как прямо на крыльцо аппарировала молодая колдунья. Эти двое довольно долго выясняли отношения, но так и не пришли к общему решению. Весь рассказ Эйрин то удивлялась, то улыбалась, совершенно не скрывая свои эмоции.       — Волшебница не переставала плакать, выла так пронзительно, что Салли начала переживать, — добавила эльфийка, унося пустую посуду обратно на кухню.       Подумать только, даже во время войны, волшебники находят время для любовной драмы. А это была именно любовь, Полс не сомневалась. Сначала патронус Тонкс поменял свою форму, затем её серый, депрессивный вид. Многие считали, что она так скорбит по Сириусу, связывали патронуса с её чувствами к нему.       Но немногие заметили, что её патронус — это не просто собака, это был волк. И теперь собственная теория Эйрин начинает превращаться в железобетонный факт о том, что между Нимфадорой и Ремусом что-то происходит.       Эйрин невольно хохотнула, представив, как удивится Молли, которая последние несколько месяцев пыталась свести Тонкс и Билла, когда узнает, что единственной и незаменимой невесткой ей будет всё та же ненавистная Флёр.       Хотя момент с Флёр волшебнице был тоже не совсем понятен. Француженка из кожи вон лезет, чтобы понравиться семье жениха, почему к ней столь острая неприязнь? Эйрин удалось пару раз пообщаться с ней, весьма милая девушка. И той заносчивости и надменности, о которой твердили Джинни и Молли, совершенно не заметила.       «Главное, чтобы Молли после Тонкс за меня не взялась», подумала Эйрин и недовольно поморщилась собственным мыслям.       — Спасибо, Салли. Было невероятно вкусно! — бросила волшебница вслед домовушке. Та лишь отмахнулась, но Эйрин заметила как на ее лице расцвела смущённая улыбка.       Девушка лениво притянула к себе мягкую подушку и обняла её, спрятав в ней сонное лицо. После обеда тревога медленно уплывала на второй план. Но несмотря на это неприятное ощущение всё равно было рядом, оно никуда не исчезало насовсем, оно всегда было тут, просто маскировалось за положительными эмоциями, давая ложную надежду на расслабление и покой.       Эйрин понимала, что, пока Волдеморт жив и творит свои ужасы, мирным волшебникам никогда не получится расслабиться полностью, вздохнуть полной грудью, выйти на улицы магической Англии с полной уверенностью в своей безопасности. Данные мысли лишь укрепили важность всего, что делает сама Эйрин и весь Орден Феникса. Словно только сейчас пришло понимание, что Полс — это ещё один винтик в огромном механизме, без которого вся работа просто рухнет.       Эйрин крепче обняла подушку, будто она была спасательным кругом.       На какое-то время Полс задремала. Глубоко в душе она была рада, что засыпает в полной темноте, без сна. Всё, что она могла чувствовать — лёгкий аромат трав, который дарил необъяснимое спокойствие. Аромат трав и еле уловимая свежесть, граничащая с вечерней прохладой. Эта прохлада была приятной, а не колючей, как лютый зимний холод.       Улыбнувшись своим же мыслям, девушка в полудрёме уложила подушку на диван и, укрывшись шерстяным пледом, провалилась в полноценный сон, стараясь не выпускать из полупрозрачных мысленных оков этот желанный травяной шлейф, держась за него как можно крепче.       Уютная гостиная наполнилась тёплыми отсветами каминного пламени и тихим потрескиванием дров.

***

      Вечер и следующий день Эйрин посвятила тому, что с совершенно чистой совестью бездельничала. Ну, почти.       Волшебница коротала часы за прочтением магловских романов и варкой зелий. Также не забывала отведать стряпню Салли, выпить несколько литров вкуснейшего кофе и насладиться красотой зелёных холмов.       Но, к сожалению, всё имеет привычку заканчиваться. В понедельник, после обеда, волшебница прибыла в Хогвартс и направилась прямиком в кабинет директора.       Полукруглое помещение встретило волшебницу тихим позвякиванием всевозможных предметов и механизмов, которых здесь было бескрайнее количество. В глубине кабинета за широким деревянным столом сидел старый волшебник. Он кивнул девушке и жестом пригласил сесть в пустующее кресло перед столом.       — Добрый день, директор, — поздоровалась волшебница, лёгкой походкой пересекая комнату. Опустившись в кресло, Эйрин ощутила, как привычно проваливается в мягкую обивку.       — Добрый день, Эйрин, — начал Дамблдор. — Как ты знаешь, я хотел поговорить с тобой. Дело очень важное, поэтому я не мог не попросить твоей помощи. Мне нужно достать некую вещь.       — Что за вещь?       — Ничего необычного — простые старинные карманные часы.       — Почему сами не достанете эти часы, раз они, как вы говорите, совершенно обычные? — Эйрин, подозрительно щурясь, глядела на Дамблдора, прекрасно понимая, что тот лукавит.       — Потому что, Эйрин, сейчас самой главной задачей для меня, является подготовка Гарри к будущему. Каждая минута на счету.       — Поняла. Так что от меня требуется?       — Требуется лишь найти эти часы и принести их мне, с остальным я разберусь самостоятельно.       Волшебница лишь коротко кивнула, не желая раздражать старого мага еще больше.       — Когда отправляться?       — Чем быстрее, тем лучше. Координаты я напишу тебе на пергаменте, не потеряй.       — Как быть с моими обязанностями помощницы?       — Я поговорю со Слизнортом. Уверен, он уступит старому приятелю. Во всяком случае, было бы глупо полагать, что я приглашаю тебя в Хогвартс как персонал, и Гораций должен понимать, что есть вещи намного важнее не сваренных зелий или не написанных отчётов.       — Поняла, — коротко бросила Эйрин, поднимаясь.       — Помимо этого, — с нажимом произнес волшебник, — не буду лукавить, задание довольно опасное. Подготовься как следует, а потом отправляйся.       — Аппарировать можно будет только из Хогсмита?       — Я сниму ограничение через полтора часа. В два сорок пять можно будет смело отправляться с Астрономической Башни. Если через четыре часа тебя не будет в школе, я пошлю за тобой домовика. Мне показалось, что с Добби у тебя сложились хорошие отношения.       Улыбка, которой он одарил волшебницу, была скорее хитрой, нежели доброжелательной. Эйрин покинула кабинет директора в смешанных чувствах.