2.

Юнги знает, что его называют Монстром, но в глаза так обратиться никто не осмеливается - бояться не проснутся на утро. Тогда улицы быстро разнесли слух, что найденный в собственной кровати член парламента с перерезанным горлом - дело рук Мина. А он не реагировал, этим увеличивая количество голосов, шепчущих за его спиной о крайней жестокости и наивности. Все вокруг были уверены, что мужчина наследил, оставил свою тень на камерах наблюдения, прикоснулся пальчиками к дверной ручке или хотя бы чихнул, разбрызгав свою ДНК, но нет. Ни полиция, ни следователи не смогли найти подтверждение голосам улиц, что после нескольких месяцев начали говорить о другом убийстве Мина. По приказу Минсока мужчина избавился от сенатора, который в предвыборной гонке постоянно упоминал о серьезной борьбе с преступными организациями и продвигал закон о экстрадиции японских, китайских и тайских преступников, пойманных на территории страны, что было совсем не выгодно для Пака, ведь вызволить необходимого человека из корейской тюрьмы в несколько раз легче, чем из Японии или Китая. Юнги лишь выполнил приказ, а запачканную одежду растворил в смеси химикатов на заброшенной стройке недалеко от границы города. Потом был парень, обманувший Минсока на пару миллионов долларов, не доставив оружие. Мин долго и тщательно пытал поставщика, выкручивая пальцы и руки, а затем привязал прям над только посаженым бамбуком. Он смотрел, как заостренные кончики дерева все выше и выше поднимались, готовясь протыкать плоть насквозь. Но так и не посмотрел, пришлось уехать выполнять хотелки будущей миссис, которая вызвонила его среди дня, а вернувшись он получил уже труп, не желающий разговаривать. В последнее время сигарета - лучший друг Мин Юнги. Никотин успокаивает, умиротворяет вечно бурлящую кровь и напряженные мышцы, а сейчас нужно приостанавливать и мозг, который бежит, оставляя за собой клубы пыли. Мысли в голове Юнги накрывают друг друга поверх, не давая прийти к какому-нибудь умозаключению. Они спешат, бьются друг об друга, разлетаются и мелькают. Иногда он уже думает попросить знакомого врача усыпить его на парочку часов, пусть вколет снотворное в лошадиной дозе, чтобы усмирить его рвущуюся на кусочки мозг. Сизый дым сигареты занимает его мозг сейчас не меньше, вьющиеся клубы искусно расплываются на фоне голубого неба. Шепчущиеся голоса и разговоры молодых людей вокруг только добавляют антуража к происходящему и льстят спрятанной глубоко-глубоко поэтичной натуре мужчины. Если бы не его работа и Пак Минсок, он бы стал поэтом, писал бы книги и стихи, а лучше песни - это точно принесло бы ему много денег и узнаваемости. Он хотел бы выйти из этого бизнеса, заняться личной жизнью, завести детей, построить дом и посадить березу. Спокойно жить жизнью обывателя, радоваться солнечным дням, первому снегу, достижениям собственных детей. Мужчина бы собирал всех друзей у себя на ужинах, они бы выпивали, разговаривали и наслаждались природой загородного дома Юнги, он бы не знал, как играть в покер, как чистить оружие, как и где проходят пути продажи наркотиков, а главное бы не стрелял более, но он знает, что выход только вперед ногами. Изредка Мин ловить отчетливые фразы проходящих мимо студентов: — Кто это? — Боже, он такой горячий. — Интересно, какой двигатель у этой тачки? Юнги им всем мысленно отвечает, продолжая холодно-уставшими глазами смотреть в никуда. Я - Мин Юнги и тебе лучше не встречаться со мной вообще. Спасибо, но шлюху на ночь не ищу. Как известно у Mercedes-Benz AMG GT63 2024 четырехлитровый двигатель. Мужчина лишь надеется, что момент ожидания быстрей закончится и он, сев в свою машину, поедет ужинать. Из приоткрытого окна машины звучит совсем не подходящая для момента песня и Юнги отворачивается, открывая дверь и желая поменять саундтрек. — Хен, — звучит удивленный голос с нотками радости, который мужчина за последние несколько лет изучил полностью. — Мелкий, я тебя уже заждался, — отвечает мужчина, продолжая разбираться с телефоном и выбирая новую мелодию. — Прости, хен, я совсем забыл, что сегодня четверг, — нотки чужой вины чувствуются на языке солью, а в голове красной лампочкой орет «опасность». Что? Мин привык доверять своим инстинктам и привычкам, хоть его голова сейчас находится не в лучшем состоянии, он прислушивается к ней и поворачивается лицом к Чонгуку. Чужой неизвестный взгляд выбивает Юнги из колеи, ребяческие глаза с не успевшими познать боль искрами, пухлыми щечками и губами заставляет отпечатать образ парня в подсознании. Белая рубашка, черные волосы и сережка в ухе почему-то дежавю откликается голове, продолжая погружать мужчину глубоко в недры своего сознания. — А точно, — резко вскрикнул Чонгук. — Хен, это Чимин, мы вместе сидим на лабах. Чим, это мой хен Юнги, он чуть-чуть странный, но очень заботливый. Не обращай внимание. — Здравствуйте, приятно познакомится, — протягивая руку, говорит Пак. А Юнги нужно еще несколько дополнительных секунд, чтобы вырваться из мыслей и образа этого Чимина. — Привет, не нужно официоза, — пожимает протянутую руку и растягивает губы в доброжелательной улыбке. — Можно на ты. — Конечно, — слегка стеснительно проговаривает парень и метает взгляд на друга, пытаясь получить дополнительные ответы и информацию о неизвестном ранее хёне Чонгука. Мужчина явно старше, но выглядит молодо, а дорогая машина и не менее дорогая пачка сигарет в руке выдает его высокий статус. Чимин никогда не слышал от Чонгука о неком Юнги, который занимается, по всему видимому, бизнесом или финансами. Хотя его бледное лицо со скулами и широкими бровями больше напоминает ему бандита из американских фильмов про мафию, у которого труп в багажнике и пистолет под пиджаком, а еще возможно пакетик белого порошка в подстаканнике или косяк там же. — А вы случайно на итальянском не разговариваете? — вылетает быстрей, чем Чимин успевает подумать и моментально сжимается, стесняясь своего неуместного и странного вопроса. — Я знаю всего парочку фраз, но как-то задумывался над его изучением, — спокойно выдыхает дым и затушив сигарету, выкидывает бычок, но потом морщится. — Чимин, лучше на ты. Официальности и уважения мне и на работе хватает. — Да, извини, просто сказал раньше, чем подумал, — посмеивается Чимин, а Чонгук поняв всю неловкость друга, подхватывает смех и переводит тему. — Хен, а куда мы сегодня поедем? — Я на самом деле очень устал и не отказался бы от простой доставки домой, но если ты хочешь, мы можем поехать в ресторан, — поглядывая на молодого неизвестно мальчишку, Юнги думает о его знакомых чертах. Что-то в голове возвращает его к желанию осмотреть это лицо. А Юнги видел многие, некоторые можно увидеть теперь только на фотографиях из прошлого, другие находятся в окружении мужчины. Усталость и отсутствие нормального сна не дают ему вспомнить на кого похож этот парень. Хотя мозг пытается напомнить ему смутное лицо, Юнги соединить все точки в пространстве не может, лишь веки опускает. Надеется, что так воображение дорисует картинку, состарит молодого парня и объяснит это странное чувство внутри. Хотя закрытые глаза лишь способствуют засыпанию, пока что Юнги не может позволить себе спать. На сегодня еще есть дела и планы, которые мужчине нужно выполнить, провести время с Чонгуком одно из них. А в голове еще одна пометка появляется, расспросить младшего про друга, его семью и их знакомство. А потом пробить информацию об этом Пак Чимине, который почему-то не вселяет доверия. — У меня тоже нет сил на ресторан, — кивнув в достоверность своих слов, говорит Чонгук. — Тогда доставка, — прибивает голосом и интонацией мужчина. — Чимин, тебе куда? — Оу, меня не нужно подвозить, — трясет головой из стороны в сторону в отрицательном жесте Пак. Не хочется ему напрягать и Юнги, и Чонгука, тем более когда они хотели провести время вместе. — Мне вообще в другую сторону! — Хен, ты куда его сажать собираешься? — смеется Чонгук, пытаясь сделать все, чтобы желание друга не ехать с ними было исполнено, все равно Чон потом все расспросил и узнает. — У тебя же купе! Мин оглядывается на машину, будто не веря, что Чонгук говорит правду, но черный мерседес с двумя сидениями внутри подтверждает слова мелкого. План разузнать о Паке не удается и глубоко вдохнув, он поворачивается к парням и видит смущенную, неловкую улыбку на полных губах малоизвестного ему парня и ярко улыбающегося, полного ехидства Чонгука, который выставил своего хена глупцом. — Так всё, малец! Давай в машину, а то еще чуть-чуть и я превращусь в безжалостного убийцу, — наигранно раздраженно говорил Мин, с глухим звуком опустив широкую ладонь на спину Чона. — Пока, Чимин, было приятно познакомится. — Пока, Гук! Пока, Юнги-хен! — на прощание махнув рукой говорит Чимин и развернувшись идет к автобусной остановке. Выезжая с парковки, Юнги кидает взгляд на соседнее сидение, желая увидеть лицо Чонгука. Замечать его спокойное выражение лица с легкой улыбкой на губах делает Мина счастливым, он рад, что смог подарить этому ребенку достойную жизнь, оплатить образование и продолжить воспитывать. Хоть и в его острую подростковую фазу они часто ссорились, ругались и Чонгук даже сбегал из дома, они все равно мирились, заказывали пиццу и под сериал съедали ее, запивая газировкой. Юнги знает, что Чонгук почти не помнит свою маму, но все равно скучает и на каждую годовщину ездит со старшим на могилу. Пусть Мин и не смог огородить его от всех проблем этого мира, но он сделал все возможное. — Кто этот Чимин? — невзначай интересуется старший. — Он из Пусана, как и я. У него только мама и дедушка. Он приятный, веселый, иногда отрешенный, но я знаю, что ему в жизни все не так просто дается, — говорит Чон все, что приходит первое в голову. — А вообще, ты легко можешь достать его досье, так что не терроризируй меня. — Ты прав, но я хочу знать, как он относится к тебе, какой он человек. Лишь беспокоюсь, что его поступки сделают тебя несчастным, — сжимая руль сильней и прямо смотря на дорогу скоростного шоссе, говорит Мин. Чонгук также смотрит на дорогу, но на его губах легкая улыбка расплывается.

…

Большая кухня ресторана или кафе, наполненная серебристым цветом, шумом и запахом еды. Она сидит на холодном полу, покрытым светло-серым кафелем, на котором почти нет пыли или грязи. Никто не обращает внимание на маленькое запуганное женское тело, которое пытается занимать минимальное количество места в огромный комнате, прижимая тонкими руками собственные ноги к груди. Подсохшие дорожки слез на ее щеках говорят о закончившейся истерике, которую она прожила почти в тишине, боясь издать звук. Вчера заснув в своей кровати дома, она никак не ожидала, что проснется в фургоне, который двигался в неизвестном направлении. А при попытке выбраться или хотя бы что-то понять она получила в живот и падая от чужого сильного пинка ударилась затылком. Голова чуть болит и волосы в хаосе лежат, как попало, потому что дотрагиваться больно, а заносить грязь в рану ей совсем не хочется. Сколько сидит в этой комнате, она не знает, но наверное много, потому что она была тут, когда здесь были лишь уборщицы, потом когда пришли первые повара, когда начали появляться первые заказы и даже когда официанты кричали, что гости уже жалуются, видимо, наступил вечерний час-пик. Скорее всего, но она не уверена. Желудок урчит, а тело затекло и совсем не слушается, она уверена, что если сейчас ее куда-нибудь поведут, она не сможет и придется ее тащить. Она слышит звук открывающейся двери и подбирается, напрягается, стараясь накрыть все свое тело только руками, еще одни побои она не выдержит. С шумом шагов нескольких пар обуви в ее поле зрения, что был сильно ограничен, появляются ботинки из дорогой кожи и хорошей фурнитурой. Два голоса почти шепчутся над ее головой и разобрать хоть слова становится невозможно. Страх липкими щупальцами цепляется за позвоночник и расплывается по спине, утягивая маленькое тельце в бесконечные страхи. Единственная мысль в ее голове - это не оказаться в рабстве. Она слышала, что подпольная торговля людьми для разных целей сейчас рассветает, что их могут отправить в бордель работать, накачав наркотиками, или продать на органы, или припахать как бесплатную рабочую силу, которую потом можно будет выкинуть в реку или море. Для нее даже думать об этом слишком. Она девушка из приличной семьи, да в последнее время бизнес отца не шел в гору, но они держались стойко и могли себя прокормить. Отец часто ездил на встречи с партнерами, уговаривая их поддержать его дело, она в последнее время вообще редко его видела, потому что он устроился на работу и теперь у мужчины был и бизнес, и место наемного рабочего. А сама девушка только поступила на первый курс Сеульского Национального Университета на полную стипендию, которая покрывала и стоимость обучения, и некоторые дополнительные расходы. Она много училась и выпустилась полной отличницей из старшей школы. Ее целью было выбрать профессию, которая помогла бы отцу в финансовом плане и нравилась бы ей самой, поэтому программа бизнес и экономика подошла ей идеально. Засыпая над учебниками с диаграммами, анализами рынка и страшными словами, которые почти полностью вошли в ее обиход позже, она надеялась получить много опыта в университете, поучаствовать в каких-нибудь проектах, попробовать запустить стартап и преобразовать все практические навыки во что-то полезное для отцовского бизнеса. Она очень любила папу, который всегда был с ней и заменял ей маму, которую девушка никогда не видела. Руки отца, поддерживающие ее, во время первого выступления в начальной школе, его широкая улыбка, когда она заняла первое место в рейтинге успеваемости, его горящие глаза при новости о стипендии. Все теплые, прекрасные воспоминания с родителем она хранила глубоко в сердце, цепляясь за них в особо трудные времена, когда руки опускаются, а голова подкидывает особенно плохие идеи, которые начинаются кровью, а заканчиваются бесконечным холодом. После шума двери двое мужчин в красивой обуви перестают шептаться, а повара будто совсем покидают помещение, потому что тишина завладевает комнатой, расстилаясь туманом и покрывая всю территорию. Она чувствует, как в воздухе летает холод, как замершие капли льда кружатся по комнате, как все вокруг покрывается инеем. — Кто это? — глухой, будто прокуренный голос бьется об холодную плитку и разносит мурашки по телу девушки. — Дочь Ким Чонхана, — отбивается другой голос, который девушка точно помнит из машины, в которой ее везли сюда. Мягкие шаги двигаются в ее направлении, заставляя девушку напрячься. Даже упоминание имени отца не так пугает ее, как эти шаги и голос. — Что она тут делает? — пугающий рык становится ближе, а интонация грубей. — Простите, — робеет неизвестный и потом слышно лишь тихий шепот, который девушке не удается различить. — И что мне с ней делать? — как-то раздраженно звучит устрашающий ее голос. Обладатель точно растерян и в непонимании. Мужчина в кроссовках подходит почти вплотную и опускается на корточки, становясь с девушкой на одной высоте, будто понимая ее и показывая всем свои телом, что бежать некуда и он не будет ничего делать. Что? Почему? — Ким Дженни, — хриплый голос прямо напротив ее уха заставил тело дернутся в испуге и мелко задрожать. Она не в состоянии даже поднять голову, даже посмотреть на этого мужчину, даже просто сказать слово. Чужая рука с длинными пальцами аккуратно приподнимает голову Ким за подбородок и заставляет поднять глаза, смотря прямо в лицо неизвестному мужчине. — Подними голову. — Не убивайте меня, — еле шевелит губами Дженни, смотря в бездонные карие глаза, что стремятся стать обсидианово черными, забирая бедную девушку в свою пучину. Лицо мужчины молодое и подтянутое, слегка загорелое, но она чувствует, что он старше, чем кажется. Волосы, лежащие в красивом беспорядке, открывали высокий, мужественный лоб, которого не коснулись морщины. Его губы растягиваются в какой-то опасной ухмылке или даже полу-оскале, пугая Дженни еще больше. От него пахнет силой и влиятельностью, весь его образ кричал о важности и опасности. Он точно работает на мафию или является главой какого-нибудь влиятельного клана, ее точно собираются продать в рабство, теперь она полностью уверена. — Я не собирался, — слишком отрешенно произносит брюнет, заставляя воздух из легких Дженни выйти на огромный скорости. — Придется придумать, что с тобой делать. — Я…я, — заикаясь, пытается сказать что-то, что сама еще не придумала. — Ты знаешь, кто я? — холод и опасность волнами накрывают девушку при каждом его слове, словно заставляя прижать маленькие кроличьи ушки ближе к голове. — Нет, — заикаясь почти шепчет Дженни. Каждое его слово выбивает весь воздух из ее легких, заставляя кровь течь быстрее, а сердце биться чаще. — Пусть ее осмотрит врач. А его приведите ко мне, — отдал приказ Ким, вставав и отряхнув свои джинсы, будто успел испачкаться. Широкая мужская спина в коричневой кожаной куртке удаляется от Дженни, будто показывая свое превосходство. Ким успевает лишь опереться уставшими ладонями об пол, как чужие сильные руки подхватывают ее и как пушинку несут в сторону двери. Доктор осматривает пациентку быстро и качественно, аккуратно обрабатывает рану на голове, опрашивает девушку о разных проблемах, а также дает лекарства. Дает Дженни подышать, рассказывает про дыхательный квадрат и просит обратиться к психотерапевту, как только у нее появится возможность. — Это может плохо сказаться на тебе, — в пол голоса произносит мужчина врач. Оленьи глаза девушки заставляют его сердце таять, а неловкость и сопровождающий ее страх бьют под дых, разгоняя сопереживания в докторской голове. — Кто он? — шепчет она испуганным голосом. С этим мужчиной почему-то не так страшно, его ласковое лицо и заботливые руки делают волшебство, избавляя девичье сердце от переживаний. — Который? — будто зная больше, уточняет доктор. — Ну, темные волосы, высокий, загорелый, выглядит пугающе, — задумчиво перечисляет Дженни. — Ким Тэхен, вероятно, — вспоминания возможных мужчин, на которых он работает, выносит вердикт медик. — Я не знаю, кто это, — продолжает шептать девушка. — Что мне делать? — Ким Тэхен не худшее, с чем ты можешь встретится, но если услышишь про Мин Юнги или Пак Минсока, стоит задуматься о побеге, — как-то по-отцовски тепло улыбается ей мужчина. — Держи чай, пей, а я пойду заболтаю твоих конвоиров, у тебя минут семь. Чужая доброта выбивает землю из-под ног, как такой приятный человек может работать на мафию. Этот доктор подарил маленькую надежду на хэппи энд, где Дженни не будет продана в рабство, а вернется целой домой. А зеленый чай, предложенный врачом, приятно греет замершее тело и волной спокойствия окутывает сознание. И через десять минут, которые Ким тщательно отсчитывала по стрелкам на настенных часах, те самые мужчины, одетые все также в черные костюмы и лакированные туфли, без стука зашли в комнату. Они не произнося и звука, лишь простым кивком заставили девушку подняться и следовать за ними. Один шел спереди, направляя и показывая дорогу, второй же прожигал спину Дженни взглядом, контролируя ее и готовясь к любой неожиданной ситуации. Первый вел девушку то по белым, то по черным коридорам, что больше было похожи на лабиринт из постоянных поворотов и отсутствия других людей в нем. Неожиданно из еще одной двери, которых на их пути попадалось достаточно часто, играла глухая, вибрирующая музыка, Дженни даже знала песню, которая заняла первые места в чартах в последнее время. Но бьющий прямо в голову бит заставил легкое тело девушки отстранится, шатнувшись от вызывающего головную боль звука, мужчина сзади моментально оказывается рядом, подхватив Ким за руку и уводя ее от двери дальше. Она лишь пометку в голове успевает сделать. Это клуб. После пары поворотов они останавливаются у двери, один из мужчин коротко стучит об гладкую поверхность, а затем открывает дверь и затаскивает девушку внутрь. Перед ее глазами картина, вселяющая страх: отец сидит на коленях перед тем мужчиной в кроссовках, Ким Тэхеном. Чужой взгляд тяжелый, его невыносимо держать на себе, он придавливает к земле, заставляет опуститься на пол, подкашивая ноги, чтобы ты даже не смел двигаться в его присутствии. Карие глаза почти черные, в них злость и разочарование плещутся, затапливая то небольшое понимание, что девушка поймала на пугающей ее кухне. Его руки сжаты, она видит, как вены вздуваются от напряжения внутри мужчины. Он кидает взгляд на ее сопровождение и один покидает кабинет, когда второй призраком сливается с цветом стен. — Это наиглупейшее решение в твоей жизни, Чонхан, — переводит опять все свое внимание на взрослого мужчину он. У Дженни воздух в легких застревает, неужели он убьет отца прям на моих глазах. — Я бизнесмен, хоть и не в классическом понимании этого слова. Деньги, Чонхан, только деньги. — Я…я, — заикается мужчина в возрасте. — Я не хочу слушать оправдания. В следующий раз я хочу видеть тебя с деньгами, — рука Тэхена небрежно взлетает, намекая своему подчиненному о действии. — И тогда я отдам тебе дочь. Мужчина в костюме поднимает отца девушки, а она сама выдыхает оглушительно. Это не убийство. — Но если я еще раз увижу тебя на одной из моих точек, — схватив рослого мужчину за рубашку в опасной близости к шее, рыча проговаривает Ким. — Ты знаешь, что будет. Уводи. Охранник или как его назвать тащит мужчину к двери и постоянно агрессивно подергивает, намекая ускорить шаг. Ким старший тщательно скрывает свои глаза под надеющейся взгляд дочери, что готова прямо сейчас сорваться с места и заключить отца в объятия, будто они спасут их двоих от неизбежного, где Дженни заложница у Ким Тэхена, а Чонхан должен найти деньги, которых у них нет. Громкий звук захлопнутой звери отрезвляет лучше холодного душа, Дженни даже вздрагивает, переводя испуганный взгляд на мужчину, что единственный стоит по середине комнаты, взглядом буравя пол. У него постоянная мигрень, пульсирующие виски и желание отключить звук и свет по всему зданию. Хоть в кабинете и не горит основной свет, Тэхену все равно дискомфортно, раздраженные рецепторы посылают чертовы нейроны прямо в мозг и там они со всей скорости врезаются, бьются и разрываются, желая добить и так еле живого мужчину. — Проходи, — кидает Ким девушке, что до сих пор стояла рядом со входом, разворачивается на пятках и проходит за свой собственный стол, просмотрев пару бумаг и схватив папку. — Садись на диван. Дженни чувствует себя мышкой в одной клетке с котом, который всем своим видом хочет показать, что безобиден, но Ким не глупая и чувствует власть и возможности, что с запахом табака завладевают комнатой и девушкой тоже. Лишь бы он не разорвал ее своими клыками. Они почти одновременно начинают идти к этому чертовому дивану с креслом и кофейным столиком с противоположных углов комнаты. Ким Тэхен ленивой грациозной кошкой легкой подступью шагает к своему излюбленному креслу, где читать документы и пить кофе было его привычкой. Он как раз и планировал поговорить с девушкой, пока выполнял свои ежедневные дела. Но Дженни, видимо, не горела желанием общаться и маленькими шашками плелась к дивану со скоростью улитки. — Давай быстро и по существу обсудим сложившуюся ситуацию, — говорит и переводит взгляд с папки бумаг на девушку. — И не надо на меня смотреть такими затравленными глазами, я повторюсь, убивать тебя не собираюсь. Дженни совсем не могла контролировать страх, сидя прямо перед карими глазами власти. Он вселял ужас своим спокойствием и уверенностью. Властная аура давила на девушку где-то на подсознательном уровне и антидот она еще не успела выработать. — Прошу прощения. — Как ты уже слышала, будешь находится у меня до тех пор, пока твой отец не выплатит свой долг, — возвращаясь к бумагам, спокойно проговаривает Ким. — Я не тиран, не изверг и тем более не убийца, поэтому буду предлагать тебе здравые варианты, я уверен, ты успела надумать себе многое. Что же, я не занимаюсь благотворительной деятельностью, поэтому платить за твои расходы ты будешь сама. Я предлагаю тебе должность моей секретарши, а-ля принеси-подай, думаю справишься. Направляет взгляд на девушку, проверяя ее реакцию. Чужую руку потряхивает то ли от страха, то ли от холода. М-да, горячий чай сейчас бы не помешал. Смятение на лице Дженни тяжело не прочитать, в глазах полное непонимание. Но отметить чужую красоту это не мешает. Гладкая фарфоровая кожа досталась с генами, как и прекрасные мягкие черты лица. Кошачий разрез глаз, обрамленный идеальными бровями и густыми ресницами, прикрывает цвет теплого меда, что сладкой патокой раскрывает мягкость девичьего характера. — Думаю, да, — кратко отзывается она, опуская голову под внимательным взглядом мужчины. — Мне сказали, что ты учишься на втором курсе. — Так и есть. Бизнес и экономика, — после долгого перерыва подтверждает чужие данные девушка. — К сожалению, я не могу позволить тебе туда ходить, но я разрешаю заниматься на рабочем месте, когда все рабочие задачи выполнены. Я официально сообщю твоему институту, чтобы в будущем не было проблем. Мы можем… Мужчина отвлекается от своих бумаг и перестанет говорить, когда короткий стук раздается по комнате. В дверь, которая замаскирована и не выделяется на фоне стены, входит новый парень-официант в рабочей форме. Они коротко кивают друг другу, парень раскладывает на кофейном столике пару десертов, чайничек, чашечки с блюдцами и сахарницу. А потом встает по стойке смирно, словно солдат, ожидая, видимо, каких-то поручений. — Gracias, нам ничего не нужно, — спокойно отзывается мужчина и начинает разливать зеленый чай по чашечкам. — Хорошо. Приятного аппетита, мистер Ким. Официант ловко и без шумно покидает кабинет, а Дженни не может не следить за всем. Она каждое чужое действие рассматривала, кошачьим любопытным глазом следовала за чужими руками, ногами и губами. Ей почему-то так не понравилось, что их прервали, что приятный чужой голос остановился, что неизвестный человек зашел в комнату. — Как я понял, они не додумались дать тебе поесть все это время, так что десерты тебе на выбор, — Ким двигает маленькие тарелочки ближе к девушке, когда у той глаза расширяются. — Повторюсь, я не собираюсь тебя травить. Насколько я помню это тирамису, это медовик, чизкейк, павлова и, вроде, наполеон. Буду должен нормальный ужин. — Спасибо, — смущается она мужской заботы и нервно сжимает край футболки. — Я думала, что я в плену или что-то такое. — Назовем это залогом. Ты гарант того, что деньги окажутся у меня, — кивает сам себе Тэхен, желая быстрей ощутить вкус чая, обжигающего язык и оглаживающего все его рецепторы. — А вы можете гарантировать мою безопасность? — Смотря, что вы подразумеваете под этим словом? — также спокойно парирует мужчина и делает маленький глоток из белой чашки, придерживая блюдце. — Я просто знаю, что ничего страшнее собственной кражи не выдержу, — громко выдыхает Дженни, у нее от пережитого тело немеет и руки превращаются в лед. Она уверена, что если еще хоть что-то такое же нервное с ней произойдет, она попадет в психушку. — Ничего обещать не могу, но теперь ты, Дженни Ким, находишься под моим протекторатом, что значит, что я несу ответственность, если с тобой что-то случится, — спокойно объясняет он и, закрыв глаза, глубоко вдыхает. Похоже этот чай помогает справится с его головной болью. — Хорошо, — смущается она, опустив голову, пытаясь скрыть легкую улыбку, что вызывают слова мужчины. — Расскажи, как обстоят твои дела с учебой. — Ну, — не зная с чего начать, отзывается Ким. — Я думаю, что я обладаю большим количеством теоретических знаний, как таковой практики у меня не было. Я быстро учусь и я бы хотела… Дженни замолкает, боясь произносить то, о чем подумала и почти сказала. А мужчина глаза открывает и серьезным взглядом сканирует чужое лицо. Почему она замолчала? — Говори все, что считаешь нужным. Я не держу тебя тут в заложниках. — Я знаю, просто… — еще раз замолкает, обдумывая. — Я хотела сказать, что я была бы рада, если бы увидела реальный бизнес изнутри, но не уверена, что такая фраза будет… эм, говоря о вашем бизнесе… Я имела ввиду, что ваш бизнес, он… — Я понял. Я постараюсь тебе показать что-то, что никак не повлияет на твою жизнь, — темный взгляд цепляется прям за сердце девушки и держит в своих руках, которые считают нелегальные деньги и играют чужими жизнями, как пешками в шахматной партии. — Спасибо. — Не стоит. Может быть, у тебя есть еще какие-то вопросы? — спокойно прикрывает глаза. Аульсирующие виски почти исчезли, погружая своего хозяина в полудрему. — А где я буду жить? — Я подумаю над этим вопросом, — мямлит Ким, расслабляясь от спокойствия в голове, как от косяка раньше.