Эпилог

Оказалось, что для счастья нужно много, и все это они с Чимином обрели за несколько лет брака. Два чудесных альфенка, идеальный дом и две идеальные карьеры. Хосок с Богомом переехали к ним, когда их отношения с Джином и Тэхеном стали серьезнее, чем Чонгук мог предположить, ну а после… Не без участия Чимина Чонгук согласился расширить бизнес и разделить его. Парни выкупили две доли и теперь они трое совладельцев, что позволяет им по очереди ездить в город и заниматься управлением. Схема, по началу казавшаяся ему бредом, стала идеальным решением. Дома с омегами и детьми всегда есть сильные доверенные альфы, что позволяет им всем без проблем работать. Чимин написал еще четыре книги и успешно их издал. Тэхен и Джин всегда на хозяйстве и приглядывают за детьми. Общими, ведь и они успели родить очаровательных малышей. И теперь… теперь они все представляют из себя огромную дружную семью с кучей смеющихся детишек и идеально налаженным бытом. Все счастливы. Все при деле. Из-за этого они и просыпаются. В открытое окно светит яркое солнце, за ним щебечут птички, а так же слышны звонкие повизгивания и смех. Наверное, кто-то гуляет с детьми, пока они, выехав вчера на свидание в город, отсыпаются, позволив себе проспать почти до обеда. Чимин сонно ворочается и трет глаза, отворачиваясь от ярких лучей. Не стоило перебарщивать с алкоголем. Чонгук, слыша омегу, что-то бессвязно ворчит и переворачивается к омеге, загребая огромной ладонью себе под бок. — Надо вставать, — хрипит спросонья Чимин, пыхтя из-за того, что тело нагревается из-за окружающей его духоты, другого горячего тела и теплого одеяла, которым они укрыты. — Вставай, — причмокивает губами Чонгук, сильнее прижимая к собственному телу. — Я уже стар для таких ранних подъемов. — Уже почти обед, — ворчит Чимин, начиная выпутываться из плена сильных рук. Скинув с себя одеяло, он облегченно выдыхает и потягивается, мечтая скорее окунуться в прохладную воду. — Пошли, Чонгук. — Еще пять минуточек, — вредничает альфа, научившись приему у сына. Для верности он выпускает порцию густого феромона и томно чмокает губами, кукся лицо, которое с годами становится только красивее. — Никаких пяти минуток. Быстро встал, — грозно повышает голос Чимин и для верности шлепает мужа поперек спины чистым полотенцем, чтобы отправиться в ванную. К счастью, на него не действуют все эти штучки. Кто-то в семье должен быть злым полицейским. — Детка, из тебя бы вышел отличный офицер, — грудной рык перерастает в смешок, когда Чонгук одним точно выверенным движением вскакивает и хватает Чимина за запястье, падая с ним обратно в постель. — Моя грозная мамочка, — тут же начиная тискать мягкое тело огромными ладонями, он выпускает еще больше феромона, наслаждаясь близостью с любимым мужем. — Чонгук, я весь грязный, липкий и потный. И у меня болит голова! Отстань! — Он снова выбирается из захвата, на этот раз оставляя Чонгуку выбор: — Либо мы идем мыться, либо я иду в ванную один, и ты лишаешься утреннего секса. — Какие суровые ультиматумы, — цокает Чонгук, тут же подскакивая следом. — Так и скажи, что не можешь жить без моего члена. — Смотри, как бы не лишился его, — хмыкает Чимин и заходит, наконец, в ванную, включая набираться прохладную воду. В нее он добавляет масла и пену, а сам выглядывает в окно, где в саду видно Тэхена и Джина в окружении детей. — Такие они сладкие, да? — Чонгук бесшумно подходит со спины, накрывая большими ладонями мягкий животик. — Вот бы им еще сестричку-омежку… — он тяжело вздыхает, внимательным взглядом следя за резвящимися внизу детьми. Родив двух сыновей альф, Чонгук понял, что отчаянно хочет омегу. Но впервые заговорил об этом вслух, дождавшись, когда Чимин полностью восстановится и отдохнет от предыдущих родов. — Вот ты и рожай, если так хочется, — усмехается Чимин, развернувшись в руках. — У тебя сильное тело, справишься на раз-два, — хихикает он, поглаживая чужой живот и представляя альфу пузатым. — Посмотрел бы я на тебя… — Детка, если бы я только мог, — Чонгук тут же сгребает его пышную попку руками, урча в запаховую железу на шее. — Неужели совсем не хочешь такую же красивую умную омежку как ты, м? Детка, только подумай… — Чонгук оставляет россыпь поцелуев по мягкому плечу, возвращаясь к лебединой шейке. — Светловолосая малышка с твоими пухлыми губками и глазками-лунами? — Имей совесть, Чонгук, я не хочу всю жизнь проходить с пузом! — Чимин бьет кулачком чужое плечо, хмурясь. Отклеившись от липкого тела мужа, он подходит к ванне и выключает воду, забираясь внутрь. — Иди сюда и избавь меня от головной боли, а не придумывай мне новую. — Разве тебе не понравилось? — Чонгук залазит следом, садясь за омежьей спиной и прижимая Чимина к своей груди. — Твоя киска всегда была мокрой, сиськи полными молока и мы постоянно трахались, — он в блаженстве прикрывает веки, вспоминая чудесные дни омежьей беременности, пока скользит пальцами к киске, которую так хорошо трахнул сначала в машине по пути домой, а затем и дома. Чонгук совсем не против повторить. — Мы можем трахаться и без беременности, если что, — справедливо подмечает Чимин, чуть раздвигая ноги, чтобы предоставить больше доступа. Расслабившись, он растекается по чужой груди и омывает тело ладонями, смывая липкий пот и ночные сновидения. — Как скажешь, детка, — грустно вздыхает Чонгук, но быстро откидывает от себя эти мысли. Чимин не обязан ему рожать, он отлично это понимает, хоть и безумно сильно хочет еще одного ребенка. Но, может, лет через двадцать у него появится внучка? Чимин кивает и продолжает омывать свое тело, кое-где покрытое засосами и укусами, а затем переходит к волосам, чувствуя, как прохладная вода творит магию и остужает его вскипевший из-за жары мозг. Смыв пену, он опускает руку под воду и нащупывает чужой член за спиной, начиная его надрачивать. — Где там твой огуречик? — Там, где сейчас будет твой вареничек, — рычит Чонгук, резко хватая Чимина за талию и одним махом насаживая на член. Он игнорирует выплеснувшуюся за бортик воду, когда бодро начинает вбиваться в горячую киску, высоко вскидывая литые бедра. Чимин вскрикивает и хватается за бортики руками, подпрыгивая из-за интенсивных толчков, и запрокидывает голову, отлично чувствуя каждый сантиметр таранящего его члена. — Ну как тебе, моя сладкая помидорка? — мурлычет Чонгук, вливая в каждый толчок всю мощь своего натренированного тела. — Этого ты хотел меня лишить, детка? — Да, — выдыхает омега, придерживая рукой подпрыгивающую грудь, не прекращая громко развязно стонать. Даже если в замке кто-то и находился бы, их все равно не было слышно. — Может, это мне стоит наказать тебя за плохое поведение? — Чонгук резко останавливается, плотно прижимая омегу к себе насаженной киской. — Сам же и пожалеешь об этом, — выдыхает искусанными губами Чимин, начиная двигаться самостоятельно. — Делай свое дело, альфа, иначе я пойду развлекаться игрушками. — Я ведь тоже могу развлечься с игрушками, — Чонгук глубокомысленно играет бровями, хотя Чимин его и не видит. — Не вредничай, детка, и дай нам обоим кончить. Оставив фразу без ответа, Чимин принимается двигаться навстречу толкающемуся в него члену, усиливая фрикции, и сжимает его плотными стеночками, прокатываясь по длине. К кульминации они приходят довольно скоро. А после быстро домываются и выскальзывают наружу, неспеша одеваясь, чтобы спуститься аккурат к обеду. — Ну что, готов? — Чонгук, ласково улыбаясь, подает Чимину руку, и они вместе спускаются по лестнице одновременно с тем, как в вестибюль вваливается орава детей во главе с Джином. Встретив малышей на коленях, что наперегонки несутся к мамочке, Чимин обнимает обоих детишек и окрепшими за время брака руками, и поднимает, воркуя с каждым по отдельности. Они отправляются обедать (в то время как Чимин с Чонгуком только собираются завтракать), а весь оставшийся день проводят вместе, играя всей большой дружной семьей в прятки. Так и проходит их жизнь, полная смеха и топота маленьких ножек их детишек. Они растворяются в семейной жизни, и Чимин не может нарадоваться собственному счастью. Он на своем месте. В родовом гнезде Пак, наконец-то разродившийся и, кажется, собирающийся вновь стать беременным, чтобы подарить мужу дочурку-омегу.