Глава 44

Так проходит неделя. Месяц. Полгода. Они ходят в кино. Кафе. Катаются по реке, ездят на пикники, в зоопарки, на концерты. Чонгук находит любую доступную активность и водит туда Чимина, чтобы после сладко целоваться и чувственно… он даже назвать это еблей уже не может. Они занимаются самой настоящей любовью. Конечно, он все равно лажает. Регулярно говорит или делает что-то не так, получая за это иногда подзатыльники, иногда игнор, иногда обиженные слезы. Но и с этим Чонгук учится разбираться. Переступает через гордость, делает работу над ошибками и больше не повторяет. Получается тоже не всегда, но он правда старается. И Чимину, кажется, этого достаточно. Через год он делает ему предложение. Сразу на глазах четы Пак и тетки, которую он все так же терпеть не может, но старательно гасит в себе раздражение. Ради Чимина. Чонгук вообще делает все исключительно ради Чимина. Они съезжаются и наконец их жизнь устаканивается. Чимин пишет и издает еще одну книгу, потом еще и еще. Чонгук расширяет агентство, открывая филиалы в Тэгу и Пусане. Они оба много работают, стараясь ради совместного будущего. А когда оно наступает, наконец-то решают пожениться. Чимин не может поверить в происходящее. Подготовка к свадьбе шла, как в тумане. Ей занималась вся родня Пак, от мала до велика, а он только и успевал одобрять их идеи и отсеивать ненужные пункты. Они выбрали шикарную резиденцию в центре города, была нанята группа репортеров и журналистов, а так же приглашено огромное количество высокопоставленных гостей и друзей семей. Чимин познакомился с родителями Чонгука, и быстро с ними подружился. И сейчас, когда он стоит в комнате и готовится к выходу, так сильно нервничает, что не может взять себя в руки. Рядом крутятся визажистки, а еще Тэхен и Джин, с которыми Чимин успел помириться. — Детка, успокойся. Это же такое счастье! Ты станешь женой! — воркует Тэхен, поправляя на Чимине белоснежное платье. Чимин нервно вздыхает и отворачивается от зеркала. Что, если он недостаточно красив? Что, если все пойдет не по плану? Что, если он запнется на дорожке или споткнется у алтаря? Что, если забудет свою речь? — Так, все, — решительно говорит Джин, поднимаясь со стула. — Девочки, на выход, — командует он персоналу, а когда в комнате остается трое омег, достает из сумки бутылку вина и пластиковые стаканчики. — Я знал, что этим все кончится. Выпей, чтобы успокоиться и убрать все ненужные мысли из головы. — Да закуси! — Тэхен впихивает ему под нос маленькую вазочку с оливками, переглядываясь с Джином насмешливыми взглядами. Их детка так быстро выросла! Даже не верится, что он и правда выходит за Чонгука. Не то чтобы Тэхен с Джином не предугадали этого заранее, но все же… все же они до последнего боялись, что эти двое опять разругаются и разбегутся. Глупые, несносные дети! Страшно представить, какими у них будут щенки. Чимин отодвигает от себя пиалку с мерзкими ягодами, сходу наливая второй бокал. Его он осушает так же быстро, а когда собирается налить третий, комнату открывает отец. Чимин нервно сглатывает, понимая, что это значит. Ему нужно идти туда. К Чонгуку. И тогда у него не остается выбора, кроме как нервно выдохнуть и запихнуть в рот оливку, которые он не ест, чтобы хоть как-то привести себя в чувства. Когда он берет отца под локоть, сердце вот-вот готовится выпрыгнуть из груди. Он слышит первые ноты марша Мендельсона, а дальше все происходит как в тумане. Как и для Чонгука. Стоя у алтаря, что они сделали на европейский манер, он не может поверить, что это — их финал. Счастливый. Полный белых цветов и нарядных гостей. Что они правда пришли к этому. Справились. Чонгук не смог изменить себя для этого мира, но смог измениться в отношениях с Чимином. Стал мягче, лояльнее, научился слушать и слышать. А если чего-то не понимал, то просто делал. Потому что так хотел Чимин. Его Чимин. Его почти что муж. Официальная часть проносится в один миг. Они дают клятвы, целуются, танцуют первый танец. А после все дружно перемещаются в самый большой банкетный зал Сеула. Чимин знатно подвыпивший. Он уходит, чтобы сменить наряд на более удобный, но такой же роскошный и белый, как его пышное платье с церемонии. Теперь ему не мешают подол и фата, чтобы уйти в пляс, хватая под руки всех, кто встретится на пути. Он счастлив. Спустя столько времени испытаний, наконец-то счастлив, потому что он добился всего, чего хотел. И теперь они с Чонгуком вместе будут строить новые мечты, ставить новые цели и стремиться к ним. Чонгук полностью разделяет его чувства. Выпивший чуть меньше своего омеги, он не танцует с кем попало, но коршуном следит за порхающим по залу белым пятном. Чимин — самая яркая звезда сегодняшнего вечера и то, как он сияет, не может не радовать ставшую рядом с ним более мягкой душу альфы. Он дает своему омеге сполна насладиться безудержным танцем, но когда к Чимину подходит водитель, тихо рычит себе под нос и в несколько широких шагов настигает своего мужа. — Свалил, — небрежно кидает он второму альфе и уже сам утягивает Чимина в танец, ревниво держа свою белокурую принцессу в крепком захвате сильных рук. — Чонгук, не обязательно грубить людям, он просто подошел поздравить, — дует губки Чимин, утягивая Чонгука поближе к танцполу. Это второй их танец. Настоящий. И Чимин не может упустить возможности растрясти теперь уже мужа не под заунывный мотив, а вполне себе бодрую песню, держа его за руки. — Знаю я его поздравления, — фыркает Чонгук, крепче обхватывая маленькие ладошки. — Все так и норовят урвать кусочек от моей птички, — раздраженно выдыхает он, а после несдержанно рычит. — Не позволю. Чимин хихикает, встряхнув волосами, но ничего не имеет против. Его забавляет эта серьезность на красивом лице, как и то, с какой прытью Чонгук оказывается рядом, если подозревает неладное. — Ты же знаешь, что мне никто, кроме тебя, не нужен. — Но это не значит, что ты не нужен другим, — резонно замечает Чонгук, резво переставляя ногами вслед за омегой. Он смахивает с виска капельку пота и недовольно выдыхает. — Это мой последний в жизни танец. Я уже стар для такого. — Ничего подобного! Ты удивишься, на что способно твое тело, когда появятся дети, — хихикает Чимин, вторя движениям мужа. — Может, наконец-то это проверим? — томно выдыхает Чонгук в миленькое маленькое ушко. — Ты хочешь детей? — хихикает Чимин, прижимаясь грудью к мужу, заметно сбавив скорость движений. Он больше не слушает музыку. Только свое ускорившее ритм сердце. — Я слышал, что фертильность альф с возрастом сильно снижается. Зачем ждать? — Мы обязательно поговорим об этом позже, — обещает Чимин, чмокнув Чонгука в фактурный нос, — а пока давай насладимся свободным временем. Чонгук послушно кивает и… наслаждается. Одним танцем, вторым, третьим. Даже тупыми конкурсами, которые устроили подружки невесты. С каждой минутой алкоголь все сильнее разогревает вены Чимина, заставляя того источать сладкий дурманящий запах старых книг. Чонгук не может на него не реагировать. Но понимая, что это первая и единственная свадьба его омеги, позволяет прожить ее до конца. Как следует повеселиться, попробовать все, что она им предлагает, а после встретить их первый рассвет в качестве супружеской пары. Первый, за которым последуют тысячи других. Когда все заканчивается, Чимина не держат ноги. Он сильно пьян, а еще вымотан, что не чувствует тела. Лежа у Чонгука на плече, заботливо устроенный у него на руках, он отдается сну, пока они садятся в машину и едут домой. А когда просыпается следующим днем, болеет так сильно, что едва ли может оторвать голову от подушки. — Держи, — бодрый Чонгук подает ему стакан с водой и ибупрофен, а когда омега выпивает, вручает сладкий латте с круассаном. — Я сейчас умру, — стонет Чимин, дрожащими руками принимая завтрак, который состоится далеко не утром. — я никуда не поеду, Чонгук… — И пропустишь наш первый день в нашем новом доме? — смеется альфа, чмокая омегу в лоб. Чимин утыкается лицом Чонгуку в живот, переводя дыхание. Они должны ехать в особняк. Все это время его готовили для полноценной жизни, буквально смахивая пыль, как с забытой книги. Поэтому он, все еще подвывая, со стоном встает и, на ходу уничтожая круассан, идет в ванную, чтобы привести себя в порядок. Чонгук терпеливо ждет, проверяя все вещи, и когда Чимин наконец объявляется в прихожей, довольно улыбается. Все необходимые вещи заранее доставлены в особняк и все, что им остается — просто доехать туда. Первую ночь они проведут только вдвоем, а уже завтра к ним присоединятся Джин с Тэхеном. А за компанию с ними и парни Чонгука, что вцепились в этих омег так же крепко, как он в Чимина. Уже в машине Чимин ложится на задние сидения, чтобы вздремнуть. Ему снится заброшенный сад особняка, снятся моменты, которые он уже прожил долгое время назад, а когда просыпается от того, что его будят, не может поверить глазам. Приведенный в порядок и отреставрированный особняк Пак выглядит, точно дворец. Он на мгновение забывает и о похмелье, и о разрывающейся голове, завороженно глядя на усадьбу из-за ворот. — Как красиво… — Добро пожаловать домой, — с улыбкой выдыхает Чонгук, крепко обхватывая Чимина за руку. Он и сам не может отвести глаз от того, что получилось. Его, как и Чимина, сюда не допускали. Всю работу на себя взяла тетушка Пак, а Чонгук просто махнул рукой. Если она хочет сделать своему племяннику такой шикарный подарок, то кто он такой, чтобы отказываться, правильно? — Теперь все будет по-другому, малыш, — обещает он Чимину, когда они наконец паркуются. А после берет его на руки прямо с сиденья. Кажется, где-то на западе существует традиция переносить новообретенную жену через порог нового дома? Чимин смеется, хватаясь за сильную шею, и болтает в воздухе ногами все то время, пока его несут внутрь. Кругом цветут цветы, высажены аккуратно постриженные кустарники, плодородные деревья… Воздух насыщен яркими ароматами, и все это делает его таким счастливым… Теперь все точно будет по-другому! Оказавшись в прохладе, Чимин тут же спрыгивает с чужих рук, чтобы внимательно рассмотреть преобразившийся вид. Невероятная красота! Теперь это и вправду… Их дом. Его и Чонгука. — Представь, что всего через пару лет тут будут бегать наши дети, — Чонгук обнимает его со спины, укладывая ладони на еще, пока что, плоский животик. — Такие же красивые, как ты. — Ты все время говоришь о детях, — задумчиво произносит Чимин, поглаживая чужие руки и прижимаясь к груди альфы. — Очень хочется сладких лялечек от тебя, — выдыхает ему на ушко Чонгук. Чимин косится на него, выгнув бровь, и хмыкает. — Если ты думаешь, что я брошу карьеру и буду днями и ночами с ними сидеть, а ты только любоваться ими, то спешу огорчить. — У нас будут няни, — небрежно пожимает плечами Чонгук, забираясь наглыми ладонями под тонкую маечку. — Когда у тебя течка? — Никаких нянь у нас не будет, — грозно произносит Чимин, — у ребенка должны быть родители, а не чужие люди. Поэтому, если не готов менять грязные памперсы и возиться с детьми, нечего спрашивать про течку. — На что же мы тогда будем жить? — Чонгук целует его в ушко, сминая пальцами мягкие складочки животика. А после скользит ими выше, накрывая полные груди. — Альфа должен работать, чтобы ему было, чем кормить семью. — Ничего страшного, тебя должно хватать везде. Родительство — это ответственность обоих, — Чимин убирает чужие руки с груди и идет в их новую комнату, чтобы разложить вещи из привезенной сумки и сполоснуться от жары. — Че вредный такой? — Чонгук топает следом, помогая ему с одеждой, а после ныряет следом в душ, оплетая уже голое тело загребущими руками. — Может, альфе нужно тебя расслабить, м? — У меня голова сейчас лопнет, я выпил слишком много, — вздыхает Чимин, позволяя чужим рукам омывать тело, пока его задача — просто опираться обо что-то, чтобы не упасть. — Знаешь, я слышал, что хороший оргазм лечит любую боль, — хмыкает Чонгук, плавно спускаясь руками к соскучившейся по нему киске. — Думаешь? — выгибает бровку Чимин и прикусывает губу, чуть отводя ногу в сторону, чтобы дать альфе доступ. — Не попробуем, не узнаем, — уверенно выдыхает он, выпуская порцию огненного феромона наружу. Одновременно с этим два сильных татуированных пальца с размаху таранят тугую, но всегда мокрую для него дырку, отчего Чимин громко вскрикивает, а сам Чонгук с удовольствием обхватывает его второй рукой за задницу, впечатывает в свое тело жирными сиськами и начинает мощно двигать ладонью, параллельно вгрызаясь зубами в уже постоянную метку. Чимин хнычет и распадается на атомы, запрокинув голову, чувствуя, как тело пылает в огне. Возбуждения или от запаха Чонгука — неважно. Одной рукой он хватается за мощную шею, а вторую опускает вниз, обхватывая уже каменный стояк, начиная с оттяжкой надрачивать его до звонких непристойных звуков. — Как твоя голова? — тяжело дыша спрашивает Чонгук, с громким мокрым звуком трахая Чимина пальцами. — Проходит или нужно лекарство покрупнее? — Все еще болит, альфа, — немного приукрашивает Чимин, подмахивая бедрами навстречу пальцам. — Ах. Какое настырное похмелье. Нам придется постараться, чтобы выгнать его из твоей славной головки, да? — заговорщически шепчет Чонгук, сгибая пальцы крючком и интенсивно катая омегу на них. — Не думаю, что пальцы способны на такое, — прикусывает губу Чимин, жирно намекая на то, что ему на самом деле хочется. — А что способно? — Чонгук резко освобождает руку, с громким чавкающим звуком вытаскивая ее обратно. — Ты скажи, альфа, — хихикает Чимин, вскрикивая от опустошения. Чонгук не отвечает. Вместо этого отнимает маленькую ладошку от своего тела, быстро споласкивает их обоих водой, обтирает полотенцами и прямо голышом доставляет в спальню, роняя Чимина на свежие простыни их нового жилища. Растянувшись на кровати, Чимин сладко потягивается и раздвигает ножки, оглаживая тело руками. Сжимая сиськи, он с выжиданием смотрит на Чонгука, а затем переворачивается к нему спиной и встает на колени, прогибаясь в пояснице. — Помнится, прошлый наш секс здесь был крайне запоминающимся, — смеется Чонгук, медленно приближаясь к желанному телу. А после тянется к звездочке попки, избегая контакта с текущей киской. — Помнишь, как я брал тебя сюда, детка? — Ага, — Чимин сощуривает глаза и оборачивается на Чонгука, хмыкнув. — Ты взял меня против воли. Такое сложно забыть. — Но тебе же в итоге понравилось? — смочив большой палец в собственной слюне, он мягко растирает верхнюю дырочку подушечкой, пока из нижней текут пахнущие книгами струйки. — Ты так сладко стонал и просил еще. Жадная детка, любящая кататься на моем члене. — Давай не будем портить момент? — выдыхает Чимин, совершенно не желая вспоминать ни секунды из далекого прошлого, которое он и хочет там похоронить. Вместо этого он пытается сосредоточиться на давно забытых чувствах. Его попку давно никто не трогал. — Как скажешь, принцесса, — Чонгук оставляет чувственный поцелуй на загривке, ведет языком вдоль позвоночника, пока пальцами медленно собирает смазку с киски, аккуратно растягивая задний проход под себя. Чимин расслабляет таз, на сколько это возможно, и прогибается сильнее, чтобы альфе было удобнее. Шипя он опускает руку к киске и трет ее, чтобы отвлечься от неприятных ощущений в попке, которые совсем скоро сменятся на удовольствие. — Детка, расслабься, я больше никогда не сделаю тебе больно, — честно обещает Чонгук. — Я аккуратно растяну твою попку, но трахну ее только после киски, чтобы было приятно, да? — Хорошо, — кивает согласно Чимин, концентрируя внимание на своей киске. Трет ее, пухленькую и румяную, и вслушивается в звонкое чавканье, которая та издает, рыдая ему на пальчики. — Давай я, — Чонгук мягко отталкивает нетерпеливую ладошку, опускаясь к румяной киске языком, а после ложится на спину. Так намного удобнее вылизывать пухлые половые губки, целовать опухший клиторок и мягко растягивать пальцами звездочку попки. Чимин всхлипывает и опирается о постель локтями, жмурясь от интенсивности ощущений. Спустя время, когда длинные пальцы Чонгука уже свободно двигаются, он принимается подвиливать бедрами, ерзая по умелому язычку писькой. Чонгук не спешит. За годы рядом с Чимином он научился быть медленнее, слушать омегу и не торопиться. Удовольствие Чимина намного ярче, когда секс, пусть и жесткий, но совершенно безболезненный. Чонгук научился напирать без боли. Рвать простыни, а не доверенные ему дырочки. Оставлять засосы, а не синяки от пальцев. Он трахает Чимина все так же сильно, но теперь омега в полной безопасности в его руках. И Чонгук гордится этим. Распадаясь на атомы, Чимин гонится за удовольствием, и сильно переусердствует, потому что первый оргазм он получает на лице альфы. Содрогаясь, он подвывает и хнычет, комкая в кулачках простынь, а затем оседает прямо на лицо Чонгука, всхлипывая от переизбытка эмоций. Внезапно на него накатывает осознание. Чонгук его муж. От и до принадлежит ему одному, и будет принадлежать впредь. Рыкнув, он через немощь поднимается и сам вскарабкивается на мощное тело, наощупь отыскивая каменный член. И рывком садится на него. Трахает Чонгука так сильно, что сдерживать крики становится невозможно. — Господи, Чимин… — Чонгук, упираясь пятками в матрас, запрокидывает голову, шипя от жгучего удовольствия, скручивающего пах в тугой жгут. — Детка… — он наощупь тянется к мягкой попке, немного играется складками, чтобы потом крепко схватить бочка и помочь омеге седлать его. — Так хорошо, — облизывая пересохшие губы Чонгук позволяет орущему Чимину прокатиться на нем, а после рывком меняет их местами и одним слитным движением толкается в тугую попку. Чимин взвизгивает, хватается за мощную шею и орет от сильного растяжения, что чувствует попка. Это не больно. Но забытые ощущения так новы, что он теряется. А когда член упирается в простату, голосит еще больше, выгибаясь и буквально оплетая мощное тело Чонгука своим. Альфа, тут же подхватывая его под спину, трахает почти что на весу, мощными раскатистыми толчками врываясь в тугую дырку. Мокрую, узкую, невероятно приятно обволакивающую его член. Крики Чимина кажутся лучшей песней в мире, лаская его уши, а нос забивает пыльно-сладкий запах старых книг. Так вкусно, так одуряюще… — Теперь ты моя жена, — рычит он в красное ушко, вылизывая раковину языком. — Навечно мой омега. Моя любовь. Будущая мать моих детей. — Да, — стонет разбито Чимин, хныча и царапая твердые плечи. — Только твой… Подтверждает он, сильнее цепляясь конечностями за сильное тело, из-за чего он буквально болтается на Чонгуке, оплетая его со всех сторон. Чонгук трахает его так долго. Мощно. Меняет темп. Меняет угол. Но продолжает вбиваться в дырку раз за разом, а когда чувствует, как напряженные омежьи бедра начинают дрожать, меняет дырку и дотрахивает Чимина сразу до узла. Кончают они вместе. Бьющаяся в конвульсиях киска сжимает его член и выдаивает узел в несколько интенсивных мульти-подходов, пока они с Чимином громко стонут в губы друг друга. Чимин кончает на господской кровати. Теперь он и Чонгук — господа. Все владения, ныне принадлежавшие Пакам, теперь принадлежат чете Чон — совсем молодой семье, которая грозится совсем скоро разрастись. Так и случается. Судьбоносная течка, следующая течка, делает Чимина пузатым. Тяжело беременый, он ходит по замку и не может поверить в собственное счастье. Повстречавший здесь несносного альфу, теперь он за ним замужем, беременный его щенком… Что еще в жизни нужно для счастья?