Осколки на полу

Уилбур прижал Томми к себе. Трясущимися руками он проводил по золотым волосам. — Прости меня, Томми! — по лицу старшего потекли слёзы. Они обжигали, как будто были раскалённым металлом. В груди бушевал ураган, пожирающий его изнутри. Очки Уилбура упали. Осколки стекла разлетелись по полу. Томми медленно поднял руку и провёл по щеке брата. — Ты… не виноват…- блондин едва шептал. Уил нежно взял руку младшего. Слезы капали на лицо Томми. Младший выдавил болезненную улыбку — Я так и не стал героем… как ты… Уилбур почувствовал, как его грудь пронзил клинок. — Томми, ты намного лучше чем я! Младший улыбнулся шире, его сознание вновь ускользало. — Ты настоящий герой, Меллохи… Эти слова Томми уже не услышал. После того, как он отнёс младшего на кровать, Уилбур трясущимися руками достал телефон. Вскоре Томми сквозь пелену сна почувствовал, как кто-то касается его. — Это будет не просто, но я справлюсь. Хотя не могу сказать, сколько паренёк проваляется в отключке. Приятное тепло растеклось по телу мальчика. Он почувствовал, что лежит на облаках. — Постой, я чувствую крупную рану, но я её не вижу. — Он похоже умеет менять форму. Его крылья… — Уилбур умолк. — Я не смогу его исцелить, если он не покажет их. Блондин почувствовал мягкую руку брата на своих волосах. — Томми, ты меня слышишь? Пожалуйста, покажи свои раны. Младший застонал. — Томми, пожалуйста. — голос Уилбура дрожал. Блондин ответил тишиной. Старший вздохнул. — Прости меня. Надеюсь, ты этого не вспомнишь. Томми, покажи крылья. Мальчик вздрогнул. Сирена снова преследовал его во сне. Два грязных крыла растянулись на кровати. Они были в ужасном состоянии. Изломанные перья торчали во все стороны. На простыне появились кровавые пятна. Томми бессознательно захлопал ими. Ему снилось, что Сирена стоит прямо возле его кровати. — Тише, всё хорошо, я рядом. -Уилбур провёл рукой по его волосам. Внутри него всё сжалось, когда младший дрогнул от прикосновения. По телу Томми снова разлилось тепло. Боль начала понемногу отступать. Вскоре в комнате послышались шаги. Уилбур прикрыл всё ещё сломанную дверь. — Спасибо, я оплачу десятикратно. Но надеюсь, ничего из того, что ты сегодня увидел никуда не просочиться, Понк. Суприм сжал свою протезированную руку. Механизм грубо щёлкнул. — Моё дело лечить. Если бы я хотел вас сдать, то уже давно бы это сделал. Последний раз ты дважды терял сознание на моём столе, Сирена. Уилбур резко приложил палец к губам, приказывая не произносить это имя. Суприм кивнул. — Что было в Яме… — Остаётся в Яме. Томми с трудом открыл глаза. Всё его тело болело, но не так как вчера. Он пошевелил крылом. Стоп. Он спрятал крылья, когда вернулся домой. Томми вскочил. Похоже, он выпустил их во сне. Мальчик вздрогнул. Воспоминания нахлынули на него. Он едва не умер. Кое-как добрался домой. А потом Уилбур пришёл. Томми почувствовал, как его сердце сжалось, когда он вспомнил полное ужаса лицо брата. Теперь Уилбур всё знал. Шатен так испугался за младшего. Он так прижимал Томми к себе. Должно быть теперь Уилбур не находит себе места от волнения. Блондин снова царапнул себя. Он просто хотел защитить брата. Он просто хотел заботиться, как он. Но в итоге Томми облажался. Блондин осторожно встал. Ему нужно поговорить с Уилбуром. Младший почувствовал себя странно. Сирена точно сломал ему руку вчера, но сейчас он мог свободно шевелить ей. Она даже почти не болела. Другие его раны, казалось, просто превратились в синяки. «Может это всё был лишь кошмарный сон?» Томми вздрогнул. Он вспомнил свой кошмар, в котором Сирена был в его доме. Возле его кровати. И гладил его по голове? Блондин тряхнул головой. «Ну и бред же мне бывает снится.» Томми услышал звон разбитого стекла, донёсшийся из ванной. Уилбур стоял перед уничтоженным им зеркалом. Из руки сочилась кровь. Он с ненавистью смотрел в осколки. В них шатен видел самого отвратительного человека на свете. Самого себя. Томми вбежал в ванную. — Уилбур! Ты в порядке? Старший посмотрел на него. Мгновение Томми видел в его глазах обжигающие безумие, но прежде чем он успел что-то сказать, брат с нежностью бросился к нему. — Почему ты не в постели, тебе ещё нельзя вставать. Уилбур неуверенно обхватил младшего. Томми услышал его бешеное сердцебиение. — Я уже в порядке. — Нет! — старший смерил его взглядом. Его руки дрожали. Томми замер. Он не совсем понимал эмоции старшего. Конечно, он предполагал, что брат будет в шоке, когда узнает о его ночной деятельности, но видеть Уилбура таким растерянным было так ужасно непривычно и неправильно. Томми спрятал крылья. — Прости меня… — Тсс — брат прервал его — ты ни в чём не виноват. Уилбур провёл по спине брата. — Верни их. Они же такие красивые. Томми неловко распушил перья. Несколько из них медленно упали на пол. — Почему ты мне ничего не сказал? — голос старшего был странно сдавлен. Блондин опустил голову. Его крылья прижались к спине, чтобы казаться меньше. — Сначала я не хотел напоминать тебе о нём, а потом боялся втягивать тебя во всё это. Я…- младший запнулся — я так боялся, что Сирена убьёт тебя. Внутри Уилбура всё сломалось. Он едва сдерживался, чтобы не зарыдать. — Уил, ты только не подумай, что я не доверял тебе. Ты мой брат! Я всегда верю тебе! И обещаю, больше у нас не будет никаких секретов. Уилбур тихо прошептал — обещаю. Несмотря на сопротивление младшего, Уилбур отнёс Томми в кровать. Блондин настаивал на том, что ему уже лучше, но старший был непреклонен. Шатен сел рядом и, как заворожённый, гладил его перья. Томми чувствовал себя неловко. Маска Меллохи лежала на тумбочке. Она была безумным красным пятном ненормальности в его комнате. — Почему ты стал вигилантом? — Взгляд старшего был устремлён куда-то в пустоту. Томми посмотрел в окно. Дневное солнце лилось в комнату сквозь занавески. — Крылья впервые выросли, когда мне было четырнадцать. Я тогда что-то готовил вечером, и пыль попала мне в нос. Я зажмурился и чихнул, а когда открыл глаза уже был таким. Я ужасно испугался, побежал в ванну и стал выдирать себе перья. Было так больно, но я не хотел быть ещё больше похожем на него. Потом, когда я закричал в истерике, они пропали. Я так хотел, чтобы они исчезли навсегда. Я не хотел их. Правда не хотел! Но они продолжали появляться. В конце концов я научился их контролировать и даже свыкся с их существованием. А когтями даже весьма удобно чесать спину. Прости, я не сказал тебе. Я хотел, но так боялся напомнить тебе о нём. — Томми замер. — Н-нет, Уил, я не боялся тебя! Я просто не хотел тебя расстроить. Воспоминание о том, как старший смотрел на пламя, пожирающее фотографии, мелькнуло в голове Томми. Его крылья слегка дёрнулись. Старший осторожно провёл по ним руками. Шатен чувствовал, как его пальцы горят от прикосновений. — Прости меня, Томми. — брат говорил так, будто каждое слово причиняло ему нестерпимую боль. Младший нервно захлопал крыльями. — Нет, нет! Ты не виноват! Уилбур! — младший заставил его посмотреть на себя. Глаза шатена были похожи на мутные зеркала. — Уилбур, я стал вигилантом, потому что хотел быть похожим на тебя! Ты всегда заботился обо мне, ты всегда защищал меня, ты научил меня, как постоять за себя! Ты показал мне, как ведут себя настоящие герои. И я понял, что раз уж вселенная сравнивает меня с ним, тогда я буду лучше чем он. Я буду действительно заботиться о людях. Я буду как ты! Я хочу быть как ты! Уилбур замер. Это было в тысячу раз больнее, чем любая рана которую он получал. Шатен предпочёл бы, чтобы ему сломали каждую кость, вырвали каждый мускул, лишь бы боль в груди ушла. — Ты лучше чем я, Томми. — Старший тяжело вздохнул — Я горжусь. Младший бросился к нему и крепко обнял. Его маленькая мечта сбылась, на глазах проступили слёзы. Уилбур крепко прижал его к себе. Он не мог дышать. Старший весь день был с Томми. Огромным усилием он взял себя в руки, после этого разговора и смог с натянуть улыбку. Уилбур не позволит Томми увидеть изнанку его чернеющей души. Он всё исправит. Он даст младшему мир который тот заслужил, даже если в конечном итоге шатен вычеркнет себя из него. Томми же весь сиял. Он был безумно счастлив, наконец обо всём рассказать. Наконец груз тайны упал с его плеч. Младший переживал, что Уилбур не примет Меллохи из-за ненависти к героям. Но этого не произошло. Конечно, брат был в огромном шоке, но он сказал что гордится им! Это был предел мечтаний Томми. Блондин не замолкал почти до ночи, пересказывая свои подвиги, шутя о Бомбе и Эндере, оскорбляя героев и злодеев. Но он избегал упоминания Сирены. Томми лепетал всё быстрее и быстрее, лишь бы унять дрожь ужаса в своём ноющем теле. Младший так увлёкся, что даже забыл задать столь волнующий его вопрос «Как я исцелился?». Рассказывая об очередном грабителе, которого он отправил в нокаут одним великолепным ударом, Томми заснул. Уилбур поправил на нём одеяло. Блондин должен проспать ещё около десяти часов, чтобы лечение Суприма полностью сработало. Старший тихо прикрыл дверь и отправился в свою комнату. Он медленно сел на кровать. Его руки вновь задрожали. В груди бушевал ураган ненависти. Почти такой же как четыре года назад, но куда сильнее. Взгляд шатена упал на рабочую сумку. В ту ночь Сирена задушил, утопил, застрел шестнадцать человек. Но сколько бы пуль он не всаживал в тела несчастных, ему не становилось легче. Уилбуру хотелось кричать. «Причиняя вред другим ты не исправишь свои проблемы…» — голос Ангела прозвучал в голове злодея, почти насмешливо. Уилбур со злости метнул пистолет в стену. Безумный взгляд Сирены зацепился за яркий свет Башни Героев.