Нет причин для беспокойства

— Ты должен отменить фестиваль! — Бомба кричал в трубку. — Это не обсуждается. Мне плевать, что там герои наговорили, а ты даже рот открывать свой не смеешь после того, что натворил! Я клянусь, если ты хоть нос высунешь из своей квартиры, вместе со своим дружком поедешь прямо за решётку, и я не стану тебя вытаскивать! — Но отец… Шлатт сбросил звонок. Мэр с тяжёлым вздохом потянулся в своём кресле. «Этот щенок ничего не понимает! Сначала ставит моё положение под угрозу, а потом ещё и требует от меня потыкать его глупым тревогам.» Шлатт отпил горькую жидкость прямо из бутылки. Жар обнял его тело. «Герои, мать их, со всем разберутся, или я зря им плачу!» Несмотря на попытки убедить самого себя, что всё в порядке, мужчина чувствовал нервное покалывание в желудке. К горлу подступила горькая жёлчь. Шлатт попытался заглушить её ещё одним глотком. Алкоголь приятно вдарил прямо в мозг. Похотливая улыбка появилась на его устах. — Эй, блондинка! Зайди ко мне! Квакити поморщился. Он ненавидел это прозвище. Брюнет надел на лицо фальшивую улыбку, поправил белую рубашку и направился в кабинет. Очень скоро это всё закончится. Бомба несколько секунд смотрел на потухший экран, как заворожённый. Почему отец не слушал?! Весь город в опасности, а он просто продолжает прожигать жизнь, как будто всё в порядке! Бомба хотел швырнуть телефон в стену, когда Эндер взял его за руку. — Не думаю, что в ближайшее время мы сможем позволить себе новый. Бомба глубоко вздохнул. Его бок свело от боли. Комитет героев пока не успел найти сильного целителя после смерти Понка, поэтому парню пришлось довольствоваться лишь закрытием раны. До полного выздоровления ещё далеко. — Неужели мы ничего не можем сделать? — в голосе Бомбы чувствовалось отчаянье. Эндер смахнул волосы с лица. Они часто раздражали его, когда он был без маски. — Похоже на то, но это не значит, что мы не попытаемся. Они улыбнулись друг другу сквозь боль. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Кролик прыгала по крышам, направляясь в Сноучестер. Перемотка увидел расположение ещё двух бомб благодаря своей способности. Пока ещё стажер перепрыгивала через несколько домов за раз. По скорости её мог опередить разве что Дрим. До фестиваля остался один день. Весь город был украшен разноцветными флажками и шарами. Многие магазины устраивали ежегодную распродажу. Люди улыбались друг другу. Из всех щелей звучала музыка. Комитет уже обезвредил четырнадцать бомб, но Кролик как и остальные сомневалась, что на этом всё кончится. Её передатчик издал пронзительный писк. — На связи — сказала девушка, совершая очередной прыжок. — Это Страж, когда закончишь в Сноучестере, отправляйся в квартал Киноко. — Перемотка ещё что-то нашёл? — Не могу сказать пока, я не понимаю, что с ним. Час назад у него начался припадок. Он мямлит что-то про взрывы и огонь. Нам нужно ускорится, осталось прочесать ещё два района. — С ним всё будет хорошо? Раньше Перемотка переносил свои видения намного легче, я переживаю. — Я пока с ним. Ближайшие два часа буду в башне. Что-то случилось с кодом дронов. Какая-то ошибка блокирует мои попытки войти в систему. — Держи меня в курсе. Кролик заметила что-то странное в тени одного из зданий. Девушка мягко приземлилась. Вокруг звенел шум городской суеты. Кто-то пел гимн. Где-то вдалеке ревела скорая помощь. Мужчина лежал без движения, прислонившись спиной к зданию. Стажер медленно подошла к нему. На земле чернело пятно запёкшийся крови. Это уже седьмой труп за сегодня. Кролик вздохнула и сбросила координаты через передатчик. Её уши задрожали из-за усилившейся тревоги. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Уилбур затягивал в лёгкие едкий сигаретный дым, смотря в открытое окно. Это было раннее утро. Золотой обруч солнца только начал проявляться на горизонте. Холодный ветер мотал по улицам яркие остатки листвы. Во дворе противно каркала ворона. Шатен снова курил в своей комнате. Ему было уже всё равно, если Томми заметит. Это будет всего лишь ещё одна мерзкая черта в его отвратительном старшем брате. Уилбур усмехнулся. Это было так чертовски неправильно, что младший продолжал любить его. После всего того, что он сделал. Что ещё сделает. Конечно Томми ничего не знал. Если бы он узнал, каким чудовищем был его старший брат, он бы… Уилбур не был уверен, что бы сделал Томми. И он не хотел узнавать. Мимо шатена медленно пролетел один из многочисленных флажков, что украшали город к фестивалю. Он схватил его и растянул перед собой. Первые лучи света упали на флаг Ла’Мэнбурга. Давным давно, когда они ещё были детьми, братья обожали рисовать его, наряжаться в самодельные костюмы революционеров и воссоздавать сценки из истории. Уилбур даже мечтал победить на выборах и сделать Томми своим помощником. Тогда всё было так весело и просто. Уилбур достал зажигалку. Его руки осветило золотое пламя. Парень смотрел на него несколько долгих секунд. Ему всегда нравился огонь. На лице Уилбура не было совершенно никаких эмоций, когда он поджог флаг. Пламя охватило ткань, едкий чёрный дым закружился в воздухе. Шатен отпустил флажок в окно. Ветер подхватил его и унёс вдаль. Несколько минут флаг Ла’Мэнбурга был ярче солнца. Вслед за ним Уилбур выбросил сигарету. Она так и не помогла ему успокоиться. Впрочем, последние два дня ничего не помогало. Буря в груди превратилась в тлеющее болото, в котором Уилбур медленно тонул. Он посмотрел на свои руки. Лучи солнца прошли сквозь пальцы как песок. Ладони ненадолго стали прозрачными. Прямо через них Уилбур увидел как гаснут фонари. Спустя мгновение всё вернулось в норму. К горлу подступил кашель. Забавляться подобным образом было довольно опасно. Его мать однажды так и не смогла вернуться. Она исчезла навсегда. Прямо сейчас Уилбур хотел того же. Томми проснулся, когда свет ударил ему в лицо. Он со стоном потянулся. Спина ужасно болела, и к тому же блондин отлежал себе руку. Возможно, спать с крыльями было не очень хорошей идеей. Но даже так Томми был безумно счастлив. Ему наконец не нужно было скрывать себя. Наконец они с братом честны друг с другом. Хотя Уилбур ещё не совсем пришёл в себя. Томми постоянно замечал тень немыслимой печали в его глазах, как бы брат не пытался это скрыть. Шатен ходил с явно натянутой улыбкой, и даже в его шутках казалось скрывалась мучение. Младший даже не мог обидеться, когда его шутливо называли «Курицей», потому что брат произносил это ужасно натянуто, будто бы с болью. Томми подозревал, что старший думает, что не доследил за ним, что он винит себя во всех травмах Меллохи. Томми встал. На холодном полу валялось несколько перьев. Мальчик уже почти полностью поправился. Этот факт сбивал Томми с толку. Всего за два дня сломанные кости и пулевые ранения превратились в небольшие синяки. Уилбур сказал, что вероятно это часть его способности, но младший сомневался в этом. Он птичий — он может планировать и создавать звуковые волны, сверхрегенирация никак не вписывается. Томми чувствовал, что ему будто не хватает детали в пазле. Блондин надел красную толстовку Меллохи. Это была единственная вещь в его гардеробе с прорезями для крыльев на спине. Уилбур что-то готовил на кухне. Приятный запах горячего шоколада витал в воздухе. Младший забежал в комнату, сдерживая нетерпеливые подпрыгивания. Шатен почувствовал укол в сердце, когда увидел Меллохи с лицом Томми. Младший крепко обнял Уилбура. От неожиданности старший чуть не выронил чайник. — Томми, осторожнее! Шатен провёл рукой по его спине. Перья вновь обожгли его. Младший широко улыбнулся и захлопал крыльями. — Уил, у нас сегодня праздничный завтрак? Я хочу традиционного пирога! — Нет, цыплёнок, фестиваль завтра, значит и пирог будет завтра. Воспоминание о тёмном переулке всплыло в голове Томми. «Мы зажигаем праздник» — голос Сирены вызвал дрожь. Кажется, он почувствовал запах сигарет. — Уилбур, может ты не пойдёшь на работу завтра? Давай ты возьмёшь гитару и мы будем петь на улице как в прошлом году. Ты же так хорошо поёшь. Старший вздохнул. — Прости, с Карлом что-то случилось и я должен выйти. — Но — Томми замялся — в ту ночь, я слышал разговор Сирены и какого-то парня из правительства. Погтопия что-то планирует, что-то большое. Крылья нервно задёргались. Уилбур заставил себя посмотреть младшему в глаза. Яичница начала подгорать на сковородке. — Томми. Я клянусь, что со мной всё будет хорошо, я схожу на работу и быстро вернусь. Это будет мой последний рабочий день, а потом давай уедем, хорошо. Сбежим подальше от всего этого. — Он прижал блондина к себе — Только пообещай, что ты не выйдешь из дома. Я не переживу, если с тобой снова что-то случится. Томми крепче обнял брата — Ты обещаешь, что вернёшься домой? — Обещаю.