Глава 6

      — Договорились. Моя ставка — ты. — слова прозвучали так же буднично, как заказ в кафе. Пасифика даже не успела моргнуть, как крепкая рука Эдварда уже сжала ее собственную в уверенном рукопожатии. Договор был заключен.       — Что? — девушка вырвала руку, в её глазах отразилось искреннее недоумение. — Пап?!       Она смотрела на отца, как на безумца, слова Эдварда отдавались гулким эхом в её голове. «Ты!»       Как такое возможно? Отец, не обращая внимания на её возмущение, с лёгкой улыбкой продолжил:       — Предлагаю, если мистер Эдвард победит, он останется у нас, здесь… Остаться на столько, на сколько сам пожелает.       Лицо Эдварда озарила самоуверенная усмешка:       — Я согласен.       — Договорились. — Пасифика отвела взгляд, стараясь скрыть дрожь в голосе, изображая решительность. Все внутри нее кричало протестом. Она не могла допустить поражения, цена была слишком высока. Нельзя было позволить этому самовлюбленному, богатенькому сынку остаться здесь больше чем на день.       Две семьи неспешно направились к первой лунке. Эдвард, уверенный в себе, словно профессиональный игрок, задумчиво оглядывал поле, проверяя ветер и рельеф. Он повернулся на девушку, рассматривая Пасифику с явным интересом. Она чувствовала его взгляд, пронизывающий насквозь, и пыталась не показывать свою нервозность.       Воздух был пропитан напряжением, словно перед грозой. Не только Пасифика чувствовала тяжесть ставшего внезапно серьёзным соперничества, но и оба отца. Ощущалась невидимая грань, разделяющая их семьи. И все понимали, что в этом спортивном соревновании решается не только победа в гольфе, но и будущее их «сделки».       — Дамы вперёд. — подавая сумку с клюшками, произнёс парень.       Пасифика взяла, подходящую её по размеру клюшку. Она была не из лёгких, но Пасифика уже привыкла к этому. Она осмотрела её, проверив, что рукоять сидит в руке удобно, а металлическая часть блестит, отражая яркое солнце. В воздухе, хоть и было тепло, чувствовался ветер. Пасифика чуть приподняла голову, всматриваясь в движение листьев на деревьях. Она ощущала его силу, не такую сильную, чтобы отклонить полет мяча, но достаточную, чтобы откорректировать удар.       Она поставила ногу на землю чуть шире плеч, слегка согнув колени. Правая рука уже держала клюшку крепко, но не зажато. Она нагнулась, осматривая мяч, лежащий на траве. Её взгляд был сосредоточен, а дыхание ровным и глубоким. Она подняла клюшку, поднимая её плавно, как танцовщица, чувствуя вес в руке. Всё её тело было напряжено, готовое в любую секунду выпустить энергию удара. Она прицелилась, вглядываясь в небо, представляя траекторию полета мяча. И в момент, когда все ожидания достигли пика, она сделала удар. Клюшка со звуком ударной волны встретилась с мячом.       Мяч для гольфа, взмахнув искрящимся блеском, полетел вверх, описывая красивую дугу в небе. Он стремительно приближался к необычной лунке, выполненной в виде миниатюрных американских горок. С легкостью перепрыгивая с одного «подъема» на другой, мяч опустился в финальную часть, и с легким стуком упал прямо в глубину лунки.       Пасифика, с сияющей улыбкой, посмотрела на Эдварда. Она была уверена в себе, её уверенность чувствовалась в каждом движении. Эдвард, с недовольной гримасой, взял в руки свою клюшку. Его взгляд был сосредоточен, брови насупились, губы плотно сжались. Он тщательно прицелился, несколько раз проверил положение тела, и с мощным взмахом отправил свой мяч в полет.       Мяч Эдварда также пролетел по воздуху ярким блеском, с легкостью преодолел все «подъемы» и точно попал в лунку, с легким стуком сделав последнюю попытку достичь цели. Эдвард не улыбался, но в его глазах загорелся огонек соревновательности. Было очевидно, что игра только началась, и она обещает быть упорной и нелёгкой.

***

      Шестая лунка. Шестая, Карл!       И счет все еще равный, как два ботинка на одной ноге. Пасифика с легкостью проходила все уровни, демонстрируя чудеса ловкости и точности, а ее соперник, будто отражая ее действия, не отставал ни на шаг.       — Может, сделаем небольшой перерыв? — наконец произнесла мать Пасифики, ее голос был полон предвкушения.       Она уже успела рассмотреть бар на другой стороне зала, с его яркими разноцветными коктейлями, и мысленно уже заказала себе «увеселительный», как она его называла, коктейль. Ее взгляд, полный желания и хитрости, не оставлял сомнений в том, что это не просто предложение, а настоящая потребность.       Пасифика знала, что маме просто не терпится отвлечься от игры и насладиться чем-нибудь более… расслабляющим.       — Нет, мама, мы продолжаем. — ответила блондинка, едва слышно, голос ее был тверд и решителен.       Она понимала, что Эдвард не упустит шанс на перерыв, чтобы немного отдохнуть и перевести дух. Пасифика была готова к этому. Она была готова к любой непредсказуемости в этой игре.       Ее мать поджала губы, очевидно разочарованная, но все же отступила. Пасифика кивнула в сторону лунки, словно говорила: «Смотрите, что я могу сделать».       Она взяла палку, взяла глубокий вдох, и с неимоверной концентрацией выполнила удар. Мяч полетел по воздуху, пролетая над лужайкой, и с точностью хирурга упал в лунку.       — Шестая! — провозгласила она, и ее улыбка, подобно лучу солнца, осветила ее лицо. — И счет все еще равный!       Эдвард, с хмурым выражением лица, сжал клюшку. Он с прищуром смотрел на Пасифику, словно хищник, оценивающий добычу.       — Это пока, — выдал он, голосом, полным скрытой угрозы. — Объявляю перерыв. Твоя мама права.       Эдвард, отставив клюшку, устало размял шею, которая издала легкий хруст. Пасифика, закатив глаза, отправилась к скамейке, находящейся неподалеку. Взрослые, оставив молодых гольфистов, отправились к барной стойке, чтобы обсудить ход игры и, возможно, немного расслабиться.       Парень присел рядом с Пасификой, откинувшись на спинку скамейки. В руках у него был холодный американо из автомата. Он украдкой взглянул на девушку, видя как она хмуро смотрела на поле, и протянул ей напиток.       — Будешь? — спросил он, голос его был спокойным, но с некой скрытой иронией.       — Не выношу кофе без сливок, — ответила она резко, не смотрия на него.       — Чего не в духе? Не проигрываешь ведь, — Эдвард говорил с привычной холодной насмешкой, как будто он ничего не заметил в ее ответе.       — Просто ты раздражаешь, вот и не в духе, — буркнула блондинка, наконец подняв глаза и встретившись с его взглядом.       Эдвард усмехнулся, его взгляд стал более пристальным, словно он заглядывал прямо в душу.       — Вот как? Я даже не знал, что у меня такой… эффект. Интересно…       Он сделал глоток кофе, наслаждаясь ее реакцией, но Пасифика не сдавалась.       — Не думаю, что ты хочешь раздражать меня. — бросила она, ее голос был спокойным, но с уверенностью. — Просто ты такой.       Эдвард удивленно вскинул бровь, словно подобрал не ту карту.       — Ну да, просто у тебя есть этот… Как его там? — усмехнулся он.       — Тебя не касается, забудь. — пшикнула блондинка, всё тело в миг напряглось.        — Ладно, пошли, осмотрим поле.       Он поднялся с скамейки и протянул Пасифике руку, словно предлагая сделку. Она не приняла её и встала сама, но с невольным кивком согласия отправилась следом за ним.       Они шли мимо зеленых лужаек, а за ними следили заинтригованные взгляды игроков и зрителей. Ни один из них не говорил до тех пор, пока не остановились возле последней лунки.       — Ты знаешь, Пасифика… — начал Эдвард, его голос был тихим и сосредоточенным. — В игре не важно, кто сильнее, важнее чувствовать игру.       Он кивнул в сторону поля, словно говоря: «Вот она, твоя задача». Пасифика встретила его взгляд, ее глаза горели огнем соревнования.       — Знаю, — ответила она холодно, но в ее голосе звучала уверенность, что она уже понимает игру, что она и есть игра.       Эдвард усмехнулся, в его глазах был виден интерес. Он видел в ней не просто соперницу, а достойного противника.

***

      Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. На фоне заходящего светила возвышалась последняя лунка, выстроенная в виде изящной Эльфевой башни, с резными окнами и шпилем, устремлённым к небу. Рядом, уставившись на цель, стояла Пасифика. На лице её играла уверенная улыбка, светящаяся внутренним огнём. В её руке блестела клюшка, готовая к решающему удару.       Она неспешно, с достоинством, отвела клюшку назад, чувствуя её вес, её силу, её послушание. Взмах клюшки был плавным и точным, как движение дирижёрской палочки, а мячик, словно по волшебству, взлетел к своей цели. Он летел по дуге, грациозно и уверенно, и вот — с лёгким стуком он провалился в отверстие лунки, словно ключом в замочную скважину.       Тишина. Застыли и сосны, окружающие поле, и облака на горизонте, застыл воздух, наполненный ароматом сосновой хвои и вечерней прохладой.       Пасифика невозмутимо опустила клюшку, повернулась к Эдварду, стоявшему на противоположной стороне поля. Её глаза, синие, как летнее небо, сверкнули с игривым вызовом. Улыбка на её губах стала ещё шире, ещё ярче. Это была не просто победная улыбка, это была улыбка победителя, уверенного в своей силе и знающего, что противник находится на грани поражения.       В её взгляде читалась целая история: «Теперь твой ход. Ты промахнёшься, а я буду праздновать победу. Что ты будешь делать тогда, Эдвард?»       Брюнет, с легкой усмешкой, играющей на губах, принял удобную стойку для удара. Его плечи были расслаблены, но в глазах горел азарт. С сильным, резким движением он ударил по мячику, но тот, не послушав его волю, просвистел мимо лунки, катясь по зеленой траве.       Пасифика, стоящая неподалеку, расцвела яркой, победоносной улыбкой, словно солнышко выглянуло из-за облаков. Ее глаза блестели от радости, а на щеках заиграл румянец.       Родители Эдварда стояли в сторонке, их лица были похожи на застывшие грозовые тучи. Взгляд отца был словно ледяной, пронизывающий сына насквозь. Мать, обычно мягкая и добрая, сейчас казалась неумолимой статуей, лишенной всякого тепла. В их глазах читалось все: недоумение, гнев, разочарование, и такое глубокое отчаяние, что казалось, их взгляды могли бы прожечь дыру в его спине.       Не обращая внимания на их молчаливый укор, Эдвард спокойно подошел к Пасифике. Его уверенная походка и ровный взгляд не выдавали ни капли смущения. Он протянул ей руку, и Пасифика, несколько секунд колебаясь, взяла его ладонь.       Эдвард, с легким движением, притянул ее ближе к себе. Пасифика почувствовала тепло его тела, и в нос ударил аромат свежести и еловой смолы. Это были его волосы, пахнущие лесом и свободой.       Он прошептал ей на ухо, голос звучал нежно и властно:       — Не надейся, я поддался из жалости. Сама должна понимать.       Эти слова, прозвучавшие как вызов, заставили Пасифику усмехнуться. Она отпрянула от него, отводя взгляд.       — Да, да конечно. — пробормотала она, закатывая глаза. Ей казалось, что он просто оправдывается.       — Просто мне совершенно не жалко такой уважаемой и прекрасной персоне отдать нашего лучшего скакуна. — Винсент вёл себя слишком уверенно для проигравшего. Пасифика прищурилась с недоверием.       — Конечно… — протянула она, внимательно вглядываясь в его глаза.       — Что ж, придётся увидеться через месяц. Не могу же я отправить одну из лучших кабыл одну. Нужно лично следить за перевозкой. Верно? — Эдвард взглянул вопросительно на своего отца.       — Вполне… — мистер Винсент был явно недоволен, казалось, что от злости у него скрежетали зубы.

***

      Пасифика сидела на своей кровати, но комната казалась чужой. Огромные щупальца, словно из кошмарного сна, обвивали стены, извиваясь и переплетаясь, их мерзкая слизь стекала по холодному, голубоватому свету потолка. Из-под двери доносился отвратительный звук, похожий на бульканье и хриплое хихиканье, заставляющий мурашки бегать по коже. Она боялась открыть её, но любопытство, как заноза, впилось ей в сердце, терзая душу и не давая покоя.       С трудом пересилив страх, Пасифика осторожно приоткрыла дверь. В коридоре стоял Эдвард, бледный, как смерть, с неестественным блеском в глазах. Его зловещая улыбка вызывала у Пасифики холодный ужас. В его руке был странный артефакт, испускающий то же холодное голубоватое свечение, что и потолок её комнаты.       — Пасифика, моя дорогая, — прошептал он, голос его звучал зловеще, как шепот демона, — Тебе предстоит сделать выбор. Я или он? Он или они? Они или я?       Пасифика хотела крикнуть, убежать, но её ноги словно приросли к полу, отказываясь слушаться. Она чувствовала, как холодный пот стекает по её лбу, а сердце колотится в груди, как бешеное.       Внезапно мир погрузился во тьму. Пасифика очнулась, стоя на теплом песке, босыми ногами ощущая его приятную шероховатость. Воздух был наполнен соленым запахом моря и сладким ароматом жареных маршмеллоу, щекочущим её ноздри. Рядом с ней стоял Диппер, в руках у него был раздутый огонь, весело потрескивающий, и палка с маршмеллоу. Его лицо светилось радостью, он выглядел счастливым и спокойным, словно не замечая её ужаса.       — Не против, если я приготовлю тебе маршмеллоу? — спросил он, улыбаясь, и подал ей палку с маршмеллоу.       Пасифика почувствовала, как краснеет. Она хотела ответить, но слова застряли в горле, словно запутались в клубок страха и недоверия. Она смущенно кивнула, не отрывая взгляда от его лица.       Диппер поднес маршмеллоу к огню, и в тот момент, когда она почувствовала сладкий аромат карамели, мир снова закружился, увлекая её в неизвестность.       Пасифика проснулась, сердце бешено колотилось, в груди было ощущение, что её сжимают тиски. В голове ещё сидели странные образы: Эдвард, его щупальца, голубоватый свет. А рядом с ним — Диппер, его теплая улыбка, его внимание, которое вызывало у неё странные, непривычные чувства. Пасифика не могла понять, что всё это значило.       «Говорят, сны что-то значат, говорят о чем-то глубинном» — мелькнуло в ее сознании, вызывая легкую усмешку.       «И что здесь глубинного? Что хочу маршмеллоу? Или что этот самодовольный индюк — демон?» — подумала про себя блондинка, еще глубже зарываясь в одеяло.       Внезапно тишину нарушила вибрация телефона, лежащего на прикроватной тумбочке. Экран ярко вспыхнул, заливая комнату голубоватым светом. Пасифика, нехотя разлепив веки, потянулась к телефону. Ее взгляд упал на имя отправителя — Пайнс.       В памяти всплыли события прошедшего дня, помощь, которую он ей оказал, и слова благодарности, которые она так и не успела произнести. Стыд за свою забывчивость словно холодным душем окатил ее.       «Нужно обязательно ему написать» — подумала Пасифика, поспешно разблокируя телефон. — «Хотя бы поблагодарить».       Дипп Пайнс: — Как прошла афера?

Пасс: — Отлично, не считая того, что потратили около трёх часов

на игру с этим «индюком» :)

Пасс: — И кстати, спасибо за помощь) Ты лучший!

      Дипп Пайнс: — хахахах))       Дипп Пайнс: — Не за что! Мне не сложно)       Дипп Пайнс: — И как успехи? Кто чемпион?)

Пасс: — Продул он) Кто б сомневался)))

      Дипп Пайнс: — Ты извини, что так поздно написал. Не спится.

Пасс: — Мне тоже, какой-то бред снится.

      Дипп Пайнс: — Мне тоже бывает… Особенно после приезда в Гравити.

Пасс: — Чего так?

      Дипп Пайнс: — Напрягает то что тут…       Дипп Пайнс: — Напрягает эта паранормальщина. У меня голова скоро лопнет от предположений.

Пасс: — А Форд?

      Дипп Пайнс: — Конечно тоже изучает, но… Мы в разные степи ушли. Я в квантовую физику, он это связывает с инопланетным. Короче…       Дипп Пайнс: — Короче, не совсем понимаем друг друга. Поэтому всё так долго продвигается.

Пасс: — Ты так хочешь обратно в Калифорнию?

      Дипп Пайнс: — С чего ты взяла?

Пасс: — Будто рвёшься назад. Так показалось.

      Дипп Пайнс: — Просто хочу поскорее разобраться и помочь.

Пасс: — Как же друзья? Ты говорил что-то

про соседа по комнате… Не?

      Дипп Пайнс: — Да, нормально. Списываемся бывает. Я ничего не пропускаю особо. А про учёбу вообще не волнуюсь, дистанционно всё легко сдавать.

Пасс: — И на сколько ещё останешься?

      Дипп Пайнс: — Нуу… Я думал о том, на сколько здесь максимально оставаться.

Пасс: — И???

      Дипп Пайнс: — Ещё месяца два — это край.       Грудная клетка Пасифики сжалась, будто кто-то вдавил в нее тяжелый кусок льда, и оттуда, из самой глубины ее существа, раздался резкий, неприятный щелчок. Звук этот был похож на треск сухой ветки, расколовшейся под тяжестью снега, или на хруст льда, ломающегося под ногами. Страх, холодный и липкий, словно густой патока, закрался в ее душу, обволакивая ее ледяным дыханием. Он проникал повсюду — в легкие, заставляя их сжиматься, в сердце, заглушая его биение, в голову, вызывая мучительную, пульсирующую боль.       Она вспомнила все те дни, когда его не было рядом. Словно дымка, окутывала ее память, скрывая реальность за пеленой забытья. Жизнь без него, словно сон, превратился в неясное существование, лишенное красок и эмоций. Она проживала эти дни, но не существовала, просто дрейфовала по течению, потерянная и одинокая, как корабль без компаса в открытом море.       В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра за окном. Луна, полная и яркая, заливала комнату холодным светом, делая тени особенно глубокими. Пасифика лежала на кровати, утопая в мягких простынях. Её телефон, выключенный и отложенный на тумбочку, больше не привлекал её внимание. Она лежала, уставившись в потолок, и мысли её вились вокруг Диппера.       Воспоминания о нём, о их встречах, о его шуточках и том, как он заставлял её смеяться, заполняли её разум. Будто, когда он вернулся в Гравити Фолз, у неё снова появился кто-то, с кем она могла бы поделиться всем, что её тревожило. Она чувствовала себя легко и свободно рядом с ним, как будто могла быть собой, не боясь осуждения.       В её жизни были и другие люди: Венди, Робби, Томсон… Но все они были, как бы сказать… другими. Венди, весёлая и открытая, подруга, но не более. Робби, с его задорными шутками и любовью к приключениям, казался ей слишком шумным. Томсон, с его спокойствием и мудростью, был добрым и мудрым, но его отношения с ней всегда держали на расстоянии.       Пасифика чувствовала, что Диппер был чем-то особенным. Он был тем, с кем она могла быть настоящей, с кем могла быть самой собой. И теперь, когда он собирался уехать обратно, жить свою счастливую студенческую жизнь, она чувствовала пустоту.       «И что теперь?» — прошептала она, невольно сжимая одеяло.       «Что мне делать, когда он уедет? Как жить дальше?»       Она была одна, с пустотой в сердце и с ощущением того, что что-то очень важное уйдёт из её жизни.

***

      Три дня. Три долгих, тягучих дня, как три бесконечных вечности, с тех пор, как Винсенты уехали из поместья Нортвестов. Три дня, которые Пасифика провела, словно в плену у собственных мыслей, перебирая в голове слова мистера Гринда и представляя, как бы выглядела её жизнь в качестве менеджера в его огромном гольф клубе.       Наконец-то, словно сбросив с плеч тяжелый груз, она могла вздохнуть свободно. До этого, в присутствии Винсентов, воздуха будто не хватало, его давили назойливые взгляды, вечные придирки, попытки проникнуть в её личное пространство. Теперь же, стоя за столом в их придорожном кафе, она чувствовала себя настоящей, свободной. Запах кофе, легкий шум посетителей, привычный аромат выпечки — все это окутывало её, словно тёплый плед.       Однако, её мысли снова уносились к предложению Гринда. Идеальная работа для того, кто хочет забыть прошлое, откреститься от фамилии Нортвест. Но что это будет означать? Прощание с уютным кафе, с этой непритязательной атмосферой, с дружелюбной атмосферой, которая всегда была для неё как дом. И, что самое важное, прощание с Пайнсом… Младшим.       Её рука машинально скользила по поверхности стола, оставляя после себя едва заметный след. Стол был заляпан, в углу валялись крошки, но Пасифика не чувствовала дискомфорта, ей было комфортно в этой непринужденной обстановке. Невольно она представила себя снова в этой безупречной униформе, среди зелёного поля, в гольф клубе Гринда. С одной стороны, это сулило стабильность, деньги, возможность начать всё заново. Но с другой, это означало попрощаться с тихой радостью, с умиротворением, которое она находила в этом месте.       Решение давило на нее тяжелым камнем. С одной стороны, она жаждала освободиться от тяжелого бремени фамилии Нортвест, которая как невидимый капкан сдерживала ее мечты. С другой, она представить не могла свою жизнь без этого уютного кафе, без того теплого свечения ламп, без запаха свежесваренного кофе и звуков приглушенных разговоров.       — О чем задумалась? — голос Стенфорда, спокойный и немного грустный, прорвался сквозь ее раздумья. Она подняла глаза и встретилась с его проникновенным взглядом. В нем читалась беспокойная забота, знакомая ей еще с детства. Он сидел за своим любимым столиком у окна, опираясь рукой на старую, деревянную поверхность.       — Да… Ничего. Хотите что-то заказать? Может, вашу любимую горбушу на гриле? — голос ее звучал неуверенно, словно она пыталась скрыть свои волнения.       — Было бы славно, — кивнул Пайнс, улыбаясь своей тихой улыбкой, которая всегда немного навевала грусть. — И…       — И американо, верно?       — Да, спасибо, — ответил Пайнс, и в его глазах мелькнула нежная благодарность.       Пасифика отправилась на кухню, где уже пахло свежеиспеченным хлебом и кофе. Она заказала у повара блюдо Стенфорда, записав его в свой блокнот в черную полоску. В кафе было немного посетителей, и она могла наконец расслабиться. Когда заказ Стенфорда был готов, она с уверенной походкой вернулась к его столику.       — Благодарю, — сказал Пайнс, принимая блюдо.       — Не за что, приятного вам, — ответила Пасифика. Она уже хотела отойти от стола, как ее тихо окликнул Форд. Он смотрел на нее внимательно, его глаза проникали в глубину ее души. Пасифика нервно сглотнула, чувствуя, как её пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.       — Ты не знаешь, что происходит с Мэйсоном? — спросил Форд, но в его голосе не было ни капли беспокойства, словно называть Диппа по имени — пустяк.       Однако для Пасифики, услышавшей это имя, сердце замерло. Диппер — это прозвище, которое он получил, ещё до того, как они впервые встретились. Пасифика знала это, но… Диппер сам не воспринимал его как свое настоящее имя. Однажды она попыталась обратиться к нему как к Мэйсону, но он сразу же поправил ее, попросив не называть его так.       Но это имя… оно засело в ее голове, будоража чувства. Нортвест, хоть и не называла его так, но где-то глубоко внутри, она мечтала, чтобы он позволил ей звать его Мэйсоном, как делают только самые близкие люди.       — Что? А что не так? — спросила она, пытаясь скрыть свое волнение.       — Пропадает целыми днями неясно где, — ответил Форд, его взгляд не отрывался от Пасифики.       — Как?! Я думала он в своей комнате, в хижине. Записывает, анализирует что-то там… — Пасифика была искренне удивлена, она и представить себе не могла, что Диппер мог уйти из хижины без предупреждения.       — Он один где-то вечно пропадает, и просит меня не лезть… Я переживаю. Поэтому хотел попросить тебя, быть рядом.       — Быть рядом? — переспросила Пасифика, не понимая, к чему он клонит.       — Меня он рядом видеть не хочет, да и… Недавно повздорили немного по одному поводу… Думаю, если он кого-то и взял бы «напарники», так это тебя.       — Ну не знаю… — Пасифика смущенно опустила глаза.       — Зус занят, Венди тоже, Мейбл занята в колледже и не сорвётся сюда ему помогать… Вариантов особо и нет. А вы… Как мне кажется, достаточно близки. Поэтому прошу, попросись к нему, мол за компанию просто ходить.       — Но у меня работа. И… — Пасифика чувствовала, как ее колени подрагивают.       — Об этом договорюсь со Стеном, не переживай по этому поводу. — заверил Стенфорд, его глаза излучали спокойствие и уверенность.

***

Пасс: — Ты где?

      Дипп Пайнс: — Собираюсь кое куда.       Дипп Пайнс: — А что?

Пасс: — Жду тебя у входа в хижину

      Дипп Пайнс: -???       Пасифика, сжав телефон в руке, словно нечто драгоценное, нехотя вернула его в сумку. Она уже пять минут стояла перед хижиной, вдыхая аромат свежего дерева, успокаивающий и теплый. Но идиллию нарушали детские голоса, пронзительные, как пищащие комары, молящие родителей о сувенирах. Усталый вздох сорвался с губ девушки. Смена в кафе была лёгкой, но после разговора с Фордом на сердце лежал странный груз, давящий, как дождевая туча.       Дверь Хижины чудес отворилась. На пороге появился Дипп, в черной, облегающей хлопковой футболке, подчеркивающей его стройную фигуру. Коричневые, свободные джинсы свободно сидели на бедрах, а староватый, изношенный рюкзак болтался на плече. Футболка была заправлена в джинсы, и Пасифика, невольно глядя на его фигуру, заметила незначительный, но заметный рельеф мышц. Она замерла, не в силах отвести взгляд. Она застыла на мгновение, пока шатен не повернулся к ней, с максимально спокойным, тёплым взглядом, который только может быть на свете.       — Нужна помощь? — поинтересовался он, его улыбка была одновременно заботливой и немного насмешливой.       — А? — блондинка не расслышала его вопрос, только приходя в себя.       — Тебе нужно с чем-то помочь? — Диппер повторил, улыбка в его глазах теперь была более явной, он забавлялся её неловкостью.       — С чего ты взял? — прозвучало резко, от Пасифики словно повеяло холодком. Она сложила руки на груди. — Мне, по твоему, всегда что-то нужно? Просто так не общаемся?       — Ну, после той «аферы», списались лишь раз. Что мне ещё думать? — Диппер отступил, но его слова прозвучали не с укором, а с легкой иронией.       В этот момент на Пасифику нахлынуло глубокое чувство стыда. Она поняла, что Диппер действительно так думает, что их взаимоотношения выглядят с точки зрения постороннего, как нечто одностороннее. Ей действительно было нужно общаться с ним, её тянуло к нему, но не только за помощью и поддержкой. После визита Винсентов она была как выжатый лимон, усталость ослабила её и отключила от всех остальных. Работа с клиентами далась её тяжело, она почувствовала, как её социальная батарейка совершенно разрядилась, и она просто не заметила, как перестала писать Дипперу эти дни.       — Прости. столько всего навалилось… И…       Диппер, не дав ей закончить, прервал её. Его голос звучал отчужденно, как будто он уже принял решение.       — Слушай, я конечно очень хочу с тобой провести время, честно. Но сейчас у меня дела. — он взглянул на время, свои наручные часы, словно боясь пропустить что-то важное. — Давай спишемся или… Как-нибудь позже поговорим. Хорошо?       — Но… — попыталась возразить Пасифика, но Диппер уже уходил, оставляя ее в недоумении.       — Я правда спешу. — бросил он через плечо, и его фигура скрылась в густых зарослях. Пасифика бросилась за ним, ее туфли стучали по земле, как молоточки по наковальне.       — Ты куда? — крикнула она, ее голос был полон беспокойства.       Диппер остановился, повернувшись к ней. Его взгляд был удивленным, словно он не ожидал, что она последует за ним. Пасифика стояла перед ним, ее взгляд мольбой смотрел на него. На самом деле, она сейчас выглядела невероятно мило, что пришлось отвести взгляд.       — Мне нужно проверить одну теорию. Но это долгий «поход» поэтому чем раньше выйду, тем лучше.       — Я с тобой.       — Ты? — Дипп оглядел ее, словно не мог поверить своим глазам. Она была одета не для приключений: розовая майка, белоснежные брюки, розовые босоножки с каблучком, какая-то явно дорогая сумочка в руках.       — А что не так? — возмутилась Пасифика, ее тон был немного обиженным.       — Что-то ты совсем не подготовилась к «приключению». — усмехнулся Дипп, его взгляд был полон иронии.       — И что?! Из-за этого нельзя? — она выпрямилась, ее голос звучал с новой решительностью.       — Кто сказал нельзя? — Дипп обворожительно улыбнулся, наклонившись к ее лицу, так, что их губы оказались совсем близко. — Так и быть, разрешаю. Только постарайся не измазать мордашку, там куда пойдём.