Глава 5

      Эдвард, задыхаясь от ярости, оттолкнул Пасифику, пытаясь добраться до Пайнса. Тот, не менее яростный, уже замахнулся кулаком.       — Прекратите! — закричала Пасифика, но её голос затерялся в общем хаосе.       Диппер и Эдвард, словно два разъяренных быка, врезались друг в друга. Диппер был легче, но более подвижен, используя свою ловкость для того, чтобы уклоняться от ударов Эдварда.       Внезапно в комнату заглянул дворецкий Бейли, с недовольным выражением на лице.       — Что тут происходит? — прорычал он, глядя на драку с неодобрением.       — Н… Ничего! — выпалила Пасифика. Мальчишки тут же прекратили драку, но всё ещё остались на полу.       Дворецкий, мужчина с лицом, высеченным из гранита, уставился на Пасифику, как будто пытался прочитать её мысли. Его взгляд, холодный и проницательный, переместился на Диппера. Тот, с царапинами, покрывающими лицо, и разбитой губой, выглядел как загнанный в угол зверёнок. Но его взгляд, упрямый и дерзкий, был направлен прямо на Эдварда, воплощая собой юношеский вызов, бунт против устоявшегося порядка.       — Это начал этот мальчишка, мистер Эдвард? — спросил дворецкий, его голос, хотя и тихий, был тяжелым, как удар молота. В нем чувствовалась угроза, обещание наказания.       Эдвард, уже уставший от этой драки, вытер кровь с губы, смахивая её, как будто отметая от себя всю эту неприятную историю.       — Не вмешивайтесь… — проворчал он, бросая взгляд на Пасифику, взгляд, полный раздражения и усталости.       Бейли, верный телохранитель, сделал шаг вперед, готовясь вмешаться, но Пасифика остановила его жестом, волна нежности промелькнула в ее глазах, словно щит против бури.       — Пожалуйста, дайте нам самим разобраться… И… Не говорите об этом инциденте моим родителям. — её голос дрожал, словно она держала в руках хрупкий фарфоровый цветок, который мог рассыпаться в пыль от малейшего дуновения.       Дворецкий, кивнув с недовольной миной, отступил назад, скрываясь за широкими дверями, словно уходя в глубину тайного мира, где господствовали порядок и дисциплина. Диппер, запыхавшийся, с дрожащими ногами, опустился на пол рядом с Эдвардом, его тело было покрыто потом и трепетало от пережитого стресса.       — Ты не имеешь права так себя вести. — сказала Пасифика, голос её был полн разочарования, словно она видела в нем не то существо, которое она хотела бы видеть.       Пайнс, сначала усмехнулся, решив, что она обращается к Эдварду, увидев в нем первопричину сварки, но, встретившись с ее взглядом, понял, что она говорит с ним. По спине пробежали холодные мурашки, словно он почувствовал невидимую руку, которая схватила его за горло. Диппер, вглядываясь в ее глаза, увидел в них боль, разочарование, неопределенность. В них была всё та же нежность, что он видел раньше, но теперь она была смешана с обидой и разочарованием. Он понял, что его вспышка ревности не принесла ему ничего хорошего, только углубляла пропасть между ним и ней.        — Прости меня. — прошептал он, чувствуя горечь от своих действий, словно он съел плод, который отравил его сердце.       Пасифика, блондинка с ясными глазами, покачала головой, ее взгляд был полон недоумения и разочарования.       — Я просто не ожидала от тебя такого, — произнесла она, голос её звучал спокойно, но в нем слышалась обида. — Я же сказала, всё серьезно, и по-моему очевидно, что если помахаться кулаками, то ничего не изменится.       Эдвард, тяжело поднявшись с пола, кивнул, его лицо исказила гримаса боли:       — С этим абсолютно согласен. Так что, Пасифик Элизабет Нортвест… Это и есть твой кто-то?       Пасифика виновато опустила взгляд, ее щеки вспыхнули румянцем. Она молчала, словно слова застряли у нее в горле.       Винсент, устало вздохнув, будто девушка молчит уже целую вечность, спросил:       — Допустим… В любом случае завтра мы с родителями уезжаем и отправляемся в небольшой отпуск на Гавайи… Через две недели увидимся, вновь. — он внимательно посмотрел на Диппера, его голубые глаза вспыхнули холодом. — И через две недели я не собираюсь опять драться из-за этого детского сада.       В комнате повисла неловкая тишина. Словно все замерло, ожидая, что кто-то нарушит ее.       — Тебе, наверное, стоит переодеться к завтраку. — произнесла блондинка, её голос звучал неуверенно.       — Пожалуй. — согласился Эдвард, его тон был холодным и отстраненным. Он явно ждал, что эти двое уйдут.       Диппер, не в силах больше находиться в этой гнетущей атмосфере, поспешил к двери. Он уже почти закрыл её, когда услышал, как Эдвард, обращаясь к нему, произнес:       — Надеюсь ты меня понял, парень. Не люблю повторяться.

***

      Завтрак в особняке Нортвестов был похож на картину из журнала о роскоши. Стол, сияющий полированным деревом, ломился под тяжестью фарфоровых тарелок, изящных серебряных приборов и хрустальных бокалов. На блюдах красовались деликатесы, которые могли бы заставить слюнки течь даже у самого искушенного гурмана.       Родители Пасифики, мистер и миссис Нортвест, сидели прямо, как два идеальных фарфоровых ангела, облаченные в безупречные, идеально подобранные костюмы. Их улыбки были безупречны, как и все остальное в их жизни.        Но вот у Винсентов картина была совсем другой. Эдвард, с окровавленной губой, сидел, прикрывая своё уже не совсем свежее лицо, ладонью, избегая взглядов. Его родители, с заплывшими от усталости глазами и мешками под ними, выглядели так, словно не спали уже целую вечность.       Их бледность говорила о том, что они были не просто уставшими, а каким-то образом измученными. Было ли это от призраков — кошмаров, мучивших их всю ночь? Пасифика не знала, но в её сердце возникло мимолетное чувство вины. Она даже не зашла к ним в комнату, чтобы проверить, всё ли с ними хорошо. Но эта вина быстро угасла, сменившись привычной отчужденностью.       Зато младшая дочь Винсентов, Сара, излучала жизненную энергию, словно маленькая бомба, готовая взорваться весельем. Она была полна силы и бодрости, в отличие от своих родителей и брата. Её сияющие глаза говорили о том, что она не ощущала никакого страха или дискомфорта. Возможно, она была слишком маленькая, для всего этого. В любом случае, она была оазисом жизни среди мертвой тишины завтрака.       — А какие на сегодня планы? — спросила она, её голос, чистый и звонкий, нарушил тишину.       Пасифика, погруженная в свои мысли, вздрогнула. Вчера на вечере Сара, казалось, была немой. Пасифика, очарованная Эдвардом Винсентом, не обращала на неё внимания.       — Ох, у нас сегодня многообразная программа! — счастливый и вдохновленный, как будто разыгрывая роль идеального отца, ответил мистер Нортвест. Его улыбка была неестественной, как натянутая струна, вызывающая лишь чувство неловкости, а не радости.       — Но у меня, к сожалению, есть дела. — сказала Пасифика, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все переворачивалось.       — Какие могут быть дела, когда у нас гости, такие долгожданные гости? — озвучил вопрос мистер Нортвест, его улыбка не сходила с лица. Но вместо тепла, в ней читалось что-то подозрительное, пугающее.       — У меня дела на работе. — ответила Пасифика, стараясь не смотреть им в глаза.       — Как раз, мы очень хотели посмотреть, где работает ваша дочь. — заявила мадам Винсент, её голос звучал как ледяной ручей, её слова — как угроза.       — Отлично! Тогда сначала заедем к мэру, встреча уже запланирована. А чуть позже заедем в твой гольф клуб, хорошо, Пасифика? — Мистер Нортвест, словно заговорщически улыбаясь, подтвердил план.       Сердце Пасифики колотилось в груди, как бешеный барабан. Она чувствовала, как холодный пот покрывает её кожу, а в голове стучат тревожные колокола. Её ужасная тайна, ложь, которой она так долго прикрывалась, вот-вот должна была раскрыться. Она чувствовала, как каждая клетка её тела кричит от ужаса.       «Что мне делать?» — пронеслось в её голове.       — К чему нам этот гольф клуб? — вдруг заявил Эдвард, его слова прозвучали как удар грома. — Нет дел поважнее? Она же просто менеджер, мам… — в его голосе звучала такая надменность, такое презрение, что Пасифике захотелось провалиться сквозь землю.       Она представила себе, как Эдвард узнает о её настоящей работе, о том, что она официантка в придорожном кафе. Он бы посмеялся над ней, назвал бы её «низшей кастой», «недостойной» своей семьи.       На мгновение блондинка задумалась: «А какая разница, что он думает?»       Ведь на самом деле его мнение не имело никакого значения. Но эта мысль не успокаивала её. Сейчас важно было выпутаться из этой ситуации.       — Не будь так резок. — осадила его миссис Винсент, её тон был холоден и весомый. — Честный труд, низшего класса. Уверена, Пасифика хочет прознать все грани жизни, для этого нужно начинать с уровня приматов. В конце концов, не зря ей преподавал год назад Жак Рансьер. — Миссис Винсент посмотрела на Пасифику с выжидающим взглядом. — Я права, дорогая?       Пасифика чувствовала, как её горло сжимается от страха. Но она должна была держаться. Ей нужно было время, чтобы придумать план.       — Да. — ответила она, стараясь сделать голос как можно увереннее. — Познать все грани жизни…       Но в её голове уже крутились мысли о том, как бы ей выпросить выходной день у мисс Сьюзан, чтобы оказаться вовремя в гольф клубе. Как же ей объяснить, что ей просто жизненно необходимо остаться на своей «низшей работе»?

***

      Пасифика сжала кулаки, стуча ими в высокую деревянную дверь временной комнаты Диппера. Звук эхом разносился по коридору, заставляя ее сердце стучать в унисон.        — Просто успокойся, Пасифика, — шептала она себе, поправляя выбившуюся прядь волос. Но её щеки все равно предательски залились румянцем.       Дверь распахнулась, и в проеме, зевая и потирая глаза, показался Диппер. Утреннее солнце, пробиваясь сквозь шторы, осветило его растрепанные волосы и сонные, но невероятно милые глаза. Он был одет только в шорты и футболку, и Пасифика вновь покраснела.       «Только не это…» — подумала она, поправляя невидимую прядь за ухо. Сердце Пасифики забилось быстрее, а по щекам разлился румянец.       «Почему он так одет?» — задала она сама себе вопрос, зная, что в гостиной всегда лежали запасные вещи: халат, футболка с шортами и женская сорочка, для внезапных гостей. Только вот Пасифика обычно не краснела от подобного «лука» у гостей. Спортсмены, начинающие политики, бизнесмены — кто только у них не ночевал. И все, даже те, кто был старше девушки, выглядели привлекательно, даже в оверсайз одежде.       А тут… Просто Диппер Пайнс… Футболка ему была огромна, XXL на худенького парня, который, скорее всего, носил M, если не S. Диппер был хрупкий, но при этом сбитый, спортивный.       Из-за огромной футболки Пасифика могла разглядеть его ключицы, на которых рассыпались мелкие веснушки, как и на лице. Она присмотрелась, как будто загипнотизированная. Как будто от неё зависело, будет ли он так одет или нет.       Глаза Нортвест, как два зеленых изумруда, скользили по его коже: от ключиц к веснушкам, которые, казалось, переливались на солнце. Она залюбовалась его тонкими пальцами, которые сжимали край футболки, словно пытаясь удержать ее от того, чтобы окончательно сползти. Пасифика поймала себя на мысли, что хотела бы прикоснуться к его коже, проследить кончиками пальцев по веснушкам, ощутить их бархатистость.       Её дыхание участилось.       «Он такой… неловкий», — подумала она, разглядывая его растерянный взгляд. Это было очаровательно.       «И такой… прекрасный одновременно».       — Извини, время уже… — начала она, нервно поправляя свою шелковую рубашку. — Пора завтракать. И… Мне снова нужна твоя помощь.       Диппер, мило улыбаясь, почесал щеку.       — Надеюсь, не снова изгонять призраков из поместья? — пошутил он, глядя на Пасифику. — А то… будет уже третий раз, многовато даже для такого домищи.       Пасифика хихикнула, сдерживая нервный смех.       — Нет, дело в другом… — она замялась, поправляя выбившуюся прядь волос. — Помнишь, я говорила, что родители не знают, где я на самом деле подрабатываю?       — Да… И что? — с любопытством спросил Диппер, наклоняя голову.       — Они сегодня хотят прийти ко «мне» в гольф клуб. — Пасифика замолчала, смотрия на пол. — А у меня смена в кафе, да и в гольф клубе про меня знают только как про неповторимого игрока Гравити Фолз.       — И чем я могу помочь? — не понял Пайнс.       Пасифика подняла глаза, в которых застыла мольба.       — Если честно, я и сама не понимаю… Просто мне особо не к кому сейчас обратиться… Вернее, просто такое ощущение, что могу надеяться только на тебя. — прошептала она, краснея еще сильнее.       Диппер покраснел. Его щеки горели, словно зажженные свечи. Он не мог отказать ей, но и не мог пока сообразить, как выкрутиться из такой ситуации. Пасифика смотрела на него с надеждой, и ее большие голубые глаза, будто два сверкающих озера, заставляли его нервничать еще сильнее.       — Мм… — Диппер замялся, пытаясь придумать план спасения. — Ну, мы могли бы… — он запнулся, словно попал в паутину. Девушка пристально наблюдала за ним, её взгляд был очень настойчивым. — Я бы мог… А катастрофично отпрашиваться у Сьюзен? Может, сказать, что у тебя ангина, или грипп?       — Ну… Если об этом не узнает Стенли… Он не любит, когда кто-то пропускает работу. — Пасифика смущенно улыбнулась. — Он очень педантичный, хотя и добрый.       — А что, если я с ним договорюсь? — Диппер попытался придать своему голосу уверенности, но внутри у него было неспокойно.       — Получится? — Пасифика посмотрела на него с надеждой.       — А как же. — Диппер усмехнулся, сложив руки на груди. — Как не прислушаться к любимому двоюродному внуку? Он же просто тает, когда я его прошу!       — Я думала Мейбл у него в любимчиках, а не зануда. — блондинка хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Ладно, тогда я разберусь с гольф клубом… Это будет, не сильно сложно. У меня есть свои маленькие секретики.       — Конечно, деньги, связи всё решают. — Пайнс хмыкнул, но в его глазах заискрился огонёк.       — Ты забыл про мой главные козыри… — Пасифика хитро улыбнулась, прищурившись. — Очарование и хариииизма! Никто не устоит перед моим обаянием.       Диппер заразительно засмеялся. Его настроение поднялось, и он чувствовал, что всё будет хорошо. Вместе с Пасификой они определённо смогут выкрутиться из любой ситуации, и никто в мире не сможет им помешать.

***

      Солнце уже было достаточно высоко, полдень, заливая хижину тёплым светом. Внутри кипела жизнь: туристы бродили по музею, завороженно разглядывая экспонаты, а Стэн, с неизменной ухмылкой, повествовал им о загадках и чудесах Гравити Фолз.       Диппер, запыхавшийся от бега, пробирался сквозь толпу, зорко высматривая своего дядю. Наконец, он заметил Стэна, с непринуждённым видом рассказывающего очередную выдуманную историю о мифическом чудовище. Время было не на его стороне, поэтому Диппер решил действовать быстро.       — Дядя Стэн! — прошептал он, осторожно подкрадываясь к дяде со спины.       Стэн, заметив племянника, отмахнулся от туристов, шепнув:       — Минутку, сейчас вернусь. Он быстро отошёл в сторону, скрываясь за массивным стендом, на котором красовалось чучело чупакабры. Диппер, чуть не задыхаясь, выпалил:       — Мне нужна твоя помощь! Нужно, чтобы Пасифика… ну… в общем, она должна взять выходной в кафейни, у неё срочные дела.       Стэн, скрестив руки на груди, с лукавством посмотрел на племянника:       — Срочные дела? Интересно, какие же это дела у мисс Нортвест? Может быть, свиданка с моим племянником?       Диппер покраснел до корней волос, нервно заерзав на месте. Он пытался скрыть смущение, но его выдавала бледность и испуганные глаза.       — Нет, дядя Стэн! Не свиданка! У неё, ну… просто очень важные дела, — пробормотал он, почти неслышно.       Стэн, с хитрой улыбкой, потрепал племянника по голове:       — Ладно, ладно, не нервничай. Посмотрим, как мисс Нортвест справляется с этими «важными делами». Я ей отгул дам.       Диппер, хоть и смущенный, был рад, что ему удалось уговорить дядю. Вернее, он и изначально не сомневался, что сможет договориться, как вдруг старик добавил:       — Только вот, забыл сынок, сегодня много туристов… Значит и посетителей кафе. Сьюзен не справится одна. — он подмигнул.       — На что намёк?.. — растерялся парень.       — Поработаешь несколько часов вместе своей девушки. Хорошо? — улыбка дяди не сходила с лица.       Диппер, не веря своим ушам, с ухмылкой посмотрел на дядю:       — И ты мне конечно не заплатишь? — сложив руки на груди, поинтересовался Дипп.       — Ни цента! — подтвердил Стен, продолжая улыбаться.       Диппер, чувствуя себя загнанным в угол, знал, что его ждет нелегкая задача. Он вынужден был согласиться.       Дверь кафейни лязгнула, впуская в помещение ароматы, способные пробудить аппетит даже у спящего. Диппер, словно одурманенный запахами жареной картошки, тушеного мяса, кофе и чего-то невероятно сладкого, вошел в кафе. Стены, словно пропитанные запахами, вибрировали от аромата выпечки.       Он быстро прошмыгнул за кассу, где висел фартук. В этот момент он буквально столкнулся лбами с Ленивой Сьюзен, которая, видимо, тоже спешила.       — Ой, простите! — Диппер потер затылок, покраснев от смущения.       Сьюзен, щурясь от неожиданности, слегка покачнулась, едва не уронив поднос с чашками.       — Ничего страшного, сама виновата, — ответила она, поправляя очки на носу. — Летела, как всегда, и не смотрела куда.       Диппер, неловко почесал нос.       — Я сегодня буду помогать тебе, — сообщил он, глядя на Сьюзен. — Пасифика дала себе выходной.       Сьюзен, вздохнув, провела рукой по своим волосам, собранным в небрежный пучок.       — Ну, хорошо, — проворчала она, — может, ты хоть будешь быстрее, чем эта рассеянная улитка. — встретив, вопросительный взгляд парня, она добавила, смеясь. — Шучу! Пасифика отличная работница. Надевай фартук и приступай к работе.       Диппер нервно сглотнул, но все же улыбнулся.       — Постараюсь.       И, надев фартук, он готов был броситься в пучину ароматов и суеты кафейни.

***

      Пасифике, с легкостью, свойственной настоящей охотнице за удачей, заключила с директором гольф-клуба выгодную сделку. Он, человек суровый, но не без чувства юмора, обещал ей не просто форму, а настоящий костюм сотрудницы клуба, с вышитым на лацкане ее именем — «Пасифике Нортвест». И, что самое главное, — подготовить документы, которые могли бы сойти за трудовой договор. Девушка была в восторге.       Холодный душ и пара штрихов на лице, подчеркнувших ее природную красоту, завершили образ. Пасифике чувствовала себя как актриса, готовящаяся к выходу на сцену.       Родители, вместе с Винсентами, отправились на какую-то важную встречу, оставив ее на два часа в полном распоряжении. Личный водитель семьи, верный слуга, был также занят, и Пасифике, с привычным для нее нетерпением, вызвала такси.       Девушка не любила Гравити за некомфортабельный транспорт. Не то, чтобы она была избалована, но езда на ржавых автомобилях, в которых липкие сиденья и еле-еле работает кондиционер, не входило в её планы.       К её счастью, такси приехало быстро. Пасифике уселась на переднее сиденье, рядом с водителем, и через несколько минут они уже были у ворот гольф-клуба. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь панорамные окна гольф-клуба, осветили фигуру Пасифики Нортвест. Её тонкая, идеально сидящая юбка цвета слоновой кости и белоснежная блузка с оборками, дополненные изящными туфлями на высоком каблуке, подчеркивали её юность и хрупкость.       — Добрый день, — произнесла Пасифика, слегка смущаясь. — Меня зовут Пасифика Нортвест, у меня назначена встреча с директором.       Администратор, мужчина средних лет с усталым взглядом и зачёсом, напоминающим ежа, кивнул.       — Да-да, конечно. Проходите, пожалуйста. Он уже вас ожидает, — сказал он, указывая на дверь, ведущую в просторный кабинет.       Пасифика, сглотнув, сделала шаг к кабинету, сердце её стучало в бешеном ритме. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Открыв дверь, она увидела мужчину, лет пятидесяти, с густыми седоватыми усами и лёгким животиком, сидящего за большим, деревянным столом. Он улыбался, его глаза излучали доброжелательность.       — Ох, мисс Нортвест, рад вас видеть! — бодро произнёс он, вставая из-за стола. — Присаживайтесь! Пасифика, с лёгким дрожанием, опустилась на мягкий стул, её взгляд скользнул по табличке на столе: «Мистер Гринд».       — Взаимно, мистер Гринд, — ответила она, обворожительно улыбнувшись.       — Форма будет в служебном помещении, всё готово, сотрудники предупреждены… — начал мистер Гринд, но потом сделал паузу, внимательно изучая Пасифику. — Только вот хотел немного поговорить. Зачем вам это представление, я понял. Но вот понять… — он снова посмотрел ей в глаза, его взгляд стал немного проницательным. — Почему вы не хотите действительно у нас работать? Я действительно бы мог взять вас главным менеджером. Оклад хороший, особенно для вашего возраста, 4,5 тысяч долларов. Что думаете?       Пасифика, замявшись, опустила взгляд.       — Но… у меня нет образования и… — прошептала она, голос её был едва слышен.       — Какая разница? — засмеялся мистер Гринд, его смех был громким и добродушным. — У вас было множество репетиторов в старших классах, блестящие оценки по окончанию учёбы. Неужели вы не понимаете, что вам все двери открыты?       Пасифика молчала, в её голове крутились разные мысли, но она не могла подобрать слова, чтобы ответить.       — Вы мне дадите время подумать? — скорее попросила, чем спросила, Нортвест, её голубые глаза, обычно такие уверенные, теперь неуверенно бегали по столу, покрытому документами.       — Конечно! Без проблем, буду ждать вашего звонка с ответом. — мужчина, с добродушной улыбкой, откинулся на спинку кресла.       — Спасибо ещё раз за помощь. — блондинка поспешно выдохнула.       Ей хотелось побыстрее уйти, чтобы собраться с мыслями.       — Не за что, — ответил мужчина, — Всегда рад помочь.       Нортвест, уже с немного успокоившимся сердцем, поспешно вышла из кабинета. Она не знала, как принять такое неожиданное предложение, но не хотела ему отказывать. Сначала нужно было подумать, взвесить все «за» и «против».       Пройдя несколько метров по коридору, она нашла служебную раздевалку. На скамейке лежала форма, а рядом с ней бэйдж «Пасифика Нортвест». Девушка не медля переоделась. Форма была классической: белая блузка с коротким рукавом, на которой красовался логотип гольф-клуба — золотой молот, ударяющий по мячу. Юбка была темно-синего цвета, длиной до колена, с тонкой белой отделкой. На ногах у Нортвест были удобные белые кроссовки, также с логотипом гольф-клуба. Она посмотрела на себя в зеркало.       Ей понравился этот образ. Он был простым и элегантным, и в то же время она чувствовала себя в нем уверенно. Она улыбнулась своему отражению и пошла в сторону поля, готовая к этому «театру одного актёра».       Пасифика провела пальцем по шелковистой поверхности бумаги, покрытой аккуратными каракулями. Мистер Гринд, не поскупился на детали: обозначил каждую лунку, указал расстояние, даже высоты перепадов рельефа прописал. На бумаге, словно наяву, предстала вся территория гольф-клуба — зеленая, ухоженная, залитая солнцем.       Пасифика, на этом фоне выглядела вполне уместно, сдержанной и деловой, с планшетом в руке, неторопливо обходя лунки.       «Могла бы поверить, что работаю здесь,» — подумала она, немного даже гордясь собой. Но эта гордость быстро улетучилась, уступая место грусти.       В голове всплыли лица ее кафейной семьи. Смех мисс Сьюзен, с его искрящейся радостью, от которой всегда становилось теплее. Мистер Пайнс со своими забавными шутками, которые, как будто, были придуманы специально для неё. Венди, с ее вечными жалобами, которые иногда казались забавными, а иногда — трогательными. Робби и Тэмбри, молчаливые, но такие милые, с их спокойствием. А Диппер… Каждый его завтрак, обед, ужин проходил в кафейне. Как же они будут общаться, если она уйдет?       Она стала частью его приключений, его разбирательств с паранормальным. Работала практически на дядю Стэна, была рядом. Это была чистая удача, и все благодаря кафейне.       «Разве я не могу иметь и то, и другое?» — подумала Пасифика, вглядываясь в написанное мистером Гринд.       «Разве я не могу найти общий язык с родителями и не отказываться от свободы?»       В этот момент телефон завибрировал в ее кармане. СМС от отца: «Мы уже выезжаем, через 5 минут будем».       Она вздохнула, подняла голову, и взгляд ее упал на ослепительно яркое солнце, которое озаряло зеленые поля гольф-клуба.       — Я смогу все уладить. — шепнула она себе под нос, и, ощутив волну оптимизма, направилась в сторону центрального входа. — Всего один день… И Винсентов будто не бывало! Скажу маме, что этот Эдвард ковырялся в носу и ел козявки, и она мигом отговорит отца от этого недоразумения. — проговорила она, и в глазах зажглась искорка надежды.       Чёрный лимузин, блестящий под лучами закатного солнца, остановился перед главным входом, будто бы сам по себе, беззвучно и величественно. Из машины вышел водитель, отец Пасифики, мистер Винсент, чьё лицо было словно высечено из камня, а глаза излучали стальной блеск. За ним следовал Эдвард, высокий и стройный, как молодой сокол. Они, в полном соответствии с этикетом, протянули руки дамам, а затем, словно привлечённые магнитом, направились к блондинке, стоявшей у входа.       — Вам провести экскурсию или… Может хотите поиграть? — предложила девушка, её улыбка была яркой, как солнечный свет, но глаза её казались немного грустными, словно она была заперта в золотой клетке. Она замечала, как все, кроме мисс Винсент и Сары, скучали.       — А есть свободные места для игры? — заинтересованно спросила мисс Винсент, её голос был мелодичным, как звон хрусталя.       — Конечно, сейчас вам всё устрою.       — Надеюсь ты же сможешь к нам присоединиться? В конце концов Эдварду нужен соперник, равный по силам, иначе мотивации совершенно не будет. — мистер Винсент похлопал сына по спине, его взгляд был устремлён на блондинку.       — Она? — Эдвард издевательски переспросил, его тон был ледяным, как горный воздух. — Ну может в этом городишке ей и нету равных, но она явно не имеет понятия о соревнованиях в Лондоне.       — У меня был русский тренер, к слову. — Пасифика ответила с раздражением, её голос был твёрдым, как сталь. Она почувствовала, как её кровь закипает, этот выскочка вызывал в ней неприязнь, но в то же время и любопытство. Было бы интересно с ним поговорить, узнать о его жизни, которая, как она знала, сильно отличалась от жизни обыкновенного народа.       — Русский бомж возомнивший себя тренером? — Эдвард явно издевался, его глаза блестели, как хищные кошачьи. Но зачем?       — Турнир? — Пасифика выпрямилась, её глаза встретились с его, её взгляд был твердым и неподкупным.       — Согласен. Твои ставки?       — Конь с вашей фермы. Один из лучших, породистый. — блондинка уверенно ухмыльнулась, она знала, что для семьи Винсентов это не пустые слова.       Отдать за поражение сына одного из лучших скакунов, всё равно что признать, что Нортвесты стоят на две головы выше их. Уголок губ Эдварда дрогнул, он засомневался, но лишь на секунду.       — Договорились. Моя ставка — ты. — он незамедлительно пожал ей руку, договор был заключён, Пасифика не успела даже осознать его слова.