Глава 9

      — А где же этот помощник? — отпарировал он с шутливой настойчивостью, как будто решив разгадывать загадку, ожидая её ответа с нетерпением.       — А это я бы и сама хотела бы знать. — произнесла она, наклонив голову в сторону.       Ослепленные кромешной тьмой, они не успели среагировать. В следующее мгновение Пасифика и Диппер с глухим стуком врезались в каменную стену. От удара у Пасифики перехватило дыхание, а в голове на мгновение помутилось.       — Это не может быть тупиком, — прошептал Диппер, проводя рукой по холодной шершавой поверхности стены. — Невозможно, чтобы в таком огромном замке только две комнаты были связаны между собой.              Диппер методично ощупывал стену, надавливая на каждый камень в поисках хоть какой-нибудь щели или выступа. Внезапно под его пальцами что-то поддалось, и в туннеле раздался скрежет. Огромный каменный блок начал медленно вращаться, открывая проход, совсем как автоматическая дверь в торговом центре, только гораздо более древняя. Парень схватил Пасифику за руку и резко нырнул вместе с ней в неизвестность.       Они оказались в просторной комнате, заполненной сотнями глиняных кувшинов. Каждый из них был не меньше полуметра в высоту и украшен замысловатыми узорами. В воздухе витал странный терпкий запах, смутно знакомый, но Диппер никак не мог вспомнить, где он его уже чувствовал.       Все ещё крепко держась за руки, словно боясь потерять друг друга в этой темноте, они принюхивались к странному запаху, пытаясь его идентифицировать. И вдруг лицо Пасифики просветлело. Ее осенило:       — Это винодельня! Вернее… бродильный цех! — воскликнула Пасифика, отдергивая руку от лица, словно отгоняя назойливую муху. — Надо отсюда выбираться! — она торопливо подошла к одному из кувшинов и заглянула внутрь. — Точно! Я так и знала! Испарения вина одурманивают, — предупредила Пасифика, кашлянув. — Здесь опасно находиться долго. Можно потерять сознание… или что-то похуже.       Диппер усмехнулся, приподняв бровь: — Откуда ты знаешь все эти тонкости об алкоголе, Пасифика Нортвест? Неужели аристократы тоже увлекаются виноделием?       — У моего отца тоже есть небольшой виноградник и бродильный цех, но, конечно, не в Гравити Фолз, — ответила Пасифика, стараясь не вдаваться в подробности. — Однажды, когда я была совсем маленькой, один из рабочих чуть не погиб там. Надышался парами, потерял сознание… К счастью, его вовремя вытащили и откачали.       Диппер внимательно осматривал помещение, не упуская ни одной детали. Тусклый оранжевый свет кристалла бросал причудливые тени на кувшины, создавая ощущение, будто за ними кто-то прячется. Вдруг среди глиняных горшков он заметил дверь, почти сливающуюся со стеной. Диппер поспешил к ней и толкнул. Дверь заскрипела, сопротивляясь, но все же открылась. Он обернулся к Пасифике, приложил палец к губам и жестом велел молчать. Затем осторожно приоткрыл дверь и выглянул в длинный, извилистый коридор. Стены были из серого камня, освещенные мерцающими кристаллами.       В коридоре никого не было. Только холодный камень, мерцающий свет и зловещая тишина, словно давившая на уши.       Пасифика нахмурилась и медленно подошла к Дипперу, скрестив руки на груди. Ее взгляд говорил: «Я жду объяснений», но она настороженно прислушивалась к тишине, боясь, что она вот-вот нарушится.       Внезапно тишину прорезал звук торопливых шагов. Диппер мгновенно нырнул обратно в комнату и закрыл дверь. Пасифика и Диппер испуганно переглянулись. Их лица побледнели, а сердца бешено заколотились. В воздухе повисло напряжение, как перед грозой.       Оба застыли, словно статуи, боясь издать хоть звук. Диппер не отрывал взгляда от Пасифики. В полумраке ее лицо казалось еще более бледным и уязвимым.       Что я наделал? Втянул её во всё это безумие. Если с ней что-нибудь случится, я себе этого не прощу.       Шаги становились все громче и громче, пока не остановились прямо у двери. Пасифика и Диппер затаили дыхание, ожидая, что сейчас произойдет. Казалось, что время остановилось.       — Я знаю, что вы здесь, — раздался приглушенный голос из-за двери. Пасифике он показался знакомым. — Если вы хотите выбраться отсюда живыми, вам нужно пойти со мной. Сейчас же.       Точно. Это Пэриэл. Пасифика узнала его по характерному акценту. От радости, что он жив и готов им помочь, сердце девушки пропустило удар, а затем бешено заколотилось в груди.       — Это Пэриэл! — с облегчением воскликнула Пасифика и, не раздумывая, бросилась к двери, чтобы открыть ее. Но Диппер, словно тень, метнулся вперед и преградил ей путь.       — Эй, эй! Ты что делаешь?! — возмущенно воскликнул Диппер, сжимая ее руку.       — Я же тебе говорила, у нас есть помощник! И это Пэриэл! Он принц, брат королевы Фаэрти! — с нетерпением выпалила Пасифика, пытаясь высвободить свою руку из хватки Диппера.       — Ты уверена, что это действительно он? — скептически уточнил Диппер, не отпуская ее руки. — Может, это ловушка? Не думала?       — Послушайте, у меня больше нет времени на уговоры! — выпалил Пэриэл, его голос звучал взволнованно и торопливо. — Я обезвредил тех стражников с помощью сонной энергии, но на большее меня не хватит. Выходите из этого погреба, пока не задохнулись от ядовитых паров. Нам нужно как можно скорее добраться до Ксионита, иначе весть о вашем исчезновении дойдет до королевы Фаэрти, и тогда у нас не останется ни единого шанса на спасение!       Пасифика посмотрела на Диппера с мольбой. В её глазах смешались страх, надежда и отчаяние. Диппер почувствовал, как сердце сжалось. Он не мог ей отказать. Уныло отвернувшись, он закрыл глаза, и на его щеках появился лёгкий румянец.       Диппер с трудом выдавил из себя: «Ладно». Он толкнул дверь и вышел в коридор, ведя Пасифику за собой. Перед ними стоял Пэриэл — высокий, стройный юноша с густыми черными волосами, которые живописно выбивались из прически. Его лицо с легким бронзовым оттенком подчеркивало темные пронзительные глаза, которые смотрели на них с нескрываемым интересом.       - Нам нужно подняться на два этажа выше, там находится Триумфальный зал Ксионита. Нельзя терять ни минуты, – торопливо произнес Пэриэл и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился в один из концов коридора.       Диппер недоверчиво проводил взглядом удаляющегося Пэриэла, а затем вопросительно посмотрел на Пасифику:       – Ты уверена, что ему можно доверять? Может, он ведет нас прямо в ловушку?       - А у нас есть другой выбор? – раздраженно бросила Пасифика и, не дожидаясь ответа, поспешила догнать принца. В ее голосе сквозило отчаяние, и Диппер почувствовал укол вины.       Диппер мрачно наблюдал за Пасификой и Пэриэлом, которые удалялись прочь.       Я ему не верю. Это слишком подозрительно. Но что, если она права? Что, если у нас нет выбора? Если останемся здесь, нас найдут и убьют. Если пойдем с ним, будет шанс…       Они шли быстро, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг эхом отдавался в бесконечных коридорах, заставляя их вздрагивать. Один коридор был похож на другой, как отражение в кривом зеркале, и у Диппера рябило в глазах от однообразия.       Стены, пол и потолок коридоров были выложены сверкающими кристаллами, напоминающими алмазы. Они отражали свет, создавая иллюзию бесконечности и ослепляя своей красотой. Но эта красота была холодной и мёртвой, как в ледяном замке.       - Знаешь, Пэриэл, я никак не могу понять, почему ты нам помогаешь, — небрежно бросил Диппер, стараясь, чтобы его голос звучал как можно непринуждённее. — Рискуешь своей жизнью, ведешь нас к какому-то Ксиониту… Что тебе с этого будет?       Пэриэл остановился, повернулся к Дипперу и с нажимом произнес:       – В том, что мои подданные уже знают о вашем прибытии. Они ждут торжества, которое положит начало новой эпохе. Если вы вдруг исчезнете, словно вас и не было, доверие к нашей королеве будет подорвано. Как и к ее дочери Флиаране, которая также убеждала народ в вашем скором прибытии в Хелинару… А это значит, что на престол взойду я.— с ледяным спокойствием закончил принц.       Диппер недоверчиво фыркнул и закатил глаза, скрестив руки на груди. Вся эта история казалась ему абсурдной. Пасифика незаметно толкнула его локтем, призывая к сдержанности.       - Прекрати, Диппер, это неуважительно, – прошипела Пасифика, стараясь говорить как можно тише. – Он, в конце концов, принц. И сейчас от него зависит наша жизнь.       - С каких это пор ты вдруг стала уважать всяких высокопоставленных выскочек из других вселенных? – язвительно поинтересовался Диппер, не сводя глаз с Пэриэла.       - С тех пор, как я родилась в семье Нортвестов, – отрезала Пасифика, в ее голосе слышались стальные нотки.       - Вы происходите из знатного рода? – с любопытством спросил Пэриэл, с интересом разглядывая Пасифику.       - Да, ее родня — потомственные мошенники. — выпалил Диппер, не подумав. Лицо Пасифики на мгновение исказилось от боли. Слова Диппера были подобны удару кинжала в спину.       — Козёл, — прошептала Пасифика про себя, стараясь, чтобы её слова не долетели до ушей Диппера.       - Неважно, каким образом семья достигает знатности и богатства, — высокомерно заявил Пэриэл, в его голосе звучала снисходительная ирония. — Даже для мошенничества и других злодеяний нужен особый, наследственный талант.       Пасифика промолчала, изо всех сил сжимая кулаки. В ее голове бушевала буря эмоций – гнев и обида.       Наконец они остановились перед огромной дверью, возвышавшейся перед ними, словно вход в сокровищницу. Дверь была сделана из цельного кристалла, переливающегося всеми цветами радуги. Она отражала свет многочисленных бриллиантов, украшавших коридор, создавая эффект калейдоскопа.       Пэриэл остановился напротив огромной двери и повернулся к Дипперу и Пасифике. В его взгляде появилась строгость.       – Триумфальный зал Ксионита – это священное место для моего народа, – произнес он торжественно. – Поэтому я прошу вас вести себя здесь с должным уважением.       - Без проблем, - почти одновременно произнесли Пасифика и Диппер, стараясь говорить как можно искреннее. Но в их голосах все равно чувствовалось напряжение.       Принц удовлетворенно кивнул и плавно раздвинул хрустальные двери. Зал, открывшийся перед ними, был залит мягким бело-бирюзовым светом. Он был круглым, словно огромный купол, и в самом его центре парил огромный кристалл размером с человеческую голову. От него исходило слабое пульсирующее сияние.       Диппер и Пасифика невольно замерли на пороге, пораженные неземной красотой Триумфального зала. У них перехватило дыхание, и из груди вырвался тихий вздох восхищения.       Несмотря на красоту зала, Диппер не мог отделаться от чувства тревоги. Он внимательно осмотрел стены и пол, ища хоть какие-нибудь подсказки. И тут он заметил странные символы, выгравированные на белом камне.       – Что это за знаки? – спросил он, указывая на них рукой.       - Здесь, в этом зале, высечено предсказание о гибели Хелиноры, - торжественно произнес Пэриэл, обводя взглядом стены зала. - И о вашем прибытии к нам, разумеется.       Пэриэл медленно повернулся к ним и методично закрыл за собой двери Триумфального зала. Диппер вдруг заметил, как на лице принца на мгновение промелькнула какая-то странная, зловещая ухмылка, но она тут же исчезла, словно её и не было. Но чутье Пайнса, натренированное годами борьбы с паранормальными явлениями, взвыло, как сирена.       Что-то здесь не так!       - Чтобы вы могли вернуться в свой мир, нам нужно провести особый обряд, — торжественно произнес Пэриэл, и его голос эхом разнесся по огромному залу. — Вы должны подойти к Ксиониту, взяться за руки и повторять за мной слова заклинания. Только так вы сможете вернуться домой.       — Звучит не так уж сложно, — пожала плечами Пасифика и, не дожидаясь ответа Диппера, взяла его за руки. В ее взгляде читалось нетерпение. Она очень хотела вернуться.       - Здесь точно что-то не так, - прошептал шатен, на ухо девушке, стараясь, чтобы его голос не услышал Пэриэл. - Я чувствую это. Не стоит ему доверять.       Но Пасифика, казалось, не слышала его слов. Она была полностью сосредоточена на предстоящем обряде.       Пэриэл откашлялся и воздел руки к небу. Его голос, громкий и властный, эхом разнесся по всему залу: – Шас’тал сараш’ша, Хелина!       - Шас’тал сараш’ша, Хелина! – эхом отозвались Диппер и Пасифика, повторяя слова Пэриэла, не понимая их значения. В их голосах звучали напряжение и неуверенность.       - Шас’тареш жез’лар, феш’тал ош’хе, – снова раздался голос Пэриэла, и эхо разнесло эти странные слова по всему залу.       – Шас’тареш жез’лар, феш’тал ош’хе… – послушно повторили Диппер и Пасифика, чувствуя, как внутри них нарастает необъяснимое беспокойство.       Этот язык… — внезапно пронеслось в голове Диппера, словно удар молнии. — Он мне что-то напоминает… Где-то я уже слышал нечто подобное… Но где?       - Хелина зошет’ар, хаш’шеш сошет’тареш, — нараспев произнес Пэриэл, и его глаза странно блеснули в сиянии зала.       — Хелина зошет’ар, хаш’шеш сошет’тареш… — эхом отозвались Диппер и Пасифика, чувствуя, как их тела начинают дрожать.       Точно! Этот язык… — внезапно осенило Диппера. — Он похож на латынь! Искажённую, древнюю латынь… Если это так, то его можно перевести… Примерно так: «Хелина защищает, путь благословен…»       Но почему мы должны произносить заклинания? – лихорадочно размышлял Диппер. – Мы же попали сюда из-за тонкого участка пространства, где тёмная материя проникает в наш мир… Что-то вызвало это истончение… Но что? Что создало такую огромную разницу в потенциалах?       Вибрация в воздухе становилась все сильнее, и ее почувствовали все трое. В Диппере и Пасифике начало зарождаться странное чувство невесомости, словно они оказались в открытом космосе. Длинные светлые волосы Пасифики, поддавшись невидимой силе, медленно поплыли в воздухе.       - Феш’тар аш’шеш, шиз’раш зереш’тал, — властно произнес Пэриэл, и его глаза наполнились каким-то странным блеском.       — Феш’тар аш’шеш, шиз’раш зереш’тал… — с трудом повторила Пасифика, ее голос дрожал от страха и непонимания. Диппер молчал, его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.       Пайнс лихорадочно уставился на надписи, выгравированные на полу, пытаясь вспомнить хоть что-то из своих старых лекций по латыни. Он понимал, что времени у него совсем немного.       Пэриэл резко нахмурился, его голос стал жестким и требовательным.       – Вы оба должны говорить! Немедленно повторяйте за мной!       — Мэйсон, что делать?! — тихо прошептала Пасифика. Ее голос дрожал от страха.       Диппер услышал в этом шепоте отчаянный призыв о помощи.       Что послужило причиной этого уменьшения толщины… Но что именно? Что привело к столь значительному различию в возможностях? – лихорадочно думал Диппер. – Это должна быть энергия… Чистая, нефильтрованная энергия… Она звуковая, пространственная и… Ксионит! – внезапно осенило его. – Ксионит – вот причина! Он причина истончения границы между мирами! За столетия его энергия иссякла, и это ослабило поля миров. - Ношет’ар зар’ксешеш шошет’таль! – громко произнес Пэриэл, его глаза горели безумным огнем. - Эт’ксераш шиз’ларес Ксеонит, жес’тараш ош’ксе! Кхелина жиз’тареш Пэриэл!       Ксионит вдруг начал неистово сиять, ослепляя всех своим светом. Его форма начала стремительно меняться, словно он пытался обрести идеальную форму. Шар, куб, конус, треугольная призма, шестиугольная пирамида, тетраэдр, октаэдр, додекаэдр — он перебирал все возможные варианты, словно искал ключ к чему-то.       Все происходило как в замедленной съемке. Диппер видел, как Пасифика начинает открывать рот, чтобы повторить слова Пэриэла, но в ее глазах уже читались сомнение и страх. Он не мог этого допустить. Резким движением он закрыл ей рот рукой, и ее глаза широко распахнулись от удивления и испуга.       Не теряя ни секунды, Диппер схватил Пасифику за локоть и, увлекая ее за собой, бросился к Ксиониту. Вторым рывком он сорвал кристалл с пьедестала и со всей силы обрушил его на хрустально-металлический пол. Раздался оглушительный треск, и зал наполнился осколками и брызгами энергии.       Диппер на мгновение увидел лицо Пэриэла, искаженное яростью и страхом. Затем все вокруг погрузилось во мрак, и их затянуло в бездонную темноту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства.       Сознание покинуло их почти одновременно. Они оказались в непроглядной тьме, где не было ни света, ни звука, ни тепла. Только всепоглощающий холод проникал до костей, сковывая каждую клетку тела. Они дрейфовали в бездонном пространстве, лишенном верха, низа, времени и надежды.